Последний грех (гет)

Как пусто, нет в сердце огня,

И чувственный не слышен стук.

Ты в замкнутый попала круг.

Как больно, что мимо тебя

Проходит счастье вновь и вновь,

Ты так ждала свою любовь,

Но напрасно.

Воланд, мюзикл "Мастер и Маргарита"

С исчезновением Мастера Маргарита будто исчезла сама. Поблекла, как Москва зимой. Мир её был пуст, темен и бесполезен, подобно букету печали, собранному когда-то давно, чтобы только найти того единственного. Мастера. Без него всё потеряло смысл.

Встреча с Азазелло вдохнула в Маргариту надежду. Как тусклые, холодные зимой деревья оживают и разливаются зелёным морем, стоит солнцу согреть землю, так и Маргарита враз ожила, наполнилась до краёв кипучей энергией и жаждой жить. Любить. Чувствовать.

* * *

Разноцветные глаза Воланда пугают и притягивают. Маргарита перед ним как на ладони — и дело совсем не в телесной наготе. Воланд словно видит все ее тайные помыслы, желания, чувства, недостойные называться светлыми. Впервые за долгое время Маргарита жива — и ей безумно льстит огонь в глазах самого Сатаны.

Маргарита — женщина, и женщина умная. Она знает, что значит сгорать от желания, когда плоть плавится от самых невинных касаний. Воланд горячий, словно печка, и внутри него горит адское пламя. Он намекает — и Маргарита не может не чувствовать сладостный трепет от его тяжелой жажды. Она в трансе почти подаётся навстречу его губам, но мешает Бегемот. Рука Воланда на затылке ощутимо напрягается, однако отпускает.

Маргарита уверена: она в аду. Гости валят сплошным потоком, порочной рекой, не знающей конца, пояснения Коровьего слипаются в один тяжелый ком, и лишь Фрида выделяется отчаянной просьбой, чем-то напоминая Маргарите ее саму. Наверное, поэтому неосторожное, горделивое обещание срывается с губ. Несложный выбор: проклятая убийца или Мастер. Правда ведь?

Бал не дает думать. Бал тащит дальше, окружает, сметает лавиной — только держи ровней голову и не обращай внимания на Геллу — Гелла тоже женщина неглупая и влюбленная, на такую и злиться-то нельзя. Пусть пытается подставить подножку — Воланд пригласил на танец Маргариту.

Маргарита теряется, когда после этого он берет ее за подбородок так властно и бесцеремонно, при всех — а все смотрят, не могут не смотреть на королеву и короля. Воланд ведет уверенно, неумолимо, жестко, но в какой-то момент Маргарита понимает, что может отвечать тем же. Он сам призвал ее королевой — так пусть смотрит. Пусть все смотрят. Она королева! Она так красива, что с неё не сводят взглядов — и пусть колено болит от сотен поцелуев. Все гости мертвы, а она жива!

Маргарита плавно ведет рукой по бедрам, разжигая пламя, прижимается к Воланду, стреляет глазами, чувствуя, как истончается грань, отделяющая от падения в бездну. Любовь к Мастеру подергивается дымкой, отдаляется. Она прошлое. А Воланд, горячий, желающий, страстный, здесь. Его руки на ее талии, его плечо под ее пальцами. Кажется, что в этот ад она пошла за ним, за Воландом. Мессиром. Наверное, Ева ощущала нечто подобное, когда протянула руку к запретному плоду. В голове Маргариты змеино извиваются мысли: она ведь все равно обманывает честного мужа, так почему бы не сделать это еще один лишь раз? Почему бы не поддаться разным глазам Воланда, жестким объятиям, испепеляющей страсти? Один грех, одна ночь, одно наслаждение — никто никогда не узнает и не осудит.

* * *

Маргарита не ожидает, что Воланд проявит благородство и окликнет ее. Что предложит попросить что-то для себя. В его взгляде надежда — Маргарита не так глупа, чтобы не понять, на что он надеется. Будь она моложе, согласилась бы, не думая ни секунды. Пить страсть медленно и долго, быть королевой, остаться в объятиях Воланда — кто удержится?

Маргарита бросается к нему на грудь.

— Я хочу, чтобы мне сейчас же, сию секунду, вернули моего любовника, Мастера! — кричит она коленопреклонному Воладу, отступая от него.

Остаться с ним — остаться в аду, где страсти кипят кислотным ядом. Остаться с ним — предать любовь. Ева сделала выбор, предопределив судьбу человеческого рода. Маргарита сделала свой. Маргариту не примут в раю — она не обольщается, туда ей дорога закрыта. Но обнимая изможденное лицо любовника, Маргарита надеется, что заслужила хотя бы покой.