Против течения времени (гет)

Вставать не хотелось. Разрывать момент блаженной неги, выползать из под тонкого, старого, в некоторых местах дырявого, но несмотря на все эти очевидные недостатки исправно греющего одеяла, разминать затекшее от непривычно твёрдого — на контрасте с хогвартскими удобствами — ложа тело… Зачем?

Как прекрасен момент пробуждения, когда не надо сломя голову бежать в ванную — быстрее, быстрее, пока не заняли сокурсники! — умываться, а потом с не меньшей прытью буквально впрыгивать в школьную форму и нестись в почти пустующий пока Большой зал. Там уже можно снова расслабиться и, не так уж спешно поглощая завтрак, параллельно читать очередную, уже неизвестно какую за жизнь книгу — ради чтения же вскочил на час раньше необходимого, — совсем не отвлекаясь на ещё тихий ропот чужих голосов… И всё же и такие моменты относительного комфорта — если, конечно, предварительно не засиделся до первого или второго часу с тем же дракловым фолиантом в постели и голова не валится с плеч, слишком тяжёлая, чтобы держаться на хрупких позвонках, — не вечны.

Зал наполняется, принося ненавистный шум отчего-то вечно до тошноты переполненных радостью голосов, приходится закрывать вновь увлёкшую книгу, смотреть на всё ещё полную тарелку, со смиренностью осознавать, что вновь позабыл о первостепенном предназначении завтраков… Хватать со стола какой-нибудь фрукт или булку, трансфигурировать из салфетки сомнительное подобие пакета и до самого вечера довольствоваться этим… Обеды Северус пропускал почти всегда — гвалт был невыносим.

Сегодня никуда спешить было не нужно. Ни уроков, ни запланированных встреч… Воспоминание об отложенной Лили прогулке вспыхнуло в сознании, но не обожгло. Сейчас ему нет никакого до этого дела. Да, он уже не во сне, но пока ещё и не вернулся в действительность, застрял где-то между… И ему здесь до удивительного хорошо.

Реальность вытягивала из тёплых объятий сна, разгоняла благословенный морок в сознании. Северус перевернулся на кровати, плечо ощутимо стукнулось о стену — его домашняя постель не отличалась не только мягкостью, но и королевскими размерами, но главным было не это — нос ткнулся в мягкую подушку, и на секунду мир вновь покрылся сладкой поволокой.

Интересно, который час… Сесть бы, наколдовать Темпус… План проваливался на первом пункте. Сесть было не в его силах. И всё же любопытно…

На первом этаже раздались тяжёлые шаги — такие громкие, будто специально. Когда-то ему даже казалось, что под этими ногами и земля приходит в движение. Впрочем, мир при их звуке тогда приходил в движение по совершенно иной причине — это дрожали его собственные коленки. Сейчас давно привыкшее к ощущению опасности сердце оставалось безразлично, даже не трудилось ускорить свой ход. Тот страх остался в детстве.

Как и возможность валяться в кровати до обеда. В гробу полежит.

Северус перевернулся на спину, чуть полежал неподвижно, не желая утверждать с таким трудом дающееся решение. На первом этаже хлопнула дверь — отец ушёл. Глаза всё-таки пришлось открыть. Закопчённый потолок — Северус уже успел забыть, насколько он грязный. Вчера как-то и не посмотрел. Взгляд — мутный, но всё же — скользнул ниже, проясняясь с каждым мгновением. Знакомые стены с потрескавшимися обоями… Дом, милый дом, право. Привыкший к анализу мозг отметил: удивительно светло. Часов одиннадцать, наверное…

Видимо, только этот факт и спас его от утренней мигрени. Во сколько же он вчера, точнее уже сегодня — небо тогда начинало светлеть — лег?

Вечером накануне Северус, поддавшись привычно пришедшему вечером приливу сил — его организм ни в какую, даже после месяцев в Хогвартсе, когда он придерживался режима неизменно ранних подъемов, не желал перестраиваться — принялся разбирать вещи. Перекладывая новообретённые копии книг, он одновременно обновлял стабилизирующие чары на них — чтобы, не приведи Салазар, не рассыпались, не растворились в воздухе с таким трудом добытые знания. Пусть все они уже и хранились в самом надёжном месте — в его голове, приятно будет когда-нибудь их перечитать. Когда у него будет специально отведённое для них место, когда книг у него будет не сотня — тысяча, а может, и больше…

Помимо того, что занятие было довольно энергозатратным — заклинание было не простым, а для большей длительности воздействия он его и модернизировал ещё в прошлом году, отчего оно стало совсем капельку тёмным, а оттого более выматывающим, — Северус ещё и брался каждую книгу пролистать, а когда взгляд цеплялся за отдельные строчки — дело и вовсе затягивалось…

Сейчас он даже не рискнул бы предположить, во сколько в итоге покончил со всем этим. Когда Северус поднялся-таки с постели, стал очевидным факт: вчерашнее колдовство не обошлось ему даром. Перед глазами зарябили тёмные пятна, он даже для благонадёжности сел обратно на кровать. С этим надо было срочно что-то делать: да, сегодня ему не предстоит прогулка с подругой, но это же не значит, что теперь весь день можно отлёживаться?

Ему, между прочим, было чем заняться! Целый свободный день! Эту возможность нельзя было упускать, у него на это лето огромные планы… Да, он хотел недельку отдохнуть после загруженных учебных месяцев, но раз уж всё сложилось так… почему бы и не сегодня?

Простое «Акцио» — и вот уже пальцы сжимаются вокруг спасительного флакона. Бодрящее… сколько же он его уже наглотался за эти месяцы? Эксперименты с собственной магией не проходили бесследно, необходимо было восстанавливаться, а то на уроках будет считать сов⁽¹⁾. Скоро так и побочки начнутся, привыкание… Впрочем, он принимал снадобье собственного изготовления — усовершенствованное, — так что это ему не сильно и грозило. Если только совсем уж не увлечётся.

Зелье подействовало ожидаемо быстро, прилив сил разогнал по венам молодую кровь, магия родной волной разлилась по телу. Рябь прошла, сознание прояснилось.

На рутинные утренние задачи он потратил рекордно малое количество времени, хотя особо и не торопился. Для закрепления результата принял холодный, почти ледяной душ. От сонливости не осталось и следа.

На кухне, когда Северус туда спустился, уже была мама — совершенно по-магловски жарила оладьи на воде.

— Доброе утро, мам.

Мать повернулась и улыбнулась ему.

— Доброе, Северус. Будешь? — она показала лопаткой на стопку готовых оладий.

— Да, спасибо, — Северус неуверенно взял парочку. Пожевав, не слишком искренне сказал: — Очень вкусно.

— Спасибо, — отозвалась мама на его похвалу, хотя взгляд её выдавал очевидный скепсис.

Северус опустился за стол и принялся за второй оладушек. Глаза его сами по себе скользили по фигуре матери, отмечая всё новые и новые, по, вероятно, счастливой случайности не отмеченные ещё вчера детали.

Вид новой полоски седины в некогда чернильно-тёмных волосах неприятно похолодил душу. Но этому ещё можно было найти оправдание — годы никого не щадят, всегда берут своё… Разве что к его матери они жестоки более обычного.

Стоило цепкому взору зацепиться за тусклую, но отчётливую синеву на предплечье, в жилах вскипела кровь. Место ледяной пустоты в груди тут же заняло адское пламя. «Помолился бы ты, батюшка, за свою удачу…»

Северус не был уверен, что, будь Тобиас сейчас дома, он бы не сорвался и не натворил дел. А до возвращения родителя он успеет успокоиться, вернуть себе утерянный было контроль над собственными эмоциями…

Силой заставив себя проглотить вставший поперёк горла комок распробованных наконец оладий, Северус бесшумно поднялся и подошёл к матери. Когда его пальцы сомкнулись вокруг точёного запястья, она непроизвольно вздрогнула.

— Северус?

Он не ответил. Вытащил из кармана школьных брюк, которые с утра предпочёл джинсовым шортам, что обычно носил летом, палочку, занёс её над бледной кожей, на которой неуместными, порочащими, грязными пятнами разлеглись несколько небольших синяков — как от захвата. Нараспев начал читать заклинание, много раз отточенное на самом себе. Мать дёрнулась, прошипела ему в лицо что-то явно протестующее, но Северус не разобрал слов: магия требовала полной концентрации на процессе, и раз уж начал — доводи дело до конца. Когда предплечье очистилось, Северус ещё с минуту продолжал читать заклятье, затем древний наговор прервался.

Не полностью ещё вернувшееся в действительность сознание отметило, что целительские чары неожиданно почти не ослабили его самого. Может, по книгам Северус и мог изучить инкантации, отточить до безупречности произношение, а на практике научиться добиваться необходимого результата, но именно этот вид магии непременно выжимал его досуха. Тут необходим был учитель — и то даже при наличии оного освоить эти чары удавалось не всем. Даже тот уровень, каким обладал Северус — основанный на самопожертвовании или же жертвоприношении, — считался достаточно высоким. Поэтому обычно пациентов и лечили зельями. Сегодня же…

Быть может, эффект от Бодрящего, если так — весело же ему будет, когда действие зелья прекратится! Возможно, синяки, тем более такие, уже не свежие — слишком просто, чтобы вымотать его. Он же обычно лечил этим наговором кое-что посерьёзнее…

— Северус, ещё раз сотворишь нечто подобное, я у тебя, как у какого-то безмозглого дошкольника, палочку заберу! — Черные глаза сверлили его не столько с укором, сколько с тревогой. Однако он не ощущал стыда за содеянное, не клял себя за пустую трату сил; несмотря на то, что вряд ли матери синяки доставляли очень уж большой дискомфорт, эти уже явно были лишь внешними. Его заполняло облегчение: с самого детства невыносимо было смотреть на «подарочки» Тобиаса, оставляемые матери после очередного семейного скандала. Благо сейчас он научился от них избавляться.

Северус проигнорировал её угрозу. Врать о том, что, если с ней что-то случится, он не бросится её лечить, не хотелось, а спорить… Уж как-нибудь без него. Тем более мать раздражать не стоило. Ему кое-что было от неё нужно. Впрочем, для этого ещё стоило подождать, пока она успокоится, остынет.

Мама, так и не дождавшись ответа, отвернулась от него к плите, плечи её ссутулились будто сами собой под невидимым грузом. Да, может, ему сейчас и стало бы обидно, не будь привычной такая реакция на помощь, на какое-никакое проявление поддержки, хотя, право, хотелось наорать, напомнить, по чьей инициативе её дом похож на свалку, почему вся её жизнь похожа на страшные сказки, какими запугивают — и не зря! — малолетних чистокровных девиц, но не ему же попрекать, верно? Да и толку — ноль. Может, в детстве, будучи наивным недоростком, он и мог лезть к ней с этим, устраивать недостойные истерики… Сейчас он вырос. Ему остаётся лишь пострадать в этом ненавистном доме ещё три лета, а потом…

Северус не знал, что потом. Куда пойдёт после окончания Хогвартса. Предполагал — чем, но не догадывался — сколько будет зарабатывать на жизнь: оплату жилья, пропитание… Лишь одно было точно — ноги его в этой халупе не будет. Найдёт другое место, чтобы видеться с матерью. Любое другое.

Опустив взгляд, расцепив прежде ещё державшие её запястье в захвате пальцы, Северус отступил назад и уселся на прежнее место, равнодушно скользнув взглядом по тарелке с оладьями. Еда больше не привлекала. Впрочем, и до этого она не сильно его интересовала.

Через какое-то мгновение мать покончила со своим занятием, выключила горелку — повезло, что когда он принялся её лечить, сковорода была пустой и ничего не подгорело, — и опустилась на стул рядом с ним. Рукой она подпёрла подбородок — Северус отметил это боковым зрением, но поднять взгляд на неё он отчего-то всё ещё не мог, так что не знал и того, куда смотрит она сама.

— Как дела в школе? — разорвал тишину тихий вопрос.

Северус оторвался от созерцания паука, плетущего на мутном окне свою паутину; переборов себя, встретился глазами с матерью.

— Конкретно у меня или обстановка в целом? — уточнил он.

— У тебя. Как с учёбой?

— Как обычно.

Повисла пауза. В последнее время его диалоги на них прямо богаты. Может, излишняя болтливость Эйдана не так уж и плоха? Лучше уж пустое трещание, нежели такое невыносимое безмолвие. Впрочем, Эйвери умел трещать так, что высшим благом казался момент, когда он наконец затыкался. Только если те моменты затишья Северус обожал, ценил, чуть ли не боготворил — наконец появлялась возможность вновь сосредоточиться! — то к другим у него складывалось совершенно иное отношение…

Вот сейчас — что ему обсуждать с матерью? Спросить, как прошёл для неё этот месяц с момента последнего их обмена письмами? А вообще не месяц, а весь год — на каникулы он никогда домой не возвращался, а те скупые строчки, что она ему посылала, отнюдь не были щедры на подробности. Впрочем, он их прекрасно знал и без её письменного подтверждения. Мамина жизнь была до ужаса однообразна, он бы даже сказал — циклична.

— Много домашних заданий задали? — задала следующий вопрос она.

— Достаточно. — Северус пожал плечами. По правде говоря, он пока и список не открывал, но какая разница? Вопрос-то всё равно дежурный.

— Не хочешь ещё? — она кивнула на тарелку с оладьями, которые с его появлением не так уж значительно поубавились. — Ты ужасно бледен, Северус… — Она осеклась, очевидно вспомнив об одной из причин, что могла этому поспособствовать. Глаза её устремились к собственной руке, она неверяще, почти удивлённо слегка повертела рукой, словно заново привыкая к её здоровому состоянию, рот её даже приоткрылся, Северус едва заметно подался вперёд, надеясь — нет, ожидая — услышать слова благодарности.

Они не прозвучали. И о чём он только думал, простодушный глупец?

Ладно. Времени впустую потрачено достаточно. Можно и к делу переходить.

— Мам, слушай, — начал он максимально мягко и безразлично, — а ты не могла бы меня аппарировать до Косого и потом часа через три обратно забрать?

Мать, несмотря на его старания, заметно насторожилась.

— Северус, ты же только вернулся, что тебе там нужно?

Северус чуть помолчал, обдумывая, что стоит сказать, а о чём следует умолчать. Этот план зрел в голове давно, он уже морально был готов к наверняка последующему за его словами недовольству матери. И всё же — вдруг не повезёт? Будет ли она потом напоминать ему о его промахе? Не в её характере, конечно, но на всякий случай…

— Я хотел докупить недостающие ингредиенты. И отправить несколько писем.

— И на это тебе понадобится три часа? — скептически приподняла бровь мать.

— Может, и больше, — недовольно буркнул Северус. Под пристальным взглядом угольных глаз оскалился и сознался: — Хочу попробовать договориться о поставках в аптеку.

Её реакция оказалась предсказуемой. Она никогда не ценила его стремление к заработку. Мысль о том, что её сын будет работать, когда она сама, если начистоту, откровенно страшится любого взаимодействия с магическим миром, очевидно, мучила её совесть больше, чем тот факт, что этот самый сын не обладает не только средствами на банальные мелочи вроде нового, а не передержанного комплекта школьной формы или учебников, но и в дальнейшем из-за этого может оказаться лишён всяких перспектив в будущем. Обучение у Мастеров Зелий с целью получения степени не бесплатное, да и не дешёвое — Северус знал, он уже как пару лет копил на него. Откладывал всё, что зарабатывал на помощи с уроками — да, приходилось перебарывать свою мизантропию ради пары сиклей и объяснять обалдуям очевидное, написании эссе и продаже некоторых зелий студентам в Хогвартсе. И всё это, разумеется, втайне от достопочтенных профессоров.

— В «Слизень и Джиггер»? А может, у «Малпеппера»? — Она покачала головой. — Северус, твои зелья не возьмут. Ты должен это понимать. Мало того, что у тебя нет никаких официальных подтверждений своим навыкам, так тебе ещё учиться и учиться. В реальном мире на знании азов — даже на знании безупречном — не выедешь.

Северус даже ухмыльнулся. Мама ошиблась во всём. Он не был наивен. В двух самых известных лавках Косого переулка ему, естественно, не стоит и пытать удачу. Как, впрочем, и в «Зельях Дж. Пиппина», если бы она о них спросила… Но кто сказал, что магический мир ограничивается Косым переулком? Официальное подтверждение своим умениям с недавних пор он имел. А насчёт азов…

Вряд ли он смог бы в своё время заинтересовать Люциуса Малфоя одними только азами зельеварения. А тот, между прочим, был его главным клиентом. Малфой заказывал редко, но метко — Северус получал истинное удовольствие от сотрудничества с ним, готовя такие сложные, заковыристые, не всегда законные составы, опробовать себя в исполнении которых в ином случае он мог лишь мечтать. Более того, совсем ещё молодой аристократ не скупился на достойную оплату качественных средств, пусть и не от высококвалифицированного творца — и всё равно, гад ползучий, оставался в плюсе: как ни гляди, цены у Северуса всяко были ниже рыночных.

Можно сказать, что основную часть Северусовых накоплений на учёбу составляли именно средства Малфоя — иные вклады на этом фоне казались слишком ничтожными. К слову, бывший слизеринский староста, помня ярко проявившую себя ещё на первом курсе тягу Северуса к знаниям, иногда снисходил до широких жестов — присылал ему копии древних манускриптов из родовой библиотеки. Северус, не желая оставаться в долгу перед столь расчётливым человеком, в таких ситуациях отвечал тем же — к Малфою в ответ летела сова с не таким уж сложным, но неизменно полезным снадобьем.

— Мам, моё дело — попробовать устроиться, твоё дело — аппарировать меня. Пожалуйста. — Северус даже подивился, насколько непривычно это слово слетело с губ. Да, давно он не просил…

— Тебе пятнадцать… — проявляла не свойственную ей настойчивость мать.

Северуса эта фраза вывела из себя. Как смеет она попрекать его возрастом?

— Я уже не ребёнок! — Он резко встал. — И не нуждаюсь ни в твоей защите, ни в советах!

Раздражение набатом стучало в висках. Необходимо было хоть как-то его выплеснуть. Взгляд метнулся по комнате, зацепился за давешнего паука, и Северус решил вспомнить детство. Знакомый пас — и вот уже обезжизненная тушка опадает на подоконник. Второй — тихое «Эванеско», и тельце пропадает бесследно, уничтоженное магией.

— Если кто на тебя нападёт, справляться будешь этим же методом? — саркастично прокомментировала его действия мать.

Северус, не ожидавший подобной реакции, замер, а потом даже расхохотался. И вправду, забавный он момент выбрал для показательного умерщвления насекомого.

— Нет, для врагов у меня есть кое-что посерьёзнее, — ответил он, отсмеявшись. Мать его слова не восприняла всерьёз. И зря. Знала бы она, что за книжки её сынок перед сном читает… — И вообще, кто на меня позарится? Явно можно найти более перспективных кандидатов на ограбление. Я могу одарить разве что парой синяков.

Она с минуту посверлила его глазами, затем обречённо выдохнула, смиряясь с твердолобостью своенравного сына.

— Ладно, поступай как знаешь, «не ребёнок» ты мой. Как соберёшься — скажи.

— Спасибо, — кивнул Северус и поспешил в свою комнату.

Много времени на сборы не понадобилось. Северус упаковал в сумку с чарами расширения все имеющиеся образцы сваренных им зелий, оделся максимально достойно — надо же произвести хорошее впечатление! — накинул на себя мантию и охлаждающие чары соответственно… Последние действия были до бессмысленного противоположными, но иначе было никак: надеяться на нормальное отношение в магическом мире, одеваясь по-магловски, было бы ещё большим идиотизмом.

Ещё раз всё перепроверив и убедившись в полной готовности, Северус спустился на первый этаж. Тихо позвал маму. Она сняла с шеи фартук, отряхнула тускло-голубое платье и направилась в гостиную — самую просторную комнату в их доме. Северус пошёл следом. Там они встали посреди комнаты, мама взяла его руку в свою и аппарировала их.

Они оказались в одной из подворотней Лютного — она почему-то всегда выбирала именно это место для перемещения. Возможно, оттого, что здесь неизменно было пусто. Она отпустила руку Северуса и прошептала ему:

— Через три часа здесь же. Не опаздывай.

— Хорошо, мам, — отозвался он, вызывая Темпус и ставя себе напоминание.

— Удачи, — неожиданно пожелала она.

— Спасибо, — второй раз за день поблагодарил её Северус. — Увидимся.

Последнее слово было произнесено уже в пустоту переулка. Северус, чуть покачавшись на месте с каблука на носок ботинок, медленно зашагал по покрытой брусчаткой мрачной улице.

Он планировал обойти несколько малопопулярных лавочек. Да, вряд ли там у него согласятся делать такие уж большие заказы, но это всяко лучше, чем ничего.

Лютный переулок был, как обычно, почти пуст. Возможно, кто-то мог бы счесть Северуса странным за подобные мысли, но лично он всякий раз приходил к выводу, что ему здесь всяко комфортнее, чем в переполненном Косом.

Какие бы ни ходили слухи, Лютный переулок не был исключительно рассадником тьмы, убежищем алчных до человеческой крови уродов и не соответствовал прочим «лестным» описаниям. Вовсе нет. Нельзя отрицать того, что отчасти общественные пересуды отражали действительность, но также этот мрачный переулок становился настоящим спасением, например, для таких отщепенцев, как его мать. Тут она могла закупиться минимальным количеством ингредиентов, не рискуя напороться на десяток неудобных знакомых.

Да, возможно, запись в трудовой книжке об опыте работы здесь не станет для него достойной характеристикой, но ведь и его прошлая деятельность не всегда была очень уж законопослушной…

Предпринимательство в Хогвартсе отнюдь не поощрялось, все свои дела Северус проворачивал втайне от профессоров… На втором курсе, когда всё только начиналось, он и вовсе продавал зелья обманом: договорился со старшекурсником, чтобы тот выставлял его работы за свои. Иначе товар просто не приобретали. То сотрудничество было не очень выгодно: дорогой посредник за свои услуги — вернее, за их отсутствие — сдирал с него бешеные деньги, и когда удалось от него отделаться и начать заниматься всем полностью самолично, Северус был очень доволен.

Сегодня ему предстояло сделать очередной шаг в сторону желанной финансовой самостоятельности. Он и вне Хогвартса имел пару клиентов, но если про Малфоя можно было сказать, что заказы от него редки, то другие обращались к нему и вовсе лишь в исключительных случаях. С такими вводными данными глупо было даже надеяться в ближайшие лет пять скопить необходимую колоссальную сумму, поэтому он и искал любой способ заработать. Что ж, пора пробовать.

«Фениксовы слёзы». Северус любил эту аптеку. Здесь не сильно заламывали цену на ингредиенты, а иногда даже появлялось что-нибудь редкое. А еще ему искренне нравилась ирония, сквозящая в названии этой лавки. Аптека, наречённая в честь самого животворящего и исцеляющего ингредиента, не скупящаяся предлагать своим клиентам и яды. Просто замечательно.

Феникс на эмблеме магазина сделал пару кругов над изображённым там же котлом, щедро накапал в сосуд слезами, а потом опал как подстреленный и воспламенился, заняв место горелки. Прошла пара секунд, и из чана потянулся дымок. Ещё несколько мгновений — и вот огонь гаснет, а птица восстаёт из пепла…

Северус даже залюбовался этим магическим рисунком. Да, неизвестный творец постарался. Интересно, как бы директор отреагировал на подобную эксплуатацию образа его гордого фамильяра?

Пару раз — ну, может, пару десятков раз — Северус бывал в кабинете директора, в основном в неприятной компании Мародёров, и всякий раз Феникс его завораживал. Не столько красотой, сколько почти ощутимой магической аурой, которой от него прям и тянуло… А ещё, конечно, завлекали перспективы экспериментов, что могли бы ему предстоять, если бы он только добрался до этого древнего создания… Пару раз, к слову, ему удалось незаметно стащить из кабинета несколько бесценных опавших пёрышек… Интересно, какие бы наказания назначили ему профессора, узнай они, с каким ощущением триумфа он уходит с дисциплинарных слушаний? Явно же эти предприятия устраивались с целью вызвать у провинившихся совершенно противоположные эмоции…

Тряхнув головой и вместе с этим очистив сознание от неуместных мыслей, Северус наконец шагнул на порог лавки, толкнул дверь. По помещению разнёсся мелодичный звон колокольчика, но почему-то он дарил не обычную весёлую, а какую-то мрачную, таинственную атмосферу. Густой запах трав, витавший в аптеке, смешивался с чем-то кислым, гнилостным. Гной бундимуна⁽²⁾, если нюх его не обманывает… И какого драккла они банку не закроют?

Северус решил не спешить со своими предложениями и вначале задобрить продавца покупкой.

— Добрый день, — учтиво поздоровался он, стараясь не морщить нос, но продолжая стрелять глазами по сторонам в поисках источника мерзкого смрада. Приобретя все необходимые ингредиенты, которые здесь продавались по приемлемым ценам, Северус перешёл к делу: — Я хотел предложить вам и вашей аптеке взаимовыгодное сотрудничество. Я могу поставлять зелья улучшенного качества.

У аптекаря и хозяина лавки в одном лице на этой самой роже отобразилась одновременно целая смесь эмоций — скепсис, недоумение, подозрение в насмехательстве и… любопытство. Северус за него зацепился.

— Мистер Крауден, мы давно сотрудничаем. Я бы хотел, чтобы так продолжалось и впредь, — Северус задумчиво покрутил в пальце галлеон, заведомо не убранный в кошель.

Аптекарь тихо презрительно хмыкнул на его глупую попытку манипулировать, угрожать потерей клиента.

— Мистер Снейп, вы и вправду… радуете, — он усмехнулся собственной иронии, — меня своими посещениями вот уже четвёртое лето. По вашим молодым меркам это, может быть, и давно. Но на самом деле… — Он покачал головой, губы его сами расползались всё шире. Ситуация явно его забавляла. — Улучшенные зелья? Вы, наверное, шутите?

Каждое слово ощущалось плевком в лицо, на так тщательно лелеемую гордость. Возраст, возраст, возраст… Какое всем до него дело?!

— У меня есть проверенная усовершенствованная версия многих снадобий, например ранозаживляющей мази. Могу продемонстрировать, — подавляя в себе всякие эмоции, почти ровным голосом принялся отстаивать свои достижения Северус.

— Правда? — В голосе не блеснуло и тени интереса. — Хотите превратить мою аптеку в жертвенный алтарь? Думаете, что один только вид вашей крови заставит меня потерять голову и согласиться на ваше… щедрое предложение?

— Оно работает! — отрезал изобретатель. — Я могу показать на себе! — Северус действительно готов был сейчас изрезать самому себе руку, чтобы доказать…

— Оно вполне может работать на вас, — подняв руки в примиряющем жесте, неожиданно согласился мистер Крауден, — как на молодом человеке. А как ваш состав среагирует на пожилую даму? А на младенца? Мистер Снейп, пока вы не предъявите мне официальное заключение из Мунго, в котором подтверждаются чудотворные результаты вашего открытия, я просто не могу себе позволить представлять ваши средства клиентам. Слишком ими дорожу. — Он уже откровенно язвил. — К слову, вам ещё что-нибудь нужно?

Северус чувствовал себя опустошённым, унижённым и втоптанным в грязь. Больше, чем послать, этого человека ему хотелось проклясть. И всё же ни первого, ни второго сделать было нельзя. Здесь были лучшие цены на многие необходимые ему ингредиенты, да и содержали их, если не думать о сегодняшнем непонятном безумстве с дурацким гноем, запах которого уже был удушающим, обычно ответственнее, чем во многих прочих лавках.

Он такие надежды возлагал на это место…

Крауден, пусть и всегда обладал скверным характером, не менее мерзким, чем его собственный, сегодня превзошёл самого себя. Никогда он не выказывал такую явную насмешку. Хотя… сам Северус раньше и не давал повода для насмешек.

А сейчас… возможно, он и вправду видит лишь зарвавшегося мальца? Да, Северус не раз, заходя за ингредиентами, демонстрировал неплохие знания травологии, каждый раз отвергал медвежьи услуги продавца, предпочитая выбирать самостоятельно и в результате неизменно выбирая лучшее… Но что всё это говорило о нём как о зельеваре? Дракклы б его взяли! Не дал показать образцы! И смотреть их не захочет…

Принимать поражение не хотелось. Если уж тут ему не свезло, то в других местах шансов ещё меньше. Крауден не позволит ему поставлять зелья, но, может?..

— Я подумаю, мистер Крауден, — ответил он машинально, отходя от стойки. Ему нужна была пара минут, чтобы сосредоточиться, продумать, как подойти к теме, что сказать, чтобы все вышло так, как нужно…

Сконцентрироваться не получалось. Гнилостный запах разложения усиливался с каждым шагом, что он делал вглубь лавки под цепким взглядом чужих глаз. Появилось иррациональное желание захлопнуть дракклову банку — будто это сразу решило бы все его проблемы, словно так безупречный план сам придёт в голову…

— Что вы ищете? — Голос аптекаря, раздавшийся совсем рядом, заставил вздрогнуть. Северус и не заметил, как тот вышел из-за прилавка.

Резко обернувшись, он уставился на мужчину. Тот стоял вытащив палочку, будто готовый в любой момент применить к нему заклинание, вероятно Конфундус или что похуже. Северус инстинктивно сжал пальцы на собственном магическом артефакте.

— А в чём проблема? — холодно поинтересовался он, не отводя взгляда от направленного в его сторону острия. Ожидать можно было чего угодно. Владелец лавки в Лютном переулке — это вам не фея-крёстная. Удивительно права оказалась мать…

Крауден не смутился возникшей ситуации, лишь едва заметно напрягся.

— Мистер Снейп, я смею повторить свой вопрос: что вы ищете? Мой жизненный опыт показывает, что юноши с раздутым самомнением, низвергнутые с небес на землю здравомыслящими людьми, легко находят только проблемы, а в иных случаях нуждаются в помощи. Сообщите мне, в чём нуждаетесь, и я покажу вам нужное место. Если же вы проветриваете в моей лавке мозги — прошу делать это на улице, прежде чем в вашу полную «светлых» идей голову придет какая-нибудь опасная глупость.

— Проветрить стоило бы лавку вам, — хмуро посоветовал Северус, чуть опуская палочку. Это не лишало его обороны — в любой момент он сумел бы достаточно быстро вскинуть её, но сейчас было важно продемонстрировать хоть такой акт смиренности. Да, Крауден говорил витиевато, этим он выделялся среди продавцов Лютного — когда хотел, он плёл словами настоящие узоры, говорил так, что сложно было уследить за смыслом фраз… Хотя ценили его все, разумеется, за умение держать язык за зубами, когда нужно.

Северус выловил из его монолога основную суть: мужчина опасался, как бы клиент не поднял его лавку на воздух. Что ж, разумные опасения, разве что напрасные… Северусу всегда остужали пыл аналитические мысли — вот поддастся он сейчас эмоциям, как потом будет расплачиваться? В таком случае лучше уж заодно с бизнесом Краудена сразу хоронить самого себя…

Северус выпрямился, чуть расслабил плечи. Выдохнул, и вместе с воздухом из груди вышла основная доза бушующих там эмоций.

— Я не собираюсь ничего рушить, мистер Крауден, — проговорил он ровно, глядя прямо в глаза аптекарю. — Мне это не выгодно. — Лучше уж так оправдывать своё благоразумие, прозвучит хоть менее жалко, чем «мне нельзя». — Подскажите, где у вас стоит гной бундимуна?

Крауден недоумённо вскинул брови. Чуть помедлив, и он опустил палочку. Затем они почти синхронно убрали их в карманы.

— Гноя нет. — Аптекарь начал вести себя как ни в чём не бывало. Очевидно, подобные несостоявшиеся дуэли не были для него редкостью. — Закончился ещё на прошлой неделе.

Северус, плюнув на то, как выглядит со стороны, пару раз вздохнул, принюхиваясь. В нём разгорался исследовательский азарт… Что же это?

Запах оставался прежним. Буквально всё в Северусе кричало о том, что это именно гной бундимуна. Не мог же он спутать?.. Ведь только прошлым летом он готовил целую партию моющих средств для одной домохозяйки… Такое не забывается…

Уже не обращая никакого внимания на аптекаря, Северус сделал ещё пару шагов. Смрад усилился. Он даже понял направление, в котором находился его источник — угол с двумя шкафами, в которых стояли пустые склянки. И что ж отсюда так тянет?

Крауден, очевидно, тоже наконец учуял. Он сделал широкий шаг вперёд, оттесняя Северуса, выполнил короткий пасс — и шкафы отъехали в сторону. Их взору предстала пока ещё небольшая дыра в полу, «заделанная» ядрёно-зелёной плесенью. Вдруг плесень вздрогнула, как живая, покинула своё обиталище и понеслась прочь, усиленно перебирая множеством ножек. Подобной прыти никто из них не ожидал — Северус, если быть честным, не думал даже о возможности такой находки. Но она отчего-то взволновала юношескую душу!

Оставив ошарашенного аптекаря на месте, он приударил за озабоченным спасением бундимуном. Для собственного ускорения Северус позволил себе задуматься о том, какие неизвестные свойства могут таить в себе конечности этого создания… Ведь ему всегда попадался только гной…

Тварь почти добралась до входной двери, уже постаралась просочиться в щель — на так манящую свободу! — но заклинание купола, выпущенное из палочки уже вдохновившегося на исследования и не желающего отпускать ингредиент зельевара, остановило её. Секунда, и воздушный пузырь уже висит в воздухе, отливает серебром, а домашний вредитель носится по нему как белка в колесе. Только из этой клетки выхода нет.

Понадобилось какое-то время, чтобы неожиданный инцидент улёгся. Мистер Крауден принёс из кладовой большую банку, и, предварительно укрепив сосуд всевозможными чарами, бундимуна усадили туда. Затем Северус, освободившись от своего важного занятия, помог аптекарю собрать выделенные тварью соки — раз уж завелась напасть, не пропадать же ингредиентам даром! Да, потом придётся очистить гниль от грязи, пыли и прочей мелочи, но это не так сложно…

Пока Крауден колдовал над живописной дыркой в полу, Северус пристально наблюдал за пойманным им вредителем. Когда мужчина со своим делом покончил, он поддался свойственной его возрасту наглости — потребовал отдать трофей. Северус отчетливо ощущал то необыкновенное ощущение триумфа, что всегда описывали ему сокурсники в своих рассказах об охоте. Это и вправду было непередаваемо…

Нет, ему, естественно, по долгу поиска ингредиентов приходилось ловить всякую живность, но обычно в этой роли выступали крысы, на которых позже он ставил опыты… Однако сегодня всё ощущалось как-то по-другому.

Аптекарь, чуть посомневавшись, всё же отдал мерзкую тварь свихнувшемуся школяру. Смотрит он на эту пакость влюблёнными глазами — так разве это его, Краудена, дело? У всех свои вкусы. Главное, чтобы не выпустил её где поблизости… Повезло, что вовремя заметил, а то бы лавка так и обвалилась... Эх, а подбросить бы конкурентам…

Какое у судьбы злое чувство юмора! Подозреваешь мальчишку в планируемом обвале, а он оказывается способным не только сдержать собственные эмоции, но и обнаружить такое, что ты, опытный человек, не заметил? И как только почувствовал? Может, этот экспериментатор действительно что-то может? Стимулятор для улучшения обоняния? Хм… Если заговорит об этом — может, и попробовать? Чем в своё время не травились, живы же пока…

— Мистер Крауден, я на самом деле хотел спросить… — Нет больше бахвальства в этом карканье… Стоит снять недорослю самодовольную маску — и вроде даже на человека начинает походить… Что на этот раз? — …не мог бы я всё-таки работать у вас? Не поставлять, а… варить? У вас же наверняка пристроена лаборатория… У меня табель оценок с собой, и мастер Гораций Слизнорт дал мне рекомендацию…

«Гораций?.. Интересно… В моё время Морж подобным не разбрасывался…»

— Сдался мне твой табель, — отмахнулся Крауден. — Рекомендацию посмотрю.

На прочтение не уходит и минуты. На осознание — пять. Не вяжется образ таланта, о котором с таким благоговением мог бы отзываться старый привереда, с этим… Крауден прекрасно помнил, в каком виде приходил к нему этот малец ещё пару лет назад. Заплатка на заплатке. Впрочем, знания не измеряются в галлеонах… По крайней мере, пока не научишься эти знания применять.

— Приходите завтра в восемь, Снейп. Драккл с вами, посмотрим. Но учтите — никаких нововведений. Отдавайте должное предшественникам.

Мальчишка. Глупый мальчишка. Глаза горят… А губы сжаты, прячется за равнодушием… правильно делает, в общем-то.

Хотя… Сейчас не до него. Нужно провести тщательную проверку, убрать последствия появления этого дракклова бундимуна, пока соседи не прознали… А то ещё почуют слабину!.. При мальчишке в скрытую кладовую не полезешь, прогнать бы…

Говорить ничего не пришлось. Раздался характерный звук, в воздухе повисли цифры…

— Мне пора. — Поднялся, подошёл к стойке, одной ладонью поднял банку с уродливой тварью, другой почти любовно провёл по стеклянному боку… Больной какой-то… Наложил сохраняющие жизнь чары — удивительно, чему теперь в Хогвартсе учат на четвёртом курсе! — уменьшил банку и благополучно убрал её в сумку. — До завтра. Спасибо.

Тренькнул колокольчик — посетитель ушёл. Поднимайся, гиппогриф заезженный, и не из таких руин лавку восстанавливали… И не из таких бы пришлось, не подвернись под руку такой носатый клиент…

Довольный собственной мысленной шуткой, Крауден расхохотался, затем поднялся и принялся за работу.

Северус давно не ощущал себя настолько лёгким. Тело по улице неслось как будто само собой. Смог! Справился! Работа!

Он ликовал. Да, совсем не то, что он ожидал. Всего одна аптека, никакой свободы — ни в зельях, ни во времени…

Наверняка его загрузят по полной, днями будет торчать в душной аптеке, но… Всяко лучше, чем без дела торчать дома. Да, меньше будет времени на прогулки с Лили, но зато хоть не так тоскливо, когда она уедет… И главное — заработок! Да, пока ему не удалось обговорить зарплату, но не даром же ему пахать!

Северус не позволял себе быть беззаботным; он, впрочем, быть таким и не мог, но зная, что у него завтра будет интересное занятие — а первый день всяко будет непривычно, а оттого захватывающе, — и то, что в сумке лежит банка с магическим созданием, пусть и таким ничтожным… Он обязательно что-нибудь придумает! Да, ему не предстоит головокружительных поездок в другие страны, доступные ингредиенты очень даже ограничены, но кто сказал, что его лето будет скучным? Каникулы только начались, а он уже нашёл для себя приключения! А если платить будут достаточно — может, и он сможет куда-нибудь сходить, развлечься, как подобает людям его возраста? Вместе с Лили… Сводить её куда-нибудь, а то вечно как подачки с её стороны. Надо взять за привычку тоже брать на прогулки перекусы… Впрочем, не время мечтать о подруге.

Времени катастрофически не хватало. Он задерживался и сейчас просто нёсся к почте — отправить пару писем с совами возможным клиентам. Быть может, если он приложит к своим предложениям копии профессорской рекомендации, они наконец согласятся на его услуги? Хотя… вряд ли. Вечные отказы уже приучили Северуса к мысли, что тут надеяться не на что. Это лето могло начаться хорошо, но оставаться таковым ещё шестьдесят дней оно не будет. Не у него точно.

Чудом успев отправить письма и докупить на последние свободные деньги ингредиентов, Северус прибежал на обговорённое место вовремя. Прошло пять минут, за которые он смог наконец отдышаться, и в воздухе материализовалась мать. Та, заметив его неожиданно полное самодовольства выражение лица, очень удивилась и возжелала подробностей, но Северус прервал её, пообещав: «Всё — дома».

Там он надеялся уйти от ответа, но она буквально прижала к стенке — пришлось отчитаться. Сделал он это, конечно, кратко: рассказал, куда устроился, не раскрывая обстоятельства, при которых это устройство произошло, договорился об утренней помощи аппарацией.

Добрался наконец до спальни, водрузил новообретённый террариум на школьный сундук, обновил на всякий случай чары, установил Темпус и, больше инстинктивно, чем в полной мере осознавая свои действия, пожелав новому сожителю спокойной ночи, упал на кровать. И только тогда понял, насколько вымотался. На адреналине и второпях он этого не заметил, но сейчас, почти наедине с собой, в тишине, чувствовал: эффект зелья спал. А сил не было даже на то, чтобы спуститься вниз и поесть, пусть и стоило бы восстановить силы… Что ж, недаром же говорят, что сон — лучшее лекарство. Хватит и его… Наверное…

1) Автор себе позволяет поиграть словами и сделать магическую аналогию устойчивому выражению «считать ворон» :) Вариант этого фразеологизма в английском — watch the grass grow ( основное значение — «лентяйничать»). Тут уж не знаю, что придумать…

Вернуться к тексту

2) Бундимун ( англ. Bundimun, также Бандимун, Мерзопак) (ⅩⅩⅩ) — существо, которое в состоянии покоя больше напоминает пятно зеленоватой плесени с глазами, а если его что-то испугает, он удирает, перебирая многочисленными тоненькими лапками. Питается грязью. Бундимуны встречаются по всему миру. Они поселяются в домах, под половицами и в щелях за плинтусом. Их присутствие выдает запах гнили и разложения. Бундимуны выделяют вещество, под действием которого сгнивает самая основа жилища, где они обитают. Истребить бундимунов можно, а если они очень сильно разрослись, следует обратиться в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними (Сектор по борьбе с домашними вредителями), не дожидаясь, пока рухнет дом. Выделения бундимунов в разведенном виде используются при изготовлении некоторых магических чистящих средств.

https://harrypotter.fandom.com/ru/wiki/Бундимун

Вернуться к тексту