МакФасти. Драко и Бродяга (джен)

Чем больше Драко путешествовал и узнавал о других волшебных семьях, тем больше поражался тому, как прост и ограничен был раньше его мир.

Дома и привычки чистокровных волшебников Британии были в основном сильно похожи, разве что с некоторой разницей в оформлении: одним больше нравились гобелены со сценами охоты на маглов и единорогов, другим по сердцу пришлись зачарованные портреты. Даже «милая» традиция Блэков с «доской почета» для домовиков, о которой он не мог вспоминать без содрогания, не была так уж необычна, а обстановка на островах МакФасти потрясала разве что драконами.

Родовое гнездо близняшек Патил было совсем другим. Стоило лишь раз взглянуть на совершенную белизну наружных стен и пышное украшение внутренних, изящную резьбу, превращавшую камень в невесомое кружево, и будто бы нарочито небрежно вставленные в стены и потолок золотые пластины или золотые нити, вплетенные в обивку, как Драко всей душой поверил: он в самом настоящем дворце. Невысоком, правда, всего на три этажа, зато широко и вольготно раскинувшемся в зарослях буйной зелени с просторными прудами в обоих своих внутренних дворах, а еще отдельным спуском к океану, до которого всего-то четверть часа нужно было пройти пешком.

Драко переехал туда вместе с мамой и Гарри уже через несколько дней после встречи с Падмой и ее сестрой. А перед этим, как и планировалось, он и Гарри погуляли по магическому кварталу Мумбаи под незримым, но бдительным оком Айрона. Яркость и красочность украшений после праздника там немного поубавились, зато ароматы по-прежнему очаровывали. Не торопясь, они прогуливались по залитым солнцем тротуарам (вот где наконец-то пригодились присланные Блейзом солнцезащитные очки!), заходили в лавки волшебных диковинок и сидели за столиками уличных кафе под трепетавшими на ветру разноцветными полотнами. Пробовать еду с прилавков-кухонек они опасались, и Эра разузнала о парочке проверенных мест через знакомых. Так Драко открыл для себя "кульфи" — очень сладкое, непривычно твердое и медленно тающее мороженое, парившие в дюйме над тарелкой шарики "расгуллы", показавшиеся ему сливочными облачками, и невероятно сладкие разноцветные "Барте бурфи" — помадки, от которых в полёт мог отправиться и сам волшебник.

А Гарри было любопытно найти что-то общее между индийской торговой улицей и Косым переулком. И его воодушевление оказалось настолько заразительным, что Драко тоже втянулся. Так что к концу маминых переговоров с партнерами в Индии нашелся и свой «Флориш и Блоттс», и наполненный причудливыми ящерицами и змеями «Волшебный зверинец», и «Всё для квиддича», в котором Драко и Гарри, наконец, забыли обо всём и пропали на полдня. Ещё бы, ведь там была «Молния»!

Драко обожал свою прекрасную, пусть и своенравную японскую метлу. Да и во время тестов не раз на метлах из шатра «М» летал, но даже так не мог отвести взгляд от завораживающе искрившейся бело-голубыми разрядами витрины, в центре которой безмятежно парила эта красавица. А всё почему? Потому что просто летать для Драко было уже недостаточно.

Он никак не мог отделаться от сотни вопросов, каждый из которых начинался с «Как?!» Как мистер Спадмор, так удачно встреченный им в прошлом месяце, додумался до того, какую древесину нужно брать для рукояти, а какую — для прутьев? Как понял, чем и до какой степени нужно полировать её? Как заставил их летать? Как добился такой скорости?

Изобретательство… Это тоже был новый мир, и он ощущался чем-то волшебным даже для Драко, привыкшего уже, казалось бы, к магии в своей жизни. Умение Эры из груды бессвязных звуков выхватить нужные для создания чар или её безумная на первый взгляд компоновка трав и кореньев при варке зелий тоже выглядели впечатляюще, но всё же они меркли перед присущей некоторым чародеям способностью вдохнуть магию в бездушные предметы.

Совершенно захваченный этой мыслью, он и дальше продолжил бы маячить рядом с «Молнией», но все дела Эры в городе к тому моменту уже были закончены, и она поспешила воспользоваться приглашением мистера и миссис Патил.

— Думаешь, ты уже достаточно мостов навела? — шутливо спросил у нее Драко, когда они ехали в машине до дома Патил. — Может, еще парочку перебросишь?

— Мне хватит, спасибо, — мама мимолетно улыбнулась в ответ на его подколку, попутно проверяя что-то в записной книжке. — В Индии свои традиции целительства и зельеварения, и мои методы подходят не всем по тем или иным причинам. А вот косметика, особенно та, которую анонсировали мы со Златиком, получила преотличный отклик. С нее и начнем.

Драко понадобилось несколько секунд, чтобы переварить ее слова и соотнести образ профессора Локонса со «Златиком» и какой-то косметикой. Выглядел он при этом, должно быть, презабавно, потому что сидевший рядом Гарри тихо хихикнул и тут же отвернулся, чтобы как ни в чем не бывало смотреть в окно.

— Как раз недавно Аура принесла мне письмо, — продолжала Эра. — По словам приставленной к нему сиделки, Златик основательно взялся за этот новый для себя вызов. Читает и пишет он всё еще с трудом, но ингредиенты как подбирает — ух! Зрелище прямо-таки завораживает. Нюхом чует нужное, не иначе. Те зелья, которые он придумал за последнюю пару месяцев, еще пока не прошли всех проверок, но мне нравится то, что они из себя представляют.

Помолчав, она задумчиво добавила:

— Знаете, может, и хорошо, что Златопуст начисто позабыл свою прежнюю жизнь. Ведь дорог к известности много, и не все они пролегают через истребление монстров, которое всё равно никогда ему не удавалось.

«Не то чтобы ему вообще хоть что-то удавалось», — пришло Драко на ум, но вслух он говорить этого не стал, свернув разговор в сторону новых «Молний».

А на следующий день после приезда в дом Падмы и Парвати и знакомства с их родственниками Драко внезапно получил приглашение на свадьбу. Не слишком скоро, через неделю, но сам факт был весьма удивительным.

— Тетя Прити сама рассчитала наиболее благоприятный день для свадьбы, — смущенно пояснила Падма, пока Драко недоуменно крутил в руках маленький конвертик с приглашением. — Эта та, с похожей на кракена родинкой на щеке, помнишь? Только вот родители жениха настояли на традиционном трехдневном праздновании, из-за чего наши семьи долго не могли сойтись на чем-то одном. Была ужасная неразбериха, а теперь, когда всё улеглось, некоторые гости не могут приехать. Ой, Драко, ты не подумай, мы приглашаем вас не потому, что хотим занять пустующие места!

— И мысли не было, Падма, — решил успокоить ее Драко, а про себя подумал: «Не было, пока ты сама об этом не сказала».

— Нет, я серьезно, — девочка покраснела. — Как оказалось, твоя мама знакома с семьей Арджуна, да еще и мы с тобой и Гарри учимся в одной школе… Ну как не пригласить?

Драко только пожал плечами. Не такие уж и близкие друзья, если подумать, так зачем приглашать? Хотя с близняшками Патил оказалось веселее, чем ему казалось вначале. Да, на метле они особо не летали, но Парвати была не против научиться у Гарри, а Падма, плененная очаровательным мини-Этамином, как раз пригласила Драко полюбоваться коллекцией старинных артефактов ее отца. Большая часть из них не работала, но мистер Патил говорил, что снабдил каждый экспонат подробным описанием свойств и историей нахождения, а потому даже просто побродить между витрин будет интересно.

Первым на глаза Драко попалось массивное бронзовое блюдо, украшенное осколками блестящего черного камня, — предшественник Сквозного зеркала, с помощью которого волшебники могли говорить друг с другом. Жаль, что только во время новолуния или затмений. Затем Падма обратила его внимание на небольшой горшок из позеленевшей меди и, выдав какое-то зубодробительное название, перевела его как «неиссякаемый сосуд». Мол, когда-то давно могучий чародей заколдовал его в нарушении всех известных теперь законов магии, отчего в горшочке прямо из ниоткуда появлялась еда.

Проверить это, увы, они никак не могли.

— К тому моменту, как отец нашел горшок, тот, наверное, был уже слишком стар для чар, — с сожалением заметила Падма. — Ничего из него так и не появилось, хотя многие пытались разгадать заложенный в нем секрет.

Звучало интересно, и Драко присмотрелся к горшку повнимательнее. Вот вроде бы выглядел он неприметно — тусклый, весь в зеленых пятнах и сильно поцарапанный, но царапины шли как-то необычно, витками.

— Тебе не кажется, что здесь какой-то рисунок? — Драко ткнул пальцем в стекло и вопросительно глянул на собеседницу.

— Ага. — Обернувшись, Падма улыбнулась, и в ее глазах заплясали веселые искорки. — Отец рассказывал, что и снаружи, и изнутри горшок покрыт сложной вязью очень мелких рун. Жаль, но большая их часть или потрескалась, или стерлась, и теперь непонятно, какие чары позволяли еде появляться и не давали иссякнуть.

— Говоря о пробелах в рунах, — протянул Драко, вспоминая. — Этим летом я видел, как моя кузина оставляла пробелы в рунных цепочках, дорисовывая недостающее только тогда, когда надо было активировать заклинание.

— Думаешь, стерли специально? — подхватила Падма. — Никогда о таком не думала. Но удачно, что в этом году я выбрала изучение древних рун. Будет интересно попробовать и самой перевести то, что здесь написано. А ты на какие факультативы записался?

Говорить о выборе прорицания стало вдруг трудно и неловко, но врать тоже не хотелось.

— А я вот руны не выбрал, — протянул Драко, решив пойти другим путем. — Но, может, на нумерологии встретимся?

— Точно, — Падма снова улыбнулась. — А ты слышал? Гермиона записалась сразу на всё! Не представляю, как будет выглядеть ее расписание, и даже подумать страшно о горах предстоящих ей домашних работ, но отговорить ее у меня не вышло. А у тебя?

— И не пытался. — Драко слабо волновало, как Грейнджер будет выживать на дюжине предметов и СОВ разом. Ослиное упрямство и неумение принимать советы — вот что снова и снова выводило его из себя, хоть он и делал ей некоторое послабление как другу Гарри. А еще это совершенно точно не было новостью, а значит, и не стоило обсуждения. — О, какая интересная шкатулка… Что это, кость?

Шкатулка и в самом деле была очень интересной. Крохотная, целиком вырезанная из чьего-то рога или гигантского клыка и покрытая тончайшими костяными завитками, она парила в шести дюймах над подложкой и была окружена жемчужно-белым сиянием — чем не прекрасный повод сменить тему?

Кажется, Падма тоже это поняла.

— Ларец был вырезан из обломка бивня Ганеши, — ответила она со смешком. — Один чародей подарил в нем семена лотоса своей жене в знак вечной любви. «Падма» — так на санскрите называется лотос, потому шкатулка и попала в коллекцию отца.

Отчего-то смутившись, Драко нашел в себе силы разве что кивнуть в ответ и сосредоточился на последней витрине. В ней были восстановленные артефакты и те, над которыми отец Падмы еще работал: вычурный узел из двух или трех золотистых веревок и массивные серьги из тусклого золота. Первый вроде бы некогда принадлежал могущественному темному чародею и использовался им для извлечения души из тела и удержания её от возвращения обратно, а вторые, если верить надписи, наоборот, даровали бессмертие и защиту от любых ядов и болезней. «Удобная замена философскому камню, — хихикнул про себя Драко, мысленно примеряясь, стал бы он носить в ушах такие громадины, если бы вдруг возжелал полной неуязвимости. — И готовить ничего не надо».

— О, не знала, что папа снова принялся за дело, — прозвучал удивленный голос Падмы.

Драко обернулся и, проследив за ее взглядом, тоже заметил небольшой столик в дальнем углу и горку каких-то деталей на темной ткани, лежавших на нем.

— Посмотрим?

Согласно кивнув, Падма уже повела было его к столику, когда из коридора зазвучал чей-то веселый смех. Послышались торопливые шаги, и через мгновение из-за поворота показались Гарри и Парвати.

— Вы уже закончили? — Парвати остановилась в дверях, чуть сморщив нос. — Ой, пыли-то сколько, почему с нами не пошли? Ветер с океана просто чудесный!

— Как и коллекция вашего отца. — Драко не любил, чтобы ему указывали, что делать, а уж тем более отчитывали за что-то, да еще и в таком тоне. — Спасибо Падме, что показала ее мне. Может, полетаем вечером?

— Конечно, — поспешно поддержал его Гарри и, бросив осторожный взгляд на Парвати, чуть от нее отодвинулся. — Но мы к вам зачем пришли: миссис Патил зовет всех к столу.

— Уже? — Драко и не заметил, как наступил обед. — Ладно, пойдем.

И, не удержавшись, пошел к выходу долгим путем, минуя тот самый стол. С краю на мягкой черной коже, которую он издали принял за ткань, лежали разбитые песочные часы в окружении нескольких тонких золотых колец, причем некоторые из них при ближайшем рассмотрении оказались согнуты или сломаны. А рядом оказался приколот маленький обрывок пергамента, на котором значилось таинственное и короткое: «Мах.вр. — ?».