Братья по магии. Точка отсчета (джен)

— Мы собрались сейчас здесь для того, чтобы осудить тех, кто порочит наш факультет.

Сказав это, Макгонагалл отыскала взглядом Поттера и Грея и в упор посмотрела на Алекса.

Да неужели? Алекс не мог поверить, что Кошка никак не угомонится. К несчастью, он оказался прав: Макгонагалл начала с обвинений.

— Мистер Грей, мистер Поттер, это недопустимо! Как вы объясните своё поведение? Вы совсем не стараетесь стать лучше, вы даже не раскаиваетесь!

От всеобщего жадного внимания было не по себе. Алекса разрывало желание объяснить, наконец, как было дело, хотя он понимал, что это напрасная трата времени — Макгонагалл это явно не интересовало. Он всё же попытался:

— Профессор, причём здесь мы? Не пойму, почему именно мы что-то порочим… — Алекс не смог сдержать возмущения, и от этого все умные слова разбежались. — Вы никак не забудете про эти драгоценные камни, но они совсем не драгоценные. Неужели не ясно, что мы ничего не брали? За что же нас наказывать, ведь мы действительно не брали камни, они нам не нужны…

— Тогда куда же они подевались? — перебила профессор. — Не знаете? Конечно, нет, вы же ушли! Просто так взяли и ушли, посчитав, что можете поступать, как вам вздумается! И это при том, что вы, мистер Поттер, — Минерва перевела атаку на Гарри, — должны подавать всем пример, а вы, напротив, прислушиваетесь к своему другу, который с первого дня в школе имел массу нареканий. За всё это время он не влился в число гриффиндорцев, а напротив, старается противопоставить себя всему факультету!

Алекс несогласно помотал головой, а Поттер набычился. От их реакции Минерву понесло.

— Вместо того, чтобы сделать надлежащие выводы, вы дерзите! Мистер Поттер, мистер Грей, довольно! Моя обязанность, как декана, преподать вам урок, чтобы впредь было неповадно. Вы должны наконец понять, как себя вести. Ну вот что, отработками вы не отделаетесь. За содеянное я снимаю тридцать баллов с Гриффиндора!

Все уставились на Поттера и Грея, и лишь несколько человек посмотрели на близнецов, полагая, что именно они по-настоящему виновны. Среди них был Энди. Он с трудом сдерживался и кусал губы, но молчал — доносить было не по-гриффиндорски, а Кейн был олицетворением порядочности и ни за что бы не позволил себе поступить бесчестно. Друзья Энди тоже глядели сочувственно, однако большинство сегодня было на стороне обвинения.

Алекс не питал особых надежд по поводу однокашников, однако почему-то надеялся хотя бы на пассивную поддержку. Ведь факультет Гриффиндор кичился тем, что они выступают единым фронтом за своих. Однако, как сейчас Алекс мог убедиться, выступают они так только за победителей, как например тогда, когда Гарри выиграл матч, поймав снитч ртом. Сегодня Поттер и Грей оказались в неудачниках, поскольку вызвали гнев декана, значит — от них можно отвернуться.

Но просто осуждающими взглядами гриффиндорцы не ограничились. Раздались выкрики тех, кого задела потеря очков:

— Правильно, наказать их, пусть не теряют баллы!

— Теперь у нас минус тридцать очков. Пока мы их ещё накопим, куча времени пройдёт!

Заучка молчала, но лишь потому, что что-то подсчитывала в блокнотике, вероятно, баллы, которые заработала лично она и которые теперь не скоро удастся восполнить.

Нашлись и те, кто просто решил свести счёты.

— Поттер совсем обнаглел, ворует еду с чужих столов! — выкрикнул кто-то.

Макгонагалл, согласно кивавшая, когда ученики предъявляли Поттеру и Грею претензии, вскинулась.

— Что это за история? Мистер Поттер, это правда? Отвечайте!

Поттер ответил свирепым взглядом и промолчал. Тогда Кошка потребовала ответа от Перси.

— Мистер Уизли, вы знаете, что произошло? Воровство еды в Большом зале — это правда?

Перси был в Большом зале во время обеда и теоретически мог видеть, как Гарри левитировал омлет. Больше всего на свете Персиваль дорожил своим местом старосты и вряд ли стал бы покрывать нарушителей, поэтому его ответ удивил Алекса.

— Ничего об этом не знаю, профессор, — Уизли был немного смущён, вероятно, тем, что что-то осталось за пределами его компетенции.

— Как это ничего? — раздался пронзительный голос Грейнджер. Она отложила свой блокнотик и теперь была готова к бою. — Персиваль, мы же там были в тот момент, мы сидели с тобой рядом и ты не мог не видеть, как Поттер встал и украл тарелку со стола Слизерина!

Макгонагалл в ужасе уставилась на Гермиону, которая, конечно, не могла промолчать.

— Слизерина?! — Маккошка была потрясена этим правонарушением до такой степени, что в отчаянии прижала руки к груди. — Минус пять баллов с Гриффиндора! И ещё. Профессор Снейп просил передать, что ждёт вас у себя завтра сразу после ужина.

На этом встреча факультета со своим деканом завершилась. Ученики стали расходиться, и каждый, уходя, поворачивал голову, чтобы посмотреть на них с Гарри, кидая кто убийственные, кто сочувствующие взгляды. Равнодушных не было. Сочувствовали в основном девушки, посещавшие его салон, а также стайка малолеток, вздыхавших украдкой при виде Алекса.

Впечатление было непередаваемое — братья чувствовали себя оплёванными. Сомневаться в том, что Поттер тоже это ощущает, не приходилось, но у Гарри ещё ощущался гнев. Именно это помогло Алексу немного прийти в себя — не хватало ещё, чтобы брат потерял контроль.

Алекс был потрясен несправедливостью. Казалось бы, что нового случилось с тех пор, как их с Гарри поймали на лестнице, ведущей в Запретный коридор, или Макгонагалл обвинила его в том, что он назвался старостой комнаты? Тогда он только посмеивался про себя, успокаивая брата, потому что знал, что так и будет. Это нормально, что директор подстраивает им всяческие неприятности, потому что имеет виды на Гарри. В таких обстоятельствах глупо обижаться на несправедливость.

Но с каждым месяцем, прожитым в Хогвартсе, в Алексе оставалось всё меньше от Саши Акимова. Алекс Грей был одиннадцатилетним мальчиком, у которого были свои страхи и тревоги, проблемы и неприятности, каких не было у его старшей версии. Алекса, пусть он знал, что взрослые несправедливы и пристрастны, всё равно задевало такое отношение. Мальчика начало охватывать отчаяние. Мысль о том что собственный декан относится к нему так, как Снейп к Поттеру в каноне, оказалась неприятной.

Мимо прошла группа старшекурсников. Один из них — это был Оливер Вуд — задержался возле мальчиков.

— Не берите в голову! — посоветовал он, хлопая Гарри по плечу.

За время, которое прошло с последней тренировки, они с капитаном не пересекались, чему были только рады. С чего это Оливер вдруг решил приободрить их? Не иначе, скоро начнётся сезон игр.

— Что это с ней? — имея в виду Макгонагалл, хмуро спросил Поттер.

— Не обращай внимания, — посоветовал Оливер. — Все слышали, что сказал директор про наставников, вот она и бесится, что её со Снейпом сравнили.

С этими словами Вуд пошел догонять своих, а братья в недоумении переглянулись. Но, прислушавшись к разговорам других гриффиндорцев, ещё не ушедших из гостиной, мальчики кое-что прояснили.

Макгонагалл слишком близко к сердцу восприняла то, что Дамблдор не просто считал, а сказал вслух практически прямым текстом, что считает действия Поттера и Грея саботажем и приравнивает их чуть ли не к нападению лжепожирателей.

Чувствительная Минерва, возводя мнение Дамблдора в абсолют, сгорала от стыда за своих учеников. Она была уверена, что это её вина, что недоглядела, что не смогла привить мальчикам правильные ценности, поэтому устроила разгромное собрание, как будто этим она могла незамедлительно их перевоспитать, нелестно о них отзывалась и так сильно наказала. Наверняка она полагала, что действует в их интересах, помогая встать на истинный путь. Конечно, прямо об этом никто не говорил, но сказанного было достаточно, чтобы так подумать.

— Охота ей принимать на свой счёт? — Поттер пожал плечами. — Большая тетя, а как маленькая — что скажет директор?

Алекс увидел Натали Фоули и решил прямо спросить у неё, почему Макгонагалл на них взъелась. По всему видно было, что девушка не горела желанием рассуждать на подобную тему. Она лишь сказала, окинув обоих мальчиков недовольным взглядом:

— Вы зря возмущаетесь, что вас несправедливо наказали. Ни один ученик в этой школе не может позволить себе делать и говорить то, что постоянно делает и говорит Гарри Поттер, и при этом остаться безнаказанным. И вы ещё жалуетесь!

Ну что ж, логика в сказанном была. Хотя объяснения, которые мальчикам удалось получить, немного прояснили ситуацию, Алекс по-прежнему чувствовал негодование. Впервые в холодном Хогвартсе у него возникло желание остыть. Ему было просто необходимо подставить голову под холодную струю воды. Он, ни на кого не глядя, прошёл в спальню, достал банные принадлежности и оглянулся на брата, взглядом призывая догонять.

Гарри взял своё полотенце, завернул в него чистые трусы и футболку и пошёл вслед за Алексом в душевую. Он подыскивал слова, чтобы успокоить и ободрить брата.

Это было совсем не просто, ведь самого Гарри просто трясло от злости. Надо же! Никому нельзя рассказать, что на него с какими-то непонятными целями набросился Дамблдор, — не поверят. В глазах окружающих тот — непогрешимый и святой. Нельзя рассказать, что это близнецы спёрли камни, и не потому, что сам Гарри этого не видел, а только слышал слухи, а потому, что на факультете нельзя доносить. Ладно, насчёт доносительства они с Алексом согласны. А главное, что никто не желает их выслушать, просто назначив их виноватыми. И всё из-за того, что Кошка очень по-своему понимает, что такое справедливость и как ученикам следует себя вести. Как же задолбало!

И самое странное, что декан обвиняет именно Алекса, тогда как сам Гарри для обвинений подходит гораздо больше. Он много раз выказывал несогласие, открыто грубил и даже применял силу. И, если Алекс прав, а он прав, это всё из-за того, что директор по-прежнему имеет свои тайные планы на Мальчика-Который-Выжил. А Кошка, вольно или невольно, ему в этом помогает.

Впрочем, когда Гарри попытался сказать брату, чтобы не обращал внимания и относился так, как сам советовал, — пофигистски, оказалось, что тот уже успокоился. Гарри расслабился и стал раздеваться.

После мытья Алекс отодвинул мокрую челку со лба брата.

— Гарри, а твой шрам изменился…

Шрам Гарри после приезда в Хогвартс был всё время слегка воспалённым. Он и до этого был каким-то не до конца зажившим, но в школе, особенно в первые дни, выглядел так, как будто с него содрали корочку. Но потом он начал подживать, и Гарри думал, что это из-за того, что Алекс расчёсывает его и воздействует не только на волосы, но и на голову.

Гарри как-то попытался узнать у брата, почему этот шрам такой странный и как он связан с Тем-Кого-Нельзя-Называть никому в магической Британии, а они с Алексом говорят «Волдеморт». Брат ответил уклончиво, а Гарри не настаивал: не так уж и хотелось знать.

Поттеру было ужасно жалко, что Алекс не использовал весь флакончик для своей руки, а разделил лекарство с ним. По мнению Гарри, тратить на него целебное зелье было необязательно — шрам теперь не болит, да ещё и не виден под чёлкой. Его больше волновал шрам на руке у Алекса, ведь флакончик с заживляющим зельем Гарри заказывал именно для брата. Шрам Алекса после его применения стал менее выпуклым, чему Гарри был очень рад, хотя подарок не свёл рубец полностью.

Но Алекс тогда только отмахнулся, сказал, что на руке не видно и что он вообще про этот шрам и не вспоминает, а вот шрам Гарри просто необходимо исцелить, или хоть чуть-чуть подлечить, если такое вообще возможно. Гарри почувствовал в словах брата недосказанное: исцелить шрам-молнию почему-то важно.

И вот тебе новость — шрам изменился! Гарри наскоро вытерся и оделся.

— Я к зеркалу, — сообщил он Алексу. — Проверим, как сработало зелье!

Брат скоро его догнал, и теперь уже оба мальчика внимательно смотрели на истончившийся и побледневший знаменитый шрам.

— Ну что ж, делаем вывод — зелье работает, ты не зря отдал деньги, — подытожил Алекс.

Больше о шрамах мальчики не говорили — тема была исчерпана. На этой приятной ноте они пошли спать. А утром был первый день занятий и ранняя побудка.