Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Теперь, когда Этьен наконец проснулся, а новый Глава был найден, разговор сам собой стал семейным, ведь Северус теперь был своим — внуком Этьена, новым Главой Розье, племянником Друэллы и двоюродным братом Нарциссы.

Нарцисса приняла это новое родство куда быстрее самого Северуса. Более того, она была ему искренне рада. Теперь многое словно встало на место. Она и прежде всегда относилась к Северусу с теплом и доверием, несмотря на то, что считала его полукровкой. Она и не думала возражать, когда Люциус предложил сделать его крёстным Драко, потому что была уверена: Северус надежен, как скала, и если с ними что-то случится, Северус проследит за их сыном и защитит его. А теперь оказалось, что Северус ещё и Розье по крови.

Она представила себе, как однажды они всей семьёй превращаются в соловьёв — кто с помощью пудры, а кто, как Драко, просто так, — и поют хором, а Люциус и отец сидят рядом и слушают. От этой картины Нарцисса невольно улыбнулась.

* * *

Прежде всего, разумеется, они заговорили о Белле — Друэлла рассказала, как пудра Розье, которую когда-то приготовил Этьен, помогла Белле бежать, как потом её принял Дом Блэков, а их Алтарь восстановил её и окончательно вернул семье.

Известие о том, что его пудра спустя много лет сработала, и так остроумно помогла Белле убежать из самого Азкабана, Этьен принял с явным удовлетворением.

— Значит, я не зря ее делал, — сказал он. — А Сигнус молодец, нашел прекрасное решение, о котором никто другой даже не подумал.

Затем разговор зашёл о Драко.

— Он летом наконец стал анимагом, — сказала Друэлла. — Соловей. Белый.

Этьен помнил, что ещё при его жизни мальчик очень хотел стать анимагом. А теперь Нарцисса рассказала, что Драко потратил на обучение анимагии почти два года, но ничего не получалось, и в конце концов он пришёл к Северусу с просьбой приготовить зелье, которое поможет проявить аниформу. После зелья Драко сразу же превратился.

Этьен медленно посмотрел на Северуса и усмехнулся.

Для него всё было очевидно. Потомок Розье попросил будущего Главу Розье помочь ему обрести анимагическую форму, а Северус сварил для него зелье, вложив в работу собственную магию и искреннее желание помочь. Родовая магия откликнулась на кровь Драко и магию Северуса в зелье и помогла наконец проявиться аниформе.

Мастерство Северуса, конечно, тоже имело значение. Плохое зелье даже родовая магия не смогла бы превратить в хорошее.

— Вот тогда магия Рода и вмешалась, — сказал Этьен. — Поэтому всё получилось сразу. И поэтому именно соловей.

Получалось, что после его смерти Дом вовсе не бездействовал. Старая пудра помогла Белле спастись; через зелье Северуса родовая магия помогла Драко наконец обрести форму; а теперь нашёлся и наследник, которого Этьен искал столько лет.

* * *

Разговор ещё некоторое время кружил вокруг Беллы, Драко и последних семейных новостей. Северус слушал, иногда задавал короткие вопросы и постепенно привыкал к мысли, что теперь у него есть семья — целый род, который к тому же ему предстоит возглавить — и все эти имена — Белла, Альциона, Друэлла, Нарцисса, Андромеда, Драко и даже Люциус и Сигнус Блэк — теперь относились к его родне.

Нарцисса рассказывала особенно охотно. Она то и дело смотрела на Северуса и улыбалась — с такой явной радостью оттого, что новым Главой Розье оказался именно он, что Северус не мог этого не заметить. Это тронуло его гораздо сильнее, чем он ожидал. Северус ничего об этом не сказал, но слушал уже без прежней настороженности и несколько раз сам спросил о том, что произошло за последний год.

Только когда семейные новости наконец иссякли, он снова взял со стола серебряный коробок.

— Теперь, пожалуй, стоит заняться пудрой.

Этьен одобрительно кивнул.

— Давно пора.

По остаткам пудры Северус быстро определил несколько основных составляющих, затем он попросил записи. Этьен указал нужную папку. Часть рецепта была записана по-французски, самые старые указания — на фарси, и без знания семейной традиции понять их полностью было невозможно.

Этьен начал объяснять рецепт с самого начала. Новый Глава должен был знать родовой состав, и старый зельевар учил его тщательно, ничего не пропуская.

Очень скоро выяснилось, что учить Северуса легко. Ему обычно хватало одного объяснения; вопросы он задавал лишь там, где действительно оставалась неясность, а старые приёмы понимал почти сразу.

Ещё быстрее обнаружилось, насколько похожи их взгляды на зельеварение. Оба ценили точность, терпеть не могли небрежности и бессмысленной спешки, а старый способ считали хорошим лишь до тех пор, пока он действительно оставался лучшим.

Через некоторое время Друэлла перестала понимать большую часть разговора. Нарцисса продержалась немного дольше, но вскоре обе тихо вышли из лаборатории.

Северус и Этьен этого почти не заметили.

Алтарь не изменил характера Северуса и не сделал его доверчивым или веселым. Он по-прежнему замечал неточности, не любил пустых слов и не собирался соглашаться из вежливости. Но прежняя горечь и постоянное напряжение ушли и теперь ему было гораздо легче говорить с людьми. А с Этьеном ему было говорить особенно легко — тот, казалось, понимал его с полуслова, не произносил прочувствованных речей и концентрировался на важном: технических и магических аспектах приготовления пудры.

А что до Этьена, он довольно быстро перестал видеть в Северусе прежде всего неожиданно найденного внука. Перед ним был новый Глава его дома и превосходный зельевар — человек, которому не приходилось дважды объяснять одно и то же и который относился к ремеслу почти так же, как он сам.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы они начали нравиться друг другу.

К середине дня Северус уже хорошо представлял, как готовится пудра, а рядом с рецептом лежали его собственные пометки. Старые шкафы один за другим открывались перед новым Главой, предоставляя всё необходимое для работы.

Об Эстелле они ещё поговорят.