Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
«Ведьмин досуг» от 24 мая 1971 года, колонка светской хроники
Мистер Амадей Нотт из Нотт-хауса в Ричмонде, Лондон, счастлив объявить о своей помолвке с мисс Милдред Булстроуд из Булстроуд-хауса в Ноттингемшире. Церемония бракосочетания состоится 1 августа сего года в летней резиденции Ноттов в Маргите.
«Воскресный Пророк» от 30 мая 1971 года
По сообщениям наших читателей, а также согласно докладу Отделения волшебных вирусов больницы святого Мунго, эпидемия виверновой ветрянки, охватившая в апреле Уэльс и западные графства, перекинулась теперь на Лондон. Редакция «Пророка» напоминает читателям, что болезнь эта, пусть и менее опасная, чем драконья оспа, не менее заразна и оставляет серьезные последствия, вследствие чего необходимо придерживаться правил безопасности (опубликованы на стр.5).
Риску заболеть виверновой ветрянкой более всего подвержены пожилые колдуны и сквибы, а также дети в возрасте до 14 лет. Хотя «Пророку» и неизвестно о случаях заболевания в школе чародейства и волшебства «Хогвартс» и небольших пансионах, редакция призывает родителей тщательно следить за своими чадами и при малейшем подозрении на вивернову ветрянку (симптомы опубликованы на стр.5) обращаться в больницу святого Мунго или вызывать целителя на дом.
Письмо 1. Мадам(1) Эстер Селвин, урожденная Фоули — мадам Астории Гринграсс, урожденной Селвин
Селвин-мэнор, Хэмпшир, 30 мая 1971 года
Дорогая Тория,
всю эту неделю, после той публикации, я пребывала в совершеннейшем расстройстве. Я много нехорошего слышала о молодом Нотте и того больше — о его родителях, особенно матушке, а уж то, что рассказывают о его сестрице миссис (или мисс? Я так и не поняла, замужем она за своим недотепой-кузеном или нет) Хорнби, ни одна воспитанная ведьма не передаст даже на бумаге. Ты знаешь, что бедняжка Милдред нам сродни; как я ни умоляла кузину Селию, ее матушку, хорошенько подумать об этом злосчастном браке, и она, и ее муж остались непреклонны: молодой Нотт чистокровен, недурен собой и уже в свои годы обладает приличной должностью в Отделе магического транспорта, и Милдред с ее заурядной внешностью и небольшим приданым (я тактично не стала напоминать о том, что виной размера приданого, а, возможно, стоило бы!) о подобной партии могла только мечтать.
Что же, должность у молодого Нотта и впрямь хлебная, раз они арендуют (именно арендуют: летней резиденции, если память меня не подводит, у Ноттов не было отродясь) особняк в Маргите, да еще и в такое неспокойное время — сейчас на юг, к морю, от эпидемии бегут все, поэтому стоимость аренды взлетела многократно. Коль скоро обратиться к прежнему источнику доходов для мадам Нотт не представляется возможным, молодой мистер Нотт действительно неплохо зарабатывает, а значит, его супруга не будет ни в чем нуждаться. Хоть какое-то утешение для Милдред.
Я вынуждена кончить — у твоего отца разыгралась подагра, и он опять швырнул пепельницу в Снулли. Если так дальше продолжится, нам понадобится новый домовой эльф. Надеюсь, Доротея, Агнес и Эдвин здоровы, а Кэролайн не причиняет тебе хлопот.
Письмо 2. Сигнус Блэк — мадам Гортензии Нотт
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 2 июня 1971 года
Мадам,
со всем уважением и прискорбием вынужден отклонить приглашение на свадьбу Вашего сына и мисс Булстроуд из-за семейных обстоятельств.
Письмо 3. Миссис Вальбурга Блэк — Родольфусу Лестрейнджу
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 3 июня 1971 года
Случилось то, чего мы оба боялись — Рабастан слег вслед за Регулусом. Целитель Рейнольдс сказал, что опасности для жизни нет, и болезнь он перенесет легче брата(2), но я все равно стараюсь ни на шаг не отходить от них обоих и не отпускаю Дилси. Большое спасибо, что прислал ее — иначе пришлось бы обязывать Кричера, а без него все в доме идет наперекосяк.
Сигнус с Друэллой и девочками отбыли к Розье вчера вечером. Сириуса я отправила к Альфарду. Не представляю, что делать с Эллой: ее тоже нужно куда-то отослать, тем более что она рвется ухаживать за мальчиками, но матушка категорически против того, чтобы Элла ехала вслед за Сириусом (по ее словам, юной девушке нечего делать в доме закоренелого холостяка), а я против того, чтобы она ехала домой — прости мою прямоту, но я сомневаюсь, что ты сможешь со всем тщанием следить за тем, чтобы твоя сестра была как можно дальше от мисс Пиритс.
Возможно, среди твоих друзей найдется достойное доверия семейство, живущее не очень далеко от Лондона и готовое принять Эллу на лето? Я не хотела бы с ней расставаться, да и мальчики расстроятся, но ее будущность важнее наших чувств: вивернова ветрянка может уродовать не хуже драконьей оспы, а внешность для девушки — не последняя вещь в этом мире.
Письмо 4. Родольфус Лестрейндж — мадам Гортензии Нотт
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 4 июня 1971 года
Мадам,
будь на то только и исключительно моя воля, ваше приглашение отправилось бы в камин вместе с совой. Уже много лет моим единственным желанием является ничего не слышать и не знать о вашем семействе; порой я надеюсь, что кто-то из вас будет неосторожно обращаться с Адским пламенем, чтобы оно выжгло дотла и вас, и дом, и даже землю, которые вы осквернили своим присутствием, но вероятность этого столь же мала, как то, что миссис Багнолд будет плясать голая на шабаше с русалками у Черного озера.
Но обстоятельства складываются таким образом, что я вынужден признать Вашу правоту и поумерить неприязнь к вам, вашему сыну и дочери. В качестве жеста доброй воли я прошу на все лето принять у вас Элизу: в настоящее время она не может ни жить со мной, ни оставаться подле матери. Однако не воображайте, что вы сможете обращаться с ней как с обычной воспитанницей — если я услышу от нее хоть одну жалобу на вас, обоснованную или нет, вы пожалеете, что в свое время убедили выдать нашу биологическую мать за нашего отца.
Письмо 5. Мисс(ис) Оливия Хорнби — мисс Агате Перкинс
Нотт-хаус, Ричмонд, Лондон, 5 июня 1971 года
Душечка Агата,
только полюбуйся! Как только у этого мерзкого мальчишки хватило наглости писать maman подобные вещи! Мы пожалеем, если скажем слово поперек этой принцесске — о, да мы уже жалеем: и что покойная Минни, дура набитая, не сбежала накануне свадьбы с каким-нибудь грязнокровкой, и что Амадей не запорол этого сопляка до смерти, пока они оба были в Хогвартсе!
Девчонку мы, конечно же, примем — это будет хорошим тоном — просто по возможности не станем замечать. Maman и Амадей считают, что если она в этом случае будет выделываться, то выставит на посмешище не нас, а себя, своего братца и эту надменную дрянь Вальбургу Блэк, коль скоро подрастает в ее доме.
К письму приложена копия с письма Родольфуса Лестрейнджа.
Письмо 6. Уилбур Нотт — мисс Элизе Лестрейндж на площадь Гриммо
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 5 июня 1971 года
Дорогая кузина,
я всецело разделяю твое негодование по поводу грядущего отъезда, но позволь попросить, чтобы в следующий раз оно было не таким... громким. У меня до сих пор в ушах звенит; что до твоего брата, то он стоял ближе и чуть было совсем не оглох, только заглушающее и спасло.
Элли, девочка моя, кто, как не я, тебя понимает? У меня внутри все вскипает от мысли, что ты, милая моя сестренка, переступишь порог этого дома и несколько недель будешь совершенно одна с этими людьми, без близкого человека рядом, но дела таковы, что для тебя на самом деле сейчас не найти другого места: твой дядя в Берлине слишком далеко, на площади Гриммо — зараза, а у нас... миссис Блэк права — Филомена хоть и славная женщина, но совершенно не подходящая компания для юной чистокровной барышни. Поэтому — держись, Элли, держись и не показывай виду, как тошно тебе от этих физиономий, а если ситуация повернется совсем скверным образом — сразу дай знать Рудольфу и мне. Если эти люди будут грубы или жестоки с тобой, твой брат от Нотт-хауса камня на камне не оставит, а я с удовольствием к нему присоединюсь.
P.S. Тебя это развеселит: когда пришел твой Громовещатель, нас навещал известный тебе мистер Р., и его заинтересовало, кто так обогатил твой словарный запас. Рудольф клялся, что это не он, но мистер Р., кажется, не очень ему поверил.
Письмо 7. Родольфус Лестрейндж — мисс Элизе Лестрейндж на площадь Гриммо
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 5 июня 1971 года
Если бы мисс Лестрейндж не решила голосить, как сглаженная болтрушайка, а проявила терпение и дождалась моего письма, то узнала бы кое-что интересное. А именно: у меня есть одна идея касательно грядущей ярмарки тщеславия(3), которую устраивают наши милые родственнички. Сущее школьничество, но нам с Уилбуром будет приятно, а тебе так и вовсе понравится. Какая именно — расскажу ближе к дате Х.
И мне понадобится твоя помощь — при условии, что ты не будешь закатывать истерики как младенец, разумеется. Если не сумеешь от этого удержаться — нам с Уилбуром придется придумать что-нибудь другое.
P.S. Я понимаю, как сильно ты не хочешь туда ехать, если уж готова «всему Дурмштрангу подштанники стирать без магии». Но вообще я их предупредил, и они не должны сильно тебя допекать.
Письмо 8. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 6 июня 1971 года
Уговорил — разве что у тебя действительно есть идея, как подпортить им удовольствие. Постараюсь воспринимать эти каникулы как поход через Инш(4) — в жиже по колено и куча слепней, комаров и прочих надоедливых кусачих насекомых вокруг.
Мама Вальбурга отвезет меня завтра утром и завтра же семейство отбывает в Маргит, так что пиши мне сразу туда. Море будет под боком — хоть что-то хорошее.
Письмо 9 (отрывок). Миссис Вальбурга Блэк — неизвестному адресату
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 6 июня 1971 года
…Элла, как узнала, послала брату Громовещатель — ты хорошо знаешь мою девочку, чтобы понять, до какого отчаяния довели ее эти новости, что она так вышла из себя. Потом заперлась в комнате и пустила в расход подушки, так что Кричер потом час выметал из углов пух и перья. Я уж боялась, что придется выдерживать очередной выговор от родителей — мол, я слишком попустительствую своим детям — но отец, кажется, не обратил на шум внимания, а матушка и вовсе подсмеивалась: «Не знаю, что там с мальчишками, но эта — точно твоя!»(5).
Сейчас ей пришло письмо от брата; не знаю, что Родольфус написал, но она успокоилась и даже повеселела. Это меня и настораживает: сам знаешь, они оба слишком не любят Гортензию и ее семейство, и слишком молоды, чтобы удержаться от какого-нибудь хулиганства, а только скандала нам сейчас и недостает…
Письмо 10 (отрывок). Неизвестный — миссис Вальбурге Блэк
Адрес и дата скрыты чарами
…Про Громовещатель я знаю — имел сомнительное удовольствие находиться при его получении. Должен сказать, словарный запас у твоей приемной дочери весьма обширный, а к его употреблению она подходит с истинно рейвекловскими дотошностью и изобретательностью. Я так и не смог дознаться, откуда у нее подобные знания и умения: Родольфус клянется, что не при чем, Долохов утверждает то же самое, но, как известно, ничто не берется ниоткуда.
Насчет скандала я бы не беспокоился — сонному болотцу в лице светского общества совершенно не помешает небольшая встряска, а нам — легкая забава…
1) Зд. и далее: по авторскому фанону, обращение "мадам" к чистокровной волшебнице допустимо только если она жена главы семьи или мать неженатого главы семьи. Поэтому Эстер — мадам, а Вальбурга ниже — только миссис.
2) В личном письме, тем более к пасынку, Вальбурга не считает нужным делать вид, будто Регулус — от Ориона.
3) Если Родольфус и читал презренного маггла Теккерея, то разве что в порядке ознакомления с маггловской писаниной.
4) Инш, или Иншские болота — крупная заболоченная местность в Хайленде, Шотландия.
5) По авторскому фанону, про детей Рэндальфа Лестрейнджа ходили слухи, будто они родились не в законном браке с Вильгеминой Нотт, а от связи Рэндальфа с Вальбургой Блэк.
Письмо 11. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж в Маргит
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 11 июня 1971 года
Слышала, тебя из-за болезни младших сослали к вашим отвратительным родственницам. Могу только искренне посочувствовать: мне в свое время хватило получаса общения с ними на каком-то приеме, куда меня решила вывезти маман, а тебе несколько недель терпеть. С другой стороны, из нас только ты не давала подзатыльников Сириусу, когда он ныл, и не драла за уши Рабастана, когда он таскал варенье… может быть, выдержишь как-нибудь и общество двух безмозглых вульгарных куриц?
Что до меня, то у меня все чудесно: маман блистает в Париже — как всегда, без обременения в виде мужа или дочерей, Цисси и Мари-Клэр прекрасно развлекают друг друга, Меда состязается в занудстве с Валентином, так что я в основном разлеживаюсь в гамаке, поедаю виноград и каштаны и занимаюсь блаженным ничем — ты, со своими младшими братцами-обормотами, поймешь, о чем я. Вечерами я болтаю с папой обо всем и ни о чем или гуляю по берегу моря с Ивэном, когда у него выдастся свободная минутка — к слову, тут дивные морские виды: посылаю тебе несколько колдографий; ты пыталась срисовывать пейзажи, когда мы уезжали, так что мой небольшой привет придется как раз кстати.
Я знаю твою дурацкую привычку молчать, когда все скверно или близко к тому, так вот — не молчи! Пиши мне обо всем — о вульгарных курицах, сарае, который они наняли на лето (воображаю, что там за безвкусица), о мальчишках, с которыми ты кокетничаешь, пока мистера Я-Слежу-За-Тобой нет рядом, да хоть о яблочных огрызках, которыми ты швыряешь в их домового эльфа. Если станет совсем невыносимо — прыгай в лодку с парусом и мчи ко мне; я всего-то через пролив, а как прикрыть, папа с Ивэном придумают.
Письмо 12. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 13 июня 1971 года
Дорогая кузина!
Мне бесконечно приятна твоя забота, но, право, тебе не о чем беспокоиться: я в кругу друзей и совершенно благополучна. Бабушка и тетя очень милы со мной, хоть я и не вполне этого заслуживаю; кузина — само очарование, а дом несколько мрачен для летней резиденции, но вполне уютен.
Я провожу дни в пристойных и подобающих занятиях, не вожу неподходящих знакомств и немного тоскую по вам всем. Как погода во Франции? Что слышно из Парижа от тети Друэллы? Со следующим письмом пришли мне, пожалуйста, последние фасоны летних мантий — не хочу на море ходить в немодном старье.
Письмо 13. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 13 июня 1971 года
На конверте стоит колдопечать отделения совиной почты в Маргите
Триса,
если мое другое письмо дошло раньше, не спеши слать сову в аврорат, чтобы меня освидетельствовали на Империус. Так было нужно — но обо всем по порядку.
В Маргите я и семейство были уже в понедельник днем; дом, который они наняли, находится на Гэмп-стрит — это самый центр магического квартала, все лавки с модными тряпками буквально в двух шагах отсюда. Сам по себе дом неплох, немного запущенный разве что (еще бы — там лет десять никто не жил), но после того, как к вечеру привезли всякие кружевные салфетки, персидские ковры и кучу модных безделушек, стал вариацией на тему Нотт-хауса в Ричмонде. Помнишь там обстановку? Вот-вот — забыть бы. Я стараюсь оставаться в доме как можно меньше — тоже гуляю около моря или по городу — но погожих дней пока было не так много, да и к вечеру надо куда-то возвращаться. К счастью, здесь позади дома большой сад — старый и здорово одичавший, но это и хорошо, — и предыдущий хозяин дома собрал неплохую библиотеку, так что мне есть, куда спрятаться, в первую очередь от людей.
Триса, Триса, можешь ли ты представить, что по меньшей мере два месяца будешь заперта в одном доме с теми, кого ненавидишь и презираешь всей душой, сколько себя помнишь? Многое я хотела бы тебе написать об этом семействе, но не могу — об этом ниже, так что ограничусь краткой сводкой. Амадей, который теперь глава семьи после смерти старого Теофила (я не могу и не хочу называть его дедом!), здесь почти не бывает: целиком погружен в работу и подготовку к свадьбе (его невесты я еще не видела, а жаль — было бы любопытно взглянуть, кто настолько безголов или отчаялся, чтобы связать жизнь с этим). Я этому рада — хоть я его и плохо знаю, но едва переношу из-за брата и Уилбура и того, как он измывался над ними в школе. Мадам Нотт все та же — ужимки, манерничанье, стремление показать статус всякими дорогими вещами и весь ассортимент лавки Фэйрскина(1) на лице; мисс Хорнби — ее более молодая и сообразительная копия; обе почти демонстративно не замечают меня и тщательно следят за Благопристойностью и Репутацией, вплоть до того, что ножки у обеденного стола закрывают скатертью, «чтобы не возбуждать непристойных мыслей». Вот уж действительно — не бойся грешным быть, но бойся грешным слыть(2)!
Однако, ты ошибаешься — терпеть мне придется не только этих идиоток, но и еще двух. Первая — это мисс Сильвия, дочка мисс Хорнби; довольно миловидная девчушка, но избалована мамочкой и бабушкой до крайности и свято уверена, что весь мир должен крутиться вокруг нее. Гордится тем, что неплохо для ее возраста танцует, рисует и играет на фортепиано; при каждой возможности демонстрирует «хорошие манеры», явно перенятые у тех же мамочки и бабушки, но в целом невежественна до ужаса. Триса, я серьезно: она ненамного младше Рега, но считает, что «Бэгшот» — это что-то вроде кошелька(3). Вторая идиотка — это мисс Спаус, гувернантка Сильвии; помнишь, у Камиллы Спенсер-Мун из Хаффлпаффа была ручная крыска? Надень на нее очки, самые уродливые, в роговой оправе — и получишь эту особу. Стремление все вынюхать и везде засунуть нос у нее тоже поистину крысиные, да и магии, похоже, как в крысе — я ни разу не видела, чтобы она хотя бы Манящие чары сотворила; не знаю, для чего она при Сильвии — вероятно, чтобы разыгрывать добродетель в нищете и походя учить французскому, рисованию и треньканию на фортепиано. Признаться, я совсем не хотела задевать эту мышь, но она отчего-то решила, что я тоже должна ее слушаться (да-да, я и гувернантка, постарайся не смеяться на всю Францию); когда я вежливо, вежливо ответила, что в ее опеке и услугах не нуждаюсь, она продолжила настаивать и даже угрожать наказанием. Мне! Каюсь, виновата — не стерпела и высказала все, что про нее думаю; особенно прошлась по тому, что могла бы из приличия подчиниться человеку, который обучает детишек вроде Сильви действительно необходимым вещам, например, основам чар или зельеварения, а портить гуашью бумагу или бренчать на фортепиано может научить и обезьяна под Империусом. Поэтому любая, хоть немного заслуживающая уважения колдунья не будет падать до подобной работы, а коль скоро мисс Мышь к ним не относится, то мне с ней и говорить не о чем. Она, разумеется, побежала жаловаться мадам и мисс, но те только посмеялись и сказали, мол, нечего было лезть, если ей не велели; теперь Мышь старается обходить меня десятой дорогой, но если мы все-таки встречаемся, то смотрит так, что молоко на кухне скисает. Мне ее взгляды, как ты понимаешь, глубоко безразличны: если она перечитала маггловских романов про бедных гувернанток и решила строить из себя их героиню, то меня это совершенно не касается. Кто ей целитель, как говорит мистер Антонин.
К чему я написала тебе еще один свиток с домашним заданием, и все про людей, не стоящих упоминания, спросишь ты? Во-первых, ты сама дала мне карт-бланш на нытье, а во-вторых — к вопросу о другом письме. Я уже почти закончила это, когда сообразила, что совы у меня нет — Дрейк нужнее Рудольфу — а значит, письма на отправку, как и всю почту, надо отдавать Дейре, а значит, мадам и мисс или Мышь непременно сунут в них нос. Поэтому их совой я отправила письмо, которое не вызвало бы у них подозрений, а нормальное отправлю тебе с местной почты. Напиши мне туда, и надо что-то придумать — не могу же я бегать на почту по десять раз на дню, чтобы забрать письма ото всех.
Обними за меня Меду и Цисси и передай мой привет Ивэну, Валентину и Мари-Клэр, и месье Этьену и мадам Луизе, и, конечно, мадам Виржини(4). Ты про нее что-то ничего не написала — неужели вы до сих пор не виделись? Она же так тебя любит!
P.S. Пока дописывала — придумала, как быть с почтой. Пришли мне, пожалуйста, со следующим письмом формулу сглаза или проклятия, чтобы его и снять было трудно, и оно было не очень серьезным. Если курицы или Мышь все же решат читать мою переписку, я изрядно посмеюсь.
Письмо 14. Мадам Астория Гринграсс, урожденная Селвин — мадам Августе Лонгботтом, урожденной Селвин
Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 14 июня 1971 года
Дорогая сестра,
вот уже несколько дней мы ездим на чай к Ноттам. Сама я ни за что бы не стала заводить подобного знакомства, но матушка не находит себе места из-за бедняжки кузины Милдред, поэтому я решила сойтись поближе с семьей, частью которой Милдред скоро предстоит сделаться.
Не могу не признать, что матушкины страхи имеют под собой основания: редко можно встретить настолько претенциозное и настолько карикатурное семейство — что ни член, то готовый типаж из романов мисс Остин или мистера Диккенса (в который раз благодарю тебя за то, что заставила меня их прочесть). Мать семейства, мадам Гортензия, некогда была признанной красавицей и своих девичьих привычек не оставила до сих пор, но что уместно для девушки восемнадцати-двадцати или даже женщины тридцати лет от роду, у шестидесятилетней дамы выглядит и смешно, и мерзко. Миссис (буду из вежливости называть ее так, хотя мужа ее, кажется, никто никогда не видел) Оливию Хорнби, ее дочь, я прекрасно помню по вашим с Амалией рассказам; смею тебя заверить — с тех пор, как вы учились в школе, она ничуть не переменилась. Мистера Амадея Нотта, нареченного Милдред, я видела всего лишь раз или два, но мне хватило этого, чтобы понять — кузина не будет с ним счастлива: это чрезвычайно надменный и в то же время пустой молодой человек, который, как и его мать и сестра, заботится лишь о внешнем лоске и статусе, нимало не думая о благородстве внутреннем. К тому же, от сыновей Доминика я слышала, что он, в бытность свою старостой Слизерина, был крайне жесток к младшим ученикам, а значит, будет жесток и к некрасивой и не очень богатой жене.
В доме подрастают две девочки: младшая, мисс Сильвия — дочь миссис Хорнби; премилое дитя, обещает быть хорошенькой, но уже в этом возрасте слишком кокетлива и стремится всем нравиться; возможно, в другой семье сумели бы развить ее задатки, но с такими матерью, бабкой и дядюшкой вряд ли из нее вырастет что-то толковое. Старшая, мисс Элиза, ровесница твоего Фрэнка — как я поняла, какая-то дальняя родственница, временно вверенная попечению мадам Гортензии — умная, проницательная (пожалуй, даже слишком) и болезненно гордая девочка; не красавица, и даже миловидной ее с трудом можно назвать, но ее живой ум и своеобразное обаяние с лихвой это искупают. Свою родню мисс Элиза глубоко презирает (и сложно упрекнуть ее за это), но, коль скоро хорошо воспитана, презрение облекает в форму подчеркнутой сдержанности и ядовитой учтивости. За сдержанностью, тем не менее, кроется страстный и противоречивый характер; по словам миссис Хорнби, когда их гувернантка (совершенно жалкое существо!) потребовала от мисс Элизы уважения и послушания, та довольно жестоко оскорбила бедную девушку в ответ; по словам все той же миссис Хорнби, мисс Элизе вообще несвойственно снисхождение к чувствам других, если только это не ее близкие или не те, кто заслужил ее уважение, и у меня нет причин не доверять этому суждению. С другой стороны, как-то раз я застала ее, Эдвина и Кэролайн за обсуждением какой-то книги по истории, и Кэролайн высказала свое мнение; мисс Элиза не осадила ее и не заставила замолчать, как сделала бы любая родовитая девушка в ответ на слова нищей воспитанницы, но внимательно выслушала, сделала несколько взвешенных замечаний, а потом похвалила за рассудительность, что несколько не вяжется с приписываемым ей жестокостью и высокомерием.
Вот, кажется, весь начальный портрет будущего семейства Милдред. Разумеется, дорогая Эйви, я буду присматриваться к ним дальше — возможно, удастся переубедить Булстроудов с помолвкой — и буду рада услышать твое здравое мнение.
Письмо 15. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 15 июня 1971 года
На конверте стоит колдопечать отделения совиной почты в Маргите
Мой большой и коварный брат,
пишу тебе, как и обещала. Надеюсь, ты не торчишь над делами круглыми сутками и не снимаешь напряжение любым из привычных тебе способов.
У меня все хорошо, насколько это вообще может быть в данной ситуации. Семейство — от мадам до гувернантки — меня демонстративно не замечает, не считая дежурных фраз за завтраком или обедом, так что я предоставлена сама себе и брожу, где вздумается — совсем как с тобой, когда ты еще в школу не ходил, а я была маленькой. Вздумывается чаще всего в местах, где никого нет и не предвидится; милях в двух от города есть интересные скалы — я дохожу до них, а там обычно купаюсь (нет, я не забываю наш уговор и не выплываю в открытое море), читаю или пытаюсь рисовать; прикладываю один из рисунков — сам поймешь, что мне до тебя далеко. Я почти все время в одиночестве, но меня это нисколько не печалит, наоборот; разве что немного грустно от того, что не могу увидеть тебя, маму, малышей или девчонок (хотя по Сириусу не скучаю, вот уж нет!).
Наверное, мама была бы недовольна, что я шатаюсь по округе, как кошка, но больше мне решительно нечем заняться — ни к чему не тянет; я даже забросила ту гобеленную вышивку, которую начала до эпидемии, а ведь шить мне всегда нравилось. Но — не в той компании, в которой я нахожусь сейчас; как представлю, что мне придется терпеть надзор Мыши или ее работодательниц, так наизнанку выворачивает.
К слову: как сейчас дела на площади Гриммо? Мне оттуда никто не пишет, хотя, возможно, письма просто не доходят — я читала в "Пророке", что Лондон под куполом карантинных чар, и исключение делается только для служебных сов Министерства магии.
Ох, Руди, я тут всего неделю, а как по тебе соскучилась! Ты совсем не сможешь приехать? Письма — это все-таки не совсем то, да и кое-кто может их читать, поэтому отправляю его тебе с почты. Не торопись злиться: я тут придумала одну штуку, и Беллатрикс мне поможет.
Письмо 16. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 17 июня 1971 года
Элли!
Хорошо, что ты послала второе письмо, а то я и впрямь подумала, что ты сошла с ума или тебя держат под Империусом — так непохож был этот слащавый бред на твои обычные письма. Похоже, мадам и мадемуазель Тартюф уже успели в печенках у тебя засесть; с гувернанткой действительно вышло не очень хорошо, но не думаю, что тебе стоит брать это в голову, потому что неправа ты исключительно по форме сказанного, а не по сути. В любом случае — мое предложение про лодку с парусом в силе.
Я рассказала про твою просьбу всем домашним. Что тут началось! Папа припомнил пару фамильных проклятий (не смертельных, как ты и просила; да, у нас такие есть), дядя и кузены советовали сглазы времен учебы в Шармбатоне; тетя и Меда настаивали не на чарах, а на зелье — мол, так лучше проймет, и даже Цисси и Мари-Клэр присоединились — притащили откуда-то подшивку местного аналога «Ведьминого досуга» и наперебой зачитывали колонку «Как лучше проклясть соперницу», так что мы со смеху умирали, глядя на них. Посылаю тебе дюжину вариантов — выбери из них что-нибудь на свой вкус.
Про бабушку я ничего не писала потому, что не хотела огорчать дурными новостями — тебе и своих хватает. Ей нездоровится с самой весны, и улучшения пока не видно; я захожу к ней раз в пару дней — чаще не разрешают целители. Бабушка старается держаться, хотя по ней заметно, что ей действительно нехорошо; сказываются и возраст, и все, что ей довелось пережить. Она передавала тебе горячий привет и пару советов касательно семейства Тартюф, но их я вписывать не буду: бабушка... не ручается за обратимость последствий.
Не увлекайся прогулками! Элли, я серьезно: в Маргит сейчас кто только не сбежал от эпидемии, наверняка найдутся типы, которым ничего не стоит обидеть девушку. Я не сомневаюсь, что ты отобьешься, как не сомневаюсь и в том, что тот, кто к тебе полезет — самоубийца-мазохист (потому, что умрет медленно и мучительно), но все же будь осторожней.
Письмо 17. Родольфус Лестрейндж — мисс Элизе Лестрейндж
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 19 июня 1971 года
Meine Freundin(5),
я искренне рад за тебя и тоже очень скучаю — мне страшно не хватает тебя дома (младшего тоже, только ему об этом не говори, а то с ним совсем сладу не станет). Конечно, у меня есть вопросы к семейству, которое тебя приютило, но раз тебе хорошо, я не буду их задавать. Не переживай из-за своего одиночества — как ты помнишь, лучше быть одним, чем вместе с кем попало(6).
Рисунок неплох, зря ты так; попробуй для фона взять более мягкие карандаши, а не растушевывать обычный, иногда это дает интересный эффект. И раз уж не знаешь, чем заняться, и просто бродишь по округе — попробуй сделать гербарий; я не силен в травологии, но, насколько помню, южные приморские растения отличаются от наших.
Над Лондоном действительно карантинные чары — зараза распространяется с кошмарной быстротой и пока не уступает; Уилл уехал туда и застрял, да и Фило не он один. Но с миссис Вэль мы связываемся по каминной сети каждый день; новости хорошие — кризис прошел, и мальчишки понемногу идут на поправку. Оба спрашивали о тебе; пришлось пообещать, что вы сможете увидеться, когда снимут карантин.
Насчет штуки, которую вы придумали с мисс Блэк — ничего криминального, надеюсь? Мне, конечно, ничего не стоит перехватить министерский паром, едва он выйдет в море, но тогда нам всем придется спрятаться в замке и перейти на осадное положение, и кто нас тогда будет кормить? Сатана?
О своем приезде, тем более раз ты подозреваешь, что письма читают, могу написать только одно — я точно буду накануне свадьбы и ни за что ее не пропущу. Все остальное — при встрече. И нет — я ни о чем не забыл.
На полях: набросок черта с двумя огромными мешками с продуктами и подпись на немецком: "Я — Мефистофель-бес, через трубу к тебе залез"
Письмо 18. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Собственный дом Яксли на Брум-лейн, Маргит, Кент, 21 июня 1971 года
Дорогая Триса,
ну и денек у меня выдался! Глаза сами закрываются, но все же пишу тебе. Только ничего не говори маме и бабушке, а не то я обижусь и сыграю с тобой ту шутку с легиллименцией, которую мне как-то показывал мистер Р.
Итак. Я недавно приметила около города любопытные скалы (только не закатывай сразу глаза — успеешь еще, пока читаешь письмо) и сегодня, сразу после завтрака, выпросила у Дейры пару сэндвичей с мясом и отправилась туда. Сначала все шло неплохо: я добралась до скал и даже спустилась вниз, на пляж — там есть узкая полоска гальки, пройти можно — и тут заметила, что волны как-то странно захлестывают в расщелину между скалами; я перелезла через первую, маленькую гряду и — так и оказалось: это была не просто расщелина, а грот!
Триса, что это за грот! Огромный, наверное, как треть Большого зала в Хогвартсе; потолок сплошь в сталактитах, и все разного цвета — от черного до светло-розового (я бы отколола тебе парочку, но высоко было, да и рудничный молоточек для таких случаев я не захватила); стены покрыты слюдой так, что блестят, когда на них падает свет, а пол весь в промоинах от волн, и в промоинах живут водяные улитки и даже мелкие рыбешки. Клянусь тебе, я исследовала его весь, каждый отнорок, каждый закоулок; попыталась даже пройти по туннелю, который вел из грота куда-то вглубь, но он довольно скоро сузился так, что я смогла бы протиснуться только на четвереньках, да и воздуха перестало хватать, так что я вернулась и принялась зарисовывать все, что на глаза попадется. Спохватилась только когда рука устала, и вдруг поняла, что стою по щиколотку в морской воде.
Триса, можешь мне не верить, но я бы ни за что не полезла внутрь, если не была уверена, что выберусь обратно! Я была уверена, что сегодня двадцать второе, а значит, в это время должен был быть отлив! Но сегодня, наоборот, был прилив, и грот постепенно затапливало; тем путем, которым я пришла, вернуться было уже нельзя, а плыть я не рискнула потому, что не знала течения. С другой стороны грота еще можно было выбраться — там скалы были повыше, так что я разулась, подобрала юбку и мантию и полезла. Не буду утруждать тебя деталями того, как я лезла; скажу только, что когда я смогла снова выбраться на гальку, руки у меня были исцарапаны до локтей, на колене ссадина, юбка и подол мантии вымокли насквозь, а шляпку я потеряла где-то в камнях. Хорошо хоть сумка с карандашами и рисунками не пострадала, она зачарованная!
Сдаваться, как ты знаешь, не в моих правилах, поэтому я перевела дух, надела туфли и чулки, оправила одежду (хотя, с мокрого тут же натекло) и решила вернуться в город — хватит с меня приключений. Мерлин, мироздание или кто-то еще считали иначе: подъема наверх с пляжа все не было и не было, а когда появился и я смогла вскарабкаться наверх, то поняла, что до Маргита теперь не две мили, а пять или вовсе семь. Только вообрази: оказаться за семь миль от города, в мокрой одежде, в ссадинах и с начинающей болеть лодыжкой — потянула, пока лезла — и без возможности высушиться или подлечиться; палочка-то при мне, но запрет на колдовство на каникулах никуда не денешь! Я позвала было Дейру, но она закономерно не явилась, так что я визжать была готова от досады. Но визгом делу помочь было нельзя, и я пошла обратно в город — пешком, с больной ногой, а как иначе? Тут мне, наконец, повезло: и полумили не прохромала, когда позади из-за поворота вынырнула коляска; я уже хотела спрятаться — мало ли, кто это — и отошла на обочину к кустам утесника, как увидела в коляске Корбана Яксли с Констанс и Клодией — похоже, ездили кататься. Они меня тоже увидели — и, поверь, удивились бы меньше, если бы встретили гиппогрифов, пляшущих канкан; да и было, отчего — они-то привыкли ко мне в приемлемом виде, а тут перед ними стоит ободранная мокрая курица!
Корбан пришел в себя первым: поздоровался и предложил проехаться с ними в город. Предложение я с удовольствием приняла, но только забралась в коляску, как Констанс, на правах старшей, устроила мне форменный допрос — как я оказалась так далеко и почему совсем одна. Пришлось наврать семь бочек соленых дементоров: мол, гуляла по берегу, не заметила, как его подмыло после вчерашнего ливня, и сорвалась вниз, чудом не разбилась и выбралась, а одна была потому, что у родственников, у которых я гощу на время эпидемии, только одна гувернантка, и та занята хозяйским ребенком. Констанс в легенду поверила, но всю дорогу до города возмущалась как моей опрометчивостью, так и тем, что я оказалась "у не заслуживающих доверия людей".
Я думала, они отвезут меня на Гэмп-стрит, а там я зайду с черного хода, проберусь к себе и скажусь больной, но мы все вместе приехали к домой к Яксли, где меня тут же сунули в ванну, напоили зельями, выдали мазь от царапин и уложили в гостевой спальне отдохнуть. Я проспала почти полдня, а к вечеру проснулась разбитой и с небольшой лихорадкой, поэтому миссис Яксли настояла на том, чтобы я осталась на ночь. "Мерлин милостивый, о чем ты, девочка?" — сказала она, когда я попробовала возразить, что не хочу навязываться. "Ты нездорова и, судя по твоим обмолвкам, твоя родня не очень рвется о тебе позаботиться. Мы дадим им знать, что ты в гостях, а завтра я отведу тебя домой". Вот уж верно — не было бы счастья да несчастье помогло: хоть немного побуду с нормальными людьми!
Не переживай обо мне — со мной действительно все хорошо, несколько ссадин и легкая простуда. К утру буду как новенькая. Посылаю тебе зарисовки грота — они не намокли.
P.S. Ответ отправь на Гэмп-стрит, я буду уже там.
Р.P.S. Новости про болезнь мадам Виржини меня действительно встревожили. Ничего серьезного, я надеюсь?
Письмо 19 (отрывок). Миссис Анна Яксли, урожденная Крэбб — мадам Ирме Блэк, урожденной Крэбб
Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 21 июня 1971 года
...Вот еще что сегодня случилось, дорогая тетя: Корбан и девочки поехали за город, посмотреть на какую-то местную достопримечательность, и на обратном пути встретили вашу Эллу; когда они привезли ее домой, я чуть не лишилась чувств — на бедняжке места живого не было, и мокрая насквозь! Сказала, что сорвалась с размытого берега на камни во время прогулки, и исцарапалась, пока выбиралась обратно; Констанс тихонько шепнула мне, что встретили они ее одну — без кого-либо из взрослых, и это за несколько миль от города! Разумеется, я настояла на том, чтобы девочка осталась до утра — она, конечно, крепче, чем кажется, но это происшествие сильно ее изнурило; к тому же, как мать двоих почти взрослых дочерей, я не могу перестать думать о том, как ей быть дальше. Очевидно, что люди, у которых она находится сейчас, пренебрегают ею: во-первых, отпустить так далеко одну девочку ее возраста под предлогом того, что гувернантка занята — верх безалаберности и признак дурного вкуса; во-вторых, как выяснилось, Элла здесь уже добрых две недели — и никто из нас об этом не знал! А ведь она уже не совсем ребенок, ей нужно бывать в гостях у людей ее круга!
Дорогая тетя, с вашего позволения я бы поручила нашей Констанс взять Эллу под опеку на то время, пока мы здесь. У нас тут небольшой кружок молодежи, все из исключительно порядочных семей; Констанс бы познакомила ее со всеми, у Эллы появилась бы подходящая компания; она бы проводила время не в опасных прогулках, а в пристойных развлечениях, и как можно дальше от вредного общества...
Письмо 20 (отрывок). Мадам Ирма Блэк, урожденная Крэбб — мадам Анне Яксли, урожденной Крэбб
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 22 июня 1971 года
...Что до Эллы, то мне с самого начала не понравилась эта идея, но выбора особого не было: я невысокого мнения об Альфарде и его способности присмотреть за детьми (вот тебе, пожалуйста: не успела я прочесть твое письмо, как мы узнали, что Сириус ввязался в драку!), а Вальбурга была категорически против, чтобы девочка находилась рядом с той ирландской полукровкой, с которой сожительствует ее брат. (Хотя, как по мне, разница невелика, да и та в пользу мисс Пиритс — она хотя бы не скрывает, каким ремеслом занимается, а не стоит из себя недотрогу, пройдя через половину Лондона.)
Мысль насчет Констанс неплоха, так и сделай. Перебираться к вам насовсем Элле не стоит — все же за две недели она успела привыкнуть к тому дому, как не крути, кочевать по всему Маргиту не дело; к тому же, там, насколько я знаю, какие-то свои счеты Рудольфа с той родней, возможно, они так пытаются примириться. А вот бывать как можно больше в обществе сверстников ей точно не повредит...
1) Магазин волшебной косметики в Косом переулке
2) А вот Мольер, в отличие от Теккерея, писал ДО Статута, и его юным чистокровным ведьмам читать не зазорно.
3) Автор без надежды на успех попытался в игру слов Bagshot и bag short
4) Мари-Виржини Розье, мать Этьена и Друэллы Розье, бабушка сестер Блэк и Ивэна, Валентина и Мари-Клэр Розье была в свое время широко известна под именем Винды.
5) Дружок (нем.)
6) Омар Хайям, "Рубаи".
Автор считает нужным предупредить, что как такового сюжета особо не планируется, ну кроме одного момента в финале (кто-то мб понял, какого). Фик скорее бытописательный: характеры, высокие (лол, нет) отношения, в целом обстановка, етс.
Письмо 21. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 24 июня 1971 года
Элла!
Мерлиновы штаны, да ты хуже Сириуса иногда! Если бы не знала тебя — решила бы, что ты нарочно пошла скакать по скалам, точно водяная коза, ровно после моего совета быть поаккуратнее!
Я рада, что все так для тебя обернулось, но если бы ты не сумела выбраться наверх? Если бы Корбан с сестрами не ехал мимо? Да мало ли, что могло случиться, я думала, ты предусмотрительнее!
Конечно, я ни о чем не скажу тете. Ей и так проблем хватает: и с младшими, и с Сириусом, который у дяди Альфарда разодрался с каким-то маггловским отродьем, еще бы о содержимое канализации кулаки почесал, и дед с бабушкой Ирмой в стороне не остаются. Но я не гарантирую, что маман тебя не выдаст или Цисси не проболтается.
Бабушка Виржини сегодня сделала странное: оделась магглой и пошла в церковь в деревне неподалеку. Мы с Ивэном проводили ее и подождали в саду; когда она вышла оттуда, вид у нее был печальный и умиротворенный одновременно; на наш вопрос, зачем она это сделала, сказала, что для подстраховки — вполне возможно, что ей скоро это понадобится. Не нравится мне это...
P.S. Я рада, что ты у тетушки Анны. Может быть, там и останешься? Попрошу Констанс присмотреть за тобой — когда она была старостой, у нее весь Слизерин по струнке ходил, начиная с первокурсников и заканчивая Слагхорном, даже ты, мелкая никса(1), от нее не улизнешь.
Письмо 22. Мадам Астория Гринграсс, урожденная Селвин — мадам Августе Лонгботтом, урожденной Селвин
Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 24 июня 1971 года
Дорогая Эйви,
я продолжаю свои наблюдения и с горечью вынуждена признать, что Милдред после свадьбы придется нелегко не только из-за мужа.
Во вторник я приехала к Ноттам в разгар семейного скандала, который и не подумали прекратить при посторонних. Голос миссис Хорнби я услышала еще с улицы из раскрытого окна — она за что-то отчитывала мисс Элизу; как я поняла, девочка накануне ушла из дома без спроса и нашла какие-то неприятности на свою голову и головы родни. Я велела их домовухе доложить о моем приезде, но миссис Хорнби, похоже, не услышала; поскольку мой визит был запланирован, уехать так просто я не смогла, и мне ничего не оставалось, как войти в гостиную без приглашения.
— Ах, миссис Гринграсс! — воскликнула миссис Хорнби, едва меня завидев. — Какого вы, должно быть, скверного мнения о нас с матушкой! Не можем ни прислугу призвать к порядку — Дейра, дрянная мартышка, почему ты не сказала громче, что у нас гостья, — ни девицу, которую так опрометчиво взяли под свою крышу!
— Дети часто не слушают взрослых, миссис Хорнби, — чуть улыбнулась я; мисс Элиза все это время сидела в кресле с какой-то работой в руках, и вид у нее был такой, будто ей совершенно безразличны и ее проступок, и брань тетки. — Кому, как не мне, это знать, да и вам тоже.
— Милая моя миссис Гринграсс, ваш Эдвин и девочки и моя Сильви — хорошие и благовоспитанные дети, а ваша воспитанница знает свое место и благодарна своим благодетелям, — театрально вздохнула миссис Хорнби. — Однако, прошу меня простить — я в совершенно неподобающем для приема гостей виде. Вас не затруднит побыть немного с этим юным чудовищем?
Я заверила, что вовсе не затруднит, и она отбыла менять один безвкусный наряд на другой; я присела рядом с мисс Элизой, и некоторое время мы обе молчали.
— Нехорошо у вас вышло, мисс Элиза, — сказала я наконец.
— Да, мэм, — согласилась она; тем же тоном Лукреция Борджиа могла бы признать, что нехорошо подливать кантареллу какому-нибудь неудобному нобилю на пиру у Папы Римского.
— Я понимаю ваше отношение к мадам Нотт и миссис Хорнби, — продолжила я, понизив голос. — Но вы, ради вашего же блага, могли бы проявить немного терпения к ним. Вы же можете быть добры к тем, кто ниже вас, по воспитанию или положению.
— Почему вы так решили, мэм? — осведомилась мисс Элиза.
Могу тебе поклясться, милая Эйви, что в ее тоне не было ничего от досады ребенка, которому пытается прочесть наставление малознакомая дама — только холодное и сдержанное любопытство, свойственное тем, кто повзрослел слишком рано.
— Я видела, как добры вы были к нашей с мужем воспитаннице, мисс Дервент.
— Ах, вот вы о чем, — мисс Элиза на мгновение задумалась. — Но ведь Кэролайн того заслуживает. Она неглупая и способная, и нет ее вины в том, что ее семья, некогда известная, опустилась до нынешнего состояния. А мадам Нотт и ее семейство выбрали подобный образ жизни... — на этих словах она с плохо скрываемым отвращением окинула гостиную взглядом, — ...задолго до моего рождения.
— А мисс Спаус? — не удержавшись, спросила я. — Ведь ее вины в том, что она бедна и сама зарабатывает на жизнь, тоже нет.
— Если бы она зарабатывала на жизнь своим талантом волшебницы, я бы и слова ей не сказала, мэм, и, возможно, даже выполнила ее требования, — равнодушно ответила мисс Элиза, не отрываясь от шитья. — Но она этого не делает. Следовательно, или у нее нет магических способностей — и тогда ее следует пожалеть, как любую калеку, или она настолько глупа и ленива, что пошла по пути магглы — тогда ее следует презирать. Но претендовать на уважение и тем более требовать его она не имеет права.
Веришь или нет, дорогая Эйви, но на мгновение мне почудились в ее голосе интонации Тома Риддла, нашего старосты, и я содрогнулась — страшно было слышать подобную расчетливую бесчеловечность от девочки немногим старше Эдвина. На мгновение я даже посочувствовала миссис Хорнби, но сочувствие мое исчезло, как от Эванеско, стоило той появиться на пороге и пригласить меня в столовую.
За чаем я осторожно спросила у миссис Хорнби, от кого мисс Элиза усвоила столь непримиримые взгляды — возможно, от мадам Гортензии или мистера Амадея, — но та только отмахнулась:
— Ах, ну что вы, миссис Гринграсс! Мой брат бесконечно далек от политики, ведь ему нужно делать карьеру, а нам с матушкой и вовсе неприлично интересоваться подобными вещами!
— Но мисс Элиза, похоже, интересуется, — заметила я.
— Эту девочку никак не заставить соблюдать приличия, — поджала губы миссис Хорнби. — От брата, должно быть, наслушалась. Второго такого бесстыдника и бессердечного мерзавца еще поискать, а она во всем берет с него пример. Ничем хорошим это не кончится, помяните мое слово.
Мисс Элиза, разумеется, все это слышала; оскорбления в свой адрес она словно пропускала мимо ушей, но когда миссис Хорнби упомянула ее брата, метнула в нее прямо-таки испепеляющий взгляд. И продолжала посматривать так время от времени; готова поклясться, что именно после одного из таких взглядов миссис Хорнби пожаловалась на головную боль, скомканно попрощалась со мной и удалилась в спальню. Что это — совпадение? Или девочку с юных лет развращают еще и запретной(2) магией разума?
В любом случае, милая Эйви, новости нерадостные. Кузина Милдред мягка и ранима; рядом с бесчувственными вульгарными людьми и фанатиками (я не могу назвать по-другому тех, кто прививает детям подобные взгляды) она попросту погибнет. Как мне ее жаль — и как тяжело от того, что мы не можем повлиять на тетю Селию!
Письмо 23. Неизвестный — мисс Элизе Лестрейндж в Маргит
Дата и место скрыты чарами
Сегодня я имел возможность видеть одну нашу общую знакомую и заметил кое-что занятное. И не стыдно тебе, мой юный дьяволенок, так откровенно дерзко щелкать по разуму твоей почтенной тетушки? Того и разума и так-то немного, хватает лишь на топорные интриги и примитивное кокетство, но и эти два качества могут оказаться полезными. Так что оставь в покое соломенное чучело бедняжки Ливи и поищи себе действительно стоящего противника, или подожди, пока я его тебе не найду.
P.S. Я знаю, что это сложно, но потерпи присутствие Ливи и ее почтенного семейства и никуда из их дома не съезжай. Твой брат сказал, что ты ему там нужна.
Письмо 24. Мисс(ис) Оливия Хорнби — мисс Агате Перкинс
Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 25 июня 1971 года
Душечка Агата,
какие страшные дни я переживаю! В каком расстройстве находятся мои нервы! А все из-за этой дряни, которую породила моя безголовая сводная сестрица — и то, неизвестно, она ли!
Началось все в понедельник, когда ее высочество не соизволила выйти к обеду. Мы с матушкой не обратили на это внимания: девчонка, при всей ее испорченности, все поняла правильно и почти не показывалась на глаза, а если не голодна и сидит у себя — нам же лучше. Но она не вышла и к чаю; когда она не объявилась и к ужину, матушка начала сердиться и велела нашей гувернантке пойти наверх и напомнить, что воспитанная девица хотя бы сообщает причины своего нежелания присутствовать на приемах пищи. И тут-то выяснилось, что девчонка ушла с самого утра, никому слова не сказав, и до сих пор не возвращалась!
Матушка лишилась чувств, да и мне понадобился флакон с нюхательным зельем: конечно, такой удар по репутации — девчонка, проживающая под нашей крышей, бродит невесть где без должного сопровождения! Признаться, я совсем было потеряла соображение, но тут со службы вернулся Амадей, сумел нас успокоить и предложил подождать еще час-другой; если девчонка не вернется, то он заявит в местное отделение аврората. От этого позора Мерлин нас, к счастью, уберег: вскоре прилетела сова с сообщением, что мерзавка у Яксли — их дети якобы подобрали ее где-то за городом после того, как она забралась куда-то не туда — и вернется утром. То есть она разгуливала не просто неведомо где, но по гостям, и наверняка распускала о нас всякие гнусные слухи!
Я собиралась утром выбранить ее от души, раз уж нельзя посадить на пару дней на хлеб и воду в чулане, но не вышло. Сначала она заявилась в компании — кого бы ты думала, душечка Агата? Ни за что не поверишь — Анны Крэбб; помнишь, ты еще так мило хихикала, когда я называла ее Энни-лошадь? Так вот, эта самая Энни как-то подцепила Яксли и теперь не просто лошадь, а хорошо одетая лошадь с собственным домом на Брум-лейн, тремя детишками, падчерицей и пасынком; на меня и на обстановку в доме смотрела свысока, прочла мне целую нотацию о том, как я пренебрегаю своим долгом по отношению к девчонке (Энни-лошадь! Мне!! Да еще таким тоном, будто домовиху за пересоленный суп отчитывала!!!), но неожиданно легко согласилась хотя бы частично избавить меня и матушку от хлопот и поручить девчонку заботам своей падчерицы и местной молодежи из хороших семей. Ах, душечка, хотела бы я, чтобы вместо негодяйки Элизы в этот кружок вошла моя Сильви, но что поделать — моя детка еще слишком мала!
Только Энни убралась прочь и я взялась за девчонку, как приехала миссис Гринграсс — очень приятная женщина, настоящая леди, хоть и замужем за совершеннейшим дундуком. Но и ее обществом я насладиться не смогла — от переживаний у меня разболелась голова, и пришлось лечь в постель. Хорошо хоть назначенная на следующий день встреча не сорвалась!
Но знаешь, душечка Агата, есть во всем этом и приятный момент. Не знаю уж, что там Энни-лошадь наплела в городе, но к нам, кроме миссис Гринграсс и старых знакомых, стали ездить другие семьи, поневоле оказавшиеся в Маргите. Так, например, со вторника у нас побывали Шафики, Берки и Трэверсы, а сегодня мы все (даже Элиза) званы на обед к Абботам. Разумеется, ни я, ни матушка не упускаем возможности завязать новое знакомство: в конце концов, нам надо устраивать будущее Сильви, да и Амадею не помешают связи для дальнейшего продвижения по службе. Конечно, профессор Слагхорн обеспечил ему хороший старт, и у Булстроудов, родни его невесты, тоже осталось кое-какое влияние, несмотря на скромное финансовое положение, но ты же знаешь — никакое полезное знакомство не бывает лишним.
Письмо 25. Родольфус Лестрейндж — мисс Элизе Лестрейндж
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 26 июня 1971 года
Что ты там такое выкинула, что чуть не довела наших почтенных (три ха-ха два раза) родичей до сердечного приступа? В любом случае, аккуратнее — они не должны окочуриться до своего псевдотриумфа первого августа, иначе все развлечение насмарку.
И что это за новости с сама-знаешь-чем? Я сколько раз говорил тебе быть осторожнее и не шутить с такими вещами, если поблизости есть кто-то, кто может их заметить? Элиза, Мерлином клянусь: еще раз узнаю о чем-то подобном от Р. или увижу сам, когда приеду — взгрею так, что дракклам тошно станет, и не посмотрю, что почти взрослая!
Письмо 26. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 27 июня 1971 года
Вас с Беллатрикс проклял кто-то на занудство? Сначала она мне мозг грызла из-за прогулок, теперь ты из-за сам-знаешь-чего.
И вот раз уж речь зашла: чей бы гиппогриф ржал, а твой бы помолчал, Дурольф! Или, ты думаешь, я не помню, как тебя мистер Р. гонял за это же за самое, и еще за кое-что похуже? Или ты просто завидуешь, что меня мистер Р. просто пожурил, а тебе в свое время выдал по не-хочу-куда? Хорошо все-таки быть девочкой и младшей, бе-бе-бе!
Ладно-ладно, обещаю, что больше не буду. Правда. Во всяком случае, до твоего приезда точно, а там видно будет. Ты же сам не удержишься, я уверена.
Письмо 27. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 27 июня 1971 года
И давно ты стала такой правильной? Вот не ожидала от тебя нотаций! Или ты так тренируешься потому, что Слагхорн собирался сделать тебя старостой в пару с Лаки Люком(3)?
(Да, я подслушивала у дверей учительской. Почти. Нет, мне не стыдно — как говорит мой брат, кто имеет информацию, тот имеет этот мир.)
У Яксли я сама с удовольствием бы осталась, но Рудольф сказал сидеть у семейства Тартюф и не выделываться — догадываюсь, зачем, а спорить с ним я не стала: он на меня немного очень зол, не из-за камней, из-за другого. Впрочем, я и так теперь провожу у них почти все время — ухожу после завтрака и возвращаюсь к ужину, а то и после него. Там собирается компания, от наших ровесников и лет до двадцати; знаешь, что-то вроде молодежных гостиных, которые были на Рождество в Лондоне, только поменьше Этикета и побольше свободы — с поправкой на лето и море, скажем так. Состав, кстати, примерно тот же, что зимой: Яксли, Крэббы (привет тебе от Уинстона!), кто-то из Пруэттов и дракклова уйма Селвинов во всех вариациях; ничем особым мы не занимаемся — творим всякие глупости, которые положено творить приличной молодежи летом у моря: ездим осматривать всякие местные достопримечательности, гуляем по набережной (Констанс бдит, чтобы я, Клодия и еще пара ребят нашего возраста не носились босыми в прибое), слушаем музыку и т.д. Море неспокойное, так что купания (общие; я-то как сбегала на рассвете поплавать, так и продолжаю) прогулки на лодках пока откладываются; с первого числа общество в Маргите хочет арендовать бывшую гоблинскую ратушу для того, чтобы устраивать там танцевальные вечера. Констанс и миссис Яксли уже агитируют дам и девушек на то, чтобы собраться ее украшать — они обе считают, что эльфам такое доверить нельзя, даже если выдать самую подробную инструкцию.
Не думай, что я отсиживаюсь в стороне — нет, я принимаю и собираюсь принимать участие во всех этих развлечениях, хоть и не очень к ним расположена. Да, это не совсем то, к чему я привыкла в Лондоне, и совершенно не то, что обычно бывает в Хайленде (и не усмехайся так, дело не в том, что там я какая-никакая, а хозяйка дома, а здесь — просто подросток, один из младших в компании к тому же!), но все же это лучше, чем просиживать подол под наблюдением Мыши в гостиной семейства Тартюф или бродяжничать по округе. К тому же сейчас я большую часть времени нахожусь в окружении людей, от которых меня не выворачивает наизнанку, а это тоже дорогого стоит.
(написано другим почерком и чернилами, явно второпях)
P.S. Триса, забери у Цисси и Мари-Клэр журналы! Не дай Моргана бабушка Ирма увидит, что Цисси оттуда выцепила!!
Я все-таки решилась наложить на письма пару сглазов; выбрала тот, что от Ивэна, с фурункулами, и один из журнала — тот, что заставляет квакать. Само собой, я была права, и Оливия сунула в письма нос; теперь она вся в гнойных фурункулах (вдвойне омерзительно) и квакает... только не ртом, а, извини, нижней юбкой!! Мерлин, Триса, ты бы это видела, это и смех, и грех — я не знала, смеяться мне или тошнить!
Пишу на подоконнике чердака, поэтому почерк такой неровный. За последствия не боюсь — если Амадей или эти две поднимут на меня руку, это будет последний раз, когда у них будут руки — но лучше пока отсидеться.
Письмо 28. А.Д. — Родольфусу Лестрейнджу
Дата и место скрыты чарами
Я конешно все панимаю, Лиза учица зощищать сваю переписку, и это харашо. Только ты ей скажи штоб пра защиту атдурака тоже не забывала, а то я еенное письмо цапнул ничаянно и у меня теперь яйцы квакают. А Трэверс уехал, а тимнейшество ржот кантуженным гипогрифом и сглас снимать отказуваеца.
Письмо 29. Бенедикт Монтегю — Амадею Нотту
Косой переулок, 333А, Лондон, 27 июня 1971 года
Дружище!
Совсем уже скоро ты распрощаешься с прекрасной холостой жизнью, и тебе будет не до изысканных и бурных удовольствий в компании прекрасных и не стесненных ничем, кроме одежды, женщин. Поэтому, как твой шафер я предлагаю тебе как следует повеселиться напоследок — так, чтобы унылыми ночами с Милли Булстроуд было, что вспомнить, и при помощи чего сделать ей наследника Ноттов!
Ниже прилагаю список лучших вертепов этого города грехов. О деньгах не беспокойся — для прощания лучшего друга с холостяцкой жизнью мне ничего не жаль. Заодно подумай, кого еще хочешь позвать — дамы в этих заведениях так горячи, что как бы нам с тобой вдвоем дотла не сгореть.
Письмо 30. Амадей Нотт — Бенедикту Монтегю
Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 28 июня 1971 года
Отлично — у меня как раз не было планов на эту субботу. Пойдем в "Долину любви" — они декларируют себя, как кабаре, но чем приличнее вывеска, тем страстнее и бесстыднее женщины, за ней скрывающиеся. К тому же мне особо рекомендовали одну из тамошних танцовщиц, ирландку, Пайретс или Пиритс, не помню.
Список гостей пришлю позже. Скажи, чтобы не беспокоились из-за карантинных ограничений: что-что, а лазейки по линии Отдела магического транспорта я организовать в состоянии.
1) В авторском фаноне — злой женский дух моря.
2) Подробнее тут: https://fanfics.me/message742150
3) Юношеское прозвище Люциуса Малфоя, изрядно его бесившее.
Журнал "Ментальная магия сегодня", выпуск июля 1971 года
Слабость разума перед телом? (отрывок статьи)
Недавние исследования Отдела Тайн показали, что не только ментальные симуляции, но и сильные физиологические ощущения, такие как боль или удовольствие, напрямую влияют на эффективность окклюментивной защиты. По данным исследования, около 75% окклюментов не в состоянии удерживать ментальные щиты при ощущении сильной боли и около 70% — в момент ощущения наивысшего удовольствия. Также выявлены связи ослабления окклюментивной защиты с усталостью (в т.ч. недосыпом) и другими физиологическими ощущениями, такими как...
Письмо 31. Неизвестный — Жану-Этьену-Филиппу Розье
Дата и место скрыты чарами
Вот это я называю "поздно проснулись" — если мне не изменяет память, с этим экспериментировал еще ныне пребывающий в заключении герр Гриндевальд, да и твоя почтенная маменька внесла некоторую лепту, особенно в части удовольствия.
Как она, к слову? До меня дошли слухи о ее болезни.
К письму приложена копия статьи "Слабость разума перед телом?" из июльского выпуска "Ментальной магии сегодня"
Расписка об аренде зала кабаре "Долина Любви"
Сим удостоверяется, что мистер Паскаль Барруа (в дальнейшем Распорядитель), передает в пользование мистеру Бенедикту Монтегю (в дальнейшем Клиент) нижний зал кабаре "Долина Любви" сроком на одни сутки, с полудня третьего до полудня четвертого июля сего года.
По истечении срока аренды Клиент обязуется вернуть Распорядителю означенное помещение в надлежащем виде.
Вся порча интерьера и обстановки компенсируется за счет Клиента.
Стоимость аренды составляет 300 (триста) галеонов.
Распорядитель подтверждает, что средства в счет арендной платы получены в полном объеме.
Подписано: Паскаль Барруа (Распорядитель), Бенедикт Монтегю (Клиент).
Счет-приложение к расписке об аренде зала кабаре "Долина Любви"
За развлекательную программу в исполнении сотрудниц кабаре "Долина Любви" — 700 галеонов.
Прочие услуги — согласно прейскуранту.
Подписано: Паскаль Барруа, Бенедикт Монтегю.
Письмо 32. Филомена Пиритс — Родольфусу Лестрейнджу
Меблированые комнаты "Уэнтворт", Каркитт(1), Лондон, 29 июня 1971 года
Только полюбуйся, кто решил почтить нас своим присутствием. Гульба намечается знатная: на выходных будут работать все наши, Фентон, официант из "Белой виверны", обмолвился, что Монтегю загрузил им кухню под завязку — и правильно, у нас еда так себе — а приказчик из винного дома Стаутса забегал к Мерилин и хвастался поступившим от него же заказом на добрых три флота(2). Суммарно празднование тысячи на полторы потянет, если не больше, но у Монтегю, судя по светским колонкам, нет повода отмечать что-то настолько широко. Значит, с гарантией старается для твоего любимого дядюшки.
Мы их отработаем, разумеется, но я бы хотела знать, сколько их будет и кто конкретно, чтобы распределить работу между девочками. Сам знаешь — кому брюнеток, кому блондинок, кому пышек, кому худышек... кто в тот самый момент наизнанку вывернется, а к кому с тараном ломиться придется.
К слову о работе: хорошо, что весной ты свел меня с тем жирдяем из Министерства, теперь у нас есть лазейка в карантинных чарах. Отмываться, правда, приходится по полчаса, но чего не сделаешь ради дополнительного канала связи.
К письму приложены копии расписки об аренде и счет-приложение.
Письмо 33. Родольфус Лестрейндж — мисс Элизе Лестрейндж
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 29 июня 1971 года
Meine Freundin,
ни за что не догадаешься, кто решил объявиться сегодня на нашем пороге с громкими жалобами на мое попустительство, твою испорченность и неблагодарность und so weiter(3). На их несчастье, в это время у нас была миссис Вэль — заглянула рассказать о мальчишках и проверить, не сдох ли я тут от работы на кофе, бодрящих заклинаниях и подножном корму, — так что я даже рта раскрыть не успел; этим клячам средней потасканности хватило двух-трех фраз категории "поправьте меня, но разве действительно воспитанная дама полезет в чужую переписку?", чтобы сдуться и заткнуться. Тем не менее, они настоятельно требовали призвать тебя к порядку, раз уж я не даю им этого сделать. Так вот — призываю; посиди до конца недели в доме, никуда не таскайся и вообще притворись дохлой пушишкой — белой, пушистой и унылой. Займись какими-нибудь хозяйственными делами, например, проверь, как идут приготовления к свадьбе дядюшки — она ведь уже через месяц: найди, скажем, список гостей и посмотри, все ли люди достойные. Мы ведь не хотим скандалов с неподобающим обществом в такой день, не правда ли?
P.S. Если найдешь что-нибудь еще, кроме списка — оставь, где лежало. Нам не нужны сардины, если лосось идет в руки.
P.Р.S. Твое письмо с сюрпризом изначально попало к А.Д. со всеми последствиями, но он просил передать, что не в претензии.
Письмо 34. Миссис Вальбурга Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 29 июня 1971 года
Элла,
не могу тебя осуждать за то, что ты сделала, но также не могу не сказать, что ты меня расстроила. Я понимаю, что ты защищалась, но все же ты могла бы сообщить о своих подозрениях мне или бабушке, или хотя бы выбрать более... приемлемый способ защиты. Где ты только выцепила этот сглаз?
Я также понимаю, когда у тебя появилась привычка решать все самостоятельно, точнее, от кого ты ее переняла, и напоминаю, что это дурная привычка (тому, кто тебе ее привил, это объяснять поздно и бесполезно). Пожалуйста, помни, что я на твоей стороне, и в следующий раз, когда заподозришь известное семейство в нечистоплотном к тебе отношении, сообщи мне или деду с бабушкой. Мы вполне в состоянии найти на них управу.
P.S. Оливия все еще... квакает. Это отвратительно. В следующий раз, если совсем не сможешь удержаться, ограничься фурункулами.
Письмо 35. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 30 июня 1971 года
Mein General,
я и так всю эту неделю была тише воды, ниже травы; не раскаивалась (и не буду, даже несмотря на то, что мама расстроилась, а ты знаешь, как я ненавижу ее огорчать), но изображала неловкость и пристыженность и вообще Примерную Девочку из тех невозможных по уровню дурости и наивности книжонок, которые мисс Мышь читает Сильви в надежде вылепить из той Благопристойную Барышню (заведомо бесполезное занятие, как по мне, но блаженны верующие). Не сказать чтобы мне поверили, но во всяком случае ворчать на тему, где мне место (в чулане, в Азкабане, в школе святой Димфны для молодых чистокровных девиц — нужное вписать) стали кратно меньше. Поэтому мнится мне, что семейство я умаслила достаточно, и в выходные нигде сидеть не буду, и не надейся.
Тем более, что мне и не дадут: сегодня на Гэмп-стрит заезжала Констанс Яксли — у местного общества сладилось с арендой гоблинской ратуши, так что в воскресенье там будет танцевальный вечер. До этого ее надо привести в должный вид, то есть отмыть и украсить; если с первым сейчас справляются домовики, то на второе Констанс и миссис Яксли агитируют дам и девушек. Я даже переступила через себя и спросила разрешения у миссис Нотт; та поломалась было, но милостиво соизволила разрешить — правда, с тем условием, что со мной поедут мисс Мышь и Сильви. Ну да от них я как-нибудь отделаюсь, так что в субботу, можно сказать, тоже будет небольшая вечеринка — миссис Яксли и Констанс планируют, кроме прочего, пикник-перекус на берегу моря.
Ах да, чуть не забыла: после отъезда Констанс у меня разболелась голова из-за духоты — гроза будет вот-вот, — и я осталась одна в доме, семейство укатило на чай к Шафикам. Я искала уголок попрохладнее и забрела в одну из комнат рядом с кабинетом Амадея, и там абсолютно случайно запирающее заклинание у него на столе дрянь обнаружила список гостей, предварительный, скорее всего — там одни мужчины, без дам. Скопировала тебе его на всякий случай; ты был прав — на свадьбе будут самые скисшие сливки общества.
P.S. Извинись от меня перед А.Д.
К письму прилагается сложенный в несколько раз и запечатанный заклинанием пергамент.
Письмо 36. Родольфус Лестрейндж — неизвестному адресату
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 1 июля 1971 года
Птички на хвостах принесли интересную информацию: мистер Нотт, судя по всему, планирует масштабное прощание с холостой жизнью. Компания тоже масштабная; человек десять, все, кроме кретина Флинта — подающие надежды и, что куда ценнее, имеющие доступ к интересующей нас информации чиновники. Можно сказать, лепрекон свой горшок с золотом сам в руки тащит.
Инструкции для Филомены готовы, есть одна загвоздка. Амадей не любит женщин ее типажа, ему больше по душе худые малорослые брюнетки. Из всех девок ему, пожалуй, понравится Амрита, полуиндуска, но она в части работы совершеннейшее бревно — даже в момент petite mort в сознание через раз пролезает, не говоря уже о том, чтобы что-то оттуда вытянуть. Можно было бы отправить Филомену под обороткой, но после того, как Минчума в прошлом году едва к Мордреду не спровадили на закрытой вечеринке(4), во всех заведениях работников проверяют на истинность облика. Барруа в этом вопросе упертый, могу и не уломать, поэтому пока думаю, как выкрутиться.
Письмо 37. Неизвестный — Родольфусу Лестрейнджу
Дата и место скрыты чарами
Горшок действительно с золотом. Работай.
К Нотту отправляй Филомену — хоть под личиной, хоть под оборотным. Для Барруа найди аргументы, если понадобится — наложи Империус или внуши, что он уже проводил эту дракклову проверку. Как ни крути, Филомена — лучшая среди того контингента, а мне очень нужна кое-какая информация про каминную сеть.
И да, я надеюсь, твоя "загвоздка" никак не связана с нежеланием подкладывать свою девку под нелюбимого родственника.
Внизу приписка другими чернилами и почерком "Нет, мой Лорд. Разумеется, нет".
Письмо 38. Родольфус Лестрейндж — Филомене Пиритс
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 2 июля 1971 года
Что ж, я попробовал, но увы. Моего драгоценного (нет) дядюшку придется обрабатывать тебе. Это приказ сверху.
Запасись сама и другим девицам скажи запастись целебными зельями; вкусы этой компании, особенно Монтегю, насколько я помню, очень... специфичны. Не сомневаюсь, что вы сдерете с них по максимуму в качестве доплаты за специальное обслуживание, но галеоны синяки не лечат. Личину Амриты нацепи после выступления, но перед тем, как начнется приватное обслуживание. Саму Амриту день куда-нибудь, чтобы не болтала — в кладовке запри или правду расскажи про пристрастия конкретно этих клиентов, чтобы сбежала домой вперед своего визга. Сама разберешься, не первый раз.
Если Амадей причинит тебе весомый ущерб — обещаю, что сможешь пустить его на перчатки. Ну, и компенсирую от себя лечение, как без этого.
Письмо 39. Уилбур Нотт — Родольфусу Лестрейнджу
"Дырявый котел", Косой переулок, Лондон, 2 июля 1971 года
Рудольф,
ты, конечно, мой лучший друг, почти что брат, но знал бы ты, как я иногда хочу дать тебе Ступефаем в морду!
Я сегодня заглядывал к Фил... она и этот ублюдок, серьезно? Совесть у тебя есть или сердце хотя бы? Мы оба знаем, на что Амадей способен (не говорю про себя — у тебя тоже шрамы так и не сошли за те три года!), и ты посылаешь к нему на работу не просто нашу приятельницу, а женщину, с которой ты делишь постель? Да что у тебя в голове творится?
Письмо 40. Родольфус Лестрейндж — Уилбуру Нотту
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 2 июля 1971 года
Да, посылаю — не потому, что так хочу, а потому, что это приказ. С которым, впрочем, спорить я не собираюсь потому, что а) это нерационально, Филомена действительно лучшая и Амадея отработает так, как надо и b) с его приказами не спорят в принципе. А совести у меня не было и нет, когда мой папаша делал меня Вильгельмине, то вопросом ее наличия не озаботился. Странно, что ты не понял этого за десять с лишним лет нашей дружбы.
Так что прекрати истерику и подбери сопли, я своего решения не изменю. Тем более, что это прямые обязанности Филомены — добывать информацию у определенных людей всеми возможными способами. К слову, иногда мне кажется, что ты неровно дышишь к ней; мне-то наплевать — у нас с нею отношения чисто утилитарные, но вот делу подобная твоя предвзятость может повредить.
Письмо 41. Филомена Пиритс — Уилбуру Нотту
Меблированные комнаты "Уэнтворт", Каркитт, Лондон, 3 июля 1971 года
Я знаю о вашей размолвке. Пожалуйста, не бери в голову, еще не хватало, чтобы из-за меня ты ссорился c кузеном. Его отношение ко мне давно известно и ничего нового в нем нет.
Ты спросишь: неужели у меня нет гордости, раз я до сих пор нахожусь рядом с ним — с человеком, для которого я в лучшем случае компания, в которой можно расслабиться, а в худшем — просто приносящий выгоду делу ресурс? Милый мой, у шлюхи нет и не может быть гордости, а что до того, почему я все еще с Родольфусом — он не худший вариант. Он не требует от меня верности, вообще не требует слишком многого, даже закрыл глаза на Джастину и содержит ее так же, как если бы действительно был ее отцом. А если в ответ он и отдает мне определенные приказы и поручения... что ж, он прав — это всего лишь работа и мои непосредственные обязанности в известной тебе организации.
Работа, на которую мне пора собираться. Пожелай мне удачи — с тем, что я слышала от вас обоих про мистера Нотта, она мне понадобится.
Письмо 42. Мисс Андромеда Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 3 июля 1971 года
Дорогая Элли,
вместо Беллы пишу тебе я, потому что новости у нас далеки от радостных. Бабушке стало намного хуже, и я нечаянно услышала, как целители говорят отцу, что не ручаются за благополучный исход. Белла не хочет даже слышать об этом и не отходит от бабушки ни на шаг, как и Ивэн: ты же знаешь, что они — ее любимцы. Ей пока некогда отвечать на письма, в том числе твои, но она просила передать, чтобы ты продолжала писать — твои рассказы, даже о пустяках, хоть немного, но поднимают ей настроение.
Журнал с тем сглазом мы забрали у девочек и спрятали, но я видела, как Белла потихоньку доставала его и переписывала формулу, а потом явно разучивала. Хуже того — я видела, как это делали тетя Луиза, Ивэн с Валентином и даже отец, и все при этом чуть не хихикали, ну точь-в-точь Сириус, когда нашел те картинки дяди Альфарда. Может, хоть ты мне объяснишь, что в нем такого, а то от домашних толку не добьешься?
Присоединяюсь к просьбе Беллы писать обо всем и передаю от нас всех привет мистеру Лестрейнджу и мистеру Нотту, и всем, кто сейчас рядом с тобой в Маргите. Цисси просит нарисовать для нее, как вы украсили ратушу к танцам — говорит, что должно получиться премиленько, и, кажется, ждет не дождется, когда и ее допустят к подобным развлечениям.
С горячим приветом,
твоя Меда.
1) Каркиттский рынок, он же Каркитт — крупный открытый рынок в волшебной части Лондона; по нему также назван квартал удовольствий с игорными домами, небольшими театрами и т.д.
2) 300 галеонов в просторечии. 10 галеонов — эскадра, 100 — флот
3) И так далее (нем.)
4) Речь идет о (фанонном) покушении на будущего министра магии, а тогда главу ДМП Гарольда Минчума: летом 1970 года на закрытой вечеринке его едва не зарезали кинжалом-кровопийцей, убийца скрывался под личиной одного из официантов.
Журнал "Воинственный волшебник", еженедельный выпуск, авторская колонка Риты Скитер
Падение нравов вплоть до животных?
Редакции нашего издания стало известно, что в эти выходные в кабаре "Долина Любви" в квартале Каркитт произошел возмутительный инцидент: компания молодых чиновников, среди которых, к нашему прискорбию и негодованию, оказались уроженцы весьма почтенных семей, перебрала эльфийских вин и потеряла достоинство в пьяных песнях, битье посуды, погоне за легкодоступными девицами, а также в драке с сознательными гражданами, которые попытались им воспрепятствовать. К счастью, обошлось без серьезных увечий — пострадали разве что обстановка и предметы обихода кабаре.
В квартале Каркитт это, увы, не первый и, скорее всего, не последний случай подобного рода. Раньше здесь были только изысканные зрелища и приятное общение, но с тех пор, как грязнокровки и им потворствующие принесли в наш мир идею о том, что женщиной можно пользоваться как куском мяса, удовлетворяя самые низменные потребности, нельзя и шагу ступить, чтобы не наткнуться на гнездилище разврата, пьянства и прочих пороков, присущих скорее магглам и животным, чем порядочным и образованным волшебникам. К сожалению, все больше и больше волшебников, в том числе из достойнейших семей, предается этим порокам со все большей охотой — и мы знаем, кого в этом винить.
Редакция тактично обходит стороной вопрос слабости молодых колдунов и ведьм перед маггловскими соблазнами. Редакция всего лишь спрашивает: доколе это будет продолжаться? Доколе грязнокровки и их присные будут тащить в наш мир, основанный на порядке и разуме, свои гнусные привычки, а наша молодежь — падать до их уровня? Неужели некому остановить эту маггловскую чуму?
Письмо 43. Филомена Пиритс — Родольфусу Лестрейнджу
Меблированные комнаты "Уэнтворт", Каркитт, Лондон, 5 июля 1971 года
Это было одно из самых дерьмовых дел за все время. Говорю тебе это не только как подчиненная, но и как любовница.
Нижний зал эта компания разнесла почти в щепки, окно, которое ближе к рынку — вдребезги, и это я про посуду не говорю. Все бы ничего, буйные посетители у нас и раньше бывали, но у этих еще и вкусы оказались на самом деле очень... специфическими — настолько, что Мерилин после одного из запросов отказалась работать. Отказ им, естественно, не понравился, и... клянусь святой Бригиттой, мне еще никогда не было так страшно, даже в первом рейде. Авроры, шушера из Лютного, головорезы из моего родного Коннахта — все они джентльмены по сравнению с компанией рехнувшихся от выпитого и вседозволенности богатеньких чистокровок из Приличных Семей. К счастью, никто особо не пострадал, только Лоллии придется пару дней побыть дома — у бедняжки случился нервный срыв, но Бэр дал ей отпуск за счет заведения.
Воспоминания прилагаю, надеюсь, оно того стоило. Бэр подсчитывает убытки, сейчас схожу ему помочь, заодно впишу пару лишних строчек на сотню-другую. Пусть платят, leanaí de whores, сассанахи драные.
P.S. Ты обещал мне перчатки.
Письмо 44. Родольфус Лестрейндж — мисс Меган Селвин
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 5 июля 1971 года
Мэг,
у вас там совсем тем для статей и колонок нет, что ты цепляешься за пьяную потасовку мажоров в шалмане? Так я подкину, мне для старой подруги не жаль.
И понизь, пожалуйста, градус патетики, а то неравнодушные граждане мне всю агентуру разгонят.
(Кроме прочего — спасибо за то, что разожгла. Получилось даже лучше, чем я предполагал: кто надо — поймут и осудят, все прочие пошумят, но хвосты у ублюдков будут полыхать знатно.)
Письмо 45. Мисс Меган Селвин — Родольфусу Лестрейнджу
Хельга-стрит, 16, Тьюксбери, Глостершир, 5 июля 1971 года
Так ты же как раз и подбросил, дорогой друг — или, думаешь, я забыла, где работает твоя ирландская протеже?
Патетику снижать не буду: старик Малфой мне за нее платит столько, что еще немного подкоплю — и смогу купить миленькую квартирку в Косом и съехать от родителей. Не то чтобы я с ними не ладила, но когда тебе то и дело, хоть тушкой, хоть чучелком напоминают, что тебе уже двадцать три, а ты все еще не помолвлена... изрядно выводит из себя и мешает подготовке материала.
За агентуру свою не бойся: будто сам не знаешь, что неравнодушные граждане горазды только в газеты письма строчить и глотки надрывать в "Дырявом котле" и кофейнях, а как до дела дойдет, так у всех лавки с товаром, дети в Хогвартсе, бабка в Мунго и книззл на заднюю лапу хромает.
Всегда пожалуйста.
P.S. На "спасибо" новые туфли у Твилвитта не купишь. Но, коль скоро матушка и бабуля Эстер твердят мне, что предметы одежды — очень интимный подарок, а деньги порядочная девушка принимает только от родных или, в крайнем случае, от работодателя, то с тебя возьму дружеским ужином в любом приличном ресторане на твой выбор. Твоя барышня вроде достаточно умна, чтобы не ревновать, так что без глаз не останешься.
Письмо 46. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Андромеде Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 5 июля 1971 года
Дорогая Меда,
не могу не выполнить вашу просьбу, но боюсь, это будет несколько... коряво. Ты же знаешь: я могу строчить целые простыни про теорию легиллименции, заклинания, руны и музыку, словом, про то, что мне интересно. Но когда меня просят описать какие-нибудь светские развлечения, то я делаюсь беспомощнее мальчишек или Цисси, когда они только-только взяли перо в руки. Могу разве что рисунки приложить — что и делаю, к слову.
Все прошло довольно мило и тихо: съездили компанией в ближайший лес за зеленью (взрослые решили использовать настоящую, а не наколдованную), развесили в ратуше, а потом перекусили на берегу; договорились в следующий уикенд, если будет хорошая погода, поехать кататься на лодках — я, кстати, пообещала компании показать тот грот, о котором писала Белле. Немного развлекла меня Сильви: на пикнике корчила из себя неизвестно что (я представила было, что сказали бы на это мама и бабушка, и едва сдержалась, чтобы не расхохотаться), а на следующий день вечером, перед танцами, закатила форменную истерику, когда узнала, что ей туда нельзя. Мышь, ее гувернантка, пыталась было ее утихомирить, но Сильви пнула ее в лодыжку, так что унимать ее пришли мамочка с бабушкой; пока они над ней ворковали, Дейра еле успела меня причесать и выпустить из дома, чтобы семейство не решило, что если не едет их ангелочек, то не едет никто.
На танцах тоже не было ничего особенного, разве что не сделали строгого деления по возрастам, как обычно, и пустили танцевать всех, кому есть одиннадцать. Я прошлась с Уинстоном (кто там жаловался на оттоптанные ноги, не помнишь? Вполне прилично Уинн танцует, если не смотреть на него как на пустое место), с братьями Селвин (сбилась со счету на третьем, сколько их всего?), с маленьким Эдвином Гринграссом (не смейся — просто он напомнил мне Рега) и, конечно, с Корбаном: сошлись с ним на том, что в зале только друг с другом можем не только потанцевать, но и поязвить вволю. Констанс хмыкала, конечно — мол, встретились два одиночества, но я и ухом не вела: уже знаю, что ворчит она для виду, а вообще я ей нравлюсь.
Я думала, утром семейство выльет мне на голову ушат помоев, но обошлось: у нас тут грянул скандал, и семейство, похоже, в самом его центре. История омерзительная; если хочешь подробностей, читай колонку Мег Селвин в последнем номере "Воинственного волшебника" (да, ты не любишь ни журнал, ни статьи Мег и считаешь, что это слишком, а зря). Я надеюсь, что одна... моя знакомая не пострадала; выберу время и сбегаю на почту, напишу ей, хоть взрослые взбесятся — и я сейчас не о семействе.
Меда, ты меня пугаешь. С мадам Виржини все настолько плохо?
К письму приложены несколько карандашных рисунков
Письмо 47. Мадам Астория Гринграсс, урожденная Селвин — мадам Августе Лонгботтом, урожденной Селвин
Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 6 июля 1971 года
Дорогая Эйви,
наконец-то и у нас, в нашем обществе беглецов от эпидемии, прошло по-настоящему достойное мероприятие; хотя уже начало июля, но лучше поздно, чем никогда. Я имею в виду пикник и танцевальный вечер в минувшие выходные.
Организовывали все миссис и мисс Яксли, что внушало определенную надежду; мои ожидания оправдались наилучшим образом. С утра в субботу, когда еще не упала духота, все, кто принимал участие в украшении ратуши, поехали за город на сбор зелени; дамы, в том числе твоя покорная слуга, решили, что наколдованные цветы и ветви нам еще успеют надоесть во время зимнего сезона. Выезжали большой компанией, десятка в два семей или даже больше, кто-то в наемных экипажах, кто-то в своих; молодежь, разумеется, ехала отдельно — и слышала бы ты, сколько от них было шума, как будто все они год провели в Азкабане, а теперь вырвались на волю! — детей поручили нянькам и гувернанткам, поэтому взрослые имели возможность спокойно проехаться по воздуху, поговорить и отдохнуть. Ах, Эйви, веришь ли: я только тогда поняла, как давно мы с Мередитом не были наедине — все время то дети, то мои домашние хлопоты, то его работа!
Сам сбор зелени тоже превратился в увлекательную прогулку — набрали несколько телег цветов, вьющихся растений и веток; никто из детей или молодежи не остался в стороне, даже мой Эдвин на что уж застенчив — никак не могу это исправить, — но поучаствовал. Благодаря предусмотрительности миссис и мисс Яксли по лесу на две пару миль окрест были расставлены следящие чары, поэтому никто не заблудился, не потерялся, не упал в овраг, и к ратуше все прибыли в самом добром расположении духа. Знаешь, это ведь та гоблинская ратуша, которую построили в Маргите еще до всех войн и которой гоблины пользовались, покуда их не выселили из города; довольно приземистая и уродливая башня, с узкими бойницами и низкими притолоками, но главный зал достаточно велик для того, чтобы танцевать и не сталкиваться лбами, а входы в него вполне человеческого роста. Зелень, ленты и кисейные драпировки превратили его в весьма достойное место для танцев, хоть и не сразу: значительная часть юношей и девушек поначалу дурачилась, навешивая украшения друг на друга, и только после наших терпеливых уговоров принялась за дело.
Пока все были заняты, домовиков послали по домам за угощением, и часа в четыре на берегу моря начался пикник; прошел он тихо — все уже порядком устали и проголодались. Правда, произошло кое-что забавное: малютка Сильвия Хорнби, наряженная как куколка, собрала вокруг себя целую толпу мальчишек-сверстников; она сидела на одеяле и жеманно ковырялась в воздушном пироге, а они расположились вокруг нее и предлагали сэндвичи и лимонад(1). Мы сидели неподалеку и видели это; я посмеивалась вместе с Мередитом, мистером и миссис Шафик и миссис Берк, но в то же время мне казалось, что подобное кокетство в таком юном возрасте — признак скверного вкуса.
— Мерлин мой! — воскликнула мисс Яксли с веселым отвращением, глядя на эту сцену; она с сестрой, братом, мисс Элизой и еще двумя-тремя друзьями тоже сидела поблизости и, как мне показалось, разделяла мои чувства. — Вы только поглядите на эту даму! Элла, милая, каково?
Мисс Элиза оторвалась от венка из водорослей и остатков цветов, который плела по просьбе кого-то из детей, чуть приподняла брови и сделала жест Пилата, умывающего руки.
— Брала бы ты с нее пример, Констанс, — поддел сестру молодой Корбан; он принес мисс Элизе очередные водоросли для венка, да и с самого утра почти не отходил от нее. — Девчушка раза в два моложе и уже знает, как завлечь мужа, а отцу и матушке Анне так и придется тебя кормить.
— Похоже, это единственное, что она знает, — отмахнулась от него мисс Яксли. — А насчет меня не беспокойся: утром пришла сова, меня берут на испытательный срок в Отдел тайн, как только эпидемия спадет.
Разумеется, все тут же бросились поздравлять мисс Яксли, и мисс Сильвия была забыта. Я невольно позавидовала мистеру и миссис Яксли: вот бы и кого-то из моих девочек или Эдвина взяли в Отдел тайн, к тому же сразу после школы!
Танцевальный вечер на следующий день прошел тоже без изысков, но вполне достойно для курорта и текущей ситуации; мы решили допускать к танцам не с четырнадцати лет, а с одиннадцати...
(другими чернилами и почерком; очевидно, письмо продолжали на следующий день)
Кажется, милая Эйви, я сглазила: только вчера подумала, что у нас наконец будет достойное лето, после всех этих ужасов с эпидемией и отъездами — и пожалуйста!
До нас новости и почта доходят медленнее из-за карантинных чар, поэтому про эту непристойную историю мы узнали только сегодня. Матушка связывалась со мной по камину: она совершенно скандализована, как и наши соседи и, уверена, все достойные люди в городе. Рассказывают разное — про драки, пыточные заклинания, даже убийства, — но все сходятся в одном: дебош был знатный, и семьям мерзавцев влетит и в сикль, и в репутацию. Конкретных имен дебоширов никто не называет, но намеки витают в воздухе; если хотя бы часть из них окажется правдой, тетя Селия с мужем тут же должны разорвать помолвку Милдред. Да, и разумеется, наша Меган не могла остаться в стороне; добром эта ее работа в пропагандистском листке Абрахаса не кончится, вот увидишь, особенно если она продолжит писать статьи в таком тоне.
P.S. К слову, о Меган: сегодня с нами по камину связывался Честер и мимоходом упомянул, что видел ее в "Короне Артура" в компании молодого Лестрейнджа. Я понимаю, что Саймон хочет видеть дочерей замужними дамами, но не такой же ценой! Все мы помним, что сталось с бедняжкой Вильгельминой, а молодой Лестрейндж, по слухам, еще хуже отца; к тому же — и это я знаю точно — он не чурается азартных игр и запретной магии, да еще и содержит куртизанку, то ли ирландку, то ли валлийку сомнительного происхождения. Кто в здравом уме позволит дочери выйти замуж за подобного человека, пусть и из богатой и знатной семьи? Надеюсь, ты сможешь достучаться до Саймона, у меня это никогда не получалось.
Письмо 48. Жан-Ивэн-Мартин Розье — Родольфусу Лестрейнджу
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 6 июля 1971 года
Мon père велел передать, что этот во всех отношениях fils de putain с нами в жизни не расплатится: Барруа наконец закончил учет убытков и только что прислал счет с совой. Восемьсот галеонов, не считая напуганных девиц — как тебе это понравится? Впрочем, тебе-то как раз понравится, ты же эту компанию с детства на дух не выносишь.
Хотел спросить, откуда монсеньор узнал о болезни grand-mère, не через тебя ли, но выяснилось, что ему проболталась тетя Друэль. Если будет спрашивать, скажи, что порадовать нечем — она очень плоха; целители утверждают, что надежды почти нет, разве что чудо произойдет. Belle, бедняжка, не отходит от нее ни на шаг; мы с отцом и дядей, напротив, стараемся хоть как-то отвлечь ее от больной, чтобы она не видела, как медленно и мучительно угасает дорогой человек, но ты и сам, мой дорогой, знаешь, что такое младшие сестры в этом чудесном возрасте — проще хвосторогу утихомирить, чем их переупрямить!
Письмо 49. Амадей Нотт — Бенедикту Монтегю
Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 6 июля 1971 года
Бен,
ты тоже получил этот великолепный и не имеющий ничего общего с правдой счет за нашу небольшую шалость? Не иначе, эти потаскушки услышали, сколько мы зарабатываем, и решили содрать с нас еще оклад-полтора в качестве бонуса.
Уж извини, но я платить не буду. Тебе тоже не советую — в конце концов, это нашему Дуболому Джулли не понравилось, как обслуживает его та девка, и он решил поучить ее манерам. Пусть он и раскошеливается. Да, я знаю, что такие деньги у Флинтов редко водятся, но что поделать? Красивая и полная удовольствий жизнь стоит недешево, а раз он знал, что у него нет средств на подобные непредвиденные расходы, то нечего было и лезть.
P.S. Пусть Джулли не хнычет, Уотергейту повезло куда меньше — Крауч, его начальник, чуть не служебное расследование начал. Что за вздор, тем более из-за небольшой шалости с публичными девками! Хорошо, что наш старик Лафкин такой чушью не страдает и сделал вид, будто ничего и не было.
P.P.S. Но погуляли знатно, спасибо тебе — у меня до сих пор голова трещит от выпитого, а чресла от... хм, ты понял.
Письмо 50. Мисс Элиза Лестрейндж — Филомене Пиритс
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 7 июля 1971 года
На конверте стоит колдопечать отделения совиной почты в Маргите
Дорогая Фил,
мама, бабушка, да и вообще все наши не одобрят, но я не могу тебе не написать. Извини, что так поздно, но я только сегодня смогла улизнуть от семейства на почту, чтобы отправить письмо. Ты в порядке? Не сильно пострадала? Я немного знакома с той компанией, что у вас гуляла, от них всего можно ожидать.
Сегодня на чай в дом к семейству приезжали Флинты; вид у Джулиуса, их старшего — сущий плод любви свиньи и горного тролля с лица! — был помятый и откровенно пришибленный; меня и Сильвию выгнали в детскую, но я успела услышать, будто ваш управляющий выставил им какой-то невероятный счет за разгром. Надеюсь, он сдерет с них как можно больше, чтобы в одних подштанниках остались.
Как поживает малышка Тина? Она сейчас с тобой? Посмотреть бы на нее хоть одним глазком!
P.S. У Амадея в понедельник трещала голова с перепою. Не говори брату, но я захотела, чтобы она у него трещала до самой пятницы. Если претендует на звание Порядочного Чистокровного Волшебника, то пусть и ведет себя как положено, а не как пьяный маггловский скот.
Письмо 51. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 7 июля 1971 года
Mein Bruder,
вот что тебя заинтересует и, вероятно, позабавит: сегодня у семейства был абсолютно, совершенно неожиданный гость, а именно — мистер Малфой. Я встретила его внизу, в холле, когда хотела выйти в сад; он только вошел и, похоже, совсем не ожидал меня увидеть.
— Бог ты мой, — негромко сказал он и приложился к моей руке, как будто я совсем взрослая. — Мисс Элла, вы хорошеете день ото дня. Будь у меня второй сын, я бы тотчас послал его искать вашего расположения.
— Если бы он был таким, как Люциус, ему пришлось бы искать с ищейками и нюхлерами, сэр, — мило улыбнулась я.
Мистер Малфой улыбнулся в ответ — мол, он прекрасно знает, как я отношусь к его сыну, обмен любезностями закончен — и спросил, дома ли миссис Хорнби. Я не сразу поняла, о ком речь (она разве замужем? Вот это новость!), но потом пошла и сказала Оливии, что у нас гость и кто именно. Видел бы ты ее лицо — как будто все дементоры Азкабана явились за ней разом, она даже шпильки в мой адрес не подпустила, как обычно: просто привела себя в порядок, спустилась вниз и увела мистера Малфоя в гостиную.
Я случайно, совершенно случайно прошлась под окном гостиной в саду, но Оливия его мало что закрыла, так еще и заглушающие наложила. Пришлось подниматься на этаж выше и сидеть у вентиляции, но тоже без толку: удалось только разобрать крики мистера Малфоя про неподобающее общество, дурной пример и если так дальше будет продолжаться, ему придется положить конец... я так и не поняла, чему. Плюнула и спустилась было обратно, как под дверью гостиной поймала Сильви: она чуть не носом лезла в замочную скважину. Я хотела было ее пугнуть, чтобы не подслушивала где не надо, но раздумала: какое мне до нее, в конце концов, дело? К тому же заметила кое-что: не обращала раньше внимания, а ты — тем более, но личико у Сильви немного слишком острое к подбородку. Характерно острое, я бы сказала.
В общем, я тебе сведения подкинула, а ты думай, что это и надо ли оно тебе.
P.S. Селвины болтают что-то про тебя и их Меган. Руди, серьезно? Ты же мне сам говорил, что не встречаешься с друзьями!
Письмо 52. Филомена Пиритс — мисс Элизе Лестрейндж
Меблированные комнаты "Уэнтворт", Каркитт, Лондон, 8 июля 1971 года
Мой добрый ребенок,
не передать, как я ценю твою приязнь и заботу обо мне. Я не пострадала, спасибо — я умею за себя постоять; что до всего остального, то галеоны из карманов этих говнюков негодяев будут прекрасной компенсацией.
Джастина сейчас у няньки, я слишком занята, чтобы с ней возиться. Смотреть там не на что: обычный годовалый младенец, разве что горластый, прожорливый и с шилом в известном месте. Но, если ты настаиваешь, могу прислать тебе колдографию.
Твой брат ожидаемо не в восторге от того, что ты мне пишешь, но благодарит за сводку (сказал, что ты поймешь) и настоятельно просит не совать нос не в свое дело — это касательно мисс Селвин, как я поняла.
P.S. Про головную боль мистера Нотта я ему не сказала. За это тебе тоже спасибо.
Письмо 53. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 9 июля 1971 года
Элла,
пишу тебе на этот раз я: дядя и Ивэн выгнали меня из бабушкиной комнаты, сказали, что мне нужен отдых и что я внучка, а не сиделка. Как будто бы одно другому мешает!
Но я рада, что хотя бы у тебя лето проходит более-менее по-человечески. Не обращай внимания на семейство и их невоспитанное отродье и развлекайся, как можешь. Мне тут, кстати, пришла в голову одна мысль после твоего письма... но ладно, пока промолчу. Посмотрю, как дальше дело пойдет, но, скорее всего, я права.
Да, про скандал мы слышали. И не только: оказывается, дядя Этьен имеет какое-то отношение к тому заведению, в котором был погром, так что он в бешенстве, и Ивэн тоже. Кажется, они настроены серьезно, так что я не завидую тем мерзавцам.
Статью я читала, Меган, как всегда, на высоте. Мистер Малфой очень ею доволен; как-то зимой обронил, что тираж разлетается чуть ли не за счет ее статей, а ты знаешь, как он скуп на похвалу.
На этом, пожалуй, кончу — дядя и кузен ушли к себе, попробую проскользнуть обратно к бабушке. Они с отцом и тетей могут ворчать, сколько угодно, но я постараюсь провести с ней как можно больше времени до... конца. Думаю, ты меня поймешь, тем более что когда мистеру Лестрейнджу было совсем плохо, твой брат тебя от него не гонял.
1) Да, это отсыл очка, и я не удержалась, чтобы ее не всунуть — БВ.
"L'Observier magic", еженедельный выпуск, раздел некрологов
Вчера, 11 июля сего года, после продолжительной болезни, в своем поместье в Бретани на 72-м году жизни скончалась мадам Мари-Виржини Розье.
Мадам Розье была неоднозначной фигурой для магической Франции; споры о том, благо или вред принесли ее действия во время режима Гриндевальда, не утихают до сих пор, однако несомненным остается то, что это была волшебница незаурядного ума и способностей.
Редакция приносит свои соболезнования родным и близким почившей.
Письмо 54. Неизвестный — Жану-Этьену-Филиппу Розье
Дата и адрес скрыты чарами
Мои соболезнования тебе и Друэлле.
Ваша мать действительно была необыкновенной женщиной, магический мир многое потеряет с ее уходом.
Письмо 55. Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор — миссис Друэлле Блэк
Школа чародейства и волшебства "Хогвартс", Шотландия, 12 июля 1971 года
Моя дорогая миссис Блэк,
позвольте принести соболезнования в связи с кончиной Вашей уважаемой матушки. Я не имел чести знать мадам Винду близко — больше был наслышан от общих друзей, личное же наше знакомство ограничилось несколькими, пусть и впечатляющими встречами, — но, смею вас заверить, что женщины, подобные ей, рождаются раз в столетие. Кроме нее, больше ни в ком я не встречал столь несгибаемой воли и готовности идти до конца в сочетании с горячим сердцем и непреложной верностью, не говоря уже об остром уме и огромном магическом потенциале. Так уж вышло, что я невольно стал причиной ее... душевных страданий; льщу себя надеждой, что перед смертью мадам Винда сумела простить как меня, так и других, кто был против нее, и ушла в свое большое путешествие в покое.
Если Вам потребуется какая-либо моя помощь, как директора школы или же председателя Международной конфедерации магов — всегда к вашим услугам.
Остаюсь со всем смирением,
Альбус Дамблдор.
Письмо 56. Поллукс Блэк — миссис Друэлле Блэк
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 12 июля 1971 года
Дорогая невестка,
от меня и от Ирмы выражаю тебе соболезнования в связи с кончиной твоей матери. Мы не ладили — что есть, то есть, — но мы оба не можем не отметить, что мадам Виржини была тем, что у вас называют grand dame в полном смысле этих слов. И, что для нас намного важнее — она была любящей бабушкой для твоих дочерей и наших внучек.
Надеюсь, что и тебе, и девочкам хватит сил стойко перенести эту потерю. Если понадобится какая-либо помощь, с похоронами или чем-то еще — ты знаешь, куда обратиться.
Письмо 57. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 12 июля 1971 года
Триса, я даже не знаю, что написать. Я знаю, как ты любила мадам Виржини, как внезапно это было и какой это удар для тебя, и не понимаю, не могу представить как тебя утешить, как взять себе немного твоего горя.
Я страшно жалею, что не могу быть сейчас с вами всеми; если тебе или девочкам хоть немного станет легче от того, что я буду рядом, я придумаю, как к вам добраться: проберусь зайцем на паром в Дувре, украду лодку, вплавь, наконец! Просто скажи — что мне сделать, как тебе помочь?
Письмо 58. Сигнус Блэк — миссис Вальбурге Блэк
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 13 июля 1971 года
Увы — случилось. Не сказать, чтобы совсем неожиданно — мадам Винда тяжело болела последнее время, — но вместе с тем внезапно: мы не думали, что все произойдет так скоро, Друэлла даже не успела вернуться из Парижа, чтобы попрощаться с матерью. Честно говоря, никто не успел: мадам ушла ночью; около полуночи попросила поставить себе пластинку — какой-то маггловки по фамилии Гассьон, песня про отсутствие сожалений или что-то в этом роде(1) — дослушала до конца и уснула. И больше не проснулась. Каждому бы такую смерть.
Это не отменяет того, что все мы здесь очень подавлены — и Друэль, хоть и не подает виду, и Этьен с Луизой, и дети. На Беллу больно смотреть: знаешь, она ведь была рядом с мадам в ту ночь и все не может себя простить за то, что задремала от тревоги и усталости, а когда проснулась — было уже поздно; дорого бы я дал за то, чтобы убедить мою упрямую девочку в том, что она ничего не смогла бы сделать. Ивэн, даром что сам черный от горя, не отходит от нее ни на мгновение; пожалуйста, Вэль, не хмурься и не вспоминай разные поговорки про кузенов(2) — более любящего и терпеливого старшего брата, чем он, Белле не смогли бы дать даже мы с ее матерью.
Похороны завтра — здесь, в фамильном склепе, ни на Пер-Лашез, ни на кладбище Сен-Мало. Все должно пройти тихо, в семейном кругу. Хотя родственники со стороны Розье, насколько мне известно, настаивали на большой церемонии, Этьен и Друэль отказались наотрез: их мать заслужила немного тишины хотя бы после смерти и плевать, кто и что может подумать.
Письмо 59. Родольфус Лестрейндж — Филомене Пиритс
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 13 июля 1971 года
Итак, мы начинаем нашу маленькую шалость. Еще не перчатки — подожди хотя бы годик, месть, как виски, должна выдержаться, — но, так сказать, прелюдия к ним.
Купи себе все по этому списку, чеки на оплату пусть посылают в "Гринготтс". Не жалей средств. И нет, это не компенсация за прошлую неделю.
Спроси Уилла при встрече, что он надумал с жильем. В Маргите сейчас все забито под завязку, чтобы найти ему дом в такие короткие сроки, придется знатно попотеть.
P.S. Да, воспоминания этих дерьмецов определенно стоят некоторого... ущерба. Дешево отделались, я бы сказал.
К письму приложен свернутый в несколько раз список.
Письмо 60. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 13 июля 1971 года
Ты меня очень обяжешь и поможешь, если останешься там, где ты сейчас, и не совершишь никакого опрометчивого поступка. Элли, я очень, очень благодарна тебе за участие, и мне действительно страшно не хватает здесь тебя и твоей способности мыслить рационально даже в самые тяжелые минуты (есть, конечно, Меда, но Меда умеет... не совсем так), но если еще и с тобой что-нибудь случится, я до скончания света себя не прощу.
И еще ты мне очень поможешь, если продолжишь писать. Да, даже про глупости: кому глупости и не стоящие упоминания вещи, а кого здорово отвлекает от... всякого. Как там ваш скандал? Полыхает, надеюсь?
P.S. Сегодня с соболезнованиями приезжали де Лоррены, Ги не вис на Ивэне, как всегда, и даже мне не сказал никакой милой гадости. Кто бы мог подумать, что и у него какое-то понимание недопустимого имеется.
Письмо 61. Сигнус Блэк — миссис Вальбурге Блэк
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 14 июля 1971 года
Что там было написано над дверями Нурменгарда, сестра — "оставь надежду, всяк сюда входящий"? Точнее и не скажешь про случившееся сегодня.
Все проходило спокойно: были только близкие родственники и несколько друзей из местных старых семей, священник как раз кончил отпевание — ты же знаешь, мадам, при всем ее... своеобразном образе жизни, была довольно строгой католичкой, — как вдруг в поместье возник аврорский отряд Международной конфедерации магов, и с ними — человек в магических кандалах и балахоне; лица его не было видно, но я и старшие Розье сразу поняли, кого нам привели. Этьен и бровью не повел, только побледнел немного, но Друэлла... я никогда ее такой не видел: оттолкнула Цисси и Меду себе за спину, Беллатрикс прижала к себе так, будто ее должны были прямо сейчас забрать в Азкабан, и на того человека смотрела, будто готова была горло перегрызть в буквальном смысле. Он, к его чести, долго не пробыл: постоял у гроба, положил что-то в руку покойнице, взглянул на Этьена, на его сыновей — и кивнул охране, чтобы его уводили.
— Мама, кто это был? — спросила Белла, когда они были уже на пороге усыпальницы; видимо, реакция матери так сильно удивила ее, что она не сразу смогла заговорить.
Тот человек обернулся и... Мерлин всеблагой, Вэль, он так посмотрел на Беллу, что уже и я, и Ивэн невольно схватились за палочки. Как будто видел не девочку пятнадцати лет, а покойную мадам времен их... бурной молодости, назовем это так.
— Никто, ma chère, — ответила Друэлла, не сводя с него взгляда. — Мертвец, если тебе угодно.
Не знаю, чем кончилось бы дело, если бы не сопровождавший его аврорский отряд; командир сдержанно извинился за неудобство, и наконец они аппарировали прочь. Мы вернулись в дом; Этьен и Друэлла ссорятся сейчас наверху — впервые так сильно, на моей памяти: Друэль кричит, что не надо было его сюда притаскивать, потому что он сломал жизнь и им, и матери, а Этьен настаивает, что это, напротив, было необходимо — он должен был попрощаться с мадам после всего, что их связывало, да и им он все же не чужой — ты понимаешь, что я имею в виду.
Скорее всего, мы останемся здесь до конца лета: Друэль с братом должны разобраться с делами, а девочки, особенно Белла — прийти в себя после случившегося. Родители, скорее всего, будут недовольны, но такие обстоятельства они должны понять и принять.
Письмо 62. Филомена Пиритс — Родольфусу Лестрейнджу
Меблированные комнаты "Уэнтворт", Каркитт, Лондон, 14 июля 1971 года
Купить готовое получилось не все, обещали дошить к концу недели. Если я правильно помню, то даже так в график мы укладываемся.
Уилл сказал, что при прочих равных не может отказать себе в небольшом удовольствии причинить своим любимым (ха!) родичам некоторые... неудобства. И нет, их кусок ему поперек горла не станет.
P.S. Передай, пожалуйста, вложенное мисс Элле, она очень просила. Иногда мне кажется, что она больше моего привязана к этой живой кукле.
К письму приложена колдография темноволосой девочки не старше года.
Письмо 63. Мисс Меган Селвин — Родольфусу Лестрейнджу
Хельга-стрит, 16, Тьюксбери, Глостершир, 14 июля 1971 года
Мой дорогой друг,
сердечно благодарю тебя за тот вечер. Ужин был великолепен, а его последствия — еще лучше: как оказалось, нас с тобой видел Честер Гринграсс, брат дядюшки Мередита, и теперь вся родня (!) очень осторожно (!!) намекает мне, что не стоит так рваться замуж, если у меня, кроме тебя, нет других вариантов, и что карьера журналистки в приличном издании — отнюдь не худший выбор для девушки из порядочной семьи. Мне, как ты понимаешь, того и надо было; правда, теперь дорогие родственнички наседают на Мейси, но за сестрицу я спокойна: во-первых, она как раз ничего не имеет против выйти замуж, варить детей и рожать пудинги (или наоборот?), а во-вторых, потрясающе умеет наобещать с три короба и ничего не сделать, но так, что не чувствуешь себя обманутым.
В общем, спасибо еще раз, и надеюсь, ты не будешь против повторения, если маман, папан и прочие тетушки с дядюшками немного забудутся.
P.S. Если я правильно помню, то у прелестной маленькой иезуитки, твоей сестрички, скоро должен быть день рождения. Передай ей от меня сотню поздравлений; кстати, мне тут нашептали, что у нее в Маргите завелись поклонники. Не спеши лезть в бутылку и развешивать их внутренности по вашему ельнику — девочка выросла, только и всего.
Письмо 64. Миссис Вальбурга Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 15 июля 1971 года
Моя милая девочка,
мне жаль, что в этом году твой праздник омрачен столь трагическими событиями и столь неподходящей компанией, но тем не менее, он остается праздником, с которым я и спешу тебя поздравить.
Мне, признаться, не верится, что тебе уже четырнадцать. Неужели время пролетело так быстро? Кажется, только вчера я впервые взяла тебя на руки в Хайленде — и вот ты уже почти взрослая барышня, умная и обаятельная, в любой ситуации не теряющая достоинства, гордость своей семьи. Дочь, лучше которой я не могла бы пожелать.
Дед и бабушка тоже поздравляют тебя, присоединяются к моим словам и шлют тебе свой подарок, как и дядя Сигнус с семьей (Беллатрикс все еще подавлена, бедняжка, но очень просила передать тебе подарок и поздравления), а мальчики — открытки: ни на что другое у них не хватило времени. Пожалуйста, будь осторожна с посылкой от Альфарда, если она будет: зная Сириуса, там может оказаться что угодно, от навозных бомб до уменьшенного акромантула.
К письму приложены две нарисованные от руки волшебные открытки — нарисованные кривовато, но старательно и с любовью.
Письмо 65. Рихард Лестрейндж — мисс Элизе Лестрейндж (перевод с немецкого)
Собственный дом на Цахесштрассе, Берлин, Германия, 15 июля 1971 года
Дорогая Лизель(3),
спешу поздравить тебя с четырнадцатилетием и надеюсь, что сова успеет вовремя. Я очень рад, что, невзирая ни на что, ты здорова, благополучна и находишься в любящей семье. Твой брат недавно присылал твою колдографию — должен заметить, что ты стала совсем взрослой и красивой, и единственное, что омрачает мне радость — осознание, что твои родители не могут увидеть тебя такой.
Не буду огорчать тебя в праздник; прошу, не думай сейчас о моих словах и веселись как следует. Тетя Ульрика шлет тебе три сотни поцелуев, а кузен Рейнгольд грозится ни на шаг не подпускать к тебе наших берлинских юношей, когда ты приедешь к нам на лето.
Письмо 66. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 15 июля 1971 года
У меня нет слов. Братик, это мне, это правда мне?
Мерлин, я готова визжать и прыгать до потолка от радости, как последняя маггловка. Они прекрасны, Руди, они прекрасны! Спасибо, спасибо, спасибо!
И видел бы ты рожу Оливии, когда я спустилась в них к завтраку — я думала, она пополам треснет от злости! Ничего-ничего, я еще на свадьбу надену ту фамильную ферроньерку с опалами, чтобы ее совсем размазало!
На медальоне, кстати, порвался жемчуг. Не волнуйся, бабушка и дедушка как раз подарили мне нитку черного, заменю прямо сейчас. А Сириус все же устроил диверсию: дядя Альфард подарил мне новые шахматы, так этот засранец подкинул-таки в коробку связку навозных бомб, еще и ленточкой перевязал — тоже подарок, дескать. Хорошо, что ничего не взорвалось, а бомбы мне еще пригодятся.
P.S. Тина просто прелесть. И почему Фил отдала ее няньке?
Письмо 67. Мисс Элиза Лестрейндж — неизвестному адресату
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 15 июля 1971 года
Сэр,
спасибо вам огромное за подарок! Я полгода мечтала об этой "Новой теории легиллименции"!
Торжественно клянусь, что не буду проверять все узнанное из нее на практике без вас или без Руди. Честно-честно. На этот раз — точно не буду, даже на Амадее (Фил все-таки вам проболталась, да?).
И передайте мой привет и благодарность А.Д., его шаль просто потрясающая. Сейчас в ней жарко, а вот в Хогвартс я ее с собой точно возьму, зимой будет в самый раз. И да, ее действительно можно протащить через обручальное кольцо(4) — я потихоньку стащила у мадам Нотт и проверила.
Письмо 68. Мисс(ис) Оливия Хорнби — мисс Агате Перкинс
Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 15 июля 1971 года
Душечка Агата,
эта малолетняя мерзавка и ее братец когда-нибудь сведут меня в могилу.
Сегодня этой дряни исполнилось четырнадцать лет. Ни я, ни матушка, ни брат, разумеется, не собирались ее поздравлять, но она, видимо, решила, что наши сердечные удары будут для нее лучшим подарком: сначала с самого утра вырядилась во все черное, объяснив, мол, она уже не ребенок и может носить фамильные цвета, а потом спустилась к завтраку, прибрав волосы гребнями — но какими! Кость Китайского огнешара(5) с золотой филигранью!! Я даже представить боюсь, сколько Амадею нужно работать на подобную вещь для кого-то из нас, а этот мерзкий мальчишка дарит их сестрице будто по щелчку, даже не на совершеннолетие! Как будто ей и без того мало подарили: Сильви видела и черный жемчуг, и музыкальную шкатулку-медальон, и сережки с изумрудами, и малахитовую чернильницу, и дорогие книги! И это не считая мелочей вроде духов, косынок и красивых перьев для письма!
Не успели мы отойти от шока и сделать ей замечание — девочке ее лет ни к чему такие подарки, пусть сложит у Амадея в кабинете или отправит обратно — как приехала мисс Яксли, эта мамина дочка Энни-лошади (хотя как раз Энни ей не мать, но носится с ней и ее братцем как с родными), Элизабет выпорхнула с нею из дома — и только их обеих и видели! Вернулась Лиззи под вечер, усталая, но довольная, и с еще одной охапкой подарков; у Амадея кончилось терпение, и он хотел было прочесть ей наставление, но мы с маман отговорили: всего-то две недели потерпеть негодницу в доме, а после свадьбы духу ее здесь больше не будет — вернем братцу, и пусть он что хочет, то и делает.
Булстроуды сегодня прислали письмо: они хотят на будущей неделе привезти сюда свою Милдред и остаться до первого, чтобы они с Амадеем успели познакомиться и пообщаться в более теплой и приватной обстановке. Уповаю на то, чтобы несносные отродья Минни не решили сорвать эту встречу: кажется, им обоим плевать и на нас, и на свадьбу брата, но мало ли, чего от них можно ждать.
Письмо 69. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 16 июля 1971 года
Дорогая Триса,
по твоей просьбе берусь за перо — тобой, между прочим, подаренное.
День рождения прошел довольно тихо; может, и к лучшему — ты же знаешь, я временами форменный Рудольф и на дух не выношу большие приемы. Семейство, конечно, сделало вид, что знать не знает ни о каком празднике, но я была этому только рада — у самца шишуги на переднем хвосте я видела их и их поздравления (пожалуйста, не морщись — бабушки Ирмы рядом с тобой нет, а сама ты временами выражаешься еще крепче). Тем более, что в накладе я не осталась: кроме твоего пера и письменного прибора от дяди с тетей, мне подарили еще кучу всего; на подарок Рудольфа я до сих пор не могу насмотреться, все сижу и вожу пальцем по узорам. А, и еще он разрешил взять из фамильного сейфа любое украшение, какое захочу; я выбрала тот медальон-шкатулку в виде сердца, на нитке черного жемчуга. Песню(6) из него я разучила почти совсем; буду теперь ходить, напевать и смотреть, как публичных женщин корчит.
В обед заехала Констанс; именинного пирога не привезла, конечно (и ладно — мне и без него неплохо), но зато забрала с собой на пикник и прогулку на лодках — как раз море успокоилось. Узнав о моем дне рождения, меня наперебой поздравили, послали домовика в лавку Шугарпламма за пирожными, кое-кто — даже в другие лавки за милыми безделушками, но на весла, даже в честь праздника, не пустили; я немного обиделась и, кажется, развернулась вовсю: шутила, язвила, спорила до хрипоты о литературе, истории и политике, словом, согласно Оливии — совершенно позабыла всякую благопристойность, но никто, кажется, не был против. Дошли (дошли, я настаиваю! Плавает семейство!) мы недалеко — до того грота и обратно; я устроила по нему экскурсию всем желающим и способным наколдовать водоотталкивающие чары. Мы придумали уйму интересных названий всем сталактитам и сталагмитам — "Часы Ровены", "Посох Мерлина", "Тюрбан Салазара" и т.д. — а из лаза, в который я не смогла забраться, в этот раз так разило горячим воздухом, что мы единогласно пришли к выводу, что там прямой проход в чистилище, и что именно тут Вергилий увел Данте прямиком в ад, так что на обратном пути наперегонки вспоминали как можно больше из "Божественной комедии". Я дала выиграть Корбану — в конце концов, он весь день терпел меня и мои выходки, когда бы я и сама себя не вытерпела!
Пожалуй, закончу на этом, не обижайся — глаза слипаются. От семейства краем уха слышала, будто на той неделе должна приехать невеста Амадея — что ж, посмотрю на бедняжку и непременно тебе отпишу.
P.S. Младших де Лорренов вроде двое, Гийом и Готье, приезжали в том году к нам от Шармбатона на соревнования по ЗоТИ; ты еще показала на них нам с Медой и сказала, что один из них — совершеннейший meskañ pri(7) и тот еще mab ar c'havell(8). Это о ком — что тогда, что сейчас?
Письмо 70. Мисс Констанс Яксли — мисс Милдред Булстроуд (отрывок)
Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 16 июля 1971 года
…уверяю, дорогая Милли, что в нашей компании ты встретишь самый радушный прием и самые пристойные развлечения. Взять хоть вчера — катались на лодках по бухте Маргита; к слову, с нами была малютка Элли Лестрейндж — твоя будущая родственница (не знаю, правда, насколько близкая, но гостит у твоих будущих мужа со свекровью). Ты ее, верно, не помнишь — она поступила на первый курс, когда мы перешли на шестой; за эти годы она подросла и похорошела. Сейчас это прелестный маленький дьявол, умный и острый на язык, и Корбан ею совершенно очарован...
Письмо 71. Родольфус Лестрейндж — мисс Меган Селвин
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 16 июля 1971 года
Не за что. Чего не сделаешь для человека, который пять лет давал тебе списывать зельеварение, не говоря уж обо всем остальном.
Не хочешь, кстати, навестить тетушку в Маргите? Солнце, море, отдых... и инфоповоды с меня и Уилла. После публикации собранных материалов сможешь купить себе свою квартирку в Косом и еще на мебель останется, а нет — я сам тебе доплачу, возможность теперь есть.
1) "Маггловка по фамилии Гассьон" была куда более известна под псевдонимом Пиаф. Песня, соответственно, "Non, je ne regrette rien". — БВ
2) Например, Cousinage dangereux voisinage — буквально про то, что кузены имеют обыкновение влюбляться друг в друга.
3) Распространенный немецкий вариант уменьшительно-ласкательного от Элиза/Элизабет.
4) Долохов на самом деле подарил Элизе не шаль, а оренбургский платок узорной вязки — тонкий, но действительно очень теплый.
5) У Китайского огнешара из-за высокой внутренней температуры кости черного цвета (фанон). Драконья кость и золото — можно понять возмущение Ливи!
6) Нет, это не кроссовер с Пиратами Карибского Моря... ну, может, на полшишечки.
7) Глиномес (бретонск.)
8) Сукин сын (бретонск.)
Глава-говорильня. Много текста (хотя автор рЭзал нещадно), мало событий
И да, с праздником.
"Воскресный Пророк" от 18 июля 1971 года
Каминное помешательство
Вчера, по многочисленным сообщениям читателей, случился масштабный сбой работы сети Летучего пороха. Камины, как частные, так и общественные, словно сошли с ума: выплевывали пассажиров обратно или перемещали их по совершенно другим адресам; в частности, несколько человек и один гоблин попали к магглам, в том числе высокопоставленным. Над ликвидацией последствий работает команда стирателей памяти.
В больницу святого Мунго с ожогами и отравлением угарным газом разной степени тяжести обратились пятнадцать волшебников и представителей других магических рас. Сеть Летучего пороха в настоящий момент работает в штатном режиме. Причины сбоя устанавливаются комиссией.
Письмо 72. А.Д. — Родольфусу Лестрейнджу
Дата и место скрыты чарами
Нармальна тесты прашли, все што надо выеснели. Гаварят там даже ктото в Бухинхемский дварец залител, к каралеве вашенской на ужын. Темнейшество даволен. Маладца твая бабца, чисто атработала.
Ты там са свадьбай сваиво мудака кузена чета крутиш-мутиш, ни асуждаю но давайка паакуратней. Он тот ищо хмырь балотный, а дадут есливче как за чилавека.
Письмо 73. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 19 июля 1971 года
Дорогая Триса,
пишу тебе, не дожидаясь ответа, потому что у нас тут кое-что произошло. Кое-что занятное!
Итак. Воскресенье началось паршивей некуда: с капризов Сильви (иногда мне даже становится жаль мисс Мышь — я бы эту соплячку давно треснула и покрепче, но мадемуазель и мадам Тартюф запретили даже пальцем трогать их ангелочка) и, что куда хуже, кислых рож семейства — у Амадея какие-то неприятности на работе. При этом и он, и его мамаша с сестрицей косились на меня так, будто в этих неприятностях виновата я лично; чувствую, если бы не угроза Рудольфа, они бы сделали из меня козла отпущения, да такого, что я позавидовала бы Уиллу. Все же к обеду в доме стало нечем дышать от яда в воздухе; как назло, компания ничего не планировала, так что единственным укрытием оставался сад, куда я и сбежала с подарком мистера Р. Из сада я слышала, что к дому подъехал экипаж, но не придала этому значения — мало ли кто из приятельниц мадам или мадемуазель решил заявиться за новой порцией чая и пустых сплетен, — поэтому очень удивилась, когда рядом со мной возникла взмыленная Дейра.
— Мисс Элла (она никогда не зовет меня "Лиззи", в отличие от мадам и мадемуазель, за что я ей бесконечно признательна), что вы это тут рассиживаетесь? Сей же час бегите в дом, если не хотите пропустить гостей!
— Что мне до гостей миссис Хорнби, Дейра?
— Так они-то по вашу душу, мисс, не только по ее!
Я, признаюсь тебе, была в некотором недоумении — кто это мог приехать и ко мне, и к старухе разом? — но едва вошла, как чуть не заверещала и запрыгала от радости, как грязнокровка, потому что в гостиной был Руди! Руди и Уилл, можешь себе представить, оба сразу! Я знала, что они должны были приехать, но не ждала их так внезапно!
Видела бы ты рожи семейства, милая Триса: я уж подумала, что еще немного, и они со злости полопаются что мыльные пузыри, особенно Амадей!
— Кузены, — процедил он, силясь улыбнуться — в учебниках по ЗоТИ такой оскал обычно у оборотней рисуют. — Не ждал вас так рано, до праздника почти две недели.
— Мы подумали и решили, что поддержка семьи перед таким ответственным шагом, как брак, лишней не будет, дорогой брат, — мило улыбнулся в ответ Уилл. (Наверняка в этот момент представлял, как пускает Амадея на ингредиенты для зелий, иначе я не знаю, как у него получилась такая улыбка.)
— И надеемся, что ты не откажешь трем беглецам от эпидемии в гостеприимстве, — тем же тоном ввернул Руди.
— Трем? — очнулась мадам. — А кто же третий?
— Моя спутница, мэм. Мисс Морин О'Коннелли.
Дальнейшего, милая Триса, я не видела — пришлось выскочить из комнаты, иначе я бы расхохоталась в голос и испортила братьям все дело, потому что Руди ввел в комнату... Филомену! Филомену, да еще и разодетую точь-в-точь как Оливия, вплоть до вышивки на платье, но если у Фил это смотрелось уместно и даже красиво, то Оливия на ее фоне выглядела сущей... падшей женщиной! И явно понимала это, потому что ее и ее мамашу перекосило так перекосило, хотя, казалось, куда уж больше! Про Амадея и говорить нечего: я подумала, что его вот-вот удар хватит, и его невеста останется соломенной вдовой (но нет, не повезло бедняжке, последняя надежда на скандал)!
Если честно, я полагала, что после такого — привести в дом родственника свою наложницу, полукровку да еще и известной профессии, даже для Рудольфа это чересчур! — Амадей вышвырнет их ко всем дракклам, но похоже, он решил, что еще один скандал ему не нужен, и открыл им дальний флигель. Я хотела было перебраться туда, едва Дейра закончила выметать пыль, но мне не дали, так что пришлось остаться в детской с Сильви. Впрочем, пусть — все равно теперь я там только ночевать буду, а все остальное время, когда дома, буду с братом и Уиллом.
Завтра я потащу их знакомиться со всеми, хотя Рудольф и ворчит, где именно он видел это общество. Пусть дальше ворчит; пожалуй, я впервые в жизни соглашусь с мадам и мадемуазель — новое знакомство никогда не повредит, а уж им с Уиллом по долгу службы — тем более.
Ох, Триса, я поверить не могу, что они приехали, хоть и висла на них полдня! Я даже сама не представляла, что так по ним скучала! По ним — и по малышам; мне кажется, я даже Сириуса расцелую, как увижу!
P.S. Письмо наконец-то посылаю с Дрейком. Осторожно: если ты забыла, то он очень любит "пиратить" все съедобное в пределах досягаемости.
Письмо 74. Мадам Астория Гринграсс, урожденная Селвин — мадам Августе Лонгботтом, урожденной Селвин
Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 20 июля 1971 года
Дорогая Эйви,
сердечно благодарю тебя и Хамфри за саженцы переливчатых камелий. Ваш вкус к цветам безупречен, как и всегда, и ты как всегда знаешь, что мне нужно.
У нас все по-прежнему, не считая небольшого пополнения в обществе: в Маргит приехали брат и кузен юной мисс Элизы, подопечной мадам Нотт. Признаться, давно я не была в такой досаде, но не от знакомства, а от того, что не заметила очевидного: я все гадала, из какой семьи мисс Элиза, перебрала всю родословную мадам Нотт на полторы сотни лет назад — и совершенно забыла про ее несчастную падчерицу, да примет Мерлин ее ласково, и про ее омерзительного деверя.
Итак, в нашем небольшом кругу стало на двух молодых людей больше. Первый — это мистер Уилбур Нотт, сын старого развратника Теодориса и той вертихвостки, на которой он женился на закате жизни; как я поняла, молодой мистер Нотт воспитывался в семье своего ныне покойного дяди и мадам Гортензии, и теперь, будучи накоротке с этими людьми, полагаю, что детство и ранняя юность его не были счастливыми. Против ожидания, молодой мистер Нотт не имеет ничего общего с отцом: он миловиден и скромен, и хотя ему явно не хватает знания изящных манер и искусств, учтив и держится с большим достоинством. Небогат — еще бы, ведь его отец просадил почти все состояние, мать прикарманила остатки перед тем, как сбежать с каким-то полукровкой, а от родни, судя по всему, ломаного кната в Рождество не дождешься, — но, насколько я слышала, получил недурную для своего возраста должность в Отделе магических популяций и контроля над ними и уверенно продвигается по карьерной лестнице — и это безо всякого старта, без какой-либо поддержки! Полагаю, впереди у него большое будущее; также полагаю, что лет через пять, когда его финансовое положение выправится, его можно будет рассмотреть как партию для одной из моих девочек, они как раз подрастут.
Второй — молодой Лестрейндж, как оказалось — старший брат мисс Элизы; как я тебе говорила, я слышала про него многое, но мало хорошего, и лично встретилась впервые. Признаюсь тебе, после услышанного я предполагала увидеть молодую копию Рэндальфа, но все мои ожидания были обмануты, и не в лучшую сторону — общая у них только фамильная внешность. Рэндальф, при всей его разнузданности и безнравственности, был душой компании и довольно прямолинеен, в то время как его сын замкнут и сдержан почти до холодности, и отцовского лоска ему недостает — но лишь до тех пор, пока он молчит. Когда же так или иначе вступает в разговор — Мерлин, Эйви, я и не знала, что в одном юноше может быть такая концентрация иезуитства! Через минуту беседы он кажется тебе чересчур проницательным, через две ты чувствуешь себя на допросе, а через пять — что он видит тебя насквозь и уже прикидывает, что из твоих слов и мыслей можно извратить и использовать против тебя же. А уж этот его негромкий вкрадчивый тон и пропитанная ядом вежливость — Игнациус Лойола во плоти как он есть! Понятно теперь, откуда подобные манеры у мисс Элизы — и непонятно, как она при таком брате смогла остаться в целом довольно милой девочкой!
К слову о мисс Элизе: она и молодой мистер Нотт, похоже, единственные, с кем молодой Лестрейндж хоть немного похож на человека. К кузену он относится тепло, но не без снисходительности, как к младшему; к сестре же привязан крепко, трогательно и взаимно, позволяет больше, чем могли бы родители, однако умеет говорить ей "нет", а она явно приучена слышать его отказ. Похоже, ему не по нраву, что некоторые из местных юношей уделяют мисс Элизе внимание, но он, в отличие от большинства старших братьев при молоденьких сестрах (и наших в том числе!), достаточно умен для того, чтобы не лезть на рожон, а наблюдать за ситуацией с выверенной дистанции. Тем более что мисс Элиза с его приездом расцвела как никогда за все это время и даже похорошела, поэтому помешать ей развлекаться, пусть и несколько вольно, было бы жестоко.
Вот, кажется, и все новости, дорогая Эйви. Нет, забыла еще кое-что — в воскресенье к нам приехала погостить Меган: по ее словам, устала от Лондона и работы. Судя по тому, что она не побежала по лавкам и гостиным за новостями, а отсыпается в нашей гостевой спальне, читает и время от времени возится с девочками, это действительно так.
P.S. Пока дописывала это письмо, получила твое второе. Ну конечно, мы с радостью примем Фрэнка, пока вы с Хамфри будете в Берне. Места у нас достаточно, и ты знаешь, как обожают твоего сына его маленькие кузен и кузины; к тому же, он один из немногих моих племянников, к которым расположен Мередит.
Письмо 75. Родольфус Лестрейндж — мисс Меган Селвин
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 20 июля 1971 года
Как-то непривычно писать тебе всего за два квартала. В Лондоне в таком случае мы аппарируем друг к другу чтобы поболтать, если приспичит, но что поделать: здесь придется соблюдать Приличия и гонять этот прожорливый комок перьев.
К слову о Приличиях — я и забыл, как здесь на них повернуты почти все, начиная с моей драккловой родни и заканчивая уважаемыми матронами вроде твоей почтенной тетушки. У нас с этим как-то попроще — всем, что не поможет спасти корабль в шторм, выгнать со своей земли потерявших страх оборотней или накормить издольщиков в голодный год, можно пренебречь без особого осуждения со стороны окружающих, — так что причина подобной зацикленности остается для меня загадкой. Тем приятнее было их нарушить: напомни мне как-нибудь послать тебе воспоминания об этой встрече. Рожи драгоценной (нет) семейки, особенно возлюбленного дядюшки, когда они поняли, кто перед ними, будут греть мне душу полгода минимум. Филомена, правда, опасается, что Амадей может как-то ей навредить, но зря, как по мне: признаться перед свадьбой, что гостья в твоем доме — куртизанка, которая во время твоих с ней развлечений вытянула из тебя кое-какую информацию и слила ее, кому не надо... все равно что пустить себе Аваду в висок, как в плане карьеры, так и в плане брака. Фил, однако, я успокаивать не стал: во-первых, это не в моих правилах, во-вторых, с этим отлично справляется Уилбур. Кто-то более пристойный — или брезгливый — покрутил бы пальцем у виска, но мне как-то наплевать: от Филомены не убудет, а Уиллу с его воспоминаниями детства нужнее. Тем более что мои мысли сейчас занимает кое-что другое, намного важнее.
Элиза.
Я впервые увидел ее в обществе, не среди детей, а среди молодежи, и... Мерлин милосердный, Мэг, когда она успела так вырасти? Она больше не ребенок, а почти взрослая девушка, и будь я проклят, если знаю, что с этим делать. Она была со мной с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать, а ей не было и двух; мысль о том, что какой-то прыщавый засранец года через три-четыре уведет ее из дома навсегда, приводит меня в панику и ярость. Она и Рабастан — то, ради чего я наизнанку выворачиваюсь, то, что не дает мне сорваться и пойти во все тяжкие, и если младший так или иначе останется подле меня, то как я — мы оба — будем без Эллы?
Мисс Яксли — сестра того парня, который больше всех заглядывается на Эллу — сказала, что я ревную как молодой отец. Славная девушка: подошла ко мне без кокетства, без заигрываний и просто сказала, что хочет побыть адвокатом брата. Удивительно, но ей это удалось — во всяком случае, к концу нашей беседы я хоть и не успокоился, но был готов терпеть его рядом со своей сестрой, тем более что мальчишка, кажется, толковый, судя по тому, что я успел услышать от него и о нем. Однако проблемы это не решает: я впервые в жизни получил информацию и не знаю, что с ней делать. Конечно, я не хочу Элле судьбы вечной экономки при мне и вечной няньки при Рабастане и его детях, но... даже ухаживай за ней сейчас сам Мордред, я бы велел ему убираться к чертям собачьим. Ей всего четырнадцать, драккл побери!
В общем, mein lieber Freund, как несложно догадаться, я нахожусь в некотором душевном раздрае (не знаю даже, как письмо кончить) и прошу твоего совета — в первую очередь, как женщины, ну и как друга. Нет, я не буду спрашивать об этом у мачехи и мадам Ирмы, потому что разговор однозначно скатится к вопросу об Эллиной помолвке. Нет, я не позову к себе Филомену и не сломаю с ней кровать, чтобы вытрясти из головы дурные мысли — только что пробовал, не получилось.
P.S. В местном гадючьем гнезде с сиропом, оказывается, еще и танцы есть. Не хочешь составить мне пару на ближайших? По-дружески, разумеется. Твоя тетушка Гринграсс настолько благообразна и почтенна, что просто умоляет о том, чтобы ее скандализовали.
Письмо 76. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 21 июля 1971 года
Элла,
скажи, пожалуйста, что над Маргитом распылили бочку Одуряющего декокта или чего-то подобного. Потому, что иначе, как сумасшествием, назвать происходящее у вас я не могу!
Я рада, что к тебе приехали брат и кузен — я знаю, как ты тосковала по ним, особенно в обществе этих — но поступок твоего брата находится за гранью моего понимания. Привезти женщину подобного происхождения и занятий в приличный дом... даже зная степень нелюбви мистера Лестрейнджа к вашей родне, это слишком. Еще и нарядить ее точь-в-точь как хозяйку дома! Хорошо, что мистеру Нотту не нужен скандал в дополнение к имеющемуся, иначе он бы вышвырнул вас обоих прочь, и дело бы точно кончилось трупом!
Впрочем, куда больше поступка мистера Лестрейнджа меня приводит в... недоумение то, как ты пишешь об этой женщине. Мало того, что ты знаешь о ее существовании, ты как будто знакома с ней давно и близко. Элла, умоляю, скажи, что это не так, что тебе и в голову не придет подобное безумство. Хуже только с грязнокровкой гулять, честное слово.
Обстоятельно напишу после, как только приведу мысли в порядок после твоих новостей.
P.S. Де Лорренов действительно двое, Гийом и Готье. Если Готье — младший — вполне приличный человек, то Гийом полагает, что ему многое позволено от того, что они с Ивэном les amis du coeur(1). Похоже, у де Лорренов это семейная традиция, даже один из их сквибов(2) был в этом замечен.
Письмо 77. Миссис Вальбурга Блэк — Родольфусу Лестрейнджу
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 21 июля 1971 года
В ответном письме, будь любезен, назови мне хотя бы одну причину, почему я не должна приехать в Маргит и надавать тебе пощечин, раз уж твой отец или восприемник не в состоянии.
Притащить эту женщину в дом, где живет твоя сестра, которой едва исполнилось четырнадцать? Я не спрашиваю, есть ли у тебя стыд — и так знаю, что его нет, это наследственное, — но есть ли разум у тебя в голове, Родольфус Лестрейндж?! Если тебе плевать с Астрономической башни на свою репутацию — подумал бы о репутации сестренки, что будут говорить о ней? Хотя бы о репутации, не о чувствах; мы были вынуждены послать ее к Ноттам как раз для того, чтобы она не пересекалась с мисс Пиритс. Бедная девочка половину лета провела в ненавистном ей доме, вдали от близких людей — и ради чего, если ты притаскиваешь в Маргит эту полукровную простигосподи?
Мне еще сказали, что твоя сестра и мисс Пиритс могут быть знакомы короче, чем подобает. Надеюсь, что это не так; не заставляй меня окончательно сомневаться в твоей надежности как старшего брата и главы семьи.
Письмо 78. Мисс Меган Селвин — Родольфусу Лестрейнджу
Собственный дом Гринграссов на Брум-лейн, Маргит, Кент, 21 июля 1971 года
Кажется, друг мой, ты на самом деле в некотором смятении — давненько я не видела, чтобы у тебя так прыгали строчки. Вся твоя беда в том, что ты, как и все северяне, слишком серьезен: я же писала — у Эллы просто появились ухажеры, это ерунда, летний флирт, у кого из наших его не было, а ты уже раздумываешь о том, как ее замуж выдавать.
Не хочу показаться матушкой или тетушкой Торией, но если ты хочешь относиться к этому легче, выход у тебя один — обзавестись собственной семьей, тем более что давно пора. Ты вырастил сестру и братика, привязался к ним, делал все ради них все эти годы, и теперь, когда они один за другим вылетают во взрослую жизнь, тебе страшно (не отрицай!) и одиноко. Я бы посоветовала перенаправить твою неуемную энергию в другое русло, на работу, например, но ты, насколько я тебя знаю, и так вкалываешь как гоблин за растрату. Поэтому — проведи время на курорте с пользой: поброди и присмотрись к местным девицам, благо их тут как шишуг нерезаных, половина Лондона по моим самым скромным подсчетам; выбери себе кого-нибудь, своди в Министерство зарегистрировать брак и займись приведением в этот мир новой партии рыжих чертей.
(Знаю, совет так себе; ты мне как-то обмолвился, что вы, Лестрейнджи — однолюбы. С другой стороны, а вдруг она ходит где-нибудь здесь?)
Воспоминание о встрече твоих родственников с мисс Пиритс жду с нетерпением, тем более что — если я правильно поняла — она при прочих равных стала источником рабочих проблем нашего бывшего старосты. Отличный задел на заметку для колонки, но — чует мое сердце, это еще не все, так что пусть черновик пока в столе полежит.
Нет-нет, извини, но никаких танцев. Я еще помню тот случай на седьмом курсе, когда меня никто не пригласил в Хогсмид, и ты по-дружески позвал меня в какой-то портовый шалман — мол, весело будет, не чета Хогсмиду. Не спорю — было весело, особенно когда ты спросил у того боцмана, всех ли дублинских докеров знает его почтенная матушка, а потом мы улепетывали от этой взбешенной бочки с ромом через половину Портсмута. Здесь, конечно, не будет ни ирландских боцманов, ни рома, но все же мне не хотелось бы после какого-нибудь инцидента вызывать колдомедика для тети Тории.
А вот прогуляться можно — здесь в центре квартала неплохой бульвар. Как насчет завтра? Захвати с собой малышку-иезуитку, а я захвачу с собой Яксли — они действительно толковые ребята, особенно Констанс. Не смотри, что она только после школы, подобного такта и здравомыслия я у некоторых тридцатилетних не встречала.
P.S. Только найди мне кого-нибудь в спутники, Уилла хотя бы, а то тетя Тория пошлет со мной домовика. Или кузена Фрэнки, его сюда тетка Августа прислала, пока они с дядей Хамфри на каком-то сборище в Европе. Он славный паренек, но для нашей веселой компании немного слишком правильный и щепетильный, ты бы и вовсе счел его дубоватым.
Письмо 79. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 22 июля 1971 года
Триса,
признавайся — это ты рассказала маме про мое знакомство с Филоменой? Потому что если да, то я до конца лета с тобой не разговариваю! Мама связывалась с нами по камину, и Сириус, если бы слышал, скакал бы до потолка от счастья — в кои-то веки так бранят не его!
Да, я знаю, что у моего старшего брата есть женщина — в конце концов, он взрослый человек, не женат и не предпочитает кольцам биты, как дядя Альфард; конечно, у него должна быть женщина. Да, я с ней знакома; понимаю, что это неприлично, но должна же я знать, что за человек находится так близко к моему брату? И кому-кому, но не тебе меня упрекать: я прекрасно поняла твои намеки про Ги де Лоррена — мама, бабушка и тетя Друэлла сильно не обрадовались бы твоей осведомленности, если бы услышали! Так что — если ты знаешься с миньоном своего брата, то почему я не могу знаться с наложницей своего? Тем более если ты сама не раз подсмеивалась над принятыми в обществе условностями.
Пока ты мне не ответила и мы еще разговариваем: помолвка Амадея не сорвалась, несмотря на скандал, и сегодня приехала его невеста — мисс Милдред Булстроуд. Нас — меня, Рудольфа и Уилла — позвали в гостиную, чтобы ей представиться; ох, Триса, что тебе сказать? Она, кажется, неплохая и неглупая девушка — я видела это по ее глазам и не только, но... она — Булстроуд, понимаешь? Особенно внешне — хоть обобщенный фамильный портрет пиши; конечно, ее принарядили для встречи с женихом (Руди сказал — обвешали лентами жертвенную корову), но положения это не спасло. К тому же она, как оказалось, из ноттингемширских Булстроудов — тех самых, которые почти разорились два года назад; я не помню, правда, из-за чего, Уилл сказал, что отец Милдред неосторожно вложился в какое-то сомнительное предприятие — то ли полулегальный завод гиппогрифов, то ли зельеварильню-однодневку. Так или иначе, большим приданым она, мягко говоря, не может, и если вспомнить, как по такому же поводу ее будущие родственники обращались с Уиллом... бедняжка. Я бы лучше работать пошла, чем за Амадея замуж. Он еще так мерзко на нее смотрел... как зельевар на жабу: мол, мерзко, склизко и противно, но выжму из нее все возможное. Как по мне, мерзость в этом доме — он сам, его мамаша и сестрица!
Заканчиваю письмо — Рудольф зовет обедать. Не закатывай глаза, я не буду за одним столом с Филоменой: она дни напролет пропадает в городе по каким-то своим делам. Надеюсь, маме про наше знакомство рассказала все-таки не ты, не хочу с тобой ссориться.
P.S. Чуть не забыла. Сегодня утром я потихоньку бегала купаться — я все время здесь так делаю, вода здорово прочищает разум. Не успела толком отплыть от берега, вижу — кто-то ко дну идет камнем; пришлось доплывать и вытаскивать на берег. И кто бы, ты думаешь, это был? Лонгботтом с моего курса! Едва я его в чувство привела, начал пялиться на меня, как на Нимуэ во плоти и нести какой-то бред про русалок — не иначе, воды нахлебался и она ему в голову ударила. Нянчиться я с ним, конечно, не стала — как только в себя пришел, оделась и сбежала, а от Ноттов послала Мэг записку с Дейрой — мол, ваша ветошь на берегу валяется, подберите, раз нужна.
Тебе он тоже кузен, скажи — он всегда такой придурок, что лезет в воду, не зная течения, во всех смыслах? Вроде в Хогвартсе выглядел нормальным.
Письмо 80. Амадей Нотт — Бенедикту Монтегю
Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 22 июля 1971 года
Бен,
ты говорил, что в тот притон мы идем для того, чтобы мне было что вспомнить во время ночей с женушкой? Так вот — похоже, мне придется взять оттуда девку на содержание, потому что иначе я подсяду на стимулирующие зелья. Без чего-то из этого у меня на нее даже не шевельнется.
Она отвратительна. Сущая свинья в шелках, хотя у свиньи грудь все-таки побольше, да и с лица она поприятнее. Ко всему прочему, она еще не умеет держаться: при нашей встрече стояла колодой и мямлила что-то себе под нос, у моей племянницы и то побольше изящества. Ливия пообещала ее немного обтесать, чтобы не стыдно было показаться в обществе, но что-то я сомневаюсь в успехе данного предприятия. Неоспоримый плюс у моей невесты всего один: ей некуда деваться, а значит, я смогу лепить из нее что и как мне угодно.
К слову, сама мисс Булстроуд предпочла бы одного из моих сосунков-кузенов — пялилась на них, как корова недоеная, во время представления. Пришлось в приватной обстановке рассказать, что один из них нищ, как крыса из Лютного, а по второму Азкабан тоскует, причем с малолетства; она чуть не разрыдалась, и это сделало ее вполне сносной. Обычно я не выношу женского хныканья, а тут наоборот, мне даже понравилось. Надо будет после свадьбы доводить ее почаще, глядишь, и девка из Каркитта не понадобится.
Письмо 81. Мисс Милдред Булстроуд — мисс Агате Перкинс
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 23 июля 1971 года
Дорогая Агата,
вот и кончилась моя, быть может, не очень богатая, но тихая и счастливая жизнь. Со вчерашнего дня я и мои родители находимся в доме человека, который вскоре станет моим мужем, и я не знаю, каким богам или духам молиться, чтобы этот брак все же не состоялся. Хотя, боюсь, никакие боги или духи мне не помогут: помолвка могла расстроиться уже минимум дважды, причем по вине жениха, но отец и матушка предпочитали делать вид, что ничего не происходит. Я их понимаю: сложно пристроить некрасивую, не особенно талантливую дочь без большого приданого, поэтому за любую богатую и чистокровную партию надо держаться руками и ногами, но... но дочь пристраивают они, а жить в этой семье придется мне.
Эта перспектива, дорогая Агата, приводит меня в замешательство, не сказать — в ужас. Мне хватило одной встречи с моим нареченным, чтобы понять, что для него я буду не женой, не другом, даже не декорацией или трофеем, нет — чем-то средним между племенной маткой, домовухой и грушей для битья. Он даже не потрудился скрыть свое ко мне отношение, впрочем, как и его мать и сестра — две довольно вульгарные дамы не самого большого ума; боюсь, я свое отвращение скрывать тоже долго не смогу, и моя жизнь станет адом на земле вскоре после свадьбы. Вечером я высказала свои опасения родителям, но поддержки от них не получила; они согласились с моими выводами, но отец в который раз повторил, что у нас нет выхода, а матушка — что я должна потерпеть ради семьи. Только так, с помощью моего брака, мы сможем обеспечить Мильтону какой-никакой старт в жизни, чтобы он потом вернул нас на подобающее место; Мильтон, правда, перед отъездом оговорился, что он бы лучше пошел к гоблинам в рудники, чем так поступать со мной, но кто его послушает — ему же всего шестнадцать. Он, как и я, будет делать то, что нам велят родители.
Где-то я читала, что благородной девице следует принимать выпавшие ей испытания без ропота. Я не роптала бы, дорогая Агата, о нет, если бы мне вчера не напомнили, что может быть и по-другому! Перед тем, как отправиться к Ноттам, отец, явно чтобы подсластить пилюлю, повез нас с матушкой кататься по Маргиту; был чудесный летний день и на улицах было полно народу, особенно на бульваре. И среди них была одна компания... на нее все оборачивались, что неудивительно — компания привлекательных, хорошо одетых и веселых молодых людей всегда привлекает внимание. Двое были Констанс Яксли — она училась со мной, мы дружили и приятельствуем до сих пор — и ее младший брат, остальных я не знала; они что-то горячо обсуждали, спорили, смеялись друг над другом и окружающими, а брат Констанс, к тому же, глаз не сводил с самой младшей девочки, да и она на него поглядывала. Они были такими полными жизни, такими счастливыми! Им не надо было заботиться о будущем семьи и младшего брата, не надо было связывать себя узами брака с отвратительным им человеком — та же Констанс даже не пробовала пленить кого-то из молодых людей, а болтала с ними запросто, как с друзьями! Как же я ей завидовала в тот момент — и как хотела оказаться на ее месте!
Впрочем, милая Агата, тебе, верно, надоели мои страдания и их излияния. Засим кончаю, чтобы не будить в тебе досаду, а в себе излишнюю чувствительность: чем скорее я смирюсь со своим положением, тем лучше будет для всех.
P.S. Оказалось, что юноши и девочка из компании Констанс — кузены моего будущего мужа, живут в одном с нами доме, но в другом флигеле. Удивительно, как в одной семье могут быть настолько непохожие люди: насколько мой жених ограничен, настолько же Рудольф умен; насколько он жаден до чужих страданий (особенно, кажется, моих), настолько же Уилбур мил и деликатен, а в маленькой Элизе, их сестренке, достоинства, вкуса и воспитания, пожалуй, побольше, чем в ее тетушке. Все трое встретили меня весьма тепло и, кажется, сочувствовали моему положению; хотела бы я провести время до свадьбы с ними, но, похоже, моему жениху эта идея не понравится.
Письмо 81. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 23 июля 1971 года
Ты что же — доносчицей меня обозвала, Элла Лестрейндж? К твоему сведению — нет, тете Вальбурге о твоем явно неподходящем знакомстве сказала не я, я бы пожалела ее нервы, и нет — у меня нет ни малейшей мысли о том, кто это был! Может, сама мадам Тартюф растрепала, откуда мне знать?
В твоих рассуждениях есть здравое зерно, но только зерно. Потому, что, во-первых, есть условности, которые нарушать нельзя: выходить замуж за грязнокровок, скакать по Косому переулку с плакатом за права сквибов и магглов и да — знаться с женщинами сомнительного происхождения и крайне сомнительных занятий. А во-вторых — пусть я и понимаю твое беспокойство о брате, и сама беспокоюсь за Ивэна не меньше, но Элла, это вовсе не значит, что мы обязаны знать всех их hommes et femmes pour le plaisir! Подобные знакомства ни к чему хорошему не ведут — ни для нас, ни для них: нам — лишние переживания, а им — лишняя головная боль, в том числе из-за того, как бы оградить нас от сплетен!
(Де Лоррена я бы с удовольствием знать не знала, а еще лучше — спровадила к знаменитому родичу, им бы нашлось о чем поговорить. Меня тошнит от этого хлыща!)
(другим почерком)
Забыли. Ты вспылила, я вспылила, сцепились и разошлись. Тоже не хочу с тобой ссориться, особенно сейчас.
Говоришь, невеста твоего драгоценного родственничка — с лица вылитая Булстроуд, еще и почти без приданого? Да уж, не повезло — и это я сейчас не про мистера Нотта. Я бы на ее месте как можно скоропостижнее овдовела: работать она вряд ли сможет — у Булстроудов очень... своеобразные представления о том, что прилично женщине, и работа туда не входит. Поэтому из брака ей никуда не деться, и единственный, как по мне, выход — закончить его максимально быстро и с максимальной выгодой, ну или хоть минимальными потерями.
У нас здесь ничего нового, кроме того, что дядя, тетя и родители занимаются... делами после бабушкиного ухода, и младшие совершенно развинтились. На днях я застукала Цисси и Мари-Клэр за игрой в поцелуи с одним из наших дальних кузенов, а Меду — за болтовней через решетку с каким-то маггловским отродьем; надрала всем троим уши, а толку? Все равно через пару дней возьмутся за то же самое. Жду не дождусь возвращения в Англию — тут хотя бы есть бабушка Ирма и тетя, чтобы призвать их к порядку.
P.S. Кузен Фрэнк не болван, но у него с недавних пор идея-фикс. Он решил стать аврором и тренируется для этого, в том числе и физически; видимо, заплыв на милю-другую (знаю я твои "недалеко", чудище морское!) от берега входит в программу. Тетушка Каллидора хватается за голову, а его родители вроде бы даже одобряют; Селвины, насколько я знаю, надеются, что он это перерастет. Сомневаюсь — упертости ему, как и тебе, не занимать.
P.Р.S. Пришло письмо со списком учебников, а в нем — сюрприз: миленький серебряный значок со змейкой. Скорее всего, откажусь — я сейчас за собственными сестрами уследить не могу, какая из меня староста...
1) Сердечные друзья (фр.)
2) Посмотрите, кто такой шевалье де Лоррен, и намек Беллатрикс сразу станет многограннее.
Письмо 82. Филомена Пиритс — Дейдре Пиритс (перевод с ирландского)
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, Англия, 25 июля 1971 года
В этот раз высылаю чуть побольше — мне неплохо заплатили за одно дельце. Если останутся свободные, купи там себе ситца на новую блузку или Тине леденцов. Забирать ее пока не буду, пусть поживет у тебя до зимы, а там решим.
И не криви рожу, когда получишь деньги, я прекрасно знаю, как ты относишься к способу, которым я их зарабатываю. В миллионный раз повторю — нет, мне не стыдно, было бы стыдно — сидела б в Коннемаре и лапу сосала да папашу проклинала, с тобой вместе. Что вот мне в наших болотах было делать, скажи, а? Ячменку(1) гнать и лепреконов гонять?
Так что возьми, потрать и помалкивай. И не слушай, что будет трепать старая корова миссис Харви — ее родичи-магглы дочку Магдалинам(2) сдали. Пусть из своего глаза бревно вынет, прежде чем рот открывать.
Письмо 83. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 25 июля 1971 года
Триса,
меня пугает твой настрой. Тебе настолько плохо из-за... случившегося? Раньше ты и мысли не допускала о том, что с чем-то не справишься.
Кроме того, мне кажется, из тебя выйдет замечательная староста (уж точно получше моего дядюшки!) и вовсе не потому, что ты хорошо учишься или притворяешься паинькой (впрочем, последнее как раз не очень успешно). Ты знаешь тех, с кем учишься, умеешь поставить на место даже самых наглых, и если будет неизбежна какая-нибудь... кутерьма, то сумеешь возглавить ее с минимальными потерями для факультета. А с учителями и деканом расшаркиваются и строят из себя примерных детишек пусть другие, хоть бы и второй староста. Кто им будет, к слову, не знаешь — все-таки Лаки Люк или кто-то другой?
Совсем забыла: Уилл вечером в пятницу смазал боковую калитку и наложил на нее заглушающие чары, так что теперь, если кто-то идет к нам в гости, то может проходить сразу в наш флигель, а не через гостиную мадам Тартюф. С гостями, правда, пока негусто: идет шторм, и Рудольф, как всегда когда он на юге, мается головой, так что не в состоянии (и не в настроении) кого-нибудь принимать. Я честно исполняла обязанности сиделки — носила ему отвар от боли, чесала волосы, — пока он сегодня не вытолкал нас с Уиллом к Шафикам на, не поверишь, кукольное чаепитие. Вообще-то туда ехало семейство — хотели показать местному обществу бедняжку Милдред уже в статусе невесты Амадея, — но братья пошептались и решили, что им нужно заручиться ее поддержкой в грядущем предприятии, а значит, для начала ненавязчиво поддержать ее саму, и семейная — ха-ха! — поездка в гости подозрений не вызовет.
Амадей и его родственницы действительно ничего не заподозрили, а Милдред, кажется, нам даже обрадовалась. Что до самого чаепития — не помнишь, кому мама с тетей косточки на Пасху перемывали, мол, слишком экстравагантный праздник вышел? Так вот — похоже, миссис Шафик их переплюнула. Представь себе комнату примерно с нашу гостиную, в которой все... кукольное: стены отделаны как в кукольном доме Цисси, а мебель как будто вытащили оттуда же и наложили Энгоргио. По этой комнате расставлены столы с угощением (сервиз — точь-в-точь тот, что Цисси на позапрошлое Рождество подарили), а за столами рассажены куклы; гости должны выбрать себе куклу и следить за тем, чтобы у нее всегда было угощение, и про себя не забывать, конечно же. Как по мне — та еще придурь, но малышам, лет до десяти, понравилось, да и не только им — за столами было не так уж мало взрослых дам и девушек.
В целом, вышло хоть и странно, но мило; я со своей стороны смогла отшутиться, что мне хватило трех моих живых кукол, выпить чаю в покое и даже довольно непринужденно поболтать с Милдред (Рудольф, среди прочего, попросил еще раз прикинуть, что она за человек; кажется, мое первое впечатление о ней в основном правильное, пусть и с нюансами). Единственная неприятность была в том, что Сильви, расслабившись в детском обществе, решила строить из себя не то матушку, не то дядюшку, и объектом для своих нападок выбрала маленькую Кэролайн Дервент, воспитанницу Гринграссов — что это, мол, нищая нахлебница делает в приличном обществе. Пришлось отозвать соплячку в сторону, просветить немного касательно прежних доходов ее родни и прозрачно намекнуть, что кому-кому, но не ей называть другого человека нахлебником. Она похныкала, разумеется, но жаловаться старшим не побежала — уже хорошо, может, из нее со временем и вырастет что-то толковое.
Можешь дернуть от меня девчонок за косы, особенно Меду. Она же должна тебе помогать, чем она там занимается?
Письмо 84. Мисс Милдред Булстроуд — Мильтону Булстроуду
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 26 июля 1971 года
Дорогой братец,
одному Мерлину известно, как мне тебя не хватает, особенно в преддверии известного события. Но сегодня я впервые обрадовалась, что тебя здесь нет — иначе ты бы точно кинулся на наших будущих родственников с кулаками, и дело бы кончилось скверно.
Сегодня утром, вскоре после завтрака, меня вызвала — именно вызвала, как декан провинившуюся школьницу — к себе миссис Хорнби; войдя в ее комнаты, отделанные модно, но довольно безвкусно, я застала ее, мадам Нотт и моего нареченного жениха, всех троих в состоянии крайнего раздражения. Я не поняла сначала, чем оно вызвано, а потом увидела в руках у миссис Хорнби знакомый пергамент, и у меня сердце упало.
Это было мое письмо к мисс Перкинс, где я не самым приятным образом отзывалась обо всех них. Не знаю, каким образом оно к ним попало (не хочу даже думать о том, что Агата могла так предать мое доверие), но факт остается фактом — мое отношение к будущему мужу и его родне не продержалось в тайне даже до свадьбы и, конечно же, вызвало бурю негодования.
Мильтон, милый, что только я о себе не услышала! Как меня распекали — будто нерадивую и неблагодарную прислугу, каких только гадостей не вылили на голову! Я чуть было совсем не потеряла лицо: моего терпения хватило только на то, чтобы выслушать все это и откланяться, но уже за дверью меня начали одолевать слезы. Я убежала в сад, подальше от дома, и плакала, как ребенок, пока меня легонько не тронули за плечо; я подумала было, что за мной послали из дома или родители увидели, что я выбегаю вся в слезах, но это оказалась маленькая мисс Элиза.
— Мисс Булстроуд, что случилось? — спросила она. — Почему вы так плачете?
Эти самые простые слова участия после всех услышанных оскорблений вызвали у меня новый приступ рыданий; мисс Элиза растерялась, но быстро взяла себя в руки и с мягкой настойчивостью принялась успокаивать меня и уговаривать зайти к ним во флигель — он оказался недалеко. Ее появление под руку с заплаканной мной вызвало у ее братьев(3) некоторое изумление, но надо отдать должное тактичности обоих молодых людей: меня ни о чем не стали расспрашивать, а усадили в кресло, послали компаньонку мисс Элизы за чаем и терпеливо ждали, пока я приду в себя.
— Паршиво вышло, мисс Булстроуд, — сказал мистер Родольфус, когда я успокоилась и смогла изложить им свое дело. — Видите ли, Агата Перкинс — бывшая компаньонка миссис Хорнби и давно состоит с ней в переписке. Вы-то откуда с ней знакомы?
— Она была компаньонкой моей матери несколько лет назад, — подавленно сказала я. — Когда мы еще не... когда у нас не было финансовых проблем, сэр.
— Даже так? Что ж, в любом случае ошибкой было доверять свои мысли и чувства подобному человеку. Жаль, что вы не обратились к нам.
— Мисс Перкинс — сущая овца духом и разумом, да простят меня девушки, — возразил мистер Уилбур. — У нее бы смелости не хватило так предать доверие мисс Булстроуд. Вероятно, письмо перехватили — вспомни, Элли приходилось бегать на почту, чтобы написать кому-то из нас.
— Да, и она быстро нашла выход, как отучить нашу бесценную родню совать нос не в свое дело, — мистер Родольфус потер виски: ему нездоровилось. — К слову, о выходах... полагаю, мисс Булстроуд, что после сегодняшнего вы не питаете к вашему благоверному и его матушке с сестрой теплых чувств?
— Она и прежде их, кажется, не питала, — ответила мисс Элиза; все это время она тихонько сидела подле меня, то подливая чаю, то предлагая тост или сэндвич, но я видела, как ее чуть потряхивает после моего рассказа.
— Я не тебя спрашивал.
— Нет-нет, сэр, не браните ее, — поспешно ответила я. — Мисс Элиза совершенно права.
— Тогда вы не будете против небольшой... шалости... на вашей свадьбе? Ручаюсь, что вас и ваших родных это никак не затронет, вам будут сочувствовать еще больше, чем сейчас. А вот вашему нареченному придется невесело.
Это было по-детски глупо, милый Мильтон, но я была в таком расстройстве, что согласилась; мысль о том, что кто-то причинит неприятности моему жениху, изрядно согрела мою настрадавшуюся душу. Скверно, конечно, так начинать семейную жизнь, но многие говорят (и я теперь совсем с ними согласна), что этот брак изначально был обречен на провал. Еще один кнат в копилку недопонимания и горечей ничего не изменит.
Во флигеле я задержалась настолько, насколько нужно было времени, чтобы привести лицо и чувства в порядок; меня уговаривали остаться подольше, но я отказалась — не хотела дразнить мантикор. Мисс Элиза вызвалась проводить меня через сад; при расставании она пожала мне руку и ободряюще шепнула, что они все уладят. Хотелось бы мне в это верить, но как трое молодых людей смогут уладить все в доме, где с ними явно не считаются?
Письмо 85. Мисс Констанс Яксли — мисс Элизе Лестрейндж
Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 26 июля 1971 года
Дорогая Элли,
то, что ты рассказала, приводит в ярость не только тебя. Не знаю уж, что тому виной — предательство мисс Перкинс или откровенно неблагородное поведение твоей тетушки Хорнби — но ситуация действительно из рук вон.
Ты правильно сделала, что написала мне. Я знаю Милдред, мы учились вместе; я предполагала после ее приезда устроить так, чтобы время до свадьбы доставило ей как можно больше удовольствия, но теперь ясно, что, помимо удовольствия, ей потребуется защита нашего маленького кружка. Не беспокойся, у меня есть идеи, как это организовать.
Катлер, Катберт и Клодия шлют свои приветы тебе, мистеру Лестрейнджу и молодому мистеру Нотту, а Корбан просит передать еще какой-то список. Кажется, это перечень актов Визенгамота, о которых вы поспорили в прошлую встречу.
Письмо 86. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 27 июля 1971 года
Да, ты права, что-то я расклеилась. Не пост министра магии предлагают, в самом деле. Справлюсь.
Твой рассказ о кукольном чаепитии у миссис Шафик привел меня, хм, как бы помягче — в недоумение, но зато Цисси пришла в щенячий восторг и принялась умолять родителей устроить нечто подобное; пришлось напомнить, что через месяц ей в школу, и сейчас стоит взяться за учебники, а не за кукол. Ей, кстати, как и Мари-Клэр пришло письмо из Шармбатона (наверное потому, что мы здесь), и сейчас родители выбирают между ним и Хогвартсом. Было бы неплохо, если бы Цисси пошла все-таки в Шармбатон — в конце концов, у нас здесь полно кузенов и друзей, она без присмотра не останется, а у меня в Англии голова будет болеть только о Сириусе. Но, думаю, в четыре руки (ты да я, сама знаешь, как Меда с ним цацкается) мы с ним управимся.
К слову о Меде — она в последнее время сама не своя: не вылезает из книжек, а пробуешь с ней поговорить — отмахивается или отговаривается усталостью или головной болью. Я уже надежду потеряла до нее достучаться, может, у тебя получится, когда мы вернемся?
P.S. Ну конечно, Люциус, а кто еще? Будто бы мистер Малфой позволит Старому Слизню отдать значок кому-то кроме своего сыночка.
P.P.S. Передай мистеру Лестрейнджу мой привет и пожелание здоровья. И терпения — с тобой оно иногда не лишнее.
Письмо 87. Мисс(ис) Оливия Хорнби — мисс Агате Перкинс
Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 27 июля 1971 года
Душечка Агата,
сердечное мое тебе спасибо за то, что смогла вовремя раскрыть нам с матушкой и Амадеем глаза на суть этой неблагодарной девчонки. Да как она посмела, несчастная дурнушка, писать о нас такое?! Этой глупой корове оказали великую честь — войти в семью Нотт, а она еще позволяет себе нос кривить и презрительно фыркать в нашу сторону!
Ничего, сейчас мы ее приструнили, а после свадьбы возьмемся за воспитание всерьез. Она, видимо, это поняла, потому что ходит по дому, опустив глаза, и ведет себя почти идеально, разве что постреливает глазами в сторону моих племянничков — видимо, надеется, что кто-то из них ею увлечется и отобьет у Амадея. Если так, то она еще большая дура, чем кажется; во-первых, судя по той девке, которую они приволокли в наш дом (и наверняка живут с нею втроем), оба весьма и весьма разборчивы в женщинах, так что у коровы нет ни малейшего шанса, а во-вторых, даже будь она красива, как сама Моргауза, молодые негодяи слишком осторожны: не стали бы затевать подобный скандал на виду у половины избранного общества и затем вешать себе на шею ярмо в виде коровы и ее семейства.
В общем, душечка Агата, я еще менее в восторге от идеи этого брака, чем прежде, но что поделать — будущее Амадея прежде всего!
P.S. Знаю, ты боишься, что после пересылки письма Милдред не сможешь нигде устроиться. Не беспокойся — если решишь все же уходить от своей миссис Энслер, моя рекомендация чего-то да стоит.
Письмо 88. Мисс Меган Селвин — Родольфусу Лестрейнджу
Собственный дом Гринграссов на Брум-лейн, Маргит, Кент, 27 июля 1971 года
Знаешь, похоже, я начинаю понимать твою горячую любовь (ха!) к вашей достойной (ха-ха!) тетушке.
В чем, собственно, дело. Тетя Тория сегодня слегла с мигренью, и я, чтобы дать ей отдохнуть, согнала в кучу весь наш выводок и повела его гулять. Ничего не предвещало дурного, мы дошли до набережной и детвора стала проситься на пляж, как вдруг откуда ни возьмись — навстречу миссис Хорнби с дочуркой (милая девчушка, только личико островатое; интересно, ее настоящий отец знает о ее существовании?) и похоже, гувернанткой, которую твоя сестричка прозвала Мышью (вот уж правда, крыса крысой). Меня не очень тянуло на светскую болтовню, и я понадеялась было, что они пройдут мимо, но драккла с два: миссис Хорнби нас заметила и рванула к нам как Слагхорн к засахаренным ананасам:
— О, мастер Гринграсс, какой приятный сюрприз! И ваши сестрички с вами! — малявку Кэрри Дервент она проигнорировала. — А это...
— Мистер Фрэнсис Лонгботтом и мисс Меган Селвин, наши кузены, — тут же, как хорошо воспитанный ребенок, сдал нас Эдвин. Делать нечего, пришлось раскланиваться.
— Вы приехали навестить тетю с дядей, мистер Лонгботтом, мисс Селвин? — продолжала щебетать миссис Хорнби.
— Я гощу у тети Тории, пока мои родители на конференции в Швейцарии, мэм, а Мэг приехала отдохнуть от работы, — безо всякой задней (и передней! и вообще никакой!!) мысли брякнул Фрэнк.
Миссис Хорнби тут же перекосило — что логично: судя по ее одежде и тем замашкам, которые я успела углядеть и о которых ты рассказывал, она ни дня в жизни не проработала работу известным местом, прости Мерлин, в расчет не берем.
— Вы... работаете, мисс Селвин?
— Мэг пишет всякое для журналов! — встряла Дороти, как будто мне мальчишек с их неумением держать языки под Петрификусом было мало. — Мама говорит, что это очень достойно для приличной ведьмы!
— А, так вы журналист, мисс Селвин? — лицо миссис Хорнби тут же разгладилось. — И о чем же вы пишете?
— Да так, о всяком, — пробормотала я. — О чем попросят.
— О! Тогда вы, полагаю, не откажетесь осветить свадьбу моего брата? Она состоится в это воскресенье.
Ну и как, скажи, это назвать?!
Я согласилась, чтобы от нее отделаться, и только когда мы вернулись домой, сообразила, во что ввязалась. Придется искать или шить платье понаряднее, тащиться на этот апофеоз пошлости под названием "свадьба Амадея Нотта", потом описывать все в максимально приторных тонах... бр-р, как подумаю, так никакого Рвотного настоя не надо. Тетя Тория, правда, мне сочувствует и даже предлагает отговориться внезапной болезнью, но в нашей профессиональной среде отказ от репортажа считается дурным тоном. Я не собираюсь вечность сидеть у Абрахаса, да и имя надо делать, поэтому — прощай, отдых, здравствуй, Азкабан.
Так что припаси мне ко второму бутылочку огненной воды из запасов друга твоей семьи — ну, той, которую мы еще тогда в Портсмуте после догонялок с боцманом распили. Я планирую после этого мероприятия упиться как последняя маггловская бродяга, надеюсь, ты вновь составишь мне компанию.
Письмо 89. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 28 июля 1971 года
Ну вот, совсем другое дело. Больше не пугай меня так.
У нас, кажется, надвигается большое веселье: братья, наконец, рассказали мне, в чем состоит их план на первое число и что требуется конкретно от меня, так что сегодня мы потихоньку ото всех съездили в окрестности Хогсмида, чтобы поговорить... с одной девушкой. Уф, я знала, что с ней трудно сладить, но не думала, что настолько, особенно когда речь идет о ее собственной выгоде! Мне понадобился час с лишним на то, чтобы буквально уломать ее принять участие в нашей затее, и Рудольф по возвращении сказал, что, похоже, во мне умер дипломат — он бы не выдержал столько уговаривать, применил бы что-нибудь из своего арсенала, да и дело с концом.
(Ты, между прочим, знаешь, что это за девушка, но кто конкретно — я не скажу. И не скажу, что братья придумали, только что если все пойдет по плану, то веселье аж до вас за пролив докатится.)
Милдред, на наше счастье, согласилась на эту выходку — впрочем, неудивительно: все семейство Тартюф, за вычетом Сильви, на днях крайне гнусно с ней обошлось. Не буду сплетничать и вдаваться в подробности, но теперь, куда бы они с Амадеем ни пошли (а ее перед свадьбой продолжают чуть ли не насильно вытаскивать в местное общество — можешь ли ты представить себе подобную мерзость?), наш маленький кружок во главе с Констанс ненавязчиво отбивает ее от жениха или его семейства и уводит в уголок потише, чтобы она, бедная, могла хоть как-нибудь развлечься и отдохнуть. Семейство скрипит зубами и делает хорошую мину при плохой игре; родители Милдред помалкивают — как и всегда, впрочем: похоже, после объявления помолвки у них вообще нет права голоса в вопросах, касающихся их собственной дочери. Мерлин, до чего же это грязно и мерзко!
К слову об обществе. Помнишь, как бабушка Ирма всегда говорила про тролля(4)? Так вот, только мы вспомнили про Лаки Люка, как он объявился в Маргите — не один, конечно же, с отцом: мистер Малфой приехал на свадьбу (как только согласился принять приглашение) и привез его с собой. И разумеется, не успел Люк толком со всеми здесь познакомиться, как тут же распушил свой павлиний хвост перед девочками, особенно перед Констанс. Ей-то наплевать, я знаю, ее Люковы попытки произвести впечатление только веселят, а вот Корбан, похоже, не на шутку разозлился. Я даже видела, как они с Рудольфом перешли от нейтралитета к союзу и шептались в углу, так что поищи для Слагхорна кандидатуры для старосты мальчиков — я не уверена, что под Люком не провалится пол туалета или что-нибудь такое: у брата фантазия богатая, да и Корбан не отстает.
P.S. Ты знаешь что-нибудь об Агате Перкинс?
Письмо 90. Родольфус Лестрейндж — мисс Меган Селвин
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 28 июля 1971 года
Мэг, остынь.
Во-первых, не думаю, что найти более-менее приличную тряпку такая уж проблема, особенно на Гэмп-стрит — у меня в глазах рябит каждый раз, когда прохожу мимо лавок с одеждой.
Во-вторых, как ты помнишь, я пообещал тебе море, отдых и инфоповоды. Один из них, помельче, я тебе уже подкинул; второй, покрупнее, как раз будет на свадьбе. Признаться, я все думал, как тебя туда протащить, уже хотел, чтобы ты напросилась с теткой (их с мужем наверняка пригласили), но раз Оливия сама тебя позвала — тем лучше для нас и тем хуже для нее.
Так что ищи тряпку и все к ней причитающееся, готовь блокнот и перья — в воскресенье у тебя будет достаточно веселья и работы.
P.S. Да, настоящий отец крошки Сильвии прекрасно о ней знает, более того — как я выяснил, регулярно отстегивает на ее содержание энное количество галеонов. По-дружески дарю тебе эту информацию; прибереги ее на тот случай, если вы с означенным господином не сойдетесь во мнении о материале для твоей колонки или размере твоего гонорара.
P.P.S. Кажется, мы достигли взаимопонимания с молодым Яксли — ему не понравилось, как сопляк Абрахаса выделывается перед Констанс, и он спросил, как бы отвадить от нее этого хлыща, заодно высказал надежду, что он с Эллой не так плох. Я ему дал пару советов, но ты тоже поспрашивай кузенов, у них опыта явно побольше.
Письмо 91. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 29 июля 1971 года
Элли,
ты опять слишком близко к сердцу принимаешь несправедливость по отношению к другим, что к девчонке Дервент, что к мисс Булстроуд. Перестань так изводить себя, не то сляжешь с головой вслед за братом. Мерзости и гнусности в мире много, и далеко не всю мы — особенно сейчас, в нашем возрасте, — можем искоренить.
Об Агате Перкинс я ничего не слышала, пришлось спросить у матери. Она припомнила, что Перкинсы — семейство чистокровное, но не очень, поколение пятое от силы, а то и третье; небогатое и талантами не блистающее — или в Министерстве магии служат в самых ничтожных отделах, или вовсе пристраиваются приживалами в семьи побогаче (насколько плохими волшебниками надо для этого быть?). Эта Агата — вроде бы из последних, "вечная компаньонка", как назвала ее мать: переходит из семьи в семью не первый десяток лет, при том что еще не стара и довольно здорова, просто ленива, и разум у нее в лучшем случае как у улитки. Зачем она тебе? Ты же прекрасно обходишься без бесполезных идиоток поблизости.
Ах, да — с Цисси ничего не получилось, она едет в Хогвартс. Точнее, как — родители были вполне согласны на Шармбатон, и бабушка согласилась, хоть и поворчала насчет вейл и всего прочего, но дед Поллукс уперся и заявил, что его внуки, цитирую, "ни к каким жабоедам не поедут". Может, удастся сплавить ее в Хаффлпафф, как думаешь? Или Сириуса как-то пропихнуть к вам в Рейвенкло? Я понимаю, что семейные традиции, но я рехнусь в одной гостиной с этими двумя!
P.S. Люциус выделывается перед всеми, кого видит, особенно перед девицами, в новом для него окружении, кто бы мог подумать. Мне иногда кажется, что он и в Азкабане перед дементорами будет хвост пушить, попомни мое слово.
P.P.S. Умеешь ты заинтриговать. Пойду попрошу Ивэна на всякий случай держать лодку наготове, вдруг придется мчать через пролив вам на выручку.
Письмо 92. Мисс Милдред Булстроуд — Мильтону Булстроуду
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 29 июля 1971 года
Дорогой Мильтон,
боюсь, родители ничего не смогут ответить на твой Громовещатель, поскольку я сожгла его за мгновение до взрыва. Пожалуйста, не надо их сердить — им сейчас так же тяжело, как и нам.
Подготовка к моей свадьбе идет полным ходом. Одна ее часть не доставляет мне никакого удовольствия: видишь ли, и мадам Нотт, и миссис Хорнби твердо настроены, чтобы о свадьбе их сына и брата говорили в обществе как о событии этого лета, поэтому обе не жалеют сил и средств для того, чтобы все прошло на высшем, по их понятиям, уровне. Взятые напрокат домовые эльфы не успевают развешивать в гостиной и в шатре в саду драпировки моднейших цветов; из дюжины мест то и дело прибывают фрукты, вино и посуда. Список гостей включает в себя исключительно сливки общества, меню, переписанное дважды, способно поразить любого гурмана, а уж про наряды, особенно для женской половины семьи, нечего и говорить — их будто скопировали из последнего выпуска "Ведьмополитена". Мне тоже сшили платье — бежевое, по последней моде, и оно мне категорически не идет: сидит как грелка на чайнике, да и цвет этот мне не к лицу. Я заикнулась было о том, чтобы выйти все-таки в фамильных цветах(5) — пусть они мне тоже не очень идут, но это было бы уместнее, однако мадам Нотт заявила, что не хочет и слышать о подобных глупых предрассудках. Я же не стала настаивать, чтобы меня вновь не отчитали самым позорным образом.
Вторая же часть подготовки для меня куда более приятна. Мадам Нотт и миссис Хорнби решили продемонстрировать меня местному обществу как невесту Амадея, и самого моего приезда вывозят на прогулки, вечера и пикники, иногда даже по нескольку раз в день (дурной тон, но что поделать). Моя старая подруга, Констанс Яксли, как-то узнала о скандале с письмом — вероятнее всего, ей шепнула моя маленькая будущая кузина — и приняла меры; теперь, стоит нам приехать в гости, кто-то из местной молодежи занимает меня разговором или развлечением и потихоньку уводит от жениха и его семьи. Таким образом, и я тоже могу отдохнуть и повеселиться; в такие моменты мне жаль, что тебя нет рядом, тебе бы пошло на пользу знакомство со многими молодыми людьми здесь.
Неужели мне осталось всего несколько дней какой-никакой свободы? Стараюсь не думать об этом, дорогой Мильтон, уж очень невеселым рисуется мне мое будущее. Однако, как знать; возможно, сюрприз, который готовят мои будущие кузены, хоть как-то изменит его к лучшему.
Письмо 93. Мисс(ис) Оливия Хорнби — мисс Агате Перкинс
Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 30 июля 1971 года
Душечка Агата,
наконец-то я устаю не из-за нервотрепки, которую устраивают мне племяннички, а из-за в высшей степени приятных хлопот!
Свадьба пройдет идеально, вот увидишь. Мы с матушкой приложили все усилия, чтобы она была современной, модной и элегантной; никаких предрассудков, никаких варварских обычаев, которым не последуешь — и тебя не будут считать за человека, как это было с дурехой Минни(6)! Конечно, Булстроуды пробуют что-то возражать, но их мнение тут точно никого не интересует — все будет так, как хочет Амадей и мы с матушкой!
Не могу писать долго — еще столько всего надо проверить и предусмотреть. Приглашения не присылаю, извини, душечка — для тебя просто нет места: Амадей в последний момент вспомнил, что не пригласил нескольких старших коллег из Министерства. Ох уж эти мальчишки!
Письмо 94. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 30 июля 1971 года
Ну что, как говорили древние — аlea iacta est. Рудольф сказал, залегаем на дно до самого воскресенья, так что писем и новостей не жди.
Ох, Триса, дотянуть бы до момента воплощения нашего плана. Это сложно, да — ты просто не видела, что тут творится с убранством комнат, блюдами и нарядами: как сказал бы один папин (и мой!) друг — пафос на пафосе через пафос едет и пафосом погоняет. Рудольф сегодня зашел в ту часть дома по какому-то делу, а как вернулся — долго плевался и промывал глаза, говорит, на свадьбе папы с покойной Сесилией было еще очень скромно. Прибавь к этому поведение семейства... в общем, эти два дня станут вечностью.
Лодка для побега нам не понадобится (Рудольф сказал — свою найдем), а вот перед мамой прикрыть, думаю, вполне.
P.S. Меня попытались, как и Сильви, втряхнуть в миленькое светленькое платьице. Ха. На свадьбе — на любой, и на своей, когда она будет — я буду только в черном и золотом, никак иначе.
1) Зд. — самогон на зеленом ячмене.
2) Если кто-то подумал про печально известный одноименный приют, он подумал правильно. Увы.
3) Мисс Булстроуд на тот момент не очень хорошо разобралась в родственных связях будущего супруга, для нее Родольфус и Уилбур братья — БВ.
4) "Вспомни тролля — вот и запах"; аналог нашего "Вспомни говно — вот и оно".
5) Фамильные цвета Булстроудов — красный и коричневый.
6) Вильгельмина Нотт, сводная сестра миссис Хорнби, на своей свадьбе с Рэндальфом Лестрейнджем не смогла взяться за раскаленное лезвие фамильного меча в соответствии со свадебным обрядом Лестрейнджей. Есть версия, что это повлияло на дальнейшее — крайне скверное — отношение к ней супруга.
Журнал "Воинственный волшебник", еженедельный выпуск, разворот с главной статьей номера
Кошмарное торжество
Всю прошлую неделю все добропорядочное чистокровное общество не находило себе места от волнения: близилось событие, которое должно было стать вершиной светского летнего сезона — свадьба мистера Амадея Нотта, представителя одной из древнейших и достойнейших семей магического мира и преуспевающего молодого чиновника. Слухи о приготовлениях, ходившие по Маргиту, который стал пристанищем высшего света на время эпидемии, к счастью, почти угасшей, будоражили умы и воображение, поэтому ваша покорная слуга была весьма польщена, получив приглашение — нечасто скромному журналисту представляется возможность не только проверить информацию, но и побывать на мероприятии подобного масштаба!
Ожидания как мои, так и общества, были оправданы наилучшим образом. Едва переступив порог летней резиденции Ноттов (пока что временной, но, возможно, вскоре и постоянной), волшебник или ведьма могли попасть в настоящую сказку: тропинки, ведущие к свадебному шатру, были присыпаны золотистой пыльцой фей, а в садовых фонарях источниками сияния стали настоящие японские светлячки. Сам шатер, из полос пунцового и бежевого шелка, был искусно задрапирован кремовыми и бледно-розовыми полотнищами, в той же цветовой гамме были выполнены мебель и предметы сервировки. Убранство искусно дополнялось гирляндами из живой сирени и белых и розовых тубероз, по углам были расставлены роскошные букеты из белоснежных роз и лилий — последние источали такой сильный аромат, что некоторым гостям понадобилось антигистаминное зелье, а под самым потолком парили купидоны, рассыпая золотистую же и розовую пыльцу. Да, колдографии этого шатра могли бы украсить любую статью о модном интерьере в "Ведьмином досуге", "Revue de mode magique" или "La belle sorcière"(1)!
Публика в шатре тоже была выше всяких похвал. Всеобщее внимание приковали к себе мадам Гортензия Нотт и миссис Оливия Хорнби, мать и сестра жениха, в модных туалетах нежно-фиолетового цвета, но и среди гостей, в большинстве своем отдавших предпочтение более традиционным цветам и нарядам своих семей, было на кого посмотреть. Случайных или незначительных людей здесь быть не могло; цветник гостей был подобран с тем тщанием, с каким эльф-домовик составляет утренние букеты для хозяйской спальни — только и исключительно crème de la crème, те, кто находится в высшем магическом свете по праву рождения или же заслужил право войти в него, добившись высокого поста или обширных связей в Министерстве магии. Неравнодушному человеку отрадно было видеть, что подобных достойных людей собралось аж сто пятьдесят человек — значит, невзирая на все трудности, нашему обществу есть чем похвалиться!
Первая часть празднества прошла как того и ожидалось от семьи такого богатства и родовитости, как Нотты — то есть идеально. Жених являл собой воплощение мечты любой чистокровной девицы от тринадцати до тридцати, невеста, пусть и несколько бледная от волнения — воплощение крепости и здоровья. Некоторой неожиданностью для гостей стало отсутствие традиционных для семей Булстроуд и Нотт свадебных обрядов, что, впрочем, легко объяснить приверженностью мадам Нотт прогрессу и модным тенденциям, а также беспокойством о безопасности гостей и новобрачных — как известно почтенным читателям, некоторые наши свадебные обычаи довольно суровы (правда, и браки в семьях с такими обычаями куда прочнее). После церемонии был дан роскошный обед, по сравнению с которыми меркнут даже хогвартские пиршества в честь начала и окончания года; перед десертом объявили танцы, и хоть взрослые волшебники остались на местах, молодежь, никогда не упускающая случая как следует повеселиться, тут же впорхнула на площадку в центре шатра. Пока играли современные популярные песни, вроде Селестины Уорлок на площадке, правда, было не так уж и людно, но когда музыканты решили почтить гостей праздника и заиграли песни из разных районов страны, веселье пошло на лад. Что там, ваша покорная слуга сама не сумела не уважить некоторых своих друзей и прошлась в танце-другом, невзирая на занятость!
И в самый разгар праздника, в самый разгар чествования новой чистокровной пары посреди танцующих возникло нечто полупрозрачное; когда музыка стихла и все остановились, оказалось, что это призрак довольно некрасивой девицы.
— Да это же Миртл! — вскрикнул кто-то из юных гостей; в самом деле, это была Плакса Миртл — Миртл Уоррен, грязнокровка, погибшая в Хогвартсе около тридцати лет назад при странных обстоятельствах, и с тех пор, по сообщениям читательниц, обитающая в качестве привидения в полузаброшенной женской уборной; вот уж действительно, подобное к подобному. — Что она здесь забыла?
Увы, но крик этой невинной души стал тем камешком, который обрушил дальнейшую ужасную лавину: привидению девицы Уоррен, казалось, того и надо было.
— Да, я Миртл! — заверещало оно так, что гости — в том числе ваша покорная слуга — чуть было не лишись слуха. — Прыщавая Миртл! Уродина Миртл! Жирная тупая корова Миртл! Так ты меня называла, а, Оливия?
На миссис Хорнби было жалко смотреть: она спала с лица и не знала, куда себя девать от стыда перед почтенным собранием за столь вопиющее происшествие.
— И ты смея-а-алась! — продолжало привидение с какой-то безжалостностью. — Ты швыряла мои вещи в грязные унитазы и смеялась — говорила, мол, мне самое место среди дерьма! Ты и сейчас смеешься, а мне осталось только плакать! Ы-ы-ы!
Судьбе было угодно, чтобы в это мгновение снаружи пошел дождь; очевидно, наложенные на шатер чары водонепроницаемости дали сбой, потому что по стенам пошли небольшие течи и с потолка закапало, так что гости начали немного нервничать.
К чести мистера Амадея Нотта, он не стал сидеть и слушать, как какая-то мертвая грязнокровка оскорбляет его сестру, а вскочил и попытался применить к ней изгоняющее заклятие. Но вот незадача — оно почему-то не подействовало, отскочив от девицы Уоррен как мяч от стенки!
— Весело вам, да? — продолжала та. — У вас свадьба... все такое красивое... — ее лицо, и без того непривлекательное, отвратительно скривилось. — А у меня свадьбы никогда не бу-удет! И я так и останусь прыщавой жирной уродиной Миртл! А все из-за тебя, Ливия Хорнби, все из-за тебя!
С этими словами девица Уоррен левитацией подхватила одну из ближайших тарелок, на которой еще оставалась какая-то пища, швырнула ее в миссис Хорнби; и пусть тарелка не попала в цель — миссис Хорнби разве что немного забрызгало, — этот бросок придал девице Уоррен уверенности, и то, что началось потом, перо вашей покорной слуги едва в силах описать.
Неизвестно, как у весьма посредственной при жизни (если верить некоторым читателям) ведьмы в состоянии призрака проявился подобный магический потенциал, но в шатре воцарился форменный ад. Цветочные гирлянды, как щупальца Гигантского Кальмара, подхватывали гостей и таскали по воздуху, прежде чем уронить с высоты добрых десяти-пятнадцати футов или вышвырнуть в сад под дождь; посуда, в том числе убранная, летала и обрушивалась на гостей, забрызгивая их прекрасные наряды остатками еды. Вазы прицельно расшвыривали цветы, вдруг обретшие крепость булыжника; за некоторыми из гостей, словно осы, гонялись столовые приборы — ваша покорная слуга своими глазами видела, как миссис Хорнби и мадам Нотт отбивались от доброй дюжины взбесившихся вилок. Купидоны, позабывшие про пыльцу, взялись за луки и стрелы — если высшее общество вдруг охватит эпидемия адюльтеров, читатели будут знать, в чем причина. И это не считая небольших пожаров от опрокинувшихся свечей, мокнущего на глазах шатра и изгаженного пола, на котором поскользнулся не один человек!
Надо отдать должное собравшимся — никто из них не оробел в минуту трудностей. Группа молодых мужчин в мгновение ока соорудила укрытие из столов из стульев, за которым спрятались их друзья и домочадцы, и бдила за тем, чтобы разбушевавшийся призрак не приближался и не навредил ни им, ни близким им людям, а после под Щитовыми чарами вывела всех в сад — лучше дождь, чем погром. Волшебники постарше и поопытнее пытались схватить или по-другому нейтрализовать злосчастную девицу Уоррен, но все развеивающие, изгоняющие, парализующие и прочие заклинания на нее решительно не действовали; не помогли даже увещевания профессора Горация Слагхорна, почетного гостя и бывшего наставника многих из присутствовавших — после непродолжительных переговоров почтенный профессор был вынужден ретироваться в другое убежище из мебели (и, кажется, был атакован черпаком для пунша). Девице Уоррен надоело бушевать лишь когда шатер, основательно намокший от дождя, опасно зашатался и чуть было не похоронил под собой всех, кто еще не успел выскочить наружу; только тогда она, обрушив на жениха, его мать и сестру великолепный свадебный торт, с мерзким торжествующим воем улетела прочь.
Оценить в полной мере итог события, которое должно было стать жемчужиной этого лета, а обернулось полнейшим фиаско, пока не представляется возможным. К счастью, среди гостей и родни новобрачных обошлось без жертв и даже серьезных травм — несколько десятков ушибов и сломанных костей не в счет, — но семья Нотт, несомненно, понесла колоссальный ущерб, как репутационный, так и финансовый, особенно если вспомнить, с каким размахом шли приготовления к торжеству.
И здесь, почтенные читатели, ваша покорная слуга, отогревшись в ванне и отпоившись Перечным зельем и глинтвейном, дабы сгладить физические и моральные последствия этого вечера, задается сама и подводит вас к главному вопросу. Все мы знаем, что грязнокровки, как живые, так и мертвые, не несут в наш мир ничего, кроме гнили и разрухи, в чем высшее общество еще раз могло убедиться первого августа; но неужели, держа это в уме, нельзя выработать своеобразные правила гигиены при общении с ними? Миссис Оливия Хорнби загнала в угол крысу Миртл Уоррен, приблизилась к ней на небезопасное расстояние — и та чуть было не перегрызла ей горло, даже будучи мертвой. Кроме того, в редакцию поступили сведения о том, что недавний каминный сбой — прямое следствие неумения некоторых чиновников из Отдела магического транспорта держать языки под Инкарцеро при общении с веселыми девицами, которые также не могут похвастаться приличной родословной (разумеется, это не относится к молодому мистеру Нотту — он слишком щепетилен и благоразумен для того, чтобы путаться с кем ни попадя). Оба этих случая, как и ряд других, наглядно демонстрируют, что если уж нельзя не пускать грязнокровок в наш мир, то следует держать с ними дистанцию, и чем больше эта дистанция, тем лучше.
Редакция журнала льстит себя надеждой, что почтенные и уважаемые читатели к ней прислушаются и сделают выводы, и кошмара первого августа больше не повторится. что до семьи Нотт, редакция еще раз поздравляет его и его новобрачную и также надеется, что все произошедшее никак не отразится на их несомненно счастливой будущей семейной жизни.
Специальный корреспондент журнала "Воинственный волшебник" Рита Скитер.
Статья дополнена многочисленными колдографиями торжества и последовавшей разрухи, судя по четкости, сделанными при повторном просмотре воспоминаний в Омуте памяти.
Письмо 95. Мадам Астория Гринграсс, урожденная Селвин — мадам Августе Лонгботтом, урожденной Селвин
Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 3 августа 1971 года
Дорогая Эйви,
статья Меган уже вышла, так что о случившемся ты знаешь. Я же оправилась только сейчас и только сейчас в состоянии взяться за перо, чтобы тебе отписать.
Эйви, это было ужасно — и я имею в виду не погром, который устроила покойница Миртл. Само это мероприятие было ужасно с самого начала: в каждой детали, в каждой мелочи чувствовалось стремление выделиться и полное отсутствие вкуса, при этом пафоса хватило бы на три королевские свадьбы. На бедняжку Милдред в этом отвратительном наряде было больно смотреть — ее как будто специально одели, чтобы изуродовать на фоне сестры и матери ее благоверного, которые всеми правдами и неправдами привлекали к себе внимание. А убранство, а обед, а сервировка — мне казалось, что я нахожусь в воплощении того самого романа мистера Теккерея, возведенном в абсолют! Стыдно сознаться, но когда Миртл начала рвать и метать — в буквальном смысле — я ощутила огромное облегчение и даже некоторое злорадство; не знаю уж, кто надоумил ее объявиться здесь (ей самой это вряд ли бы в голову пришло, судя по вашим рассказам), но с ее помощью этот человек придал достойный финал свадьбе и отменный щелчок по носу ее организаторам!
Не беспокойся, никто из нас не пострадал. Агнес разболелась, и я оставила их с Кэролайн дома; нас с Эдвином Мередит сразу накрыл Щитовыми чарами, а Меган за пару мгновений до появления Миртл отошла поболтать с молодым Лестрейнджем и мистером Уилбуром. Когда начался погром, молодые люди и примкнувший к ним Корбан Яксли быстро соорудили укрытие и спрятали там мисс Элизу, мисс Яксли с родителями, Меган и оказавшуюся поблизости Милдред, а заодно и Фрэнка с Дороти — они были на площадке для танцев, Дороти упросила твоего сына пройтись с ней как со взрослой. Никто из них, к слову, не был напуган или раздосадован происходившим, наоборот — они явно получали куда большее удовольствие, чем от предыдущей части празднества, что наводит на определенные мысли. Если добавить, что Меган по пути домой была в совершеннейшем восторге и все твердила про какого-то "дракклова хмыря", который "хоть бы предупредил", а дома, едва приведя себя в порядок, тут же засела за статью, вполне возможно, что эти мысли в какой-то степени правильны. Впрочем, если кто-то из них действительно поучаствовал в этой выходке, я не могу и не собираюсь их винить: отчасти из-за Милдред, отчасти от того, что у них наверняка были свои причины так поступить.
Да, чуть не забыла — похоже, отныне нам с Мередитом отказано от дома Ноттов. Не успела на журнале Абрахаса просохнуть типографская краска, как мадам Гортензия примчалась на наш порог с требованием к Меган опубликовать опровержение и извинения перед ней, ее сыном и дочерью. Пришлось вмешаться и дать понять, что Меган — совершеннолетняя состоявшаяся волшебница, что, как и для кого писать — ее дело, и я, как тетя, поддерживаю ее в этом начинании, если оно не выходит за рамки приличий или уголовного кодекса. Мадам Нотт в ответ яснее некуда дала понять, что отныне Меган, да и мы с мужем в их доме — персоны нон грата; невелика потеря, разве что немного досадно от того, что мы никак не сможем поддержать Милдред. Впрочем, судя по всему, она в том доме без помощи не останется, так что и тут сокрушаться не о чем.
С нетерпением жду вашего с Хамфри возвращения и твоего рассказа о Швейцарии.
P.S. Фрэнк после свадьбы какой-то потерянный; говорит, что ему жаль Миртл — по слухам, ей грозит развоплощение за содеянное. Но я подозреваю, что ему запала в голову одна из юных барышень, бывших на свадьбе. Неудивительно — все девушки, как на подбор, выглядели прелестно, особенно на контрасте с мадам Нотт и ее дочерью!
Письмо 96. Неизвестный адресат — Родольфусу Лестрейнджу
Дата и место скрыты чарами
Миртл, в самом деле? Однако.
Должен отметить, это было изящное решение: с одной стороны, обошлось без серьезных жертв, с другой — от последствий скандала Ливи и ее братец будут отмываться очень долго. Недурственно, Patenkind, весьма недурственно. Надеюсь, ты сможешь применить полученный опыт в известном нам обоим деле.
P.S. Про черпак и вилки мисс Селвин, надеюсь, не для красного словца приписала? Если нет, то вышли воспоминания немедленно, я хочу это видеть.
(другим почерком)
Ятить, малой ну ты атжок канешна атдуши на фсе деньги.
Тока эта Миртыл вроди как не сими пидей ва лбу и валшебницей была таксибе, там палавину суиты палюбому ты навел, кались што именно.
Письмо 97. Мисс Меган Селвин — Родольфусу Лестрейнджу
Собственный дом Гринграссов на Брум-лейн, Маргит, Кент, 3 августа 1971 года
Руди, дорогой мой друг,
веселье — блеск, материал — бомба!
"Ведьмин досуг", "Воскресный Пророк" и французская "La belle sorcière" уже хотят перекупить у нас материал, Абрахас сейчас с ними торгуется, кто больше даст. Придется немного переписать финал, ну да это не проблема: с грязнокровками вышло несколько натянуто, но надо было их приплести, сам понимаешь — специализация издания и аудитория. Прибыль мы с Абрахасом поделим 60 к 40, так что вполне возможно, в свою квартирку в Косом я въеду к Хэллоуину — могу и сейчас, но хочу немного подкопить на меблировку. С тобой, дракклов хвост, приятно работать: я, конечно, знала, что ты не подкачаешь, но на такой горшочек с золотом даже не рассчитывала!
К слову, старая... кхм, мадам Гортензия сразу после выхода номера примчалась сюда и потребовала от меня написать и опубликовать извинения за, как она выразилась, "оскорбительный тон и наглую ложь" (какую, интересно?). Не знаю, что бы я с нею сделала, но тут вмешалась тетя Тория — Руди, я и не знала, что она умеет так разговаривать! "Немедленно покиньте мой дом, пока ко всем нам не начали таскаться мертвые магглокровки!" — это надо было слышать. В такие моменты я вспоминаю, за что люблю свою семью, хотя ее иногда бывает слишком много.
Остаток лета я проведу здесь, в Маргите — считаю, заслужила отдых, после такой-то работы, — а с сентября вплотную займусь вопросом переезда. Надеюсь, вы с Уиллом навестите меня в новом доме, как только представится возможность, да что там — я очень обижусь, если вы этого не сделаете.
P.S. Воспоминания про твоих родственниц и вилки, а заодно про дядюшку Горация и черпак для пунша прилагаю. Продала бы — за ними бы очередь выстроилась, — но родители не оценят.
P.P.S. Я видела, как ты держал щиты над Миртл, чтобы ее не изгнали раньше времени. Никому не скажу.
P.P.P.S. Кто попросил сыграть "Веллермана"(2)? Вряд ли хозяева праздника, они будто ящик лимонов съели, когда первые ноты услышали. Не напоминай пока Уиллу, что я должна ему галеон — он утверждал, что на этот танец ты все-таки выйдешь, я считала, что драккла с два, ты так и будешь по своему обыкновению сидеть и следить за окружающими.
Письмо 98. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 3 августа 1971 года
Элла Лестрейндж,
как ты могла принять участие в таком, когда я сижу за проливом?! Да если бы я знала, что вы там затеваете, я бы не лодку просила готовить, а сама мчала к вам на всех парусах!
Мы здесь не предполагали даже чего-то близкого к тому, что вы устроили у Ноттов: Ивэн считал, что если твой брат притащил свою maîtresse-en-titre(3), а ты ездила уговаривать какую-то девицу, то вы разыграете какую-нибудь слезливую историю, мол, обманутые невесты пришли на свадьбу к неверному жениху, который женится на другой из-за денег или связей. Это, конечно, не очень-то похоже на твои обычные идеи, да и на идеи твоего брата, насколько я его помню, но выглядело вполне вероятным. Про Миртл и погром нам даже в голову не пришло!
Если ты подумала о том, что я злюсь, ты права — но злюсь не оттого, что ты участвовала в срыве праздника у людей — увы — нашего круга (а ведь ты, как и Меда, уже не ребенок, о чем вы обе регулярно забываете), а оттого, что меня там не было. Я видела колдографии и читала описание — Элли, это отвратительно, не представляю, как вы выдержали первую часть и не швырнули во что-нибудь Бомбарду; даже розовые конфетти с потолка Большого зала и эльфы-домовики в роли купидонов на прошлый день святого Валентина в исполнении того болвана из Гриффиндора не были такими мерзкими. Будь я там, я бы внесла под шумок свою лепту — Миртл все равно не жаль, — и никто бы ничего мне не сделал; даже мать сказала, что организация этой свадьбы — преступление против хорошего вкуса, и погром был настоящим спасением для большей части присутствовавших. Впрочем, я не сомневаюсь, что среди устроенного хаоса от Миртл дай Мерлин половина, а остальное — твоя с братом и кузеном работа. (И, может быть, еще Мэг Селвин — не все же время она свою филиппику под столом строчила?)
Но ты права — веселье докатилось даже до нас: здешнее общество от Дюнкерка до Каркасона только и делает, что обсуждает свадьбу Ноттов и, конечно же, перемывает косточки жениху, вызнав всю подноготную его семейства у родни и друзей в Англии. Меня тоже донимали, но я отговорилась трауром и отказалась выходить и ездить к гостям и отвечать на вопросы; мать же, напротив, оживилась, и не вылезает из гостиной, активно пополняя корзину со сплетнями — не беспокойся, в отношении вашей семьи она максимально сдержанна и деликатна: папа намекнул ей, что тете Вэль очень, очень не понравится, если про тебя и твоих братьев будут трепать языками посторонние люди, а разоряться на шиньонах ни он, ни дед не собираются. Если хочешь, соберу для тебя самые отборные слухи — посмеешься. Или расскажу при встрече: мы вернемся в Англию раньше, чем планировали, в двадцатых числах — Нарциссу надо как следует собрать на первый курс, да и нам с Медой школьные принадлежности обновить не помешает. Когда тебя собирались везти за всем школьным? Может, пройдемся вместе, как обычно?
Чуть не забыла — папа просил пожать руку твоему брату и поблагодарить его за эту выходку; мол, она вывела меня из той черной меланхолии, в которой я была после ухода бабушки. Он, конечно, преувеличивает, но вся эта история с Миртл и статья Мэг на самом деле здорово меня позабавили и встряхнули; во всяком случае, теперь я могу понемногу развлекаться без мысли о том, что это было бы скверно по отношению к памяти бабушки — и спасибо вам за это!
P.S. Сову на всякий случай пошлю в Шотландию — что-то мне подсказывает, что вряд ли вы все еще в Маргите или Ричмонде.
Письмо 99. Юджиния Дженкинс, министр магии — Артемизиусу Лафкину, главе Отдела магического транспорта (служебная записка)
4 августа 1971 года
Лафкин,
что происходит у вас в отделе? До меня уже не в первый раз доходят слухи, что ваши подчиненные (в особенности Нотт, ваш второй заместитель) массово путаются с сомнительными девицами из Каркитта и под хмельком выдают им служебную информацию.
Разберитесь в вашем бардаке срочно! Только из уважения к вашему возрасту и опыту я не поручаю это Барти Краучу и его отделу внутренних расследований. Также надеюсь, что слухи о "сливах" — всего лишь слухи, в противном случае буду вынуждена обсудить с вами вашу отставку.
Письмо 100. Амадей Нотт — Бенедикту Монтегю
Нотт-хаус, Ричмонд, Лондон, 4 августа 1971 года
Бен,
у нас проблемы. Да что там — похоже, мы в дерьме по самые уши, особенно я.
Старая карга Дженкинс таки допекла нашего Лафкина, и он устроил в отделе настоящую чистку. Меня всерьез не тронет, конечно — я в этом случае тоже могу кое-что припомнить дорогому Артемизиусу, — но нервы потреплет. Так что готовься, по выходу из отпуска тебя ждет куча сюрпризов, без которых ты бы с радостью обошелся.
Я знаю, кто нам их подкинул, но сделать с этим, увы, ничего не могу. Пасквиль драккловой дряни Мэг Селвин уже разошелся по уйме изданий, его только слепой не читал, и заставить Мэг опровергнуть или как-то ее заткнуть не выйдет: если с головы этой сучки хоть волос упадет, Селвины и их родня меня с потрохами сожрут и костей не выплюнут. Тряхнуть тех потаскух тоже не выйдет — они тут же подымут вой, что мы так хотим отыграться за содранные с нас тогда деньги. Был вариант побеседовать с той девкой, которую притащили ко мне на свадьбу в качестве гостьи, но она как сквозь землю провалилась. В борделе сказали — уехала навестить родственников на родину в Коннахт, а туда меня без подстраховки в виде дюжины авроров как-то не тянет. Все концы в воде.
Чистая работа, включая дохлую грязнокровку на свадьбе. Догадываюсь, чья, но до сучат мне тоже не дотянуться: хмыренок предусмотрительно забрал соплячку-сестрицу и убрался за Адрианов вал; там уже его территория, туда я даже с подстраховкой не сунусь. Поросенок Уилбур здесь, в Лондоне, но нет никакой гарантии, что его конуру не стережет по просьбе его дружка дюжина головорезов. И самое главное — нет никаких доказательств, что это они все организовали, и подставу с девками, и появление Миртл. Надо, надо было обоих прибить еще сопляками в школе! Я как чувствовал, что эти живучие ублюдки попортят мне жизнь!!
Еще и за свадьбу расплачиваться, драккл подери. Мы немного... вышли из бюджета, да еще и погром этот — кое за что придется выплатить неустойку. Денег в обрез, репутация испакощена, дома уныние, да еще и жена, дракклы ее дери, расхаживает с ехидным видом — и даже не поучишь эту корову пока, мы не в том положении!
Ничего. Пыль скоро уляжется, и все получат свое — и женушка, и кузены. Надо только подождать.
Письмо 101. Мадам Милдред Нотт — мисс Меган Селвин
Нотт-хаус, Ричмонд, Лондон, 4 августа 1971 года
Дорогая Меган,
сердечно благодарю вас за статью в последнем номере "Воинственного волшебника". Чтение ее доставило мне почти такое же удовольствие, как финал моей свадьбы.
Я пока не рискую писать напрямую моим новым кузенам во избежание чтения моей переписки свекровью и золовкой (хотя советами моей милой маленькой кузины Эллы, пожалуй, вскоре воспользуюсь); передайте им, пожалуйста, что я совершенно не сержусь на них за эту историю с Миртл, даже напротив — впервые в жизни я так веселилась. Больше того — именно появление Миртл и все, за этим последовавшее, стало для меня настоящим праздником. Отдельно я благодарна им за то, что не бросили меня в наступившем хаосе, а укрыли вместе с вами и кузиной Эллой, как будто я тоже была их подругой или сестренкой.
Муж мой пока поутих, как и его мать и сестра: проблемы мужа на службе и немаленькие долги за свадьбу, а также широкая огласка некоторых вещей, произошедшая не без вашей помощи, удерживают их от особенно злобных выпадов и выходок. Разумеется, это ненадолго, но теперь я смотрю в будущее с куда большим оптимизмом, чем прежде: теперь я знаю, что в этой семье я не одна, у меня есть новые родные и друзья, на поддержку которых я могу рассчитывать — в частности вы, милая Меган.
Поклонитесь от меня своим почтенным родителям и тетушке Астории (я буду рада видеть ее в своем доме. что бы ни говорила моя свекровь) и передайте привет вашей сестрице Томасине, вашим маленьким кузенам и моим новым кузенам Уилбуру и Рудольфу, а также поцелуйте за меня кузину Эллу и их с Рудольфом младшего братишку — жду не дождусь, когда смогу с ним познакомиться.
С робкой надеждой на дружбу, искренне ваша
Милдред Нотт.
Письмо 102. Миссис Вальбурга Блэк — миссис Аделине Энслер
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 4 августа 1971 года
Дорогая миссис Энслер,
не сочтите, что я лезу не в свое дело, но долг каждой уважающей себя чистокровной волшебницы — помогать другим достойным семьям, в том числе — помогать выкорчевывать гниль и заразу, проникшую в их дом, и этот долг я намерена исполнить.
Не буду ходить вокруг да около. Мне стало известно о нечистоплотном поведении вашей компаньонки, мисс Перкинс, по отношению к молодой особе, в чьей семье мисс Перкинс жила прежде; мисс Перкинс передала письмо этой особы своей старой подруге и наперснице, Оливии Хорнби, о которой вы, полагаю, наслышаны, и о которой в данном письме было вынесено пусть неприятное, но довольно верное суждение. Моя дочь Элла невольно стала свидетельницей последовавшей отвратительной сцены и сразу же, по возвращении домой, обратилась ко мне, полагая, что нельзя это так оставить; пусть Элле всего четырнадцать, но я с нею полностью согласна. Наше общество, миссис Энслер, держится в том числе за счет верности — крови, семьям, людям своего круга; держать подле себя человека, который в любой момент может предать тебя и твои интересы, не просто глупо, но опасно, и не только для вашей семьи.
Надеюсь, вы примете меры в кратчайшие сроки. Если вам потребуются подробности или уточнения — наш камин и Омут памяти к вашим услугам, а Элла будет рада посодействовать восстановлению порядка и справедливости.
Искренне ваша,
Вальбурга Блэк.
Письмо 103. Мисс(ис) Оливия Хорнби — мисс Агате Перкинс
Нотт-хаус, Ричмонд, Лондон, 5 августа 1971 года
Душечка Агата,
это ужас, это катастрофа! Как не сойти с ума в этом кошмаре?
Над нами все смеются, понимаешь? Все! В любом доме, который для нас открыт, нас спрашивают, что же произошло между мной и Миртл; когда я говорю, что я всего лишь ставила на место эту маленькую вонючую грязнокровку, то все делают вид, что верят, а за нашими спинами ухмыляются и разносят гадкие сплетни! И в каждом доме считают своим долгом так или иначе припомнить нам, как мы готовились к свадьбе — и каким фиаско она обернулась! Даже Булстроуды, и те над нами насмехаются, а их корова Милли ходит павой по дому, как будто она здесь хозяйка! И брат не может ее приструнить — у него какие-то неприятности по службе!
Из дома в Маргите нам пришлось съехать; домовладелец потребовал компенсации за испорченный сад и сервировку. И это не считая нашего превышенного бюджета на праздник! Я хотела было помочь брату закрыть долги из средств Сильви — рассчитать ее дурищу-гувернантку, не покупать новых платьев и игрушек, — но А. заявил, что то, что он выделяет на Сильви, должно идти только на нее, а иначе денег нам не видать. Не ожидала от него подобной жадности, но лучше так, а то моя детка и кната ломаного не увидит!
Не знаю, что и делать в этой ситуации. Другие, я слышала, продают наряды и драгоценности; возможно, это было бы для нас выходом, но не можем же мы с матушкой так уронить свой статус! Может, мне удастся подцепить кого-нибудь, как считаешь? Я еще не стара и вполне хороша собой, почему бы и нет?
P.S. Да, я слышала, что Делли Энслер вышвырнула тебя одним днем и без рекомендаций. Ужасно, душечка, ужасно! Но взять тебя к себе я пока не могу — у нас нет свободных средств на оплату компаньонки. Поищи себе какой-нибудь дом, на Делли свет клином не сошелся.
Письмо 104. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 5 августа 1971 года
Дорогая Триса,
прости, что так долго не отвечала тебе на письмо. Но ты не хуже моего знаешь, как хорошо оказаться наконец дома, особенно после того, как половину лета провела в месте, от которого тебя наизнанку выворачивает!
Из Маргита мы уехали — точнее, сбежали, благо все было наготове, — еще первого вечером; Уилл уехал в Лондон, а мы — домой, так что ты правильно сделала, что послала сову сюда. Скандал взорвался как надо, да еще и Мэг дракона ртутью подпоила(4), так что шумиха цветет и пахнет, а мы с Рудольфом отдыхаем: он забросил подальше костюмы и мантии и таскается по округе и бухте, по словам мистера Р., совершенно как егерь, и я следом за ним в еще более диком виде, чем когда только приехала в Маргит. (Мама вчера привезла мальчишек и только вздохнула на мой вид, но ничего не сказала — видимо, тоже думает, что надо дать мне отдых от светских приличий и условностей). Рег и Раба совершенно оправились от болезни и сейчас носятся внизу и вопят, как три стаи болтрушаек; пытались с утра донимать Рудольфа, но он от них удрал на баркасе рыбу острожить, а мне с ними бегать уже не очень по возрасту. Поэтому они сейчас развлекают себя сами — так, как только могут развлекать себя дети из приличной семьи, выпущенные на волю, а я присматриваю за ними со стены, чтобы не свалились никуда.
Я очень, очень рада, что наше школьничество с Миртл тебя приободрило. Больше того, я уверена, что мадам Виржини очень огорчилась бы, если бы знала, что ты так сурово, почти по-кальвинистки (тьфу-тьфу — не призвать бы бабку Маргрету!) соблюдаешь траур по ней и отказываешь себе даже в малом веселье. Но да — я догадывалась, что ты будешь дуться на то, что мы провернули все без тебя; брось, пожалуйста — это не последний праздник подобного рода даже у Ноттов, Рудольф говорит — сколько мадам Гортензии и ее семейству хвоста не накручивай, им никогда надолго не хватает. Так что у тебя и Ивэна есть все шансы повеселиться не хуже! (Тем более, что Милдред дала нам карт-бланш на все безумства — ей понравилось даже больше, чем нам!)
Насчет купить все к школе вместе — хорошая идея! Мама говорит, они с тетей Друэллой хотят сводить в Косой переулок Цисси и Сириуса отдельно, чтобы заниматься только ими, так что нам втроем собраться даже логичнее. Не знаю только, когда: может, решим, когда вы вернетесь? Мы эти две недели точно здесь — мальчишкам после болезни нужен морской воздух, да и дел дома накопилось — не продохнуть. Кроме того, на площади Гриммо сейчас дядя Альфард, а я не хочу с ним видеться лишний раз — мы поссорились. Только представь, он начал мне выговаривать за Миртл — мол, бедняжка и так при жизни настрадалась, использовать ее таким образом гнусно, ее теперь лишат даже такой недожизни (нет — директор Дамблдор за нее похлопотал, она просто не сможет покидать Хогвартс), он был лучшего обо мне мнения, а я с попустительства мамы и Рудольфа расту черствой и жестокой, и прочая, и прочая. Сил нет слушать; во-первых, это была всего лишь грубая шутка, а во-вторых — даже если мы использовали Миртл, ну и что? Это же Миртл! Хорошо еще про чувства Гортензии с семейством промолчал, а то бы я ему наговорила на домашний арест до конца лета! (Или нет — мама и дед с бабушкой прекрасно знаю, почему я так отношусь к Ноттам, кроме Уилла.)
Есть еще одна причина, по которой я хочу остаться в Хайленде как можно дольше. Триса, только не смейся, но мне после возвращения из Маргита всякие глупости в голову лезут: будто это последнее наше спокойное лето, и надо растянуть его, чтобы запомнить как можно лучше. Не знаю, почему мне так думается, просто странное предчувствие; Рудольф говорит, что просто перенервничала, пока у этих жила, вот и думаю теперь себе ерунду, надо только отдохнуть как следует — и все пройдет; отчего бы этому лету быть последним спокойным, если нам ничего не грозит? Он прав, конечно, как всегда, но мне все равно неспокойно.
Не бери в голову, говорю же — лезет в голову всякое. В любом случае — до встречи в Косом!
Твоя Элиза.
1) Французские модные журналы для волшебниц, второй — буквально аналог реально существовавшей "La Belle Assemblée" — БВ.
2) Песня и одноименный контрданс; в авторском фаноне популярен в Уэльсе и на северном побережье Шотландии.
3) Титул любовниц короля Франции; зд. — официальная любовница, наложница.
4) Аналог нашего "подбросила дров в костер" или "накинула известной субстанции на вентилятор".
"Вечерний Пророк", выпуск от 16 сентября 1972 года, раздел происшествий
Вчера вечером на углу Лютного переулка и Первой Каркиттской аллеи произошло ужасное преступление. Мистер Амадей Нотт, преуспевающий заместитель Главы отдела магического транспорта, возвращался домой после пятничного отдыха, когда на него напали трое неизвестных, одетых как магглорожденные. Мистер Нотт даже не успел выхватить палочку, чтобы отбиться: нападавшие несколько раз ударили его ножами и скрылись в ночи. Как назло, людный обычно перекресток был пустынен, а на крики мистера Нотта никто не отзывался; прошло не меньше часа, прежде чем его нашли и доставили в больницу святого Мунго.
К сожалению, спасти мистера Нотта не удалось. Он скончался в больнице от обширных ранений печени и внутреннего кровотечения, а также заражения крови: неизвестные изуверы срезали у него со спины кожу от плеч до поясницы, и в рану попала уличная грязь.
Редакция выражает соболезнования семье погибшего и надеется, что преступники вскоре будут пойманы и наказаны по всей строгости закона.
Филомена Пиритс — Родольфусу Лестрейнджу
Меблированные комнаты "Уэнтворт", Каркитт, 17 сентября 1972 года
Кожевник сказал — этого хватит. Отличные перчатки выйдут, благодарю.
А кровью этого сукиного сына вторую пару распишу — белую, для рейдов.
Уилбур Нотт — мадам Милдред Нотт в Ноттингемшир
Нотт-хаус, Ричмонд, Лондон, 1 октября 1972 года
Дорогая кузина,
высылаю вам нотариально заверенный чек на две тысячи галеонов — вашу вдовью долю. Как единственный наследник вашего покойного супруга, считаю необходимым ее выделить: это не так уж много, но я льщу себя надеждой, что данная сумма поможет вам устроить свою дальнейшую жизнь в тиши и покое и не зависеть от кого-нибудь вроде моего кузена.
Не упрямьтесь и примите ее, Милдред, прошу вас. Я знаю, что вы мне можете возразить: что вы не так уж и нуждаетесь в родительском доме, что после расчета с кредиторами Амадея у меня осталось мало средств и эта сумма куда нужнее мне самому, особенно если учесть, что мне придется теперь содержать вашу бывшую свекровь с золовкой и девочкой. Не придется — я указал им на дверь: в этот дом они теперь войдут только если перед порогом будет лежать мой труп. Что до остального — я прожил с этими людьми всю жизнь и отлично знаю, что они из себя представляют; вы прожили с ними год и знаете это не хуже. Поверьте, две тысячи золотых — меньшая из компенсаций за ваши слезы и душевные страдания, и мне жаль, что я не могу сделать для вас больше.
Я пойму, если вы захотите выбросить из головы все и всех, связанных с этим злосчастным браком, в том числе меня и моих кузенов. Но если вы сохраните нашу дружбу и братскую любовь — я буду только рад.
Искренне ваш,
Уилбур Теодор Нотт.
 |
|
|
Jenafer
Показать полностью
Мисс Бешеный Воробей - мисс Дженафер Пасхальный Санкт-Петербург, ортодоксальная Пасха Дорогой друг, языков только живых, если моя память не изменяет, порядка нескольких тысяч, не говоря уже о мертвых, нам еще перебирать и перебирать :) Родольфус и Меган - это буквально "встретились два одиночества". Оба прагматичны, знают, чего хотят от этой жизни, не стеснены особо нормами морали (Родольфус - в силу жизненных обстоятельств, Мэг - по принципу миссис Гамильтон-Кеннеди-Батлер ака "я выбросила из своей лодки все, что мне мешало плыть") и, как ты заметила, неплохо дополняют друг друга. При этом абсолютно не испытывая друг к другу никакого романтического интереса; все их "пойдем на танцы/своди меня поужинать" - на самом деле чисто по-дружески, ну и чтобы окружающих скандализовать, они оба это любят. Что до Элизы, то там у Родольфуса натурально состояние системной ошибки и беготни по потолку с воплями АШТОВСМЫСЛЕ КАКОГОДРАКЛАААА :/ (Про то, что случится и в недалеком будущем, а в особенности через 10 лет после переписки, я стараюсь не думать: со стекольного завода звонят и говорят, что у них сырья и мощностей не хватает для производства стекла в таком объеме и такими темпами.) Беллатрикс... я бы сказала, что на фоне смерти Винды она взрослеет окончательно и осознает свое место "старшей в поколении", т.е. той, кем в предыдущем поколении была Вальбурга. И, само собой, становится жестче, циничнее и менее терпимой как к себе, так и к окружающим. В общем - еще одни звоночки того, что мы увидим через 8-10 лет, мда (но хоть звонки, а не пожарный набат, как у... кхм). Не-центральные персонажи - это то, за что я в этом исследовании больше всего переживаю, потому что действительно хочется показать не историю отдельной семьи, а определенный срез общества перед войной. Если получается - фух, слава богу. "Аргайл" жду с нетерпением; цейтнот - состояние неприятное, но проходящее, проверено на опыте :)) P.S. Грамматика А.Д. - это... как бы так выразиться, чтоб не матом в праздник... катастрофа, да. Что самое интересное - судя по отчетам середины 1990х, она ни на йоту не улучшилась Что они тогда тестировали - досконально неизвестно, но есть у меня подозрение, что серия загадочных исчезновений чиновников Министерства и общественных деятелей конца 1970х и середины 1990х напрямую имеет к этому отношение. Хотя бы потому, что все пропавшие исчезли при перемещении по Сети летучего пороха. 4 |
|
 |
|
|
Спасибо )
|
|
|
|
|
1 |
|
|
|
|
Бешеный Воробей
Надеемся 👍 |
|
|
|
|
Спасибо!
|
|
 |
|
|
Бешеный Воробей
Получается ли у Вас срез общества перед войной? Не сомневайтесь, отменно получается. Люди, они такие люди, что с палочками, что без них - со своими и чужими горями и радостями, привычками и отвычками, детскими травмами, взрослыми игрушками, связями и взаимосвязями, которые в реале-то хрен распутаешь, а здесь, если понадобится, и перечитать можно... Все такие живые, и в красках и в объёме, люди, а не маски из пьески. До Его Темнейшества включительно! Хочется всех и побольше, даже семейство. Без него палитра не полна будет. 3 |
|
|
|
|
MaayaOta
Всегда пожалуйста :) Dobromir2006 Спасибо :) Постараюсь выдать все, что втиснется в последнюю главу. 1 |
|
|
|
|
Бешеный Воробей
Как это последнюю?! Ауф |
|
 |
|
|
Miss J – Miss БВ (записка на наскоро выдранном листе из записной книжки)
Показать полностью
Пишу на коленке, т.к. сейчас вне Города, но что ж – получается, все на пороге грандиозного шухера. Кукольное чаепитие – в хорошем смысле «это ж додуматься надо было», воплощение метафоры dollhouse на максималках, надо будет как-нибудь замутить что-то такое в реале (хм, а кого Элиза в шутку называет «тремя ее живыми куклами»? Регулус и Рабастан – понятно, а третий/третья?) О мисс Констанс Яксли и ее «маленьком кружке» тоже очень приятно читать – волей-неволей вспомнишь разумную, тактичную и умеющую «разруливать» ситуации девушку, которая имеет непосредственное отношение к семье Яксли и в этом периоде еще не появилась на свет. А мисс Милдред Булдстроуд, похоже, ждала судьба Вильгельмины Лестрейндж – с поправкой на то, что происходило бы всё не в шотландской глуши, а в предместьях Лондона, потому чуть более завуалированно, и не у «дикарей с их калеными мечами и прочими закидонами», а в приличном, прости Господи, семействе из избранного, прости Господи, общества. криво набросанный мелкоскетч: четыре чОрта с рогами (патлатый, стриженый, pin-up-ный и мелкий с косами) и бисерная подпись «мы сила та, что хочет, вроде, зла, но как бы это зло не благо» (Еще до пояснений всхохотнула в голос с «Вы работаете, мисс Селвин?» - в контексте, ЕВПОЧЯ. Я понимаю, что делаю сейчас чуть ли не заявку на культурный экскурс, но всё же: а двойственное отношение к работающим ведьмам – тоже следы проникновения в магмир ВВ (всратой викторианки) или что-то более глубокое?) 2 |
|
|
|
|
Jenafer
Показать полностью
Miss БВ - Miss J (написано на обороте, бумага пропахлась дымом от мангала, лесом и прочими дачно-шашлычными запахами) Ну, в общем да, развязка близко :) Так Сириус же, Элиза его в кукольном возрасте немного застала. Но это была та еще куколка... Неудивительно, что напоминает :) Я тут сделала небольшой подразделение Констанс Яксли после двух лет ее работы в Отделе тайн объединят с подразделением Аврелия Руквуда. С далеко идущими последствиями... Ждала, увы. Может, даже краешком зацепила, все-таки год в браке прожили. Но у жизни (и еще кое-кого, не будем показывать пальцем) оказались другие планы, так что Милдред, можно сказать, легко отделается. (Нет-нет, все оттуда же. Очевидно, в 1880-90х, в период первых движений за права магглов, была целая мода на все маггловское, в т.ч. на идеи, вот оттуда и поперли все идеи про "приличная волшебница не должна работать", школы для молодых чистокровных девиц (тм), где не учат Ничему Лишнему, и прочая лютодичь. И получается, что целое поколение, а то и два, на этой лютодичи выросло *фейспалм*) 2 |
|
 |
|
|
М-р АНБ — мисс БВ (неровный почерк из-за качки в экспрессе до лучшего города на земле
Показать полностью
Дорогой капитан! С тяжёлым сердцем читаю ваши заметки, что следующая глава будет последней. Честно, всю жизнь мисс Алисы (и столь заинтересовавшей нас всех мисс Селвин) с удовольствием бы читал именно в таком формате) Беллатрикс сейчас распробует пословицу "бойтесь своих желаний" — Сириус не попадёт на Слизерин... Но попадёт в такую компанию, что у старост всей школы голова будет трещать. Ужасно вкусно читать про то, как дом гудит от приготовлений к свадьбе, и половина этих приготовлений... направлена на цели, противоположные другой половине. Вы умеете нагнетать интригу :3 От того, как сокрушается мисс Селвин, ещё не зная о грядущем Материале, я, признаюсь, злодейски хихикал. А переговоры Элизы с мисс Миртл, чую, тянут на отдельную историю) В общем, ваша глава очень подняла мне и без того прекрасное настроение, и я с нетерпением жду следующей, пусть, увы, и финальной) П. С. Вижу, Фрэнк Лонгботтом в городе и прибудет на свадьбу. Ружьё заряжено, чертежи стеклозавода одобрены, планы мисс Элизы выйти замуж в фамильных цветах внезапно начинают дымиться. 2 |
|
 |
|
|
От мисс Виолы А. к мисс Спарроу,
Показать полностью
из поместья А. близ Фанфикополиса, в день святого Георгия. Дорогая мисс Спарроу! Как страстная поклонница благородного эпистолярного жанра, украшенного почтеннейшими именами господ Ричардсона и Руссо, я была чрезвычайно обрадована, узнав, что столь образованная и просвещенная молодая леди, как вы, решили издать роман в этом роде. Меня восхитил чудесный слог, напоминающий слог прославленных романисток мисс Остин и девиц Бронте. И, думаю, многих порадует, что в отличие от них вы взялись описывать не скромных неприметных героинь, а представителей древнейших и благороднейших родов, жизнеописания коих являются, несомненно, чрезвычайно поучительными для молодежи! К сожалению, я не читала ваши исследования по генеалогии древних родов и упускаю нюансы родственных отношений между их представителями. Однако это не портит мне удовольствие от чтения, так как каждый из авторов представленных писем интересен и самобытен сам по себе, и история отношений в семействе весьма живо разворачивается в этих письмах. Пока что, в начале чтения, хочу отметить трогательную заботу Родольфуса и мисс Беллатрикс о своей юной родственнице. Это просто прелестно! Сим оканчиваю я мое письмо, с намерением начать скоро другое. Виола А. 1 |
|
 |
|
|
Оу, а под Веллермана есть контраданс? А где взять, а то я только линенйный вижу?
|
|
|
|
|
Viola ambigua
От мисс Спэрроу к мисс Виоле А., Город на Неве, последний день майских праздников Дорогая мисс Виола, сердечно благодарю за ответ и в который раз перевожу дух, потому что стилизация - это то, что, как я уже говорила, я боялась запороть больше всего. Да, и Родольфус, и мисс Беллатрикс очень привязаны к Элизе. Ну а как иначе - подруга и приемная кузина для одной, для второго - любимая младшая сестра... пока. Ivisary Оу, а под Веллермана есть контраданс? А где взять, а то я только линенйный вижу? Конкретно под него - нет, но мои несколько других раскладывали, там неплохо ложится.Тут автор думал про Морячку, но с галерки подсказывают, что там и Почтовая неплохо идет. 1 |
|
|
|
|
P.S. На случай, если у кого-то возникнут вопросы: часть суеты в финале действительно навела не Миртл :)
1 |
|
|
|
|
Итак, после прочтения половины (поздравляю с первым макси, кстати!).
Показать полностью
Впечатляет, как в размеренную жизнь британского курорта с чинными склоками приличных семей врываются письма от неизвестного. Напоминает картинку, не знаю, видела ли ты её - вид сверху на девушку, мирно лежащую в лодочке, а под лодкой какое-то ктулху плывет. Или это был кадр из Миядзаки? Р.Лестрейндж - образцовый соучастник зачоркнуто сотрудник. Такого делового, эффективного начальника штаба, умело оперирующего агентурной сетью - с руками каждый начальник оторвет) Малфой как владелец "пропагандистского листка" это прекрасно и совершенно логично! И я еще нигде не встречала такую классную и нешаблонную Риту. Статья у нее - огнище) ДОКОЛЕ. Очень грамотно переведены стрелки с нашей благородной молодежи на тлетворное влияние грязнокровок. Отсылочку к мисс С.Х., флиртующей с толпой молодых людей одновременно, стратегически рассадив их кружком, я считала сразу и с большим удовольствием))) Вообще пикник получился чудесный. Я б и сама не отказалась на него съездить) На смерти бабушки я поплакала, честно. Ты знаешь, о чем говоришь, и я сама помню, как хоронила бабушку, которая меня воспитала. Английское правописание А.Д. в самом деле легло как родное))) Это определенно канон. Фраза "Состав, кстати, примерно тот же, что зимой: Яксли, Крэббы (привет тебе от Уинстона!), кто-то из Пруэттов и дракклова уйма Селвинов во всех вариациях" в мозгу почему-то автоматически преобразовалась в " Состав, кстати, примерно тот же, что зимой: Волконские, Толстые (привет тебе от Фёдора!), кто-то из Муравьевых и чертова уйма Голицыных во всех вариациях"))) 3 |
|
|
|
|
Viola ambigua, спасибо, сама фшоках :)
Показать полностью
Р.Лестрейндж - образцовый соучастник зачоркнуто сотрудник. Такого делового, эффективного начальника штаба, умело оперирующего агентурной сетью - с руками каждый начальник оторвет) Молодой да ранний, зато всем ВЕСЕЛО, ну ты поняла))Малфой как владелец "пропагандистского листка" это прекрасно и совершенно логично! Это, кстати, канон, про который мало кто помнит. Ноооо нельзя писать про семидесятые и забыть про Абрахаса и его, кхм, печатный орган!Рита, я смотрю, многим зашла, хоть отдельный вбоквел про нее пили :)) Отсылочку к мисс С.Х., флиртующей с толпой молодых людей одновременно, стратегически рассадив их кружком, я считала сразу и с большим удовольствием))) Я не могла удержаться)) Я очень люблю эту сцену - и в исходнике, она прекрасна, и как отсылку: встает практически в любой сеттинг и при необходимости через нее можно раскрыть персонажей.Фраза "Состав, кстати, примерно тот же, что зимой: Яксли, Крэббы (привет тебе от Уинстона!), кто-то из Пруэттов и дракклова уйма Селвинов во всех вариациях" в мозгу почему-то автоматически преобразовалась в " Состав, кстати, примерно тот же, что зимой: Волконские, Толстые (привет тебе от Фёдора!), кто-то из Муравьевых и чертова уйма Голицыных во всех вариациях"))) Культурный код, бессердечная ты зараза: про кого ни пиши, а все равно вылезет :))2 |
|
|
|
|
Молодой да ранний, зато всем ВЕСЕЛО, ну ты поняла)) определённо что-то знакомое)))Рита, я смотрю, многим зашла, хоть отдельный вбоквел про нее пили Достойна! |
|
|
|
|
Мисс Дженафер – Мисс Бешеному Воробью
Показать полностью
Фандомный Город, Орден Роулинг, 7 месяцев и 1 день спустя с публикации первой главы хроник Дорогой друг, Я долго не могла написать финальное письмо на твой почтовый ящик в редации, потому что в этом письме хочется упомянуть всё-всё. И структуру — будто перебираешь письма и газетные вырезки, сохранившие дух и почерк тех людей, атмосферу того мира, томительно тянущиеся дни и галопом скачущие события. И выбор авторов писем и статей — благодаря которому все события, явления и действующие лица получили освещение с нескольких сторон (и что все рассказчики местами или полностью субъективны, так бывает ли в жизни иначе? к тому же, как говорится, слова Павла о Петре могут рассказать о Павле не меньше, а то и больше, чем о Петре) И трогательные моменты, когда вдруг приоткрывается, не постесняюсь этого дамблдоровского слова, дверь в сердце того или другого из тех людей, у кого современники и следующее поколение будут отрицать наличие сердца как такового — у некоторых, как у юной мисс Беллатрикс Блэк, эта дверь пока перед семьей и близкими друзьями и вовсе нараспашку. И проглядывающие за строками портреты авторов писем — тех, кто с точки зрения общечеловеческой морали, возможно, был не лучшим человеком и не лучшим представителем своего века, но самых ярких и интересных, самых значимых для истории, самых типичных в дурном и эталонных в добром, или всё сразу. Когда от таких людей остаются только портреты, обычно говорят: ушла эпоха. И сюжет — по-юношески хулиганский, на глубоком уровне добрый, несмотря на мстительные намерения и проблески мрачных подробностей, сюжет. Я не сильна в опере и теории музыки, но в контексте всё это звучит последним аккордом, прежде чем опустится занавес и после антракта-затишья история продолжится совсем в другой тональности. "Gone with the Wind" — так хотела я написать, но не хочу использовать чужие слова, да и не подходят они здесь: жизнь, отношения и личность героев сметет не внешний ветер перемен — нет, каждый разрушит свое сам. Но если вновь собрать в стопку письма и газетные вырезки и положить на них голову, то можно будет услышать, как в ракушке, смех и шум моря, почувствовать запах старых пергаментов и духов, каких больше не делают даже под заказ, и ощутить летнее тепло. оставшаяся часть листа истончена и неоднократно подчищена, видны следы начатых, стертых и так несколько раз набросков и разных подписей Иногда быть к героям одновременно справедливым и милосердным можно только остановившись за секунду до. J 4 |
|
|
|
|
Jenafer
Показать полностью
Мисс Бешеный Воробей – Мисс Дженафер Где-то в Фандомном Городе, среда Русальной недели Дорогой друг, спасибо тебе огромное за теплые слова и за то, что следила за этими раскопками в семейных архивах (которые, вполне возможно, когда-нибудь продолжатся - коробок с письмами еще много, а период интересный). Текст получился таким, какой я на старте публикации вообще не ожидала увидеть; изначально это должен был быть небольшой текст на свободный день Инктобера, но потом понесся, как снежный ком (две главы... нет, три... нет, похоже, что четыре... ну в шесть-то я уложусь?) и попытался натурально объять необъятное - целый срез общества в малоизвестный период. я все боялась, что не сумею или что-то показать, или что-то увязать и какая-то линия повиснет в воздухе, но вроде все сошлось и получилось, чему я очень рада. Что касается персонажей - summer moved on, я бы так сказала; одноименная песня могла бы стать саундтреком к этому тексту вместе с опенингом из "Позолоченного века". Лето прошло - и с ним, как бы ни страшно было об этом думать, пройдут и молодость или детство, и спокойная жизнь, и дружба, и первая влюбленность, и семейные узы, даже тот мир, который они знали. Но пока лето не кончилось, они здесь - такие, какими были тогда, и шторм едва виднеется на горизонте, и весь мир перед тобой - а как же иначе, когда тебе четырнадцать, пятнадцать или двадцать с небольшим лет. Остановись, мгновенье - ты прекрасно (с) Как обычно, не прощаясь, и с горячим приветом, БВ внизу листа - серое с бурым перо, отпечаток чьей-то лапы и неколько прилипших песчинок 4 |
|
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу