Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Директор Дамблдор давно разрешил ученикам музицировать в холлах после обеда — он считал, что Хогвартсу это нравится — и в тот вечер у стены устроились несколько старшекурсников: один играл на гитаре, другой — на скрипке, а третий отбивал ритм на небольшом барабане. Вокруг уже собрались слушатели.

Гермиона замедлила шаг.

— Какая хорошая музыка!

Она постояла несколько секунд, слушая и отбивая ногой ритм, а потом вдруг начала танцевать прямо посреди холла.

На неё обернулись несколько проходивших мимо учеников, но Гермиону это совершенно не беспокоило. Музыка была хорошая, ей хотелось танцевать — следовательно, она танцевала.

Пенни Кристалл некоторое время смотрела на нее с удивлением, а потом подошла.

— Гермиона? Ты в порядке?

Гермиона улыбнулась.

— Конечно. Ой, Пенни, у тебя сегодня очень красивая причёска. И серьги!

— Спасибо... — Пенни удивлённо моргнула.

Гермиона взяла её за руку и потянула за собой.

— Пойдём танцевать! Такая заводная музыка!

Пенни сначала растерялась, потом рассмеялась и тоже начала танцевать. Гарри смотрел на них с удовольствием и уже тоже собрался потанцевать, но вдруг услышал голос Рона Уизли — тот стоял неподалёку с несколькими гриффиндорцами.

— Странно, — сказал он кому-то рядом. — Никогда бы не подумал, что Грейнджер станет вот так танцевать посреди холлa, да ещё и со старостой.

Гарри мгновенно повернулся и через несколько секунд уже стоял перед ним.

— Что ты сказал про Грейнджер?

— Что это странно. Она никогда так себя не вела.

— И что?

— Ничего. Просто сказал.

Гарри подошёл к нему ближе, глядя прямо в глаза.

— Пойдём, выйдем.

Рон уставился на него.

— Поттер, ты чего? Куда выйдем?

— На улицу. Морду тебе начищу.

Рон моргнул.

— У меня нога только сегодня срослась.

— Тогда тем более держи рот закрытым, — отрезал Гарри. — Какого фига нарываться, если потом драться не можешь?

Рон уже открыл рот, чтобы ответить, и вдруг остановился.

Обычно он бы уже огрызнулся или полез в драку. Но сейчас что-то было не так. Поттер вёл себя не как Поттер, Грейнджер — не как Грейнджер, да и сам Рон с самого утра то и дело замечал причины и следствия там, где раньше просто не стал бы о них думать. Нет, раз он не понимает, что происходит, значит, сейчас лучше уйти, спокойно всё обдумать и уже потом решать, что делать.

— Ладно, — сказал он и отошёл.

Гарри проводил его взглядом и перестал о нём думать. Ему было удивительно легко, словно он летел. Обычно одна его мысль немедленно тянула за собой другую: почему человек это сказал, что имел в виду, надо ли отвечать, что будет потом, как это связано с тем, что произошло вчера, и к чему может привести завтра.

А сейчас всё было гораздо проще. Рон сказал что-то не то — Гарри подошёл и разобрался. Рон ушёл — значит, всё закончилось. Вот и всё.

Гарри рассмеялся и посмотрел на Гермиону с Пенни. Они всё ещё танцевали, и он подошёл к ним.

— Гарри! — обрадовалась Гермиона.

— Я тоже хочу танцевать.

Она тут же протянула ему руку, и через минуту они уже танцевали втроём посреди холла. На них смотрели. Ну и пусть смотрят, думал он. Если сами не танцуют — пусть завидуют.

Потом Гермиона затащила в круг Фреда и Джорджа, которые как раз проходили мимо. Те удивились, но не отказались. А Пенни позвала Перси. Перси тут же решил, что со своей девушкой прилично танцевать не что попало, а вальс, и Гермиона уговорила музыкантов сыграть вальс.

К танцам стали присоединяться и другие, а Седрик даже пригласил на вальс проходившую мимо профессора Спраут.

Гарри и Гермиона вальс танцевать не умели, но это их не волновало — они просто двигались под музыку.

* * *

К ужину Луна окончательно решила, что с Гарри и Гермионой что-то произошло. Она села напротив них и некоторое время наблюдала.

Гермиона была весёлая, много смеялась, рассказывала Пенни, что завтра хочет попробовать сделать такую же причёску, как у неё, и спрашивала, где Пенни достала такие серьги. Гарри ел с прекрасным аппетитом, вслух обрадовался любимым котлетам и гораздо чаще обычного смотрел по сторонам.

— Мне кажется, вы сегодня немного не вы, — сказала Луна.

Гермиона повернулась к ней.

— В каком смысле?

— Как будто у вас изменился узор души.

Обычно Гермиона непременно спросила бы, что такое «узор души», что именно Луна заметила и почему так решила. Но на этот раз она только рассмеялась.

— Луна, ну что ты такое говоришь?

Гарри тоже услышал Луну, но в тот же момент заметил на столе баночку с вареньем. Обычно здесь стояло клубничное, а сегодня варенье было тёмного, почти чёрного цвета.

Он открыл банку.

— Черничное!

Луна посмотрела на него.

— Да.

Гарри намазал варенье на кусок булочки и попробовал.

— Очень вкусное. Почему у нас раньше никогда не было черничного?

— Не знаю, — сказала Луна.

Гарри попробовал ещё раз и тут же поднялся.

— Ничего, я сейчас узнаю.

— Куда ты? — спросила Гермиона.

— На кухню.

И он выбежал из Большого зала.

Домовые эльфы встретили его с некоторым удивлением.

— Почему вы раньше не подавали черничное варенье? — спросил их Гарри.

Оказалось, сегодня как раз привезли хорошую чернику, и на кухне решили приготовить немного варенья для разнообразия.

— А можно теперь подавать его всегда?

— Гарри Поттеру понравилось черничное варенье?

— Очень!

После короткого совещания ему торжественно сообщили, что черничное варенье отныне будут готовить регулярно.

— Отлично! Спасибо вам!

Гарри поблагодарил эльфов так громко, что те заулыбались и вручили ему ещё одну баночку черничного варенья. Гарри схватил баночку и помчался обратно.

Вернувшись в Большой зал, он сразу направился к Луне.

— Луна!

Она подняла голову.

— Теперь у нас каждый день будет черничное варенье.

— Это хорошо.

— Очень.

Гарри сел и снова потянулся к варенью.

Луна посмотрела сначала на него, потом на Гермиону. Она сказала им, что у них изменился узор души, — а в ответ Гермиона не стала расспрашивать, что Луна имела в виду, а только рассмеялась, а Гарри, который раньше обязательно уточнил бы, в чем дело, тут же побежал на кухню узнавать у эльфов про какое-то варенье. А ведь обычно Гарри, казалось, вообще не замечал, что он ест.

Странно.

И Луна отправилась к профессору Флитвику.