Хроники избранного общества (джен)

Автор считает нужным предупредить, что как такового сюжета особо не планируется, ну кроме одного момента в финале (кто-то мб понял, какого). Фик скорее бытописательный: характеры, высокие (лол, нет) отношения, в целом обстановка, етс.

Письмо 21. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж

Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 24 июня 1971 года

Элла!

Мерлиновы штаны, да ты хуже Сириуса иногда! Если бы не знала тебя — решила бы, что ты нарочно пошла скакать по скалам, точно водяная коза, ровно после моего совета быть поаккуратнее!

Я рада, что все так для тебя обернулось, но если бы ты не сумела выбраться наверх? Если бы Корбан с сестрами не ехал мимо? Да мало ли, что могло случиться, я думала, ты предусмотрительнее!

Конечно, я ни о чем не скажу тете. Ей и так проблем хватает: и с младшими, и с Сириусом, который у дяди Альфарда разодрался с каким-то маггловским отродьем, еще бы о содержимое канализации кулаки почесал, и дед с бабушкой Ирмой в стороне не остаются. Но я не гарантирую, что маман тебя не выдаст или Цисси не проболтается.

Бабушка Виржини сегодня сделала странное: оделась магглой и пошла в церковь в деревне неподалеку. Мы с Ивэном проводили ее и подождали в саду; когда она вышла оттуда, вид у нее был печальный и умиротворенный одновременно; на наш вопрос, зачем она это сделала, сказала, что для подстраховки — вполне возможно, что ей скоро это понадобится. Не нравится мне это...

P.S. Я рада, что ты у тетушки Анны. Может быть, там и останешься? Попрошу Констанс присмотреть за тобой — когда она была старостой, у нее весь Слизерин по струнке ходил, начиная с первокурсников и заканчивая Слагхорном, даже ты, мелкая никса⁽¹⁾, от нее не улизнешь.

Письмо 22. Мадам Астория Гринграсс, урожденная Селвин — мадам Августе Лонгботтом, урожденной Селвин

Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 24 июня 1971 года

Дорогая Эйви,

я продолжаю свои наблюдения и с горечью вынуждена признать, что Милдред после свадьбы придется нелегко не только из-за мужа.

Во вторник я приехала к Ноттам в разгар семейного скандала, который и не подумали прекратить при посторонних. Голос миссис Хорнби я услышала еще с улицы из раскрытого окна — она за что-то отчитывала мисс Элизу; как я поняла, девочка накануне ушла из дома без спроса и нашла какие-то неприятности на свою голову и головы родни. Я велела их домовухе доложить о моем приезде, но миссис Хорнби, похоже, не услышала; поскольку мой визит был запланирован, уехать так просто я не смогла, и мне ничего не оставалось, как войти в гостиную без приглашения.

— Ах, миссис Гринграсс! — воскликнула миссис Хорнби, едва меня завидев. — Какого вы, должно быть, скверного мнения о нас с матушкой! Не можем ни прислугу призвать к порядку — Дейра, дрянная мартышка, почему ты не сказала громче, что у нас гостья, — ни девицу, которую так опрометчиво взяли под свою крышу!

— Дети часто не слушают взрослых, миссис Хорнби, — чуть улыбнулась я; мисс Элиза все это время сидела в кресле с какой-то работой в руках, и вид у нее был такой, будто ей совершенно безразличны и ее проступок, и брань тетки. — Кому, как не мне, это знать, да и вам тоже.

— Милая моя миссис Гринграсс, ваш Эдвин и девочки и моя Сильви — хорошие и благовоспитанные дети, а ваша воспитанница знает свое место и благодарна своим благодетелям, — театрально вздохнула миссис Хорнби. — Однако, прошу меня простить — я в совершенно неподобающем для приема гостей виде. Вас не затруднит побыть немного с этим юным чудовищем?

Я заверила, что вовсе не затруднит, и она отбыла менять один безвкусный наряд на другой; я присела рядом с мисс Элизой, и некоторое время мы обе молчали.

— Нехорошо у вас вышло, мисс Элиза, — сказала я наконец.

— Да, мэм, — согласилась она; тем же тоном Лукреция Борджиа могла бы признать, что нехорошо подливать кантареллу какому-нибудь неудобному нобилю на пиру у Папы Римского.

— Я понимаю ваше отношение к мадам Нотт и миссис Хорнби, — продолжила я, понизив голос. — Но вы, ради вашего же блага, могли бы проявить немного терпения к ним. Вы же можете быть добры к тем, кто ниже вас, по воспитанию или положению.

— Почему вы так решили, мэм? — осведомилась мисс Элиза.

Могу тебе поклясться, милая Эйви, что в ее тоне не было ничего от досады ребенка, которому пытается прочесть наставление малознакомая дама — только холодное и сдержанное любопытство, свойственное тем, кто повзрослел слишком рано.

— Я видела, как добры вы были к нашей с мужем воспитаннице, мисс Дервент.

— Ах, вот вы о чем, — мисс Элиза на мгновение задумалась. — Но ведь Кэролайн того заслуживает. Она неглупая и способная, и нет ее вины в том, что ее семья, некогда известная, опустилась до нынешнего состояния. А мадам Нотт и ее семейство выбрали подобный образ жизни... — на этих словах она с плохо скрываемым отвращением окинула гостиную взглядом, — ...задолго до моего рождения.

— А мисс Спаус? — не удержавшись, спросила я. — Ведь ее вины в том, что она бедна и сама зарабатывает на жизнь, тоже нет.

— Если бы она зарабатывала на жизнь своим талантом волшебницы, я бы и слова ей не сказала, мэм, и, возможно, даже выполнила ее требования, — равнодушно ответила мисс Элиза, не отрываясь от шитья. — Но она этого не делает. Следовательно, или у нее нет магических способностей — и тогда ее следует пожалеть, как любую калеку, или она настолько глупа и ленива, что пошла по пути магглы — тогда ее следует презирать. Но претендовать на уважение и тем более требовать его она не имеет права.

Веришь или нет, дорогая Эйви, но на мгновение мне почудились в ее голосе интонации Тома Риддла, нашего старосты, и я содрогнулась — страшно было слышать подобную расчетливую бесчеловечность от девочки немногим старше Эдвина. На мгновение я даже посочувствовала миссис Хорнби, но сочувствие мое исчезло, как от Эванеско, стоило той появиться на пороге и пригласить меня в столовую.

За чаем я осторожно спросила у миссис Хорнби, от кого мисс Элиза усвоила столь непримиримые взгляды — возможно, от мадам Гортензии или мистера Амадея, — но та только отмахнулась:

— Ах, ну что вы, миссис Гринграсс! Мой брат бесконечно далек от политики, ведь ему нужно делать карьеру, а нам с матушкой и вовсе неприлично интересоваться подобными вещами!

— Но мисс Элиза, похоже, интересуется, — заметила я.

— Эту девочку никак не заставить соблюдать приличия, — поджала губы миссис Хорнби. — От брата, должно быть, наслушалась. Второго такого бесстыдника и бессердечного мерзавца еще поискать, а она во всем берет с него пример. Ничем хорошим это не кончится, помяните мое слово.

Мисс Элиза, разумеется, все это слышала; оскорбления в свой адрес она словно пропускала мимо ушей, но когда миссис Хорнби упомянула ее брата, метнула в нее прямо-таки испепеляющий взгляд. И продолжала посматривать так время от времени; готова поклясться, что именно после одного из таких взглядов миссис Хорнби пожаловалась на головную боль, скомканно попрощалась со мной и удалилась в спальню. Что это — совпадение? Или девочку с юных лет развращают еще и запретной⁽²⁾ магией разума?

В любом случае, милая Эйви, новости нерадостные. Кузина Милдред мягка и ранима; рядом с бесчувственными вульгарными людьми и фанатиками (я не могу назвать по-другому тех, кто прививает детям подобные взгляды) она попросту погибнет. Как мне ее жаль — и как тяжело от того, что мы не можем повлиять на тетю Селию!

Письмо 23. Неизвестный — мисс Элизе Лестрейндж в Маргит

Дата и место скрыты чарами

Сегодня я имел возможность видеть одну нашу общую знакомую и заметил кое-что занятное. И не стыдно тебе, мой юный дьяволенок, так откровенно дерзко щелкать по разуму твоей почтенной тетушки? Того и разума и так-то немного, хватает лишь на топорные интриги и примитивное кокетство, но и эти два качества могут оказаться полезными. Так что оставь в покое соломенное чучело бедняжки Ливи и поищи себе действительно стоящего противника, или подожди, пока я его тебе не найду.

P.S. Я знаю, что это сложно, но потерпи присутствие Ливи и ее почтенного семейства и никуда из их дома не съезжай. Твой брат сказал, что ты ему там нужна.

Письмо 24. Мисс(ис) Оливия Хорнби — мисс Агате Перкинс

Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 25 июня 1971 года

Душечка Агата,

какие страшные дни я переживаю! В каком расстройстве находятся мои нервы! А все из-за этой дряни, которую породила моя безголовая сводная сестрица — и то, неизвестно, она ли!

Началось все в понедельник, когда ее высочество не соизволила выйти к обеду. Мы с матушкой не обратили на это внимания: девчонка, при всей ее испорченности, все поняла правильно и почти не показывалась на глаза, а если не голодна и сидит у себя — нам же лучше. Но она не вышла и к чаю; когда она не объявилась и к ужину, матушка начала сердиться и велела нашей гувернантке пойти наверх и напомнить, что воспитанная девица хотя бы сообщает причины своего нежелания присутствовать на приемах пищи. И тут-то выяснилось, что девчонка ушла с самого утра, никому слова не сказав, и до сих пор не возвращалась!

Матушка лишилась чувств, да и мне понадобился флакон с нюхательным зельем: конечно, такой удар по репутации — девчонка, проживающая под нашей крышей, бродит невесть где без должного сопровождения! Признаться, я совсем было потеряла соображение, но тут со службы вернулся Амадей, сумел нас успокоить и предложил подождать еще час-другой; если девчонка не вернется, то он заявит в местное отделение аврората. От этого позора Мерлин нас, к счастью, уберег: вскоре прилетела сова с сообщением, что мерзавка у Яксли — их дети якобы подобрали ее где-то за городом после того, как она забралась куда-то не туда — и вернется утром. То есть она разгуливала не просто неведомо где, но по гостям, и наверняка распускала о нас всякие гнусные слухи!

Я собиралась утром выбранить ее от души, раз уж нельзя посадить на пару дней на хлеб и воду в чулане, но не вышло. Сначала она заявилась в компании — кого бы ты думала, душечка Агата? Ни за что не поверишь — Анны Крэбб; помнишь, ты еще так мило хихикала, когда я называла ее Энни-лошадь? Так вот, эта самая Энни как-то подцепила Яксли и теперь не просто лошадь, а хорошо одетая лошадь с собственным домом на Брум-лейн, тремя детишками, падчерицей и пасынком; на меня и на обстановку в доме смотрела свысока, прочла мне целую нотацию о том, как я пренебрегаю своим долгом по отношению к девчонке (Энни-лошадь! Мне!! Да еще таким тоном, будто домовиху за пересоленный суп отчитывала!!!), но неожиданно легко согласилась хотя бы частично избавить меня и матушку от хлопот и поручить девчонку заботам своей падчерицы и местной молодежи из хороших семей. Ах, душечка, хотела бы я, чтобы вместо негодяйки Элизы в этот кружок вошла моя Сильви, но что поделать — моя детка еще слишком мала!

Только Энни убралась прочь и я взялась за девчонку, как приехала миссис Гринграсс — очень приятная женщина, настоящая леди, хоть и замужем за совершеннейшим дундуком. Но и ее обществом я насладиться не смогла — от переживаний у меня разболелась голова, и пришлось лечь в постель. Хорошо хоть назначенная на следующий день встреча не сорвалась!

Но знаешь, душечка Агата, есть во всем этом и приятный момент. Не знаю уж, что там Энни-лошадь наплела в городе, но к нам, кроме миссис Гринграсс и старых знакомых, стали ездить другие семьи, поневоле оказавшиеся в Маргите. Так, например, со вторника у нас побывали Шафики, Берки и Трэверсы, а сегодня мы все (даже Элиза) званы на обед к Абботам. Разумеется, ни я, ни матушка не упускаем возможности завязать новое знакомство: в конце концов, нам надо устраивать будущее Сильви, да и Амадею не помешают связи для дальнейшего продвижения по службе. Конечно, профессор Слагхорн обеспечил ему хороший старт, и у Булстроудов, родни его невесты, тоже осталось кое-какое влияние, несмотря на скромное финансовое положение, но ты же знаешь — никакое полезное знакомство не бывает лишним.

Письмо 25. Родольфус Лестрейндж — мисс Элизе Лестрейндж

Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 26 июня 1971 года

Что ты там такое выкинула, что чуть не довела наших почтенных (три ха-ха два раза) родичей до сердечного приступа? В любом случае, аккуратнее — они не должны окочуриться до своего псевдотриумфа первого августа, иначе все развлечение насмарку.

И что это за новости с сама-знаешь-чем? Я сколько раз говорил тебе быть осторожнее и не шутить с такими вещами, если поблизости есть кто-то, кто может их заметить? Элиза, Мерлином клянусь: еще раз узнаю о чем-то подобном от Р. или увижу сам, когда приеду — взгрею так, что дракклам тошно станет, и не посмотрю, что почти взрослая!

Письмо 26. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу

Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 27 июня 1971 года

Вас с Беллатрикс проклял кто-то на занудство? Сначала она мне мозг грызла из-за прогулок, теперь ты из-за сам-знаешь-чего.

И вот раз уж речь зашла: чей бы гиппогриф ржал, а твой бы помолчал, Дурольф! Или, ты думаешь, я не помню, как тебя мистер Р. гонял за это же за самое, и еще за кое-что похуже? Или ты просто завидуешь, что меня мистер Р. просто пожурил, а тебе в свое время выдал по не-хочу-куда? Хорошо все-таки быть девочкой и младшей, бе-бе-бе!

Ладно-ладно, обещаю, что больше не буду. Правда. Во всяком случае, до твоего приезда точно, а там видно будет. Ты же сам не удержишься, я уверена.

Письмо 27. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк

Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 27 июня 1971 года

И давно ты стала такой правильной? Вот не ожидала от тебя нотаций! Или ты так тренируешься потому, что Слагхорн собирался сделать тебя старостой в пару с Лаки Люком⁽³⁾?

(Да, я подслушивала у дверей учительской. Почти. Нет, мне не стыдно — как говорит мой брат, кто имеет информацию, тот имеет этот мир.)

У Яксли я сама с удовольствием бы осталась, но Рудольф сказал сидеть у семейства Тартюф и не выделываться — догадываюсь, зачем, а спорить с ним я не стала: он на меня немного очень зол, не из-за камней, из-за другого. Впрочем, я и так теперь провожу у них почти все время — ухожу после завтрака и возвращаюсь к ужину, а то и после него. Там собирается компания, от наших ровесников и лет до двадцати; знаешь, что-то вроде молодежных гостиных, которые были на Рождество в Лондоне, только поменьше Этикета и побольше свободы — с поправкой на лето и море, скажем так. Состав, кстати, примерно тот же, что зимой: Яксли, Крэббы (привет тебе от Уинстона!), кто-то из Пруэттов и дракклова уйма Селвинов во всех вариациях; ничем особым мы не занимаемся — творим всякие глупости, которые положено творить приличной молодежи летом у моря: ездим осматривать всякие местные достопримечательности, гуляем по набережной (Констанс бдит, чтобы я, Клодия и еще пара ребят нашего возраста не носились босыми в прибое), слушаем музыку и т.д. Море неспокойное, так что купания (общие; я-то как сбегала на рассвете поплавать, так и продолжаю) прогулки на лодках пока откладываются; с первого числа общество в Маргите хочет арендовать бывшую гоблинскую ратушу для того, чтобы устраивать там танцевальные вечера. Констанс и миссис Яксли уже агитируют дам и девушек на то, чтобы собраться ее украшать — они обе считают, что эльфам такое доверить нельзя, даже если выдать самую подробную инструкцию.

Не думай, что я отсиживаюсь в стороне — нет, я принимаю и собираюсь принимать участие во всех этих развлечениях, хоть и не очень к ним расположена. Да, это не совсем то, к чему я привыкла в Лондоне, и совершенно не то, что обычно бывает в Хайленде (и не усмехайся так, дело не в том, что там я какая-никакая, а хозяйка дома, а здесь — просто подросток, один из младших в компании к тому же!), но все же это лучше, чем просиживать подол под наблюдением Мыши в гостиной семейства Тартюф или бродяжничать по округе. К тому же сейчас я большую часть времени нахожусь в окружении людей, от которых меня не выворачивает наизнанку, а это тоже дорогого стоит.

(написано другим почерком и чернилами, явно второпях)

P.S. Триса, забери у Цисси и Мари-Клэр журналы! Не дай Моргана бабушка Ирма увидит, что Цисси оттуда выцепила!!

Я все-таки решилась наложить на письма пару сглазов; выбрала тот, что от Ивэна, с фурункулами, и один из журнала — тот, что заставляет квакать. Само собой, я была права, и Оливия сунула в письма нос; теперь она вся в гнойных фурункулах (вдвойне омерзительно) и квакает... только не ртом, а, извини, нижней юбкой!! Мерлин, Триса, ты бы это видела, это и смех, и грех — я не знала, смеяться мне или тошнить!

Пишу на подоконнике чердака, поэтому почерк такой неровный. За последствия не боюсь — если Амадей или эти две поднимут на меня руку, это будет последний раз, когда у них будут руки — но лучше пока отсидеться.

Письмо 28. А.Д. — Родольфусу Лестрейнджу

Дата и место скрыты чарами

Я конешно все панимаю, Лиза учица зощищать сваю переписку, и это харашо. Только ты ей скажи штоб пра защиту атдурака тоже не забывала, а то я еенное письмо цапнул ничаянно и у меня теперь яйцы квакают. А Трэверс уехал, а тимнейшество ржот кантуженным гипогрифом и сглас снимать отказуваеца.

Письмо 29. Бенедикт Монтегю — Амадею Нотту

Косой переулок, 333А, Лондон, 27 июня 1971 года

Дружище!

Совсем уже скоро ты распрощаешься с прекрасной холостой жизнью, и тебе будет не до изысканных и бурных удовольствий в компании прекрасных и не стесненных ничем, кроме одежды, женщин. Поэтому, как твой шафер я предлагаю тебе как следует повеселиться напоследок — так, чтобы унылыми ночами с Милли Булстроуд было, что вспомнить, и при помощи чего сделать ей наследника Ноттов!

Ниже прилагаю список лучших вертепов этого города грехов. О деньгах не беспокойся — для прощания лучшего друга с холостяцкой жизнью мне ничего не жаль. Заодно подумай, кого еще хочешь позвать — дамы в этих заведениях так горячи, что как бы нам с тобой вдвоем дотла не сгореть.

Письмо 30. Амадей Нотт — Бенедикту Монтегю

Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 28 июня 1971 года

Отлично — у меня как раз не было планов на эту субботу. Пойдем в "Долину любви" — они декларируют себя, как кабаре, но чем приличнее вывеска, тем страстнее и бесстыднее женщины, за ней скрывающиеся. К тому же мне особо рекомендовали одну из тамошних танцовщиц, ирландку, Пайретс или Пиритс, не помню.

Список гостей пришлю позже. Скажи, чтобы не беспокоились из-за карантинных ограничений: что-что, а лазейки по линии Отдела магического транспорта я организовать в состоянии.

1) В авторском фаноне — злой женский дух моря.

Вернуться к тексту

2) Подробнее тут: https://fanfics.me/message742150

Вернуться к тексту

3) Юношеское прозвище Люциуса Малфоя, изрядно его бесившее.

Вернуться к тексту