Под знаменем Льва (гет)

​В комнате, скрытой за обычными антимагловскими чарами, было душно. Это помещение Перси арендовал под видом склада канцелярских товаров — обычное, ничем не примечательное место в деловом квартале.

​Перси сидел во главе стола, просматривая отчеты. В некоторых местах он скептически улыбался, а некоторые его откровенно радовали.

​Гермиона что-то быстро печатала на пишущей машинке, адаптированной под магические нужды. В последнее время ей категорически не хватало времени на еду и сон — она заметно похудела и выглядела измученной.

​Бесконечные поездки, выступления перед десятками «кружков по интересам», распространившихся по стране как грибы после дождя, совсем не оставляли времени на себя, а то немногое, что удавалось выкроить, тратилось на написание новых тезисов для брошюр и листовок, потоком выходивших из типографии Дина.

​Даже Рон, не дававший ей прохода в первое время, заметно подрастерял боевой пыл, переключившись на более доступные и менее походящие на «чучело» цели.

​Рядом с ними грузно восседал начальник Департамента транспорта — добродушный, лоснящийся от хорошей жизни волшебник, первый из чиновников Министерства, принявший сторону Революции. Он степенно попивал чай из серебряного термоса.

​— В Министерстве тишина, как на кладбище, — произнес он, отставляя чашку. — Мы распространили листовки прямо в курительной комнате на третьем уровне. Знаете, что произошло? А ничего. Люди просто посмотрели, пожали плечами и пошли дальше заполнять свои формы. Им абсолютно всё равно, что там написано. Стабильность — их религия.

​— Значит, аргументы не те, — Гермиона нахмурилась. — Мы давим на совесть, а нужно на личный интерес.

​— Гермиона, дело не в аргументах, — Дин Томас, сидевший с краю, покачал головой. — Малфои создали систему, где любой протест выглядит как дурной тон. Если ты недоволен — значит, просто неудачник, который не вписался в рынок. Поверь, людям небезразлично, особенно молодежи. Просто никто не хочет выделяться.

​Колин Криви поднял руку, как на уроке:

​— В Хогвартсе всё идет хорошо, хотя и там нас пока воспринимают не как «борцов», а как раздражающих чудаков. Старосты даже не пытаются нас поймать, им лень писать отчеты о происшествиях. Только вот слизеринцы... Блэк и староста Снейп роют землю — ищут, откуда идут листовки. Ну и у нас есть парочка... отщепенцев. Но мы их уже изолировали.

​Гермиона вспомнила ужас, охвативший её, когда она чуть не попалась в руки бывшей подруги. Сделала заметку: «Эйлин опасна» и подумала, что один из этих «отщепенцев» -определённо Мира, подруга Эйлин и племянница Блэка. Добавила запись: «Воздействие на Эйлин через Миру?» Подумав, быстро зачеркнула, но потом, вздохнув, снова написала, вспомнив слова Рона про яйца и яичницу.

​Гарри молчал, вглядываясь в карту Министерства, на которой были отмечены «слабые зоны». Система была настолько рыхлой и сытой, что казалась бесконечно прочной из-за своей податливости.

​— А что с городскими? — спросил он, обращаясь к оборотням.

​— Городские... — молодой оборотень усмехнулся. — Они сейчас больше озабочены перспективой конфликта с Министерством. Им главное — чтобы ничего не трогали. Старики помнят прошлые годы и боятся, что всё вернется... Живут в своих резервациях, платят налоги и смотрят телешоу. Когда я пытаюсь завести речь о пересмотре прав — смотрят на меня как на сумасшедшего, который пытается испортить им завтрак. «Нам и так нормально, парень, не раскачивай лодку», — вот и весь ответ.

​— Люди слишком сыты, чтобы рисковать, — подал голос начальник Департамента. — У них есть дома, стабильные галлеоны в банке, качественная еда. Чтобы заставить их выйти на улицу, нужно что-то более существенное, чем призыв к справедливости.

​Послышался смешок.

​Гарри поднял глаза на Перси, который теперь стоял у окна, наблюдая за тем, как вечерний Лондон погружается в сумрак. Перси не выглядел обеспокоенным. Напротив, он казался человеком, который точно знает, что произойдет дальше.

​— Если они не хотят слушать о «справедливости», — голос Перси звучал глухо, — значит, нужно создать ситуацию, в которой их «стабильность» станет невозможной. Мы не будем призывать к восстанию, просто заставим их заметить, что почва у них под ногами больше не бетонная.

​— Перси, ты предлагаешь... — начала Гермиона.

​В этот момент Перси обернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз Гарри уловил алый отблеск.

​— Система не умеет реагировать на угрозы, потому что она забыла, что они существуют, — спокойно сказал Перси. — Они называют нас «странными идеалистами», Гарри. И в этом наша главная сила. Пока они считают нас безобидными просителями, мы можем войти в любую дверь.

​Гермиона смотрела на них, чувствуя, как внутри зарождается неясная тревога. Никто из них не догадывался, что Перси уже дал «добро» на нечто куда более радикальное, чем просто кража документов.

*

Вторая встреча проходила в совершенно другом месте — в подвале под заброшенным складом в Лютном. Здесь не было кофе и бумаги, только тяжелый дух дешевого табака и грязной работы.

​Перси вошел в круг света от одной-единственной магической лампы. Струпьяр, вальяжно развалившийся на ящике, при его появлении вскочил и даже попытался улыбнуться, но лишь оскалился. Рядом с ним сидели Джаспер Снэтчер — жилистый мужчина с бегающими глазами, постоянно проверявший надежность своей палочки, — и Джон Хантли, чье лицо напоминало карту шрамов. За их спинами в тенях угадывались фигуры остальных.

​— Отчет, — коротко бросил Перси, не тратя времени на приветствия.

​— Поместье Саттонов взяли чисто, — хрипло отозвался Струпьяр. — Мои парни поработали на славу, никто даже не пикнул. Золота взяли столько, сколько обещали, плюс серебряные сервизы и пара артефактов, которые даже в Лютном не оценят.

​— Снэтчер и Хантли прижали склад Корво, — добавил Рон, стоявший чуть поодаль, в тени. — Охрану выключили, запасы зелий уже в наших схронах. Завтра начнем продавать через подставных лиц.

​Перси медленно обвел взглядом присутствующих.

​— Вы работаете эффективно, но есть одно «но». Я слышу доклады о крови. Убитый охранник на складе, двое покалеченных стариков... Я ясно выразился: нам не нужны трупы. Сейчас наше движение — «мирные идеалисты», и мы должны оставаться такими. Каждое убийство — это повод для Министерства начать расследование, которое им пока просто лень проводить. Пока они думают, что имеют дело с мелкими кражами, мы можем делать что угодно. Поэтому -не портите мне игру. Убивать будете, когда я дам отмашку. Не раньше.

​Струпьяр недовольно хмыкнул, но кивнул. Хантли и Снэтчер переглянулись — для них эта установка была почти невыполнимой, но спорить с Перси никто не решался.

​Перси перевел взгляд на Рона. Его глаза, обычно спокойные, стали холодными, как лед.

​— Рон. Ко мне дошли слухи о дезертирстве. Из твоего отряда сбежала ведьма.

​Рон дернулся, его лицо на мгновение исказилось.

​— Да, была одна... — он замялся, чувствуя на себе тяжелый взгляд брата. — Она струсила. Не выдержала дисциплины. Я... я применил к ней меры воспитательного характера...

​— Какие меры, Рон? — от вкрадчивого тона Перси у присутствующих похолодели спины. Струпьяр удивлённо поднял голову. Такую манеру речи он определённо слышал когда-то давно...

​Рон замялся, не зная, стоит ли признаваться в том, как он «наказывал» её лично.

​— Я... я просто напомнил ей о верности. По-своему.

​— Ты проявил слабость, — отрезал Перси. — Твое «воспитание» не дисциплинирует — оно плодит предателей. Ты позволил им видеть в тебе не лидера, а палача, который развлекается со своими солдатами. Я требую, чтобы в будущем подобных «наказаний» не было. Ты — архитектор новой реальности, а не надсмотрщик в дешевом притоне. Мне нужны верные люди, а не сломленные куклы, которые при первом же удобном случае донесут на нас. Понял?

​Рон стиснул зубы. Злость на Перси и на его холодный тон жгла его изнутри, но он выдавил короткое:

​— Понял. Больше никаких лишних... мер.

​Он кивнул, соглашаясь, но за спиной, незаметно от глаз Перси, упрямо скрестил пальцы.

​— Хорошо, — Перси повернулся к остальным. — Струпьяр, берешь людей и переключаешься на логистические узлы. Снэтчер, Хантли — проверьте склады на окраинах. Мы будем расширять влияние, пока сытая элита даже не поймет, что их банкротство уже началось. Рон, идем. Нам нужно обсудить распределение следующей партии «изъятого».

​Когда они вышли, в подвале воцарилась тишина. Струпьяр сплюнул на пол, глядя на закрывшуюся дверь.

​— Архитектор, значит... — проворчал он. — Посмотрим, что он запоет, когда запахнет жареным...