КИНН ОФ (джен)

Сванте украдкой посмотрел на мужчину постарше себя, спросившего разрешения сесть за его столик. На нём были вельветовый пиджак с заплатами на локтях и растянутая футболка, а в руках он сжимал потрёпанного вида чемодан.

— Чашку чая, пожалуйста, — махнул мужчина официанту и пристроил чемодан в ногах, усаживаясь.

Сванте так и не понял, чем заслужил интерес к себе, и уже хотел подняться, вежливо извиниться и пойти к лифту, чтобы вернуться в банк.

— Я в детстве тоже играл в такую игру, — разорвал молчание мужчина, смущённо улыбаясь. — Простите, я, наверное, выгляжу как полный дурак. Это было глупо.

Он наклонился, чтобы нащупать ручку чемодана, намереваясь пересесть за другой столик.

— Какую игру? — Сванте вдруг стало любопытно. Он же просто наблюдал за детьми. Или?..

— Меня научил играть в эту игру мой… друг, — пояснил мужчина. — А может, я его… Это неважно. Она называется «Что вижу, то и называю».⁽¹⁾ Я много лет не вспоминал о ней, а сейчас увидел вас и вдруг вспомнил.

Сванте лихорадочно соображал. Кажется, он увлёкся заданием психотерапевта и продолжал называть окружающие предметы, когда остановился здесь, в кафе-зоне. Но неужели он делал это вслух?

Сванте покраснел.

— Цветок. Дама. Собака. Горка, — глядя по сторонам, сказал мужчина с каким-то особенным теплом, и Сванте невольно улыбнулся.

Уходить он передумал. В конце концов, он и так на работе разве что не ночует, может позволить себе получасовой отдых до совещания.

— На самом деле это упражнение мне порекомендовал мой психотерапевт, — честно признался он. — И да, я Сванте. Сванте Свантесон, управляющий банка.

Мужчина посмотрел на него как-то странно, а потом протянул ладонь для рукопожатия.

— Кристофер Робин. Эксперт по эффективности компании по производству дорожных сумок и чемоданов.

Светлые брови Сванте метнулись вверх в изумлении. Надо же, каких только профессий не существовало!

— Это хорошо, когда есть друзья, — сказал Сванте, чтобы заполнить возникшую неловкую паузу.

— Наверное, — кивнул Кристофер Робин, а потом оторвал взгляд от созерцания своей чашки и посмотрел прямо на Сванте. — Только у меня их нет. Некогда, знаете ли. Работа, отчёты…

— Графики, встречи, планы, — согласно покивал Сванте. — Знакомо. А потом бац! И кризис среднего возраста.

— И английский сплин,⁽²⁾ — протянул Кристофер.

— А тот, с которым вы играли в «Что вижу, то и называю»? — спросил Сванте.

Его это, конечно, абсолютно не касалось. Да и невежливо было расспрашивать незнакомого человека о личном, но ведь тот сам подсел за столик. Сванте почему-то отчаянно захотелось с кем-то поговорить, поделиться. И чтобы этим кем-то стал не психотерапевт!

— Давай на «ты»? — предложил Кристофер. — Видишь ли, всё не так просто.

— Я не спешу, — соврал Сванте.

К чёрту совещание директоров, не уволят же его, в конце концов.

— В детстве у меня был медведь, — медленно подбирая слова, начал Кристофер. — Разумеется, игрушечный. И разумеется, я считал, что он живой и настоящий. Я играл с ним, разговаривал, учил его разным важным вещам, которые знал сам, и в какой-то момент на самом деле поверил, что Стоакровый лес существует, что смешной медвежонок лазает к пчёлам за мёдом, а его трусишка-друг поросёнок обожает жёлуди и воздушные шарики.

— А потом? — спросил Сванте, догадываясь, каков будет ответ.

В глазах Кристофера Робина затаилась тихая, взрослая грусть.

— Я вырос. Поступил в колледж, потом отучился, устроился на работу, завёл важный чемодан с документами.

Он легонько пнул чемодан, и в нём что-то бумкнуло.

— Я всей душой старался поверить, что плюшевый медведь, ослик с постоянно отваливающимся хвостом и умный кролик в очках — это всего лишь фантазии одинокого ребёнка. Я пытался перерасти это.

— Не получилось? — с сочувствием спросил Сванте.

Кристофер ничего не ответил, поставил чашку и запустил пятерню в волосы.

— Вот и мой психотерапевт говорит, что никакого Карлсона никогда не было, — тихо сказал Сванте.

Пространство вокруг них словно качнулось. Огни мегаполиса за окнами внезапно превратились в мягкие тёплые шары, зависшие над столом, а мраморные чёрные плитки пола под ногами укрылись пушистым ковром. На месте стеклянной галереи с видом на атриум выросли деревянные панели со стеллажами с детскими книгами, а там, где только что был стеклянный лифт, появился уютный камин. Возле него валялись забытая кем-то детская железная дорога, кубики и кольца пирамидки.

— Тайная комната отдыха для мальчиков, которые выросли и перестали верить в чудо, — прокомментировал Кристофер.

Они говорили и говорили. О проделках Карлсона и приключениях забредательного медвежонка, о шалостях и искпедициях, о том, что взрослеть — это не значит вычёркивать детские фантазии. Это значит — беречь их внутри.

Детская площадка больше не отвлекала их шумом и визгом, потому что батуты и горки за веревочной сеткой пропали. Зато появился переливающийся огоньками аттракцион «Big Piano».⁽³⁾

— Пошалим? — спросил Сванте.

— Дело житейское! — ответил ему Кристофер, скидывая пиджак на спинку стула.

Сванте последовал его примеру и вместе с пиджаком снял и надоевший галстук.

Они подошли к клавишам и переглянулись.

— Что сыграем? — спросил Сванте.

— Лучшая музыка — это та, под которую хорошо прыгать, как говорил Тигра! — ответил Кристофер и прыгнул одновременно на две чёрные клавиши.

— Согласен! — Сванте наступил на такую же чёрную октавой ниже.

Кристофер два раза прыгнул по чёрной в группе из трёх подряд.⁽⁴⁾

Ти-та-ТА та-та… Ти-та-ТА та-та… разносилось под уютное потрескивание поленьев в камине.

Два взрослых мужчины, наконец выпустившие из чуланов своих сердец маленьких мальчиков, скакали и дурачились, исполняя нехитрую мелодию. В какой-то момент Сванте чуть не упал, и Кристофер ухватил его за рукав.

— Спокойствие, только спокойствие, — сказал Сванте и засмеялся.

Впервые за много лет.

Шары света втянулись опять в плачущие дождём окна, поленья потухли и исчезли вместе с камином, вновь обернувшимся стеклянным холодным лифтом.

Сванте тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Его идеальный выстроенный внутри мир рассыпа́лся.

— А ты знаешь, что в Польше эту мелодию называют «Отбивные котлеты»? — спросил Кристофер, когда они, уставшие и взмокшие, уселись вновь за столик.

— А в Норвегии «Блошиный вальс», — азартно поддержал Сванте. — В финляндии «Кошачья полька», в Мексике «Маленькие обезьянки», а на Майорке «Полька дураков».

— Мне больше нравится датский вариант, — хмыкнул Кристофер.

Сванте наморщил лоб.

— Не помню… Что-то тоже с кошками?

— Не-а. «Фрикадельки убегают через забор».

По лицу Сванте пробежала тень. Он вспомнил, как Карлсон возвёл башню и на самый верх пристроил фрикадельку.

Кристофер словно прочитал по лицу Сванте, о чём тот подумал.

— Твой Карлсон — не выдумка, — подмигнул ему Кристофер. — Может, он сидит сейчас на крыше пентхауса и ждёт, когда ты посмотришь вверх.

Сванте невольно посмотрел наверх — над ними был потолок со светильниками, а чуть в стороне широкий атриум с видом на стеклянную колбу пентхауса.

1) В эту игру играет Винни-Пух в фильме «Кристофер Робин» (2018 г.)

Вернуться к тексту

2) Сплин — это устаревшее литературное слово, означающее хандру, уныние или беспричинную тоску.

Вернуться к тексту

3) Большое напольное пианино — аттракцион, на котором играют ногами, наступая на клавиши.

Вернуться к тексту

4) Сванте и Кристофер играют знаменитый «Собачий вальс».

Вернуться к тексту