Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Однажды Гарри и Шшах заговорили об анимагической форме Гермионы — крошечной ящерице. Как помнит уважаемый читатель, когда Гермиона неожиданно оказалась в этом облике и потерялась в огромном замке, Шшах помог определить, где она прячется, и позвал на помощь декана Снейпа. Тот нашёл её в подземельях, посадил в карман, принёс к себе и угостил молоком, а потом декан Макгоннагал помогла Гермионе вернуться в человеческий облик.

После этого Гермиона долго приходила в себя и сказала Гарри, что ей не хочется вспоминать о нескольких часах, проведённых в аниформе — ей было очень страшно. Заниматься анимагией онa теперь точно не собиралась. Даже к трансфигурации Гермиона после этого заметно охладела и теперь говорила, что это всего лишь разновидность чар, причём далеко не самая интересная и полезная.

Гарри считал, что с аниформой Гермионе очень сильно не повезло. Даже огромный крокодил, как у Эджкомб, был бы лучше — по крайней мере, на него не пытались бы напасть все, кому не лень.

Шшах спорить не стал. У маленькой ящерицы, конечно, имелись свои преимущества: она могла спрятаться почти где угодно, пролезть в узкую щель и остаться незамеченной — в некоторых обстоятельствах это могло пригодиться. Но для обычной жизни такая форма подходила плохо. Гермиона становилась слишком уязвимой, и пробираться через огромный Хогвартс на коротких лапках было медленно, неудобно и опасно. Не прояви она смекалку, её вполне могли бы схватить и съесть и миссис Норрис, и крыса.

— Но она ведь не обязана пользоваться только этой формой, — сказал Шшах.

Гарри сразу насторожился.

— У неё может быть другая анимагическая форма?

— Не анимагическая. Когда-то волшебники знали гораздо больше способов принимать звериный облик, чем теперь. Например, можно принять облик собственного фамильяра.

Гарри немедленно вспомнил Руфа. Когда на первом курсе Гермионе угрожал тролль, огромный филин бросился на него и сражался, пока не подоспел Снейп. Шшах тоже хорошо помнил Руфа: когда Гермиона пропала, тот был сильно встревожен и готов был облететь хоть весь Запретный лес в её поисках.

— Руф подойдёт?

— Подойдёт, конечно. И для Гермионы это будет очень удобный облик. Можно быстро добраться куда угодно.

И Шшах рассказал Гарри о старинном заклинании, которое позволяло волшебнику на время принять облик своего фамильяра: продиктовал формулу, объяснил, что нужно делать, и отдельно рассказал об обратном превращении, после чего счёл вопрос исчерпанным.

Прежде чем рассказывать о заклинании Гермионе, Гарри решил побольше о нем узнать. В последнее время он всё чаще обращался за советом к Гефесту Дагворту, сыну Гелиоса. Гефест считался лучшим артефактором Британии и постепенно становился для Гарри наставником: объяснял ему устройство старых артефактов, рассказывал о древней магии и всегда советовал сначала разобраться, с чем имеешь дело, а уже потом действовать.

О Шшахе Гарри, разумеется, ничего не сказал. Он лишь спросил Гефеста, что тот знает о заклинаниях, позволявших волшебнику принимать облик своего фамильяра. Гефест ответил, что это — старинная магия, которая теперь почти не применяется: в последнее время не так уж много волшебников стремятся принимать облик животных. Но в старых семейных книгах Дагвортов это заклинание подробно описано.

Гарри действительно нашёл описание заклинания в библиотеке Дагвортов и тут же показал формулу Гермионе.

Она на всякий случай посоветовалась с лордом Гелиосом — и когда он подтвердил, что заклинание безопасно, Гермиона решила попробовать.

Руф наблюдал за этими приготовлениями с невозмутимым спокойствием существа, которое давно пришло к выводу, что люди обладают странной привычкой усложнять совершенно очевидные вещи.

Когда Гермиона произнесла заклинание и превратилась в филина, первым настоящим открытием оказался воздух. Он вдруг перестал быть пустотой между предметами. Гермиона чувствовала его всем телом: как он ложится под крылья, сопротивляется повороту, помогает набирать высоту. Она взмахнула крыльями, поднялась над полом, едва не задела шкаф, резко повернула и уселась на спинку кресла.

— Ну как? — спросил Гарри, глядя на неё снизу.

Вместо ответа Гермиона снова взлетела, на этот раз выше, и через несколько минут Гарри понял, что возвращаться в человеческий облик она пока совершенно не собирается.

Гермиона обнаружила, что любит летать. На метле между человеком и воздухом всё равно оставалась метла, которой нужно было управлять. Теперь посредника не было. Стоило чуть изменить положение крыльев — и она уже набирала высоту, поворачивала или снижалась. Всё получалось настолько естественно, словно Гермиона не училась чему-то новому, а просто обнаружила ещё один способ передвигаться, которым раньше почему-то не пользовалась.

На следующий же день она начала облетать Хогвартс, сначала держась недалеко от башен, а затем забираясь всё выше и дальше.

С воздуха замок оказался совершенно другим. Изнутри Гермиона знала его как переплетение лестниц, коридоров, залов и переходов; теперь перед ней лежали крыши, карнизы, узкие уступы, трубы, маленькие окна. Она могла садиться там, куда человек никогда бы не добрался, заглядывать в высокие окна и за несколько минут перелетать от одной башни к другой.

Школьные совы и большинство других птиц шарахались от огромного филина, и она чувствовала себя в полной безопасности. Лишь однажды она испугалась, увидев на горизонте канадского белоголового орла⁽¹⁾ — грозного хищника из Северной Америки, которому, вообще говоря, было совершенно нечего делать в Шотландии, — но орел тут же развернулся и улетел. Видно, и он не захотел связываться с филином.

Гарри выдержал примерно четыре дня, прежде чем сказал:

— Я тоже так хочу.

1) https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B9_%D0%BE%D1%80%D0%BB%D0%B0%D0%BD#/media/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Bald_Eagle_Portrait.jpg

Вернуться к тексту