Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

После ужина Луна отправилась к профессору Флитвику.

— Профессор, мне кажется, с Гарри и Гермионой что-то не то.

Флитвик отложил бумаги.

— Что именно?

— Не знаю. Они всё ещё Гарри и Гермиона, но как будто немного другие.

— В чём это выражается?

Луна рассказала ему про танцы, разговор с Роном и черничное варенье.

— Я сказала им, что они словно изменили узор души, — закончила она. — Но Гермиона рассмеялась, а Гарри почти сразу перестал слушать.

Флитвик снял очки.

— Все это действительно звучит несколько необычно. Спасибо, мисс Лавгуд. Я проверю.

* * *

На следующее утро Гарри и Гермиону попросили зайти в кабинет декана.

Они сели, и Флитвик заговорил о довольно серьезных изменениях в расписании их дополнительных занятий по чарам.

Гермиона ответила быстро и без обычных уточняющих вопросов.

— Ясно, профессор Флитвик. Спасибо. Если что-нибудь окажется не так, я потом разберусь.

Флитвик едва заметно поднял брови.

— А вас новое время устраивает, мистер Поттер?

— Конечно.

— Вы уверены?

Гарри пожал плечами.

— Если не понравится, потом поменяем.

Флитвик посмотрел на него поверх очков и продолжил разговор.

На первый взгляд ничего особенно странного не происходило. Оба помнили всё, что должны были помнить, рассуждали совершенно разумно и отвечали на вопросы без ошибок. И всё же что-то было не так.

Флитвик перевёл взгляд на Гермиону и вдруг заметил, как в её глазах на мгновение мелькнул слабый отблеск солнечного луча.

— Мисс Грейнджер, подойдите, пожалуйста, к свету. Я хочу кое-что проверить.

Гермиона подошла, и Флитвик внимательно посмотрел ей в глаза через очки. Очки профессора Флитвика стоили гораздо дороже самой дорогой метлы и позволяли видеть даже самые незначительные следы магии. Сейчас он настроил их на максимальную чувствительность.

Отблеск появился снова — совсем слабый, будто солнечный свет на мгновение скользнул по стеклу.

— Мистер Поттер, теперь вы.

У Гарри оказалось то же самое.

Флитвик некоторое время думал, потом вновь взял в руки палочку.

— На вас обоих какая-то непонятная магия. Она, похоже, неопасна, но её лучше все же убрать. Я применю очищающее заклинание. Оно отделяет от собственной магии человека всё постороннее. Вы почти ничего не почувствуете.

Гермиона заинтересованно кивнула. Флитвик сделал короткое движение палочкой, и серебристый свет на мгновение окружил Гермиону. Странный блеск в её глазах вспыхнул ярче — и исчез.

Флитвик сразу повторил заклинание на Гарри. Снова серебристое сияние, короткий отблеск — и ничего.

Он ещё раз внимательно посмотрел им в глаза.

— Исчезло.

— Что это было? — спросила Гермиона.

— Не знаю наверняка, это было больше всего похоже на безобидную шутку, — ответил Флитвик. — Но так или иначе, это была посторонняя магия, — добавил он. — И теперь её нет. Все чужое, привнесенное этой магией, ушло.

Гарри несколько секунд молчал. Мысли снова начали выстраиваться одна за другой: что именно на них подействовало? Кто мог так пошутить и зачем?

Потом он с удивлением поймал себя на ещё одной — простой — мысли: да ну его! Всё это можно обдумать позже. Теперь ведь все хорошо.

Гермиона тем временем посмотрела на солнечное пятно на ковре и подумала, что после обеда было бы хорошо опять потанцевать, но не в холле — возможно, профессор Флитвик разрешит воспользоваться одним из пустых классов в башне. Нужно где-нибудь раздобыть колдорадиоприёмник — либо у Кросса с пятого курса, либо у Олкотта или Диггори с Хаффлпаффа. А если танцевать захотят ещё несколько человек, можно заранее договориться о времени и составить расписание.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Флитвик.

— Нормально, — сказала Гермиона.

— Я тоже, — ответил Гарри.

— Хорошо. Если заметите что-нибудь ещё необычное, сразу приходите ко мне.

Гарри и Гермиона вышли из кабинета декана. Оба и в самом деле чувствовали себя нормально. Заклинание Мастера чар сработало, посторонняя магия действительно исчезла.

Но Еиналеж уже успело исполнить их желание. Гарри и Гермиона снова стали полностью собой, но они теперь умели думать и по-прежнему, и по-новому.

Они оба быстро это поняли, обсудили, и научились переключаться по желанию с одного способа на другой. Это оказалось очень удобно.

* * *

В последние несколько дней Рон не раз ловил себя на том, что думает как-то по-другому, не так, как всегда. Раньше он сразу же об этом забыл бы, но теперь на всякий случай пошёл к мадам Помфри и попросил его осмотреть.

Она проверила его и сказала, что он совершенно здоров, а осторожность после падения с такой высоты вполне может быть признаком взросления. Не всю же жизнь ему бросаться очертя голову во всё подряд.

Рон это как следует обдумал, и решил, что, похоже, он и в самом деле взрослеет. И даже обрадовался.

* * *

Через несколько дней Меткалф снова предложил Рону полетать. Они вышли к лугу, и Меткалф уже собирался превращаться, когда Рон остановил его.

— Подожди. Покажи ещё раз тот манёвр. Я хочу как следует понять, как его делать.

—Тот, что похож на финт Вронского?

— Да.

Меткалф показал. Рон внимательно следил за ним и даже сделал пару пометок в блокноте.

— Ещё раз, пожалуйста. Я никак не могу понять, как именно ты начинаешь выходить из падения.

Меткалф повторил манёвр. Рон в облике гуся летел рядом, и на этот раз он заметил, что селезень начинает расправлять крылья раньше, чем казалось с земли, а перед самым выходом слегка меняет их угол.

— А это зачем?

Меткалф объяснил — и Рону все стало понятно. Почему он не спросил об этом в первый раз, а бросился тут же пробовать?

— Ну что? — спросил Меткалф. — Полетели?

Рон огляделся. На лугу снова стояло несколько учеников, да и ветер был сильнее, чем хотелось бы.

— Знаешь, давай сегодня над озером, — сказал он. — Я хочу как следует отработать этот финт, но если я опять ошибусь, лучше свалиться в воду, чем на землю. И сначала лучше начинать маневр с бо́льшей высоты, как ты думаешь?

Меткалф кивнул.

— Разумно.

* * *

Хоть они в тот день не летали над лугом, как оказалось, за ними все-таки наблюдали. По дороге в гриффиндорскую башню Рон услышал за спиной:

— Уизли теперь, наверное, летать над землёй боится. После такого-то приземления.

Он обернулся. У стены стоял Дирк Хаттер со Слизерина, невысокий, но широкоплечий и крепкий парень, рядом — двое его приятелей. Хаттер усмехнулся, глядя Рону прямо в глаза, отделился от стены и шагнул вперед. Приятели остались на месте, с интересом ожидая продолжения.