Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
«Ведьмин досуг» от 24 мая 1971 года, колонка светской хроники
Мистер Амадей Нотт из Нотт-хауса в Ричмонде, Лондон, счастлив объявить о своей помолвке с мисс Милдред Булстроуд из Булстроуд-хауса в Ноттингемшире. Церемония бракосочетания состоится 1 августа сего года в летней резиденции Ноттов в Маргите.
«Воскресный Пророк» от 30 мая 1971 года
По сообщениям наших читателей, а также согласно докладу Отделения волшебных вирусов больницы святого Мунго, эпидемия виверновой ветрянки, охватившая в апреле Уэльс и западные графства, перекинулась теперь на Лондон. Редакция «Пророка» напоминает читателям, что болезнь эта, пусть и менее опасная, чем драконья оспа, не менее заразна и оставляет серьезные последствия, вследствие чего необходимо придерживаться правил безопасности (опубликованы на стр.5).
Риску заболеть виверновой ветрянкой более всего подвержены пожилые колдуны и сквибы, а также дети в возрасте до 14 лет. Хотя «Пророку» и неизвестно о случаях заболевания в школе чародейства и волшебства «Хогвартс» и небольших пансионах, редакция призывает родителей тщательно следить за своими чадами и при малейшем подозрении на вивернову ветрянку (симптомы опубликованы на стр.5) обращаться в больницу святого Мунго или вызывать целителя на дом.
Письмо 1. Мадам(1) Эстер Селвин, урожденная Фоули — мадам Астории Гринграсс, урожденной Селвин
Селвин-мэнор, Хэмпшир, 30 мая 1971 года
Дорогая Тория,
всю эту неделю, после той публикации, я пребывала в совершеннейшем расстройстве. Я много нехорошего слышала о молодом Нотте и того больше — о его родителях, особенно матушке, а уж то, что рассказывают о его сестрице миссис (или мисс? Я так и не поняла, замужем она за своим недотепой-кузеном или нет) Хорнби, ни одна воспитанная ведьма не передаст даже на бумаге. Ты знаешь, что бедняжка Милдред нам сродни; как я ни умоляла кузину Селию, ее матушку, хорошенько подумать об этом злосчастном браке, и она, и ее муж остались непреклонны: молодой Нотт чистокровен, недурен собой и уже в свои годы обладает приличной должностью в Отделе магического транспорта, и Милдред с ее заурядной внешностью и небольшим приданым (я тактично не стала напоминать о том, что виной размера приданого, а, возможно, стоило бы!) о подобной партии могла только мечтать.
Что же, должность у молодого Нотта и впрямь хлебная, раз они арендуют (именно арендуют: летней резиденции, если память меня не подводит, у Ноттов не было отродясь) особняк в Маргите, да еще и в такое неспокойное время — сейчас на юг, к морю, от эпидемии бегут все, поэтому стоимость аренды взлетела многократно. Коль скоро обратиться к прежнему источнику доходов для мадам Нотт не представляется возможным, молодой мистер Нотт действительно неплохо зарабатывает, а значит, его супруга не будет ни в чем нуждаться. Хоть какое-то утешение для Милдред.
Я вынуждена кончить — у твоего отца разыгралась подагра, и он опять швырнул пепельницу в Снулли. Если так дальше продолжится, нам понадобится новый домовой эльф. Надеюсь, Доротея, Агнес и Эдвин здоровы, а Кэролайн не причиняет тебе хлопот.
Письмо 2. Сигнус Блэк — мадам Гортензии Нотт
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 2 июня 1971 года
Мадам,
со всем уважением и прискорбием вынужден отклонить приглашение на свадьбу Вашего сына и мисс Булстроуд из-за семейных обстоятельств.
Письмо 3. Миссис Вальбурга Блэк — Родольфусу Лестрейнджу
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 3 июня 1971 года
Случилось то, чего мы оба боялись — Рабастан слег вслед за Регулусом. Целитель Рейнольдс сказал, что опасности для жизни нет, и болезнь он перенесет легче брата(2), но я все равно стараюсь ни на шаг не отходить от них обоих и не отпускаю Дилси. Большое спасибо, что прислал ее — иначе пришлось бы обязывать Кричера, а без него все в доме идет наперекосяк.
Сигнус с Друэллой и девочками отбыли к Розье вчера вечером. Сириуса я отправила к Альфарду. Не представляю, что делать с Эллой: ее тоже нужно куда-то отослать, тем более что она рвется ухаживать за мальчиками, но матушка категорически против того, чтобы Элла ехала вслед за Сириусом (по ее словам, юной девушке нечего делать в доме закоренелого холостяка), а я против того, чтобы она ехала домой — прости мою прямоту, но я сомневаюсь, что ты сможешь со всем тщанием следить за тем, чтобы твоя сестра была как можно дальше от мисс Пиритс.
Возможно, среди твоих друзей найдется достойное доверия семейство, живущее не очень далеко от Лондона и готовое принять Эллу на лето? Я не хотела бы с ней расставаться, да и мальчики расстроятся, но ее будущность важнее наших чувств: вивернова ветрянка может уродовать не хуже драконьей оспы, а внешность для девушки — не последняя вещь в этом мире.
Письмо 4. Родольфус Лестрейндж — мадам Гортензии Нотт
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 4 июня 1971 года
Мадам,
будь на то только и исключительно моя воля, ваше приглашение отправилось бы в камин вместе с совой. Уже много лет моим единственным желанием является ничего не слышать и не знать о вашем семействе; порой я надеюсь, что кто-то из вас будет неосторожно обращаться с Адским пламенем, чтобы оно выжгло дотла и вас, и дом, и даже землю, которые вы осквернили своим присутствием, но вероятность этого столь же мала, как то, что миссис Багнолд будет плясать голая на шабаше с русалками у Черного озера.
Но обстоятельства складываются таким образом, что я вынужден признать Вашу правоту и поумерить неприязнь к вам, вашему сыну и дочери. В качестве жеста доброй воли я прошу на все лето принять у вас Элизу: в настоящее время она не может ни жить со мной, ни оставаться подле матери. Однако не воображайте, что вы сможете обращаться с ней как с обычной воспитанницей — если я услышу от нее хоть одну жалобу на вас, обоснованную или нет, вы пожалеете, что в свое время убедили выдать нашу биологическую мать за нашего отца.
Письмо 5. Мисс(ис) Оливия Хорнби — мисс Агате Перкинс
Нотт-хаус, Ричмонд, Лондон, 5 июня 1971 года
Душечка Агата,
только полюбуйся! Как только у этого мерзкого мальчишки хватило наглости писать maman подобные вещи! Мы пожалеем, если скажем слово поперек этой принцесске — о, да мы уже жалеем: и что покойная Минни, дура набитая, не сбежала накануне свадьбы с каким-нибудь грязнокровкой, и что Амадей не запорол этого сопляка до смерти, пока они оба были в Хогвартсе!
Девчонку мы, конечно же, примем — это будет хорошим тоном — просто по возможности не станем замечать. Maman и Амадей считают, что если она в этом случае будет выделываться, то выставит на посмешище не нас, а себя, своего братца и эту надменную дрянь Вальбургу Блэк, коль скоро подрастает в ее доме.
К письму приложена копия с письма Родольфуса Лестрейнджа.
Письмо 6. Уилбур Нотт — мисс Элизе Лестрейндж на площадь Гриммо
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 5 июня 1971 года
Дорогая кузина,
я всецело разделяю твое негодование по поводу грядущего отъезда, но позволь попросить, чтобы в следующий раз оно было не таким... громким. У меня до сих пор в ушах звенит; что до твоего брата, то он стоял ближе и чуть было совсем не оглох, только заглушающее и спасло.
Элли, девочка моя, кто, как не я, тебя понимает? У меня внутри все вскипает от мысли, что ты, милая моя сестренка, переступишь порог этого дома и несколько недель будешь совершенно одна с этими людьми, без близкого человека рядом, но дела таковы, что для тебя на самом деле сейчас не найти другого места: твой дядя в Берлине слишком далеко, на площади Гриммо — зараза, а у нас... миссис Блэк права — Филомена хоть и славная женщина, но совершенно не подходящая компания для юной чистокровной барышни. Поэтому — держись, Элли, держись и не показывай виду, как тошно тебе от этих физиономий, а если ситуация повернется совсем скверным образом — сразу дай знать Рудольфу и мне. Если эти люди будут грубы или жестоки с тобой, твой брат от Нотт-хауса камня на камне не оставит, а я с удовольствием к нему присоединюсь.
P.S. Тебя это развеселит: когда пришел твой Громовещатель, нас навещал известный тебе мистер Р., и его заинтересовало, кто так обогатил твой словарный запас. Рудольф клялся, что это не он, но мистер Р., кажется, не очень ему поверил.
Письмо 7. Родольфус Лестрейндж — мисс Элизе Лестрейндж на площадь Гриммо
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 5 июня 1971 года
Если бы мисс Лестрейндж не решила голосить, как сглаженная болтрушайка, а проявила терпение и дождалась моего письма, то узнала бы кое-что интересное. А именно: у меня есть одна идея касательно грядущей ярмарки тщеславия(3), которую устраивают наши милые родственнички. Сущее школьничество, но нам с Уилбуром будет приятно, а тебе так и вовсе понравится. Какая именно — расскажу ближе к дате Х.
И мне понадобится твоя помощь — при условии, что ты не будешь закатывать истерики как младенец, разумеется. Если не сумеешь от этого удержаться — нам с Уилбуром придется придумать что-нибудь другое.
P.S. Я понимаю, как сильно ты не хочешь туда ехать, если уж готова «всему Дурмштрангу подштанники стирать без магии». Но вообще я их предупредил, и они не должны сильно тебя допекать.
Письмо 8. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 6 июня 1971 года
Уговорил — разве что у тебя действительно есть идея, как подпортить им удовольствие. Постараюсь воспринимать эти каникулы как поход через Инш(4) — в жиже по колено и куча слепней, комаров и прочих надоедливых кусачих насекомых вокруг.
Мама Вальбурга отвезет меня завтра утром и завтра же семейство отбывает в Маргит, так что пиши мне сразу туда. Море будет под боком — хоть что-то хорошее.
Письмо 9 (отрывок). Миссис Вальбурга Блэк — неизвестному адресату
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 6 июня 1971 года
…Элла, как узнала, послала брату Громовещатель — ты хорошо знаешь мою девочку, чтобы понять, до какого отчаяния довели ее эти новости, что она так вышла из себя. Потом заперлась в комнате и пустила в расход подушки, так что Кричер потом час выметал из углов пух и перья. Я уж боялась, что придется выдерживать очередной выговор от родителей — мол, я слишком попустительствую своим детям — но отец, кажется, не обратил на шум внимания, а матушка и вовсе подсмеивалась: «Не знаю, что там с мальчишками, но эта — точно твоя!»(5).
Сейчас ей пришло письмо от брата; не знаю, что Родольфус написал, но она успокоилась и даже повеселела. Это меня и настораживает: сам знаешь, они оба слишком не любят Гортензию и ее семейство, и слишком молоды, чтобы удержаться от какого-нибудь хулиганства, а только скандала нам сейчас и недостает…
Письмо 10 (отрывок). Неизвестный — миссис Вальбурге Блэк
Адрес и дата скрыты чарами
…Про Громовещатель я знаю — имел сомнительное удовольствие находиться при его получении. Должен сказать, словарный запас у твоей приемной дочери весьма обширный, а к его употреблению она подходит с истинно рейвекловскими дотошностью и изобретательностью. Я так и не смог дознаться, откуда у нее подобные знания и умения: Родольфус клянется, что не при чем, Долохов утверждает то же самое, но, как известно, ничто не берется ниоткуда.
Насчет скандала я бы не беспокоился — сонному болотцу в лице светского общества совершенно не помешает небольшая встряска, а нам — легкая забава…
1) Зд. и далее: по авторскому фанону, обращение "мадам" к чистокровной волшебнице допустимо только если она жена главы семьи или мать неженатого главы семьи. Поэтому Эстер — мадам, а Вальбурга ниже — только миссис.
2) В личном письме, тем более к пасынку, Вальбурга не считает нужным делать вид, будто Регулус — от Ориона.
3) Если Родольфус и читал презренного маггла Теккерея, то разве что в порядке ознакомления с маггловской писаниной.
4) Инш, или Иншские болота — крупная заболоченная местность в Хайленде, Шотландия.
5) По авторскому фанону, про детей Рэндальфа Лестрейнджа ходили слухи, будто они родились не в законном браке с Вильгеминой Нотт, а от связи Рэндальфа с Вальбургой Блэк.
Письмо 11. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж в Маргит
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 11 июня 1971 года
Слышала, тебя из-за болезни младших сослали к вашим отвратительным родственницам. Могу только искренне посочувствовать: мне в свое время хватило получаса общения с ними на каком-то приеме, куда меня решила вывезти маман, а тебе несколько недель терпеть. С другой стороны, из нас только ты не давала подзатыльников Сириусу, когда он ныл, и не драла за уши Рабастана, когда он таскал варенье… может быть, выдержишь как-нибудь и общество двух безмозглых вульгарных куриц?
Что до меня, то у меня все чудесно: маман блистает в Париже — как всегда, без обременения в виде мужа или дочерей, Цисси и Мари-Клэр прекрасно развлекают друг друга, Меда состязается в занудстве с Валентином, так что я в основном разлеживаюсь в гамаке, поедаю виноград и каштаны и занимаюсь блаженным ничем — ты, со своими младшими братцами-обормотами, поймешь, о чем я. Вечерами я болтаю с папой обо всем и ни о чем или гуляю по берегу моря с Ивэном, когда у него выдастся свободная минутка — к слову, тут дивные морские виды: посылаю тебе несколько колдографий; ты пыталась срисовывать пейзажи, когда мы уезжали, так что мой небольшой привет придется как раз кстати.
Я знаю твою дурацкую привычку молчать, когда все скверно или близко к тому, так вот — не молчи! Пиши мне обо всем — о вульгарных курицах, сарае, который они наняли на лето (воображаю, что там за безвкусица), о мальчишках, с которыми ты кокетничаешь, пока мистера Я-Слежу-За-Тобой нет рядом, да хоть о яблочных огрызках, которыми ты швыряешь в их домового эльфа. Если станет совсем невыносимо — прыгай в лодку с парусом и мчи ко мне; я всего-то через пролив, а как прикрыть, папа с Ивэном придумают.
Письмо 12. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 13 июня 1971 года
Дорогая кузина!
Мне бесконечно приятна твоя забота, но, право, тебе не о чем беспокоиться: я в кругу друзей и совершенно благополучна. Бабушка и тетя очень милы со мной, хоть я и не вполне этого заслуживаю; кузина — само очарование, а дом несколько мрачен для летней резиденции, но вполне уютен.
Я провожу дни в пристойных и подобающих занятиях, не вожу неподходящих знакомств и немного тоскую по вам всем. Как погода во Франции? Что слышно из Парижа от тети Друэллы? Со следующим письмом пришли мне, пожалуйста, последние фасоны летних мантий — не хочу на море ходить в немодном старье.
Письмо 13. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 13 июня 1971 года
На конверте стоит колдопечать отделения совиной почты в Маргите
Триса,
если мое другое письмо дошло раньше, не спеши слать сову в аврорат, чтобы меня освидетельствовали на Империус. Так было нужно — но обо всем по порядку.
В Маргите я и семейство были уже в понедельник днем; дом, который они наняли, находится на Гэмп-стрит — это самый центр магического квартала, все лавки с модными тряпками буквально в двух шагах отсюда. Сам по себе дом неплох, немного запущенный разве что (еще бы — там лет десять никто не жил), но после того, как к вечеру привезли всякие кружевные салфетки, персидские ковры и кучу модных безделушек, стал вариацией на тему Нотт-хауса в Ричмонде. Помнишь там обстановку? Вот-вот — забыть бы. Я стараюсь оставаться в доме как можно меньше — тоже гуляю около моря или по городу — но погожих дней пока было не так много, да и к вечеру надо куда-то возвращаться. К счастью, здесь позади дома большой сад — старый и здорово одичавший, но это и хорошо, — и предыдущий хозяин дома собрал неплохую библиотеку, так что мне есть, куда спрятаться, в первую очередь от людей.
Триса, Триса, можешь ли ты представить, что по меньшей мере два месяца будешь заперта в одном доме с теми, кого ненавидишь и презираешь всей душой, сколько себя помнишь? Многое я хотела бы тебе написать об этом семействе, но не могу — об этом ниже, так что ограничусь краткой сводкой. Амадей, который теперь глава семьи после смерти старого Теофила (я не могу и не хочу называть его дедом!) здесь почти не бывает: целиком погружен в работу и подготовку к свадьбе (его невесты я еще не видела, а жаль — было бы любопытно взглянуть, кто настолько безголов или отчаялся, чтобы связать жизнь с этим). Я этому рада — хоть я его и плохо знаю, но едва переношу из-за брата и Уилбура и того, как он измывался над ними в школе. Мадам Нотт все та же — ужимки, манерничанье, стремление показать статус всякими дорогими вещами и весь ассортимент лавки Фэйрскина(1) на лице; мисс Хорнби — ее более молодая и сообразительная копия; обе почти демонстративно не замечают меня и тщательно следят за Благопристойностью и Репутацией, вплоть до того, что ножки у обеденного стола закрывают скатертью, «чтобы не возбуждать непристойных мыслей». Вот уж действительно — не бойся грешным быть, но бойся грешным слыть(2)!
Однако, ты ошибаешься — терпеть мне придется не только этих идиоток, но и еще двух. Первая — это мисс Сильвия, дочка мисс Хорнби; довольно миловидная девчушка, но избалована мамочкой и бабушкой до крайности и свято уверена, что весь мир должен крутиться вокруг нее. Гордится тем, что неплохо для ее возраста танцует, рисует и играет на фортепиано; при каждой возможности демонстрирует «хорошие манеры», явно перенятые у тех же мамочки и бабушки, но в целом невежественна до ужаса. Триса, я серьезно: она ненамного младше Рега, но считает, что «Бэгшот» — это что-то вроде кошелька(3). Вторая идиотка — это мисс Спаус, гувернантка Сильвии; помнишь, у Камиллы Спенсер-Мун из Хаффлпаффа была ручная крыска? Надень на нее очки, самые уродливые, в роговой оправе — и получишь эту особу. Стремление все вынюхать и везде засунуть нос у нее тоже поистину крысиные, да и магии, похоже, как в крысе — я ни разу не видела, чтобы она хотя бы Манящие чары сотворила; не знаю, для чего она при Сильвии — вероятно, чтобы разыгрывать добродетель в нищете и походя учить французскому, рисованию и треньканию на фортепиано. Признаться, я совсем не хотела задевать эту мышь, но она отчего-то решила, что я тоже должна ее слушаться (да-да, я и гувернантка, постарайся не смеяться на всю Францию); когда я вежливо, вежливо ответила, что в ее опеке и услугах не нуждаюсь, она продолжила настаивать и даже угрожать наказанием. Мне! Каюсь, виновата — не стерпела и высказала все, что про нее думаю; особенно прошлась по тому, что могла бы из приличия подчиниться человеку, который обучает детишек вроде Сильви действительно необходимым вещам, например, основам чар или зельеварения, а портить гуашью бумагу или бренчать на фортепиано может научить и обезьяна под Империусом. Поэтому любая, хоть немного заслуживающая уважения колдунья не будет падать до подобной работы, а коль скоро мисс Мышь к ним не относится, то мне с ней и говорить не о чем. Она, разумеется, побежала жаловаться мадам и мисс, но те только посмеялись и сказали, мол, нечего было лезть, если ей не велели; теперь Мышь старается обходить меня десятой дорогой, но если мы все-таки встречаемся, то смотрит так, что молоко на кухне скисает. Мне ее взгляды, как ты понимаешь, глубоко безразличны: если она перечитала маггловских романов про бедных гувернанток и решила строить из себя их героиню, то меня это совершенно не касается. Кто ей целитель, как говорит мистер Антонин.
К чему я написала тебе еще один свиток с домашним заданием, и все про людей, не стоящих упоминания, спросишь ты? Во-первых, ты сама дала мне карт-бланш на нытье, а во-вторых — к вопросу о другом письме. Я уже почти закончила это, когда сообразила, что совы у меня нет — Дрейк нужнее Рудольфу — а значит, письма на отправку, как и всю почту, надо отдавать Дейре, а значит, мадам и мисс или Мышь непременно сунут в них нос. Поэтому их совой я отправила письмо, которое не вызвало бы у них подозрений, а нормальное отправлю тебе с местной почты. Напиши мне туда, и надо что-то придумать — не могу же я бегать на почту по десять раз на дню, чтобы забрать письма ото всех.
Обними за меня Меду и Цисси и передай мой привет Ивэну, Валентину и Мари-Клэр, и месье Этьену и мадам Луизе, и, конечно, мадам Виржини(4). Ты про нее что-то ничего не написала — неужели вы до сих пор не виделись? Она же так тебя любит!
P.S. Пока дописывала — придумала, как быть с почтой. Пришли мне, пожалуйста, со следующим письмом формулу сглаза или проклятия, чтобы его и снять было трудно, и оно было не очень серьезным. Если курицы или Мышь все же решат читать мою переписку, я изрядно посмеюсь.
Письмо 14. Мадам Астория Гринграсс, урожденная Селвин — мадам Августе Лонгботтом, урожденной Селвин
Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 14 июня 1971 года
Дорогая сестра,
вот уже несколько дней мы ездим на чай к Ноттам. Сама я ни за что бы не стала заводить подобного знакомства, но матушка не находит себе места из-за бедняжки кузины Милдред, поэтому я решила сойтись поближе с семьей, частью которой Милдред скоро предстоит сделаться.
Не могу не признать, что матушкины страхи имеют под собой основания: редко можно встретить настолько претенциозное и настолько карикатурное семейство — что ни член, то готовый типаж из романов мисс Остин или мистера Диккенса (в который раз благодарю тебя за то, что заставила меня их прочесть). Мать семейства, мадам Гортензия, некогда была признанной красавицей и своих девичьих привычек не оставила до сих пор, но что уместно для девушки восемнадцати-двадцати или даже женщины тридцати лет от роду, у шестидесятилетней дамы выглядит и смешно, и мерзко. Миссис (буду из вежливости называть ее так, хотя мужа ее, кажется, никто никогда не видел) Оливию Хорнби, ее дочь, я прекрасно помню по вашим с Амалией рассказам; смею тебя заверить — с тех пор, как вы учились в школе, она ничуть не переменилась. Мистера Амадея Нотта, нареченного Милдред, я видела всего лишь раз или два, но мне хватило этого, чтобы понять — кузина не будет с ним счастлива: это чрезвычайно надменный и в то же время пустой молодой человек, который, как и его мать и сестра, заботится лишь о внешнем лоске и статусе, нимало не думая о благородстве внутреннем. К тому же, от сыновей Доминика я слышала, что он, в бытность свою старостой Слизерина, был крайне жесток к младшим ученикам, а значит, будет жесток и к некрасивой и не очень богатой жене.
В доме подрастают две девочки: младшая, мисс Сильвия — дочь миссис Хорнби; премилое дитя, обещает быть хорошенькой, но уже в этом возрасте слишком кокетлива и стремится всем нравиться; возможно, в другой семье сумели бы развить ее задатки, но с такими матерью, бабкой и дядюшкой вряд ли из нее вырастет что-то толковое. Старшая, мисс Элиза, ровесница твоего Фрэнка — как я поняла, какая-то дальняя родственница, временно вверенная попечению мадам Гортензии — умная, проницательная (пожалуй, даже слишком) и болезненно гордая девочка; не красавица, и даже миловидной ее с трудом можно назвать, но ее живой ум и своеобразное обаяние с лихвой это искупают. Свою родню мисс Элиза глубоко презирает (и сложно упрекнуть ее за это), но, коль скоро хорошо воспитана, презрение облекает в форму подчеркнутой сдержанности и ядовитой учтивости. За сдержанностью, тем не менее, кроется страстный и противоречивый характер; по словам миссис Хорнби, когда их гувернантка (совершенно жалкое существо!) потребовала от мисс Элизы уважения и послушания, та довольно жестоко оскорбила бедную девушку в ответ; по словам все той же миссис Хорнби, мисс Элизе вообще несвойственно снисхождение к чувствам других, если только это не ее близкие или не те, кто заслужил ее уважение, и у меня нет причин не доверять этому суждению. С другой стороны, как-то раз я застала ее, Эдвина и Кэролайн за обсуждением какой-то книги по истории, и Кэролайн высказала свое мнение; мисс Элиза не осадила ее и не заставила замолчать, как сделала бы любая родовитая девушка в ответ на слова нищей воспитанницы, но внимательно выслушала, сделала несколько взвешенных замечаний, а потом похвалила за рассудительность, что несколько не вяжется с приписываемым ей жестокостью и высокомерием.
Вот, кажется, весь начальный портрет будущего семейства Милдред. Разумеется, дорогая Эйви, я буду присматриваться к ним дальше — возможно, удастся переубедить Булстроудов с помолвкой — и буду рада услышать твое здравое мнение.
Письмо 15. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 15 июня 1971 года
На конверте стоит колдопечать отделения совиной почты в Маргите
Мой большой и коварный брат,
пишу тебе, как и обещала. Надеюсь, ты не торчишь над делами круглыми сутками и не снимаешь напряжение любым из привычных тебе способов.
У меня все хорошо, насколько это вообще может быть в данной ситуации. Семейство — от мадам до гувернантки — меня демонстративно не замечает, не считая дежурных фраз за завтраком или обедом, так что я предоставлена сама себе и брожу, где вздумается — совсем как с тобой, когда ты еще в школу не ходил, а я была маленькой. Вздумывается чаще всего в местах, где никого нет и не предвидится; милях в двух от города есть интересные скалы — я дохожу до них, а там обычно купаюсь (нет, я не забываю наш уговор и не выплываю в открытое море), читаю или пытаюсь рисовать; прикладываю один из рисунков — сам поймешь, что мне до тебя далеко. Я почти все время в одиночестве, но меня это нисколько не печалит, наоборот; разве что немного грустно от того, что не могу увидеть тебя, маму, малышей или девчонок (хотя по Сириусу не скучаю, вот уж нет!).
Наверное, мама была бы недовольна, что я шатаюсь по округе, как кошка, но больше мне решительно нечем заняться — ни к чему не тянет; я даже забросила ту гобеленную вышивку, которую начала до эпидемии, а ведь шить мне всегда нравилось. Но — не в той компании, в которой я нахожусь сейчас; как представлю, что мне придется терпеть надзор Мыши или ее работодательниц, так наизнанку выворачивает.
К слову: как сейчас дела на площади Гриммо? Мне оттуда никто не пишет, хотя, возможно, письма просто не доходят — я читала в "Пророке", что Лондон под куполом карантинных чар, и исключение делается только для служебных сов Министерства магии.
Ох, Руди, я тут всего неделю, а как по тебе соскучилась! Ты совсем не сможешь приехать? Письма — это все-таки не совсем то, да и кое-кто может их читать, поэтому отправляю его тебе с почты. Не торопись злиться: я тут придумала одну штуку, и Беллатрикс мне поможет.
Письмо 16. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 17 июня 1971 года
Элли!
Хорошо, что ты послала второе письмо, а то я и впрямь подумала, что ты сошла с ума или тебя держат под Империусом — так непохож был этот слащавый бред на твои обычные письма. Похоже, мадам и мадемуазель Тартюф уже успели в печенках у тебя засесть; с гувернанткой действительно вышло не очень хорошо, но не думаю, что тебе стоит брать это в голову, потому что неправа ты исключительно по форме сказанного, а не по сути. В любом случае — мое предложение про лодку с парусом в силе.
Я рассказала про твою просьбу всем домашним. Что тут началось! Папа припомнил пару фамильных проклятий (не смертельных, как ты и просила; да, у нас такие есть), дядя и кузены советовали сглазы времен учебы в Шармбатоне; тетя и Меда настаивали не на чарах, а на зелье — мол, так лучше проймет, и даже Цисси и Мари-Клэр присоединились — притащили откуда-то подшивку местного аналога «Ведьминого досуга» и наперебой зачитывали колонку «Как лучше проклясть соперницу», так что мы со смеху умирали, глядя на них. Посылаю тебе дюжину вариантов — выбери из них что-нибудь на свой вкус.
Про бабушку я ничего не писала потому, что не хотела огорчать дурными новостями — тебе и своих хватает. Ей нездоровится с самой весны, и улучшения пока не видно; я захожу к ней раз в пару дней — чаще не разрешают целители. Бабушка старается держаться, хотя по ней заметно, что ей действительно нехорошо; сказываются и возраст, и все, что ей довелось пережить. Она передавала тебе горячий привет и пару советов касательно семейства Тартюф, но их я вписывать не буду: бабушка... не ручается за обратимость последствий.
Не увлекайся прогулками! Элли, я серьезно: в Маргит сейчас кто только не сбежал от эпидемии, наверняка найдутся типы, которым ничего не стоит обидеть девушку. Я не сомневаюсь, что ты отобьешься, как не сомневаюсь и в том, что тот, кто к тебе полезет — самоубийца-мазохист (потому, что умрет медленно и мучительно), но все же будь осторожней.
Письмо 17. Родольфус Лестрейндж — мисс Элизе Лестрейндж
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 19 июня 1971 года
Meine Freundin(5),
я искренне рад за тебя и тоже очень скучаю — мне страшно не хватает тебя дома (младшего тоже, только ему об этом не говори, а то с ним совсем сладу не станет). Конечно, у меня есть вопросы к семейству, которое тебя приютило, но раз тебе хорошо, я не буду их задавать. Не переживай из-за своего одиночества — как ты помнишь, лучше быть одним, чем вместе с кем попало(6).
Рисунок неплох, зря ты так; попробуй для фона взять более мягкие карандаши, а не растушевывать обычный, иногда это дает интересный эффект. И раз уж не знаешь, чем заняться, и просто бродишь по округе — попробуй сделать гербарий; я не силен в травологии, но, насколько помню, южные приморские растения отличаются от наших.
Над Лондоном действительно карантинные чары — зараза распространяется с кошмарной быстротой и пока не уступает; Уилл уехал туда и застрял, да и Фило не он один. Но с миссис Вэль мы связываемся по каминной сети каждый день; новости хорошие — кризис прошел, и мальчишки понемногу идут на поправку. Оба спрашивали о тебе; пришлось пообещать, что вы сможете увидеться, когда снимут карантин.
Насчет штуки, которую вы придумали с мисс Блэк — ничего криминального, надеюсь? Мне, конечно, ничего не стоит перехватить министерский паром, едва он выйдет в море, но тогда нам всем придется спрятаться в замке и перейти на осадное положение, и кто нас тогда будет кормить? Сатана?
О своем приезде, тем более раз ты подозреваешь, что письма читают, могу написать только одно — я точно буду накануне свадьбы и ни за что ее не пропущу. Все остальное — при встрече. И нет — я ни о чем не забыл.
На полях: набросок черта с двумя огромными мешками с продуктами и подпись на немецком: "Я — Мефистофель-бес, через трубу к тебе залез"
Письмо 18. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Собственный дом Яксли на Брум-лейн, Маргит, Кент, 21 июня 1971 года
Дорогая Триса,
ну и денек у меня выдался! Глаза сами закрываются, но все же пишу тебе. Только ничего не говори маме и бабушке, а не то я обижусь и сыграю с тобой ту шутку с легиллименцией, которую мне как-то показывал мистер Р.
Итак. Я недавно приметила около города любопытные скалы (только не закатывай сразу глаза — успеешь еще, пока читаешь письмо) и сегодня, сразу после завтрака, выпросила у Дейры пару сэндвичей с мясом и отправилась туда. Сначала все шло неплохо: я добралась до скал и даже спустилась вниз, на пляж — там есть узкая полоска гальки, пройти можно — и тут заметила, что волны как-то странно захлестывают в расщелину между скалами; я перелезла через первую, маленькую гряду и — так и оказалось: это была не просто расщелина, а грот!
Триса, что это за грот! Огромный, наверное, как треть Большого зала в Хогвартсе; потолок сплошь в сталактитах, и все разного цвета — от черного до светло-розового (я бы отколола тебе парочку, но высоко было, да и рудничный молоточек для таких случаев я не захватила); стены покрыты слюдой так, что блестят, когда на них падает свет, а пол весь в промоинах от волн, и в промоинах живут водяные улитки и даже мелкие рыбешки. Клянусь тебе, я исследовала его весь, каждый отнорок, каждый закоулок; попыталась даже пройти по туннелю, который вел из грота куда-то вглубь, но он довольно скоро сузился так, что я смогла бы протиснуться только на четвереньках, да и воздуха перестало хватать, так что я вернулась и принялась зарисовывать все, что на глаза попадется. Спохватилась только когда рука устала, и вдруг поняла, что стою по щиколотку в морской воде.
Триса, можешь мне не верить, но я бы ни за что не полезла внутрь, если не была уверена, что выберусь обратно! Я была уверена, что сегодня двадцать второе, а значит, в это время должен был быть отлив! Но сегодня, наоборот, был прилив, и грот постепенно затапливало; тем путем, которым я пришла, вернуться было уже нельзя, а плыть я не рискнула потому, что не знала течения. С другой стороны грота еще можно было выбраться — там скалы были повыше, так что я разулась, подобрала юбку и мантию и полезла. Не буду утруждать тебя деталями того, как я лезла; скажу только, что когда я смогла снова выбраться на гальку, руки у меня были исцарапаны до локтей, на колене ссадина, юбка и подол мантии вымокли насквозь, а шляпку я потеряла где-то в камнях. Хорошо хоть сумка с карандашами и рисунками не пострадала, она зачарованная!
Сдаваться, как ты знаешь, не в моих правилах, поэтому я перевела дух, надела туфли и чулки, оправила одежду (хотя, с мокрого тут же натекло) и решила вернуться в город — хватит с меня приключений. Мерлин, мироздание или кто-то еще считали иначе: подъема наверх с пляжа все не было и не было, а когда появился и я смогла вскарабкаться наверх, то поняла, что до Маргита теперь не две мили, а пять или вовсе семь. Только вообрази: оказаться за семь миль от города, в мокрой одежде, в ссадинах и с начинающей болеть лодыжкой — потянула, пока лезла — и без возможности высушиться или подлечиться; палочка-то при мне, но запрет на колдовство на каникулах никуда не денешь! Я позвала было Дейру, но она закономерно не явилась, так что я визжать была готова от досады. Но визгом делу помочь было нельзя, и я пошла обратно в город — пешком, с больной ногой, а как иначе? Тут мне, наконец, повезло: и полумили не прохромала, когда позади из-за поворота вынырнула коляска; я уже хотела спрятаться — мало ли, кто это — и отошла на обочину к кустам утесника, как увидела в коляске Корбана Яксли с Констанс и Клодией — похоже, ездили кататься. Они меня тоже увидели — и, поверь, удивились бы меньше, если бы встретили гиппогрифов, пляшущих канкан; да и было, отчего — они-то привыкли ко мне в приемлемом виде, а тут перед ними стоит ободранная мокрая курица!
Корбан пришел в себя первым: поздоровался и предложил проехаться с ними в город. Предложение я с удовольствием приняла, но только забралась в коляску, как Констанс, на правах старшей, устроила мне форменный допрос — как я оказалась так далеко и почему совсем одна. Пришлось наврать семь бочек соленых дементоров: мол, гуляла по берегу, не заметила, как его подмыло после вчерашнего ливня, и сорвалась вниз, чудом не разбилась и выбралась, а одна была потому, что у родственников, у которых я гощу на время эпидемии, только одна гувернантка, и та занята хозяйским ребенком. Констанс в легенду поверила, но всю дорогу до города возмущалась как моей опрометчивостью, так и тем, что я оказалась "у не заслуживающих доверия людей".
Я думала, они отвезут меня на Гэмп-стрит, а там я зайду с черного хода, проберусь к себе и скажусь больной, но мы все вместе приехали к домой к Яксли, где меня тут же сунули в ванну, напоили зельями, выдали мазь от царапин и уложили в гостевой спальне отдохнуть. Я проспала почти полдня, а к вечеру проснулась разбитой и с небольшой лихорадкой, поэтому миссис Яксли настояла на том, чтобы я осталась на ночь. "Мерлин милостивый, о чем ты, девочка?" — сказала она, когда я попробовала возразить, что не хочу навязываться. "Ты нездорова и, судя по твоим обмолвкам, твоя родня не очень рвется о тебе позаботиться. Мы дадим им знать, что ты в гостях, а завтра я отведу тебя домой". Вот уж верно — не было бы счастья да несчастье помогло: хоть немного побуду с нормальными людьми!
Не переживай обо мне — со мной действительно все хорошо, несколько ссадин и легкая простуда. К утру буду как новенькая. Посылаю тебе зарисовки грота — они не намокли.
P.S. Ответ отправь на Гэмп-стрит, я буду уже там.
Р.P.S. Новости про болезнь мадам Виржини меня действительно встревожили. Ничего серьезного, я надеюсь?
Письмо 19 (отрывок). Миссис Анна Яксли, урожденная Крэбб — мадам Ирме Блэк, урожденной Крэбб
Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 21 июня 1971 года
...Вот еще что сегодня случилось, дорогая тетя: Корбан и девочки поехали за город, посмотреть на какую-то местную достопримечательность, и на обратном пути встретили вашу Эллу; когда они привезли ее домой, я чуть не лишилась чувств — на бедняжке места живого не было, и мокрая насквозь! Сказала, что сорвалась с размытого берега на камни во время прогулки, и исцарапалась, пока выбиралась обратно; Констанс тихонько шепнула мне, что встретили они ее одну — без кого-либо из взрослых, и это за несколько миль от города! Разумеется, я настояла на том, чтобы девочка осталась до утра — она, конечно, крепче, чем кажется, но это происшествие сильно ее изнурило; к тому же, как мать двоих почти взрослых дочерей, я не могу перестать думать о том, как ей быть дальше. Очевидно, что люди, у которых она находится сейчас, пренебрегают ею: во-первых, отпустить так далеко одну девочку ее возраста под предлогом того, что гувернантка занята — верх безалаберности и признак дурного вкуса; во-вторых, как выяснилось, Элла здесь уже добрых две недели — и никто из нас об этом не знал! А ведь она уже не совсем ребенок, ей нужно бывать в гостях у людей ее круга!
Дорогая тетя, с вашего позволения я бы поручила нашей Констанс взять Эллу под опеку на то время, пока мы здесь. У нас тут небольшой кружок молодежи, все из исключительно порядочных семей; Констанс бы познакомила ее со всеми, у Эллы появилась бы подходящая компания; она бы проводила время не в опасных прогулках, а в пристойных развлечениях, и как можно дальше от вредного общества...
Письмо 20 (отрывок). Мадам Ирма Блэк, урожденная Крэбб — мадам Анне Яксли, урожденной Крэбб
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 22 июня 1971 года
...Что до Эллы, то мне с самого начала не понравилась эта идея, но выбора особого не было: я невысокого мнения об Альфарде и его способности присмотреть за детьми (вот тебе, пожалуйста: не успела я прочесть твое письмо, как мы узнали, что Сириус ввязался в драку!), а Вальбурга была категорически против, чтобы девочка находилась рядом с той ирландской полукровкой, с которой сожительствует ее брат. (Хотя, как по мне, разница невелика, да и та в пользу мисс Пиритс — она хотя бы не скрывает, каким ремеслом занимается, а не стоит из себя недотрогу, пройдя через половину Лондона.)
Мысль насчет Констанс неплоха, так и сделай. Перебираться к вам насовсем Элле не стоит — все же за две недели она успела привыкнуть к тому дому, как не крути, кочевать по всему Маргиту не дело; к тому же, там, насколько я знаю, какие-то свои счеты Рудольфа с той родней, возможно, они так пытаются примириться. А вот бывать как можно больше в обществе сверстников ей точно не повредит...
1) Магазин волшебной косметики в Косом переулке
2) А вот Мольер, в отличие от Теккерея, писал ДО Статута, и его юным чистокровным ведьмам читать не зазорно.
3) Автор без надежды на успех попытался в игру слов Bagshot и bag short
4) Мари-Виржини Розье, мать Этьена и Друэллы Розье, бабушка сестер Блэк и Ивэна, Валентина и Мари-Клэр Розье была в свое время широко известна под именем Винды.
5) Дружок (нем.)
6) Омар Хайям, "Рубаи".
Автор считает нужным предупредить, что как такового сюжета особо не планируется, ну кроме одного момента в финале (кто-то мб понял, какого). Фик скорее бытописательный: характеры, высокие (лол, нет) отношения, в целом обстановка, етс.
Письмо 21. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 24 июня 1971 года
Элла!
Мерлиновы штаны, да ты хуже Сириуса иногда! Если бы не знала тебя — решила бы, что ты нарочно пошла скакать по скалам, точно водяная коза, ровно после моего совета быть поаккуратнее!
Я рада, что все так для тебя обернулось, но если бы ты не сумела выбраться наверх? Если бы Корбан с сестрами не ехал мимо? Да мало ли, что могло случиться, я думала, ты предусмотрительнее!
Конечно, я ни о чем не скажу тете. Ей и так проблем хватает: и с младшими, и с Сириусом, который у дяди Альфарда разодрался с каким-то маггловским отродьем, еще бы о содержимое канализации кулаки почесал, и дед с бабушкой Ирмой в стороне не остаются. Но я не гарантирую, что маман тебя не выдаст или Цисси не проболтается.
Бабушка Виржини сегодня сделала странное: оделась магглой и пошла в церковь в деревне неподалеку. Мы с Ивэном проводили ее и подождали в саду; когда она вышла оттуда, вид у нее был печальный и умиротворенный одновременно; на наш вопрос, зачем она это сделала, сказала, что для подстраховки — вполне возможно, что ей скоро это понадобится. Не нравится мне это...
P.S. Я рада, что ты у тетушки Анны. Может быть, там и останешься? Попрошу Констанс присмотреть за тобой — когда она была старостой, у нее весь Слизерин по струнке ходил, начиная с первокурсников и заканчивая Слагхорном, даже ты, мелкая никса(1), от нее не улизнешь.
Письмо 22. Мадам Астория Гринграсс, урожденная Селвин — мадам Августе Лонгботтом, урожденной Селвин
Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 24 июня 1971 года
Дорогая Эйви,
я продолжаю свои наблюдения и с горечью вынуждена признать, что Милдред после свадьбы придется нелегко не только из-за мужа.
Во вторник я приехала к Ноттам в разгар семейного скандала, который и не подумали прекратить при посторонних. Голос миссис Хорнби я услышала еще с улицы из раскрытого окна — она за что-то отчитывала мисс Элизу; как я поняла, девочка накануне ушла из дома без спроса и нашла какие-то неприятности на свою голову и головы родни. Я велела их домовухе доложить о моем приезде, но миссис Хорнби, похоже, не услышала; поскольку мой визит был запланирован, уехать так просто я не смогла, и мне ничего не оставалось, как войти в гостиную без приглашения.
— Ах, миссис Гринграсс! — воскликнула миссис Хорнби, едва меня завидев. — Какого вы, должно быть, скверного мнения о нас с матушкой! Не можем ни прислугу призвать к порядку — Дейра, дрянная мартышка, почему ты не сказала громче, что у нас гостья, — ни девицу, которую так опрометчиво взяли под свою крышу!
— Дети часто не слушают взрослых, миссис Хорнби, — чуть улыбнулась я; мисс Элиза все это время сидела в кресле с какой-то работой в руках, и вид у нее был такой, будто ей совершенно безразличны и ее проступок, и брань тетки. — Кому, как не мне, это знать, да и вам тоже.
— Милая моя миссис Гринграсс, ваш Эдвин и девочки и моя Сильви — хорошие и благовоспитанные дети, а ваша воспитанница знает свое место и благодарна своим благодетелям, — театрально вздохнула миссис Хорнби. — Однако, прошу меня простить — я в совершенно неподобающем для приема гостей виде. Вас не затруднит побыть немного с этим юным чудовищем?
Я заверила, что вовсе не затруднит, и она отбыла менять один безвкусный наряд на другой; я присела рядом с мисс Элизой, и некоторое время мы обе молчали.
— Нехорошо у вас вышло, мисс Элиза, — сказала я наконец.
— Да, мэм, — согласилась она; тем же тоном Лукреция Борджиа могла бы признать, что нехорошо подливать кантареллу какому-нибудь неудобному нобилю на пиру у Папы Римского.
— Я понимаю ваше отношение к мадам Нотт и миссис Хорнби, — продолжила я, понизив голос. — Но вы, ради вашего же блага, могли бы проявить немного терпения к ним. Вы же можете быть добры к тем, кто ниже вас, по воспитанию или положению.
— Почему вы так решили, мэм? — осведомилась мисс Элиза.
Могу тебе поклясться, милая Эйви, что в ее тоне не было ничего от досады ребенка, которому пытается прочесть наставление малознакомая дама — только холодное и сдержанное любопытство, свойственное тем, кто повзрослел слишком рано.
— Я видела, как добры вы были к нашей с мужем воспитаннице, мисс Дервент.
— Ах, вот вы о чем, — мисс Элиза на мгновение задумалась. — Но ведь Кэролайн того заслуживает. Она неглупая и способная, и нет ее вины в том, что ее семья, некогда известная, опустилась до нынешнего состояния. А мадам Нотт и ее семейство выбрали подобный образ жизни... — на этих словах она с плохо скрываемым отвращением окинула гостиную взглядом, — ...задолго до моего рождения.
— А мисс Спаус? — не удержавшись, спросила я. — Ведь ее вины в том, что она бедна и сама зарабатывает на жизнь, тоже нет.
— Если бы она зарабатывала на жизнь своим талантом волшебницы, я бы и слова ей не сказала, мэм, и, возможно, даже выполнила ее требования, — равнодушно ответила мисс Элиза, не отрываясь от шитья. — Но она этого не делает. Следовательно, или у нее нет магических способностей — и тогда ее следует пожалеть, как любую калеку, или она настолько глупа и ленива, что пошла по пути магглы — тогда ее следует презирать. Но претендовать на уважение и тем более требовать его она не имеет права.
Веришь или нет, дорогая Эйви, но на мгновение мне почудились в ее голосе интонации Тома Риддла, нашего старосты, и я содрогнулась — страшно было слышать подобную расчетливую бесчеловечность от девочки немногим старше Эдвина. На мгновение я даже посочувствовала миссис Хорнби, но сочувствие мое исчезло, как от Эванеско, стоило той появиться на пороге и пригласить меня в столовую.
За чаем я осторожно спросила у миссис Хорнби, от кого мисс Элиза усвоила столь непримиримые взгляды — возможно, от мадам Гортензии или мистера Амадея, — но та только отмахнулась:
— Ах, ну что вы, миссис Гринграсс! Мой брат бесконечно далек от политики, ведь ему нужно делать карьеру, а нам с матушкой и вовсе неприлично интересоваться подобными вещами!
— Но мисс Элиза, похоже, интересуется, — заметила я.
— Эту девочку никак не заставить соблюдать приличия, — поджала губы миссис Хорнби. — От брата, должно быть, наслушалась. Второго такого бесстыдника и бессердечного мерзавца еще поискать, а она во всем берет с него пример. Ничем хорошим это не кончится, помяните мое слово.
Мисс Элиза, разумеется, все это слышала; оскорбления в свой адрес она словно пропускала мимо ушей, но когда миссис Хорнби упомянула ее брата, метнула в нее прямо-таки испепеляющий взгляд. И продолжала посматривать так время от времени; готова поклясться, что именно после одного из таких взглядов миссис Хорнби пожаловалась на головную боль, скомканно попрощалась со мной и удалилась в спальню. Что это — совпадение? Или девочку с юных лет развращают еще и запретной(2) магией разума?
В любом случае, милая Эйви, новости нерадостные. Кузина Милдред мягка и ранима; рядом с бесчувственными вульгарными людьми и фанатиками (я не могу назвать по-другому тех, кто прививает детям подобные взгляды) она попросту погибнет. Как мне ее жаль — и как тяжело от того, что мы не можем повлиять на тетю Селию!
Письмо 23. Неизвестный — мисс Элизе Лестрейндж в Маргит
Дата и место скрыты чарами
Сегодня я имел возможность видеть одну нашу общую знакомую и заметил кое-что занятное. И не стыдно тебе, мой юный дьяволенок, так откровенно дерзко щелкать по разуму твоей почтенной тетушки? Того и разума и так-то немного, хватает лишь на топорные интриги и примитивное кокетство, но и эти два качества могут оказаться полезными. Так что оставь в покое соломенное чучело бедняжки Ливи и поищи себе действительно стоящего противника, или подожди, пока я его тебе не найду.
P.S. Я знаю, что это сложно, но потерпи присутствие Ливи и ее почтенного семейства и никуда из их дома не съезжай. Твой брат сказал, что ты ему там нужна.
Письмо 24. Мисс(ис) Оливия Хорнби — мисс Агате Перкинс
Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 25 июня 1971 года
Душечка Агата,
какие страшные дни я переживаю! В каком расстройстве находятся мои нервы! А все из-за этой дряни, которую породила моя безголовая сводная сестрица — и то, неизвестно, она ли!
Началось все в понедельник, когда ее высочество не соизволила выйти к обеду. Мы с матушкой не обратили на это внимания: девчонка, при всей ее испорченности, все поняла правильно и почти не показывалась на глаза, а если не голодна и сидит у себя — нам же лучше. Но она не вышла и к чаю; когда она не объявилась и к ужину, матушка начала сердиться и велела нашей гувернантке пойти наверх и напомнить, что воспитанная девица хотя бы сообщает причины своего нежелания присутствовать на приемах пищи. И тут-то выяснилось, что девчонка ушла с самого утра, никому слова не сказав, и до сих пор не возвращалась!
Матушка лишилась чувств, да и мне понадобился флакон с нюхательным зельем: конечно, такой удар по репутации — девчонка, проживающая под нашей крышей, бродит невесть где без должного сопровождения! Признаться, я совсем было потеряла соображение, но тут со службы вернулся Амадей, сумел нас успокоить и предложил подождать еще час-другой; если девчонка не вернется, то он заявит в местное отделение аврората. От этого позора Мерлин нас, к счастью, уберег: вскоре прилетела сова с сообщением, что мерзавка у Яксли — их дети якобы подобрали ее где-то за городом после того, как она забралась куда-то не туда — и вернется утром. То есть она разгуливала не просто неведомо где, но по гостям, и наверняка распускала о нас всякие гнусные слухи!
Я собиралась утром выбранить ее от души, раз уж нельзя посадить на пару дней на хлеб и воду в чулане, но не вышло. Сначала она заявилась в компании — кого бы ты думала, душечка Агата? Ни за что не поверишь — Анны Крэбб; помнишь, ты еще так мило хихикала, когда я называла ее Энни-лошадь? Так вот, эта самая Энни как-то подцепила Яксли и теперь не просто лошадь, а хорошо одетая лошадь с собственным домом на Брум-лейн, тремя детишками, падчерицей и пасынком; на меня и на обстановку в доме смотрела свысока, прочла мне целую нотацию о том, как я пренебрегаю своим долгом по отношению к девчонке (Энни-лошадь! Мне!! Да еще таким тоном, будто домовиху за пересоленный суп отчитывала!!!), но неожиданно легко согласилась хотя бы частично избавить меня и матушку от хлопот и поручить девчонку заботам своей падчерицы и местной молодежи из хороших семей. Ах, душечка, хотела бы я, чтобы вместо негодяйки Элизы в этот кружок вошла моя Сильви, но что поделать — моя детка еще слишком мала!
Только Энни убралась прочь и я взялась за девчонку, как приехала миссис Гринграсс — очень приятная женщина, настоящая леди, хоть и замужем за совершеннейшим дундуком. Но и ее обществом я насладиться не смогла — от переживаний у меня разболелась голова, и пришлось лечь в постель. Хорошо хоть назначенная на следующий день встреча не сорвалась!
Но знаешь, душечка Агата, есть во всем этом и приятный момент. Не знаю уж, что там Энни-лошадь наплела в городе, но к нам, кроме миссис Гринграсс и старых знакомых, стали ездить другие семьи, поневоле оказавшиеся в Маргите. Так, например, со вторника у нас побывали Шафики, Берки и Трэверсы, а сегодня мы все (даже Элиза) званы на обед к Абботам. Разумеется, ни я, ни матушка не упускаем возможности завязать новое знакомство: в конце концов, нам надо устраивать будущее Сильви, да и Амадею не помешают связи для дальнейшего продвижения по службе. Конечно, профессор Слагхорн обеспечил ему хороший старт, и у Булстроудов, родни его невесты, тоже осталось кое-какое влияние, несмотря на скромное финансовое положение, но ты же знаешь — никакое полезное знакомство не бывает лишним.
Письмо 25. Родольфус Лестрейндж — мисс Элизе Лестрейндж
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 26 июня 1971 года
Что ты там такое выкинула, что чуть не довела наших почтенных (три ха-ха два раза) родичей до сердечного приступа? В любом случае, аккуратнее — они не должны окочуриться до своего псевдотриумфа первого августа, иначе все развлечение насмарку.
И что это за новости с сама-знаешь-чем? Я сколько раз говорил тебе быть осторожнее и не шутить с такими вещами, если поблизости есть кто-то, кто может их заметить? Элиза, Мерлином клянусь: еще раз узнаю о чем-то подобном от Р. или увижу сам, когда приеду — взгрею так, что дракклам тошно станет, и не посмотрю, что почти взрослая!
Письмо 26. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 27 июня 1971 года
Вас с Беллатрикс проклял кто-то на занудство? Сначала она мне мозг грызла из-за прогулок, теперь ты из-за сам-знаешь-чего.
И вот раз уж речь зашла: чей бы гиппогриф ржал, а твой бы помолчал, Дурольф! Или, ты думаешь, я не помню, как тебя мистер Р. гонял за это же за самое, и еще за кое-что похуже? Или ты просто завидуешь, что меня мистер Р. просто пожурил, а тебе в свое время выдал по не-хочу-куда? Хорошо все-таки быть девочкой и младшей, бе-бе-бе!
Ладно-ладно, обещаю, что больше не буду. Правда. Во всяком случае, до твоего приезда точно, а там видно будет. Ты же сам не удержишься, я уверена.
Письмо 27. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 27 июня 1971 года
И давно ты стала такой правильной? Вот не ожидала от тебя нотаций! Или ты так тренируешься потому, что Слагхорн собирался сделать тебя старостой в пару с Лаки Люком(3)?
(Да, я подслушивала у дверей учительской. Почти. Нет, мне не стыдно — как говорит мой брат, кто имеет информацию, тот имеет этот мир.)
У Яксли я сама с удовольствием бы осталась, но Рудольф сказал сидеть у семейства Тартюф и не выделываться — догадываюсь, зачем, а спорить с ним я не стала: он на меня немного очень зол, не из-за камней, из-за другого. Впрочем, я и так теперь провожу у них почти все время — ухожу после завтрака и возвращаюсь к ужину, а то и после него. Там собирается компания, от наших ровесников и лет до двадцати; знаешь, что-то вроде молодежных гостиных, которые были на Рождество в Лондоне, только поменьше Этикета и побольше свободы — с поправкой на лето и море, скажем так. Состав, кстати, примерно тот же, что зимой: Яксли, Крэббы (привет тебе от Уинстона!), кто-то из Пруэттов и дракклова уйма Селвинов во всех вариациях; ничем особым мы не занимаемся — творим всякие глупости, которые положено творить приличной молодежи летом у моря: ездим осматривать всякие местные достопримечательности, гуляем по набережной (Констанс бдит, чтобы я, Клодия и еще пара ребят нашего возраста не носились босыми в прибое), слушаем музыку и т.д. Море неспокойное, так что купания (общие; я-то как сбегала на рассвете поплавать, так и продолжаю) прогулки на лодках пока откладываются; с первого числа общество в Маргите хочет арендовать бывшую гоблинскую ратушу для того, чтобы устраивать там танцевальные вечера. Констанс и миссис Яксли уже агитируют дам и девушек на то, чтобы собраться ее украшать — они обе считают, что эльфам такое доверить нельзя, даже если выдать самую подробную инструкцию.
Не думай, что я отсиживаюсь в стороне — нет, я принимаю и собираюсь принимать участие во всех этих развлечениях, хоть и не очень к ним расположена. Да, это не совсем то, к чему я привыкла в Лондоне, и совершенно не то, что обычно бывает в Хайленде (и не усмехайся так, дело не в том, что там я какая-никакая, а хозяйка дома, а здесь — просто подросток, один из младших в компании к тому же!), но все же это лучше, чем просиживать подол под наблюдением Мыши в гостиной семейства Тартюф или бродяжничать по округе. К тому же сейчас я большую часть времени нахожусь в окружении людей, от которых меня не выворачивает наизнанку, а это тоже дорогого стоит.
(написано другим почерком и чернилами, явно второпях)
P.S. Триса, забери у Цисси и Мари-Клэр журналы! Не дай Моргана бабушка Ирма увидит, что Цисси оттуда выцепила!!
Я все-таки решилась наложить на письма пару сглазов; выбрала тот, что от Ивэна, с фурункулами, и один из журнала — тот, что заставляет квакать. Само собой, я была права, и Оливия сунула в письма нос; теперь она вся в гнойных фурункулах (вдвойне омерзительно) и квакает... только не ртом, а, извини, нижней юбкой!! Мерлин, Триса, ты бы это видела, это и смех, и грех — я не знала, смеяться мне или тошнить!
Пишу на подоконнике чердака, поэтому почерк такой неровный. За последствия не боюсь — если Амадей или эти две поднимут на меня руку, это будет последний раз, когда у них будут руки — но лучше пока отсидеться.
Письмо 28. А.Д. — Родольфусу Лестрейнджу
Дата и место скрыты чарами
Я конешно все панимаю, Лиза учица зощищать сваю переписку, и это харашо. Только ты ей скажи штоб пра защиту атдурака тоже не забывала, а то я еенное письмо цапнул ничаянно и у меня теперь яйцы квакают. А Трэверс уехал, а тимнейшество ржот кантуженным гипогрифом и сглас снимать отказуваеца.
Письмо 29. Бенедикт Монтегю — Амадею Нотту
Косой переулок, 333А, Лондон, 27 июня 1971 года
Дружище!
Совсем уже скоро ты распрощаешься с прекрасной холостой жизнью, и тебе будет не до изысканных и бурных удовольствий в компании прекрасных и не стесненных ничем, кроме одежды, женщин. Поэтому, как твой шафер я предлагаю тебе как следует повеселиться напоследок — так, чтобы унылыми ночами с Милли Булстроуд было, что вспомнить, и при помощи чего сделать ей наследника Ноттов!
Ниже прилагаю список лучших вертепов этого города грехов. О деньгах не беспокойся — для прощания лучшего друга с холостяцкой жизнью мне ничего не жаль. Заодно подумай, кого еще хочешь позвать — дамы в этих заведениях так горячи, что как бы нам с тобой вдвоем дотла не сгореть.
Письмо 30. Амадей Нотт — Бенедикту Монтегю
Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 28 июня 1971 года
Отлично — у меня как раз не было планов на эту субботу. Пойдем в "Долину любви" — они декларируют себя, как кабаре, но чем приличнее вывеска, тем страстнее и бесстыднее женщины, за ней скрывающиеся. К тому же мне особо рекомендовали одну из тамошних танцовщиц, ирландку, Пайретс или Пиритс, не помню.
Список гостей пришлю позже. Скажи, чтобы не беспокоились из-за карантинных ограничений: что-что, а лазейки по линии Отдела магического транспорта я организовать в состоянии.
1) В авторском фаноне — злой женский дух моря.
2) Подробнее тут: https://fanfics.me/message742150
3) Юношеское прозвище Люциуса Малфоя, изрядно его бесившее.
Журнал "Ментальная магия сегодня", выпуск июля 1971 года
Слабость разума перед телом? (отрывок статьи)
Недавние исследования Отдела Тайн показали, что не только ментальные симуляции, но и сильные физиологические ощущения, такие как боль или удовольствие, напрямую влияют на эффективность окклюментивной защиты. По данным исследования, около 75% окклюментов не в состоянии удерживать ментальные щиты при ощущении сильной боли и около 70% — в момент ощущения наивысшего удовольствия. Также выявлены связи ослабления окклюментивной защиты с усталостью (в т.ч. недосыпом) и другими физиологическими ощущениями, такими как...
Письмо 31. Неизвестный — Жану-Этьену-Филиппу Розье
Дата и место скрыты чарами
Вот это я называю "поздно проснулись" — если мне не изменяет память, с этим экспериментировал еще ныне пребывающий в заключении герр Гриндевальд, да и твоя почтенная маменька внесла некоторую лепту, особенно в части удовольствия.
Как она, к слову? До меня дошли слухи о ее болезни.
К письму приложена копия статьи "Слабость разума перед телом?" из июльского выпуска "Ментальной магии сегодня"
Расписка об аренде зала кабаре "Долина Любви"
Сим удостоверяется, что мистер Паскаль Барруа (в дальнейшем Распорядитель), передает в пользование мистеру Бенедикту Монтегю (в дальнейшем Клиент) нижний зал кабаре "Долина Любви" сроком на одни сутки, с полудня третьего до полудня четвертого июля сего года.
По истечении срока аренды Клиент обязуется вернуть Распорядителю означенное помещение в надлежащем виде.
Вся порча интерьера и обстановки компенсируется за счет Клиента.
Стоимость аренды составляет 300 (триста) галеонов.
Распорядитель подтверждает, что средства в счет арендной платы получены в полном объеме.
Подписано: Паскаль Барруа (Распорядитель), Бенедикт Монтегю (Клиент).
Счет-приложение к расписке об аренде зала кабаре "Долина Любви"
За развлекательную программу в исполнении сотрудниц кабаре "Долина Любви" — 700 галеонов.
Прочие услуги — согласно прейскуранту.
Подписано: Паскаль Барруа, Бенедикт Монтегю.
Письмо 32. Филомена Пиритс — Родольфусу Лестрейнджу
Меблированые комнаты "Уэнтворт", Каркитт(1), Лондон, 29 июня 1971 года
Только полюбуйся, кто решил почтить нас своим присутствием. Гульба намечается знатная: на выходных будут работать все наши, Фентон, официант из "Белой виверны", обмолвился, что Монтегю загрузил им кухню под завязку — и правильно, у нас еда так себе — а приказчик из винного дома Стаутса забегал к Мерилин и хвастался поступившим от него же заказом на добрых три флота(2). Суммарно празднование тысячи на полторы потянет, если не больше, но у Монтегю, судя по светским колонкам, нет повода отмечать что-то настолько широко. Значит, с гарантией старается для твоего любимого дядюшки.
Мы их отработаем, разумеется, но я бы хотела знать, сколько их будет и кто конкретно, чтобы распределить работу между девочками. Сам знаешь — кому брюнеток, кому блондинок, кому пышек, кому худышек... кто в тот самый момент наизнанку вывернется, а к кому с тараном ломиться придется.
К слову о работе: хорошо, что весной ты свел меня с тем жирдяем из Министерства, теперь у нас есть лазейка в карантинных чарах. Отмываться, правда, приходится по полчаса, но чего не сделаешь ради дополнительного канала связи.
К письму приложены копии расписки об аренде и счет-приложение.
Письмо 33. Родольфус Лестрейндж — мисс Элизе Лестрейндж
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 29 июня 1971 года
Meine Freundin,
ни за что не догадаешься, кто решил объявиться сегодня на нашем пороге с громкими жалобами на мое попустительство, твою испорченность и неблагодарность und so weiter(3). На их несчастье, в это время у нас была миссис Вэль — заглянула рассказать о мальчишках и проверить, не сдох ли я тут от работы на кофе, бодрящих заклинаниях и подножном корму, — так что я даже рта раскрыть не успел; этим клячам средней потасканности хватило двух-трех фраз категории "поправьте меня, но разве действительно воспитанная дама полезет в чужую переписку?", чтобы сдуться и заткнуться. Тем не менее, они настоятельно требовали призвать тебя к порядку, раз уж я не даю им этого сделать. Так вот — призываю; посиди до конца недели в доме, никуда не таскайся и вообще притворись дохлой пушишкой — белой, пушистой и унылой. Займись какими-нибудь хозяйственными делами, например, проверь, как идут приготовления к свадьбе дядюшки — она ведь уже через месяц: найди, скажем, список гостей и посмотри, все ли люди достойные. Мы ведь не хотим скандалов с неподобающим обществом в такой день, не правда ли?
P.S. Если найдешь что-нибудь еще, кроме списка — оставь, где лежало. Нам не нужны сардины, если лосось идет в руки.
P.Р.S. Твое письмо с сюрпризом изначально попало к А.Д. со всеми последствиями, но он просил передать, что не в претензии.
Письмо 34. Миссис Вальбурга Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Площадь Гриммо, 12, Лондон, 29 июня 1971 года
Элла,
не могу тебя осуждать за то, что ты сделала, но также не могу не сказать, что ты меня расстроила. Я понимаю, что ты защищалась, но все же ты могла бы сообщить о своих подозрениях мне или бабушке, или хотя бы выбрать более... приемлемый способ защиты. Где ты только выцепила этот сглаз?
Я также понимаю, когда у тебя появилась привычка решать все самостоятельно, точнее, от кого ты ее переняла, и напоминаю, что это дурная привычка (тому, кто тебе ее привил, это объяснять поздно и бесполезно). Пожалуйста, помни, что я на твоей стороне, и в следующий раз, когда заподозришь известное семейство в нечистоплотном к тебе отношении, сообщи мне или деду с бабушкой. Мы вполне в состоянии найти на них управу.
P.S. Оливия все еще... квакает. Это отвратительно. В следующий раз, если совсем не сможешь удержаться, ограничься фурункулами.
Письмо 35. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 30 июня 1971 года
Mein General,
я и так всю эту неделю была тише воды, ниже травы; не раскаивалась (и не буду, даже несмотря на то, что мама расстроилась, а ты знаешь, как я ненавижу ее огорчать), но изображала неловкость и пристыженность и вообще Примерную Девочку из тех невозможных по уровню дурости и наивности книжонок, которые мисс Мышь читает Сильви в надежде вылепить из той Благопристойную Барышню (заведомо бесполезное занятие, как по мне, но блаженны верующие). Не сказать чтобы мне поверили, но во всяком случае ворчать на тему, где мне место (в чулане, в Азкабане, в школе святой Димфны для молодых чистокровных девиц — нужное вписать) стали кратно меньше. Поэтому мнится мне, что семейство я умаслила достаточно, и в выходные нигде сидеть не буду, и не надейся.
Тем более, что мне и не дадут: сегодня на Гэмп-стрит заезжала Констанс Яксли — у местного общества сладилось с арендой гоблинской ратуши, так что в воскресенье там будет танцевальный вечер. До этого ее надо привести в должный вид, то есть отмыть и украсить; если с первым сейчас справляются домовики, то на второе Констанс и миссис Яксли агитируют дам и девушек. Я даже переступила через себя и спросила разрешения у миссис Нотт; та поломалась было, но милостиво соизволила разрешить — правда, с тем условием, что со мной поедут мисс Мышь и Сильви. Ну да от них я как-нибудь отделаюсь, так что в субботу, можно сказать, тоже будет небольшая вечеринка — миссис Яксли и Констанс планируют, кроме прочего, пикник-перекус на берегу моря.
Ах да, чуть не забыла: после отъезда Констанс у меня разболелась голова из-за духоты — гроза будет вот-вот, — и я осталась одна в доме, семейство укатило на чай к Шафикам. Я искала уголок попрохладнее и забрела в одну из комнат рядом с кабинетом Амадея, и там абсолютно случайно запирающее заклинание у него на столе дрянь обнаружила список гостей, предварительный, скорее всего — там одни мужчины, без дам. Скопировала тебе его на всякий случай; ты был прав — на свадьбе будут самые скисшие сливки общества.
P.S. Извинись от меня перед А.Д.
К письму прилагается сложенный в несколько раз и запечатанный заклинанием пергамент.
Письмо 36. Родольфус Лестрейндж — неизвестному адресату
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 1 июля 1971 года
Птички на хвостах принесли интересную информацию: мистер Нотт, судя по всему, планирует масштабное прощание с холостой жизнью. Компания тоже масштабная; человек десять, все, кроме кретина Флинта — подающие надежды и, что куда ценнее, имеющие доступ к интересующей нас информации чиновники. Можно сказать, лепрекон свой горшок с золотом сам в руки тащит.
Инструкции для Филомены готовы, есть одна загвоздка. Амадей не любит женщин ее типажа, ему больше по душе худые малорослые брюнетки. Из всех девок ему, пожалуй, понравится Амрита, полуиндуска, но она в части работы совершеннейшее бревно — даже в момент petite mort в сознание через раз пролезает, не говоря уже о том, чтобы что-то оттуда вытянуть. Можно было бы отправить Филомену под обороткой, но после того, как Минчума в прошлом году едва к Мордреду не спровадили на закрытой вечеринке(4), во всех заведениях работников проверяют на истинность облика. Барруа в этом вопросе упертый, могу и не уломать, поэтому пока думаю, как выкрутиться.
Письмо 37. Неизвестный — Родольфусу Лестрейнджу
Дата и место скрыты чарами
Горшок действительно с золотом. Работай.
К Нотту отправляй Филомену — хоть под личиной, хоть под оборотным. Для Барруа найди аргументы, если понадобится — наложи Империус или внуши, что он уже проводил эту дракклову проверку. Как ни крути, Филомена — лучшая среди того контингента, а мне очень нужна кое-какая информация про каминную сеть.
И да, я надеюсь, твоя "загвоздка" никак не связана с нежеланием подкладывать свою девку под нелюбимого родственника.
Внизу приписка другими чернилами и почерком "Нет, мой Лорд. Разумеется, нет".
Письмо 38. Родольфус Лестрейндж — Филомене Пиритс
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 2 июля 1971 года
Что ж, я попробовал, но увы. Моего драгоценного (нет) дядюшку придется обрабатывать тебе. Это приказ сверху.
Запасись сама и другим девицам скажи запастись целебными зельями; вкусы этой компании, особенно Монтегю, насколько я помню, очень... специфичны. Не сомневаюсь, что вы сдерете с них по максимуму в качестве доплаты за специальное обслуживание, но галеоны синяки не лечат. Личину Амриты нацепи после выступления, но перед тем, как начнется приватное обслуживание. Саму Амриту день куда-нибудь, чтобы не болтала — в кладовке запри или правду расскажи про пристрастия конкретно этих клиентов, чтобы сбежала домой вперед своего визга. Сама разберешься, не первый раз.
Если Амадей причинит тебе весомый ущерб — обещаю, что сможешь пустить его на перчатки. Ну, и компенсирую от себя лечение, как без этого.
Письмо 39. Уилбур Нотт — Родольфусу Лестрейнджу
"Дырявый котел", Косой переулок, Лондон, 2 июля 1971 года
Рудольф,
ты, конечно, мой лучший друг, почти что брат, но знал бы ты, как я иногда хочу дать тебе Ступефаем в морду!
Я сегодня заглядывал к Фил... она и этот ублюдок, серьезно? Совесть у тебя есть или сердце хотя бы? Мы оба знаем, на что Амадей способен (не говорю про себя — у тебя тоже шрамы так и не сошли за те три года!), и ты посылаешь к нему на работу не просто нашу приятельницу, а женщину, с которой ты делишь постель? Да что у тебя в голове творится?
Письмо 40. Родольфус Лестрейндж — Уилбуру Нотту
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 2 июля 1971 года
Да, посылаю — не потому, что так хочу, а потому, что это приказ. С которым, впрочем, спорить я не собираюсь потому, что а) это нерационально, Филомена действительно лучшая и Амадея отработает так, как надо и b) с его приказами не спорят в принципе. А совести у меня не было и нет, когда мой папаша делал меня Вильгельмине, то вопросом ее наличия не озаботился. Странно, что ты не понял этого за десять с лишним лет нашей дружбы.
Так что прекрати истерику и подбери сопли, я своего решения не изменю. Тем более, что это прямые обязанности Филомены — добывать информацию у определенных людей всеми возможными способами. К слову, иногда мне кажется, что ты неровно дышишь к ней; мне-то наплевать — у нас с нею отношения чисто утилитарные, но вот делу подобная твоя предвзятость может повредить.
Письмо 41. Филомена Пиритс — Уилбуру Нотту
Меблированные комнаты "Уэнтворт", Каркитт, Лондон, 3 июля 1971 года
Я знаю о вашей размолвке. Пожалуйста, не бери в голову, еще не хватало, чтобы из-за меня ты ссорился к кузеном. Его отношение ко мне давно известно и ничего нового в нем нет.
Ты спросишь: неужели у меня нет гордости, раз я до сих пор нахожусь рядом с ним — с человеком, для которого я в лучшем случае компания, в которой можно расслабиться, а в худшем — просто приносящий выгоду делу ресурс? Милый мой, у шлюхи нет и не может быть гордости, а что до того, почему я все еще с Родольфусом — он не худший вариант. Он не требует от меня верности, вообще не требует слишком многого, даже закрыл глаза на Джастину и содержит ее так же, как если бы действительно был ее отцом. А если в ответ он и отдает мне определенные приказы и поручения... что ж, он прав — это всего лишь работа и мои непосредственные обязанности в известной тебе организации.
Работа, на которую мне пора собираться. Пожелай мне удачи — с тем, что я слышала от вас обоих про мистера Нотта, она мне понадобится.
Письмо 42. Мисс Андромеда Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 3 июля 1971 года
Дорогая Элли,
вместо Беллы пишу тебе я, потому что новости у нас далеки от радостных. Бабушке стало намного хуже, и я нечаянно услышала, как целители говорят отцу, что не ручаются за благополучный исход. Белла не хочет даже слышать об этом и не отходит от бабушки ни на шаг, как и Ивэн: ты же знаешь, что они — ее любимцы. Ей пока некогда отвечать на письма, в том числе твои, но она просила передать, чтобы ты продолжала писать — твои рассказы, даже о пустяках, хоть немного, но поднимают ей настроение.
Журнал с тем сглазом мы забрали у девочек и спрятали, но я видела, как Белла потихоньку доставала его и переписывала формулу, а потом явно разучивала. Хуже того — я видела, как это делали тетя Луиза, Ивэн с Валентином и даже отец, и все при этом чуть не хихикали, ну точь-в-точь Сириус, когда нашел те картинки дяди Альфарда. Может, хоть ты мне объяснишь, что в нем такого, а то от домашних толку не добьешься?
Присоединяюсь к просьбе Беллы писать обо всем и передаю от нас всех привет мистеру Лестрейнджу и мистеру Нотту, и всем, кто сейчас рядом с тобой в Маргите. Цисси просит нарисовать для нее, как вы украсили ратушу к танцам — говорит, что должно получиться премиленько, и, кажется, ждет не дождется, когда и ее допустят к подобным развлечениям.
С горячим приветом,
твоя Меда.
1) Каркиттский рынок, он же Каркитт — крупный открытый рынок в волшебной части Лондона; по нему также назван квартал удовольствий с игорными домами, небольшими театрами и т.д.
2) 300 галеонов в просторечии. 10 галеонов — эскадра, 100 — флот
3) И так далее (нем.)
4) Речь идет о (фанонном) покушении на будущего министра магии, а тогда главу ДМП Гарольда Минчума: летом 1970 года на закрытой вечеринке его едва не зарезали кинжалом-кровопийцей, убийца скрывался под личиной одного из официантов.
Журнал "Воинственный волшебник", еженедельный выпуск, авторская колонка Риты Скитер
Падение нравов вплоть до животных?
Редакции нашего издания стало известно, что в эти выходные в кабаре "Долина Любви" в квартале Каркитт произошел возмутительный инцидент: компания молодых чиновников, среди которых, к нашему прискорбию и негодованию, оказались уроженцы весьма почтенных семей, перебрала эльфийских вин и потеряла достоинство в пьяных песнях, битье посуды, погоне за легкодоступными девицами, а также в драке с сознательными гражданами, которые попытались им воспрепятствовать. К счастью, обошлось без серьезных увечий — пострадали разве что обстановка и предметы обихода кабаре.
В квартале Каркитт это, увы, не первый и, скорее всего, не последний случай подобного рода. Раньше здесь были только изысканные зрелища и приятное общение, но с тех пор, как грязнокровки и им потворствующие принесли в наш мир идею о том, что женщиной можно пользоваться как куском мяса, удовлетворяя самые низменные потребности, нельзя и шагу ступить, чтобы не наткнуться на гнездилище разврата, пьянства и прочих пороков, присущих скорее магглам и животным, чем порядочным и образованным волшебникам. К сожалению, все больше и больше волшебников, в том числе из достойнейших семей, предается этим порокам со все большей охотой — и мы знаем, кого в этом винить.
Редакция тактично обходит стороной вопрос слабости молодых колдунов и ведьм перед маггловскими соблазнами. Редакция всего лишь спрашивает: доколе это будет продолжаться? Доколе грязнокровки и их присные будут тащить в наш мир, основанный на порядке и разуме, свои гнусные привычки, а наша молодежь — падать до их уровня? Неужели некому остановить эту маггловскую чуму?
Письмо 43. Филомена Пиритс — Родольфусу Лестрейнджу
Меблированные комнаты "Уэнтворт", Каркитт, Лондон, 5 июля 1971 года
Это было одно из самых дерьмовых дел за все время. Говорю тебе это не только как подчиненная, но и как любовница.
Нижний зал эта компания разнесла почти в щепки, окно, которое ближе к рынку — вдребезги, и это я про посуду не говорю. Все бы ничего, буйные посетители у нас и раньше бывали, но у этих еще и вкусы оказались на самом деле очень... специфическими — настолько, что Мерилин после одного из запросов отказалась работать. Отказ им, естественно, не понравился, и... клянусь святой Бригиттой, мне еще никогда не было так страшно, даже в первом рейде. Авроры, шушера из Лютного, головорезы из моего родного Коннахта — все они джентльмены по сравнению с компанией рехнувшихся от выпитого и вседозволенности богатеньких чистокровок из Приличных Семей. К счастью, никто особо не пострадал, только Лоллии придется пару дней побыть дома — у бедняжки случился нервный срыв, но Бэр дал ей отпуск за счет заведения.
Воспоминания прилагаю, надеюсь, оно того стоило. Бэр подсчитывает убытки, сейчас схожу ему помочь, заодно впишу пару лишних строчек на сотню-другую. Пусть платят, leanaí de whores, сассанахи драные.
P.S. Ты обещал мне перчатки.
Письмо 44. Родольфус Лестрейндж — мисс Меган Селвин
Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 5 июля 1971 года
Мэг,
у вас там совсем тем для статей и колонок нет, что ты цепляешься за пьяную потасовку мажоров в шалмане? Так я подкину, мне для старой подруги не жаль.
И понизь, пожалуйста, градус патетики, а то неравнодушные граждане мне всю агентуру разгонят.
(Кроме прочего — спасибо за то, что разожгла. Получилось даже лучше, чем я предполагал: кто надо — поймут и осудят, все прочие пошумят, но хвосты у ублюдков будут полыхать знатно.)
Письмо 45. Мисс Меган Селвин — Родольфусу Лестрейнджу
Хельга-стрит, 16, Тьюксбери, Глостершир, 5 июля 1971 года
Так ты же как раз и подбросил, дорогой друг — или, думаешь, я забыла, где работает твоя ирландская протеже?
Патетику снижать не буду: старик Малфой мне за нее платит столько, что еще немного подкоплю — и смогу купить миленькую квартирку в Косом и съехать от родителей. Не то чтобы я с ними не ладила, но когда тебе то и дело, хоть тушкой, хоть чучелком напоминают, что тебе уже двадцать три, а ты все еще не помолвлена... изрядно выводит из себя и мешает подготовке материала.
За агентуру свою не бойся: будто сам не знаешь, что неравнодушные граждане горазды только в газеты письма строчить и глотки надрывать в "Дырявом котле" и кофейнях, а как до дела дойдет, так у всех лавки с товаром, дети в Хогвартсе, бабка в Мунго и книззл на заднюю лапу хромает.
Всегда пожалуйста.
P.S. На "спасибо" новые туфли у Твилвитта не купишь. Но, коль скоро матушка и бабуля Эстер твердят мне, что предметы одежды — очень интимный подарок, а деньги порядочная девушка принимает только от родных или, в крайнем случае, от работодателя, то с тебя возьму дружеским ужином в любом приличном ресторане на твой выбор. Твоя барышня вроде достаточно умна, чтобы не ревновать, так что без глаз не останешься.
Письмо 46. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Андромеде Блэк
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 5 июля 1971 года
Дорогая Меда,
не могу не выполнить вашу просьбу, но боюсь, это будет несколько... коряво. Ты же знаешь: я могу строчить целые простыни про теорию легиллименции, заклинания, руны и музыку, словом, про то, что мне интересно. Но когда меня просят описать какие-нибудь светские развлечения, то я делаюсь беспомощнее мальчишек или Цисси, когда они только-только взяли перо в руки. Могу разве что рисунки приложить — что и делаю, к слову.
Все прошло довольно мило и тихо: съездили компанией в ближайший лес за зеленью (взрослые решили использовать настоящую, а не наколдованную), развесили в ратуше, а потом перекусили на берегу; договорились в следующий уикенд, если будет хорошая погода, поехать кататься на лодках — я, кстати, пообещала компании показать тот грот, о котором писала Белле. Немного развлекла меня Сильви: на пикнике корчила из себя неизвестно что (я представила было, что сказали бы на это мама и бабушка, и едва сдержалась, чтобы не расхохотаться), а на следующий день вечером, перед танцами, закатила форменную истерику, когда узнала, что ей туда нельзя. Мышь, ее гувернантка, пыталась было ее утихомирить, но Сильви пнула ее в лодыжку, так что унимать ее пришли мамочка с бабушкой; пока они над ней ворковали, Дейра еле успела меня причесать и выпустить из дома, чтобы семейство не решило, что если не едет их ангелочек, то не едет никто.
На танцах тоже не было ничего особенного, разве что не сделали строгого деления по возрастам, как обычно, и пустили танцевать всех, кому есть одиннадцать. Я прошлась с Уинстоном (кто там жаловался на оттоптанные ноги, не помнишь? Вполне прилично Уинн танцует, если не смотреть на него как на пустое место), с братьями Селвин (сбилась со счету на третьем, сколько их всего?), с маленьким Эдвином Гринграссом (не смейся — просто он напомнил мне Рега) и, конечно, с Корбаном: сошлись с ним на том, что в зале только друг с другом можем не только потанцевать, но и поязвить вволю. Констанс хмыкала, конечно — мол, встретились два одиночества, но я и ухом не вела: уже знаю, что ворчит она для виду, а вообще я ей нравлюсь.
Я думала, утром семейство выльет мне на голову ушат помоев, но обошлось: у нас тут грянул скандал, и семейство, похоже, в самом его центре. История омерзительная; если хочешь подробностей, читай колонку Мег Селвин в последнем номере "Воинственного волшебника" (да, ты не любишь ни журнал, ни статьи Мег и считаешь, что это слишком, а зря). Я надеюсь, что одна... моя знакомая не пострадала; выберу время и сбегаю на почту, напишу ей, хоть взрослые взбесятся — и я сейчас не о семействе.
Меда, ты меня пугаешь. С мадам Виржини все настолько плохо?
К письму приложены несколько карандашных рисунков
Письмо 47. Мадам Астория Гринграсс, урожденная Селвин — мадам Августе Лонгботтом, урожденной Селвин
Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 6 июля 1971 года
Дорогая Эйви,
наконец-то и у нас, в нашем обществе беглецов от эпидемии, прошло по-настоящему достойное мероприятие; хотя уже начало июля, но лучше поздно, чем никогда. Я имею в виду пикник и танцевальный вечер в минувшие выходные.
Организовывали все миссис и мисс Яксли, что внушало определенную надежду; мои ожидания оправдались наилучшим образом. С утра в субботу, когда еще не упала духота, все, кто принимал участие в украшении ратуши, поехали за город на сбор зелени; дамы, в том числе твоя покорная слуга, решили, что наколдованные цветы и ветви нам еще успеют надоесть во время зимнего сезона. Выезжали большой компанией, десятка в два семей или даже больше, кто-то в наемных экипажах, кто-то в своих; молодежь, разумеется, ехала отдельно — и слышала бы ты, сколько от них было шума, как будто все они год провели в Азкабане, а теперь вырвались на волю! — детей поручили нянькам и гувернанткам, поэтому взрослые имели возможность спокойно проехаться по воздуху, поговорить и отдохнуть. Ах, Эйви, веришь ли: я только тогда поняла, как давно мы с Мередитом не были наедине — все время то дети, то мои домашние хлопоты, то его работа!
Сам сбор зелени тоже превратился в увлекательную прогулку — набрали несколько телег цветов, вьющихся растений и веток; никто из детей или молодежи не остался в стороне, даже мой Эдвин на что уж застенчив — никак не могу это исправить, — но поучаствовал. Благодаря предусмотрительности миссис и мисс Яксли по лесу на две пару миль окрест были расставлены следящие чары, поэтому никто не заблудился, не потерялся, не упал в овраг, и к ратуше все прибыли в самом добром расположении духа. Знаешь, это ведь та гоблинская ратуша, которую построили в Маргите еще до всех войн и которой гоблины пользовались, покуда их не выселили из города; довольно приземистая и уродливая башня, с узкими бойницами и низкими притолоками, но главный зал достаточно велик для того, чтобы танцевать и не сталкиваться лбами, а входы в него вполне человеческого роста. Зелень, ленты и кисейные драпировки превратили его в весьма достойное место для танцев, хоть и не сразу: значительная часть юношей и девушек поначалу дурачилась, навешивая украшения друг на друга, и только после наших терпеливых уговоров принялась за дело.
Пока все были заняты, домовиков послали по домам за угощением, и часа в четыре на берегу моря начался пикник; прошел он тихо — все уже порядком устали и проголодались. Правда, произошло кое-что забавное: малютка Сильвия Хорнби, наряженная как куколка, собрала вокруг себя целую толпу мальчишек-сверстников; она сидела на одеяле и жеманно ковырялась в воздушном пироге, а они расположились вокруг нее и предлагали сэндвичи и лимонад(1). Мы сидели неподалеку и видели это; я посмеивалась вместе с Мередитом, мистером и миссис Шафик и миссис Берк, но в то же время мне казалось, что подобное кокетство в таком юном возрасте — признак скверного вкуса.
— Мерлин мой! — воскликнула мисс Яксли с веселым отвращением, глядя на эту сцену; она с сестрой, братом, мисс Элизой и еще двумя-тремя друзьями тоже сидела поблизости и, как мне показалось, разделяла мои чувства. — Вы только поглядите на эту даму! Элла, милая, каково?
Мисс Элиза оторвалась от венка из водорослей и остатков цветов, который плела по просьбе кого-то из детей, чуть приподняла брови и сделала жест Пилата, умывающего руки.
— Брала бы ты с нее пример, Констанс, — поддел сестру молодой Корбан; он принес мисс Элизе очередные водоросли для венка, да и с самого утра почти не отходил от нее. — Девчушка раза в два моложе и уже знает, как завлечь мужа, а отцу и матушке Анне так и придется тебя кормить.
— Похоже, это единственное, что она знает, — отмахнулась от него мисс Яксли. — А насчет меня не беспокойся: утром пришла сова, меня берут на испытательный срок в Отдел тайн, как только эпидемия спадет.
Разумеется, все тут же бросились поздравлять мисс Яксли, и мисс Сильвия была забыта. Я невольно позавидовала мистеру и миссис Яксли: вот бы и кого-то из моих девочек или Эдвина взяли в Отдел тайн, к тому же сразу после школы!
Танцевальный вечер на следующий день прошел тоже без изысков, но вполне достойно для курорта и текущей ситуации; мы решили допускать к танцам не с четырнадцати лет, а с одиннадцати...
(другими чернилами и почерком; очевидно, письмо продолжали на следующий день)
Кажется, милая Эйви, я сглазила: только вчера подумала, что у нас наконец будет достойное лето, после всех этих ужасов с эпидемией и отъездами — и пожалуйста!
До нас новости и почта доходят медленнее из-за карантинных чар, поэтому про эту непристойную историю мы узнали только сегодня. Матушка связывалась со мной по камину: она совершенно скандализована, как и наши соседи и, уверена, все достойные люди в городе. Рассказывают разное — про драки, пыточные заклинания, даже убийства, — но все сходятся в одном: дебош был знатный, и семьям мерзавцев влетит и в сикль, и в репутацию. Конкретных имен дебоширов никто не называет, но намеки витают в воздухе; если хотя бы часть из них окажется правдой, тетя Селия с мужем тут же должны разорвать помолвку Милдред. Да, и разумеется, наша Меган не могла остаться в стороне; добром эта ее работа в пропагандистском листке Абрахаса не кончится, вот увидишь, особенно если она продолжит писать статьи в таком тоне.
P.S. К слову, о Меган: сегодня с нами по камину связывался Честер и мимоходом упомянул, что видел ее в "Короне Артура" в компании молодого Лестрейнджа. Я понимаю, что Саймон хочет видеть дочерей замужними дамами, но не такой же ценой! Все мы помним, что сталось с бедняжкой Вильгельминой, а молодой Лестрейндж, по слухам, еще хуже отца; к тому же — и это я знаю точно — он не чурается азартных игр и запретной магии, да еще и содержит куртизанку, то ли ирландку, то ли валлийку сомнительного происхождения. Кто в здравом уме позволит дочери выйти замуж за подобного человека, пусть и из богатой и знатной семьи? Надеюсь, ты сможешь достучаться до Саймона, у меня это никогда не получалось.
Письмо 48. Жан-Ивэн-Мартин Розье — Родольфусу Лестрейнджу
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 6 июля 1971 года
Мon père велел передать, что этот во всех отношениях fils de putain с нами в жизни не расплатится: Барруа наконец закончил учет убытков и только что прислал счет с совой. Восемьсот галеонов, не считая напуганных девиц — как тебе это понравится? Впрочем, тебе-то как раз понравится, ты же эту компанию с детства на дух не выносишь.
Хотел спросить, откуда монсеньор узнал о болезни grand-mère, не через тебя ли, но выяснилось, что ему проболталась тетя Друэль. Если будет спрашивать, скажи, что порадовать нечем — она очень плоха; целители утверждают, что надежды почти нет, разве что чудо произойдет. Belle, бедняжка, не отходит от нее ни на шаг; мы с отцом и дядей, напротив, стараемся хоть как-то отвлечь ее от больной, чтобы она не видела, как медленно и мучительно угасает дорогой человек, но ты и сам, мой дорогой, знаешь, что такое младшие сестры в этом чудесном возрасте — проще хвосторогу утихомирить, чем их переупрямить!
Письмо 49. Амадей Нотт — Бенедикту Монтегю
Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 6 июля 1971 года
Бен,
ты тоже получил этот великолепный и не имеющий ничего общего с правдой счет за нашу небольшую шалость? Не иначе, эти потаскушки услышали, сколько мы зарабатываем, и решили содрать с нас еще оклад-полтора в качестве бонуса.
Уж извини, но я платить не буду. Тебе тоже не советую — в конце концов, это нашему Дуболому Джулли не понравилось, как обслуживает его та девка, и он решил поучить ее манерам. Пусть он и раскошеливается. Да, я знаю, что такие деньги у Флинтов редко водятся, но что поделать? Красивая и полная удовольствий жизнь стоит недешево, а раз он знал, что у него нет средств на подобные непредвиденные расходы, то нечего было и лезть.
P.S. Пусть Джулли не хнычет, Уотергейту повезло куда меньше — Крауч, его начальник, чуть не служебное расследование начал. Что за вздор, тем более из-за небольшой шалости с публичными девками! Хорошо, что наш старик Лафкин такой чушью не страдает и сделал вид, будто ничего и не было.
P.P.S. Но погуляли знатно, спасибо тебе — у меня до сих пор голова трещит от выпитого, а чресла от... хм, ты понял.
Письмо 50. Мисс Элиза Лестрейндж — Филомене Пиритс
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 7 июля 1971 года
На конверте стоит колдопечать отделения совиной почты в Маргите
Дорогая Фил,
мама, бабушка, да и вообще все наши не одобрят, но я не могу тебе не написать. Извини, что так поздно, но я только сегодня смогла улизнуть от семейства на почту, чтобы отправить письмо. Ты в порядке? Не сильно пострадала? Я немного знакома с той компанией, что у вас гуляла, от них всего можно ожидать.
Сегодня на чай в дом к семейству приезжали Флинты; вид у Джулиуса, их старшего — сущий плод любви свиньи и горного тролля с лица! — был помятый и откровенно пришибленный; меня и Сильвию выгнали в детскую, но я успела услышать, будто ваш управляющий выставил им какой-то невероятный счет за разгром. Надеюсь, он сдерет с них как можно больше, чтобы в одних подштанниках остались.
Как поживает малышка Тина? Она сейчас с тобой? Посмотреть бы на нее хоть одним глазком!
P.S. У Амадея в понедельник трещала голова с перепою. Не говори брату, но я захотела, чтобы она у него трещала до самой пятницы. Если претендует на звание Порядочного Чистокровного Волшебника, то пусть и ведет себя как положено, а не как пьяный маггловский скот.
Письмо 51. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу
Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 7 июля 1971 года
Mein Bruder,
вот что тебя заинтересует и, вероятно, позабавит: сегодня у семейства был абсолютно, совершенно неожиданный гость, а именно — мистер Малфой. Я встретила его внизу, в холле, когда хотела выйти в сад; он только вошел и, похоже, совсем не ожидал меня увидеть.
— Бог ты мой, — негромко сказал он и приложился к моей руке, как будто я совсем взрослая. — Мисс Элла, вы хорошеете день ото дня. Будь у меня второй сын, я бы тотчас послал его искать вашего расположения.
— Если бы он был таким, как Люциус, ему пришлось бы искать с ищейками и нюхлерами, сэр, — мило улыбнулась я.
Мистер Малфой улыбнулся в ответ — мол, он прекрасно знает, как я отношусь к его сыну, обмен любезностями закончен — и спросил, дома ли миссис Хорнби. Я не сразу поняла, о ком речь (она разве замужем? Вот это новость!), но потом пошла и сказала Оливии, что у нас гость и кто именно. Видел бы ты ее лицо — как будто все дементоры Азкабана явились за ней разом, она даже шпильки в мой адрес не подпустила, как обычно: просто привела себя в порядок, спустилась вниз и увела мистера Малфоя в гостиную.
Я случайно, совершенно случайно прошлась под окном гостиной в саду, но Оливия его мало что закрыла, так еще и заглушающие наложила. Пришлось подниматься на этаж выше и сидеть у вентиляции, но тоже без толку: удалось только разобрать крики мистера Малфоя про неподобающее общество, дурной пример и если так дальше будет продолжаться, ему придется положить конец... я так и не поняла, чему. Плюнула и спустилась было обратно, как под дверью гостиной поймала Сильви: она чуть не носом лезла в замочную скважину. Я хотела было ее пугнуть, чтобы не подслушивала где не надо, но раздумала: какое мне до нее, в конце концов, дело? К тому же заметила кое-что: не обращала раньше внимания, а ты — тем более, но личико у Сильви немного слишком острое к подбородку. Характерно острое, я бы сказала.
В общем, я тебе сведения подкинула, а ты думай, что это и надо ли оно тебе.
P.S. Селвины болтают что-то про тебя и их Меган. Руди, серьезно? Ты же мне сам говорил, что не встречаешься с друзьями!
Письмо 52. Филомена Пиритс — мисс Элизе Лестрейндж
Меблированные комнаты "Уэнтворт", Каркитт, Лондон, 8 июля 1971 года
Мой добрый ребенок,
не передать, как я ценю твою приязнь и заботу обо мне. Я не пострадала, спасибо — я умею за себя постоять; что до всего остального, то галеоны из карманов этих говнюков негодяев будут прекрасной компенсацией.
Джастина сейчас у няньки, я слишком занята, чтобы с ней возиться. Смотреть там не на что: обычный годовалый младенец, разве что горластый, прожорливый и с шилом в известном месте. Но, если ты настаиваешь, могу прислать тебе колдографию.
Твой брат ожидаемо не в восторге от того, что ты мне пишешь, но благодарит за сводку (сказал, что ты поймешь) и настоятельно просит не совать нос не в свое дело — это касательно мисс Селвин, как я поняла.
P.S. Про головную боль мистера Нотта я ему не сказала. За это тебе тоже спасибо.
Письмо 53. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж
Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 9 июля 1971 года
Элла,
пишу тебе на этот раз я: дядя и Ивэн выгнали меня из бабушкиной комнаты, сказали, что мне нужен отдых и что я внучка, а не сиделка. Как будто бы одно другому мешает!
Но я рада, что хотя бы у тебя лето проходит более-менее по-человечески. Не обращай внимания на семейство и их невоспитанное отродье и развлекайся, как можешь. Мне тут, кстати, пришла в голову одна мысль после твоего письма... но ладно, пока промолчу. Посмотрю, как дальше дело пойдет, но, скорее всего, я права.
Да, про скандал мы слышали. И не только: оказывается, дядя Этьен имеет какое-то отношение к тому заведению, в котором был погром, так что он в бешенстве, и Ивэн тоже. Кажется, они настроены серьезно, так что я не завидую тем мерзавцам.
Статью я читала, Меган, как всегда, на высоте. Мистер Малфой очень ею доволен; как-то зимой обронил, что тираж разлетается чуть ли не за счет ее статей, а ты знаешь, как он скуп на похвалу.
На этом, пожалуй, кончу — дядя и кузен ушли к себе, попробую проскользнуть обратно к бабушке. Они с отцом и тетей могут ворчать, сколько угодно, но я постараюсь провести с ней как можно больше времени до... конца. Думаю, ты меня поймешь, тем более что когда мистеру Лестрейнджу было совсем плохо, твой брат тебя от него не гонял.
1) Да, это отсыл очка, и я не удержалась, чтобы ее не всунуть — БВ.
 |
|
|
Очень интересно в таком формате читать историю.
А на какие мысли могут навести ножки стола? Что-то даже моя извращенная фантазия не справляется. 1 |
|
|
|
|
А еще при таком ненормальном отце на редкость вменяемые дети получились, прям удивительно. Не без тараканов конечно.
|
|
 |
Бешеный Воробейавтор
|
|
Kondrat, ооо, первая ласточка, а то автор аж затосковал :)
А на какие мысли могут навести ножки стола? Что-то даже моя извращенная фантазия не справляется. Вопрос к упрт викторианской традиции, не к автору. Роялей и стульев тоже касалось. А еще при таком ненормальном отце на редкость вменяемые дети получились, прям удивительно. Тот случай, когда не благодаря, а вопреки :)1 |
|
 |
|
|
Мисс Дженафер – Мисс Бешеному Воробью
Показать полностью
Фандомный Город, Орден Роулинг, за 10 дней до католического Рождества Chère camarade, Я рада, что могу наконец воспользоваться свободным утром и высказать свои мысли относительно твоего Я отнюдь не Копенгаген в классических английских романах и викторианской эпохе, но у меня и впрямь сложилось впечатление, будто я подглядываю в частную переписку: на разные «голоса», официальную и неформальную, завернутые в этикет ТМ оскорбления, пропитанные самодовольством опусы, изобличающие ограниченность автора, и проблески тепла среди сдержанных строчек. Мисс Элиза Лестрейндж здесь – среднее звено между маленькой Элли и взрослой Алисой – юная леди настолько неоднозначная, что всё, что должно далее произойти в ее мировоззрении и личной жизни, воспринимается как нечто маловероятное: один человек назвал бы это «Силой Любви», другой человек – любовью как слабостью, вероятно. Это тот случай, когда здравый смысл в равной пропорции смешан с отнюдь не здравыми идеями, искренняя любознательность – с взрослым «кто имеет информацию… etc.», а сила и благородство характера – с гордостью до гордыни и жестокостью до беспощадности… и за этим очень интересно наблюдать: как характер будет развиваться и куда повернет. Не менее интересно наблюдать за одним из – не побоюсь этого слова – создателей той мисс Элизы, какой мы ее знаем, тоже в некотором роде средним звеном между «Бременем старших и младших» и поздними историями. Это чудовище – пока еще не совсем чудовищное, рисующее в письмах сестре и замышляющее безобидную почти (в сравнении) шалость, но уже циничное, способное относиться к людям как к вещам, во многом копирующее манеру и манеры отца… признаюсь откровенно, tête-à-tête, мне хочется заново перечитать истории о нем и другой, фигурирующей здесь, мисс – в том числе потому что та мисс здесь совсем не похожа на себя из других историй, а скорее на Порядочную Старшую Дочь Чистокровной Семьи, лишь с некоторой горячностью и готовностью к авантюрам. (Хочу отметить, что сглаз из журнала следует признать опасным для здоровья – опасным, потому что невозможно так смеяться, особенно на моменте с «защитой от дурака»!) Касаемо сюжетного момента в финале у меня вырисовываются две версии: романтическая и… хулиганская, но, не желая saboter интригу для тех, кто не участвовал в переписке узкого кружка, предпочту пока закончить – в ожидании продолжения и в надежде, что шалость, какой бы она ни была, удастся на славу. Письмо вместо подписи заканчивается наброском: облако-россыпь глаз и вскрытых писем, воробьиный силуэт, торчащий край острого уха и бисерное «Как говорится: птичка на хвосте принесла…» 4 |
|
|
Бешеный Воробейавтор
|
|
Мисс Бешеный Воробей - Мисс Дженафер
Показать полностью
Фандомный Город, Орден Роулинг, за 10 дней до католического Рождества Chère camarade, взаимно рада видеть тебя в гнезде :) Элиза здесь девочка-подросток в самом расцвете переходного возраста, к тому же а) подрастающая в атмосфере не самых здоровых идей и б) изрядно избалованная (потому, что умненькая и талантливая девочка среди толпы сорвиголов-мальчишек). Но в ней есть и хорошие черты: тяга к справедливости (своеобразной, но все же), способность любить и сопереживать. И сдается мне (не уверена - не скоро еще дойду до соответствующего периода в архиве), что люди, благодаря которым и произошли те самые изменения в ее личной жизни и мировоззрении, просто смогли убедить ее - не сразу - в том, что ее добрых чувств достойны не только близкие. А вот еще-не-чудовище... да, не совсем чудовищное. Пока. Но летит в нужном направлении и с хорошей скоростью, впрочем, чего и ожидать от человека, которого растили по принципу "кто тебя воспитывает? - когда настоятель, когда и никто". А вторая юная леди - да, она тоже пока что только Старшая Дочь в Порядочной Чистокровной Семье, немного слишком правильная и строящая младших сестер и кузенов, но... годы войны, в известной Организации и брака с упомянутым чудовищем возьмут свое. Письмо про защиту от дурака я еле разобрала - во-первых, каракули кое у кого как у того самого контуженного гиппогрифа, а во-вторых... в общем, письмо приведено в оригинальной орфографии и пунктуации. Кое-кто и в лучшие годы был далек от грамотности. За продолжением дело не станет :) *вместо подписи - воробьиное перо и отпечаток лапы ее высочества принцессы-регента Семи Королевств, заглянувшей пожрать и почесаться за ухом* 2 |
|
 |
|
|
М-р А. Н. Брокен — мисс Бешеному Воробью
Показать полностью
Крылатские леса, за 8 дней до Рождества по нормальному стилю О Гэбентсхт Бармалоха, Прошу простить мне мой нокерский — французскому я так и не научился, а ситуация однозначно требует достойного обращения. Потому что эта работа выше всяких похвал, я улыбаюсь, очарованный. Как китэйн, в последний год подсевший на сестёр Бронте и Остен, жанр старинной переписки я очень люблю, и вы справились с ним отменно :3 Тем более приятно видеть здесь персонажей и эпизоды из вашего Алисофанона — регулярно радовался от мыслей "так, а вот про это я как раз недавно перечитывал пост! Ситуация ещё чудесатее, чем я думал!" Признаться, навыки подобного письма у меня поистёрлись (полтора года вне Петербурга, на трижды фуркнутой Ньютонами финансовой программе сделали своё дело), поэтому на этом закончу письмо и скажу, что очень, очень жду продолжения! П. С. У вас отменно получаются оскорбительные сравнения и прозвища — узнаю руку мастера, и надеюсь постигнуть ту же науку и сам. П. П. С. Правильно ли я понимаю, что миссис Августа на данный момент с Элис ещё не знакома? П. П. П. С. Удивительно, как у Оливия и/или Гортензия устояли перед соблазном хотя бы в письме обозвать незваную гостью "Элизабет". П. П. П. П. С. Кажется, это мой личный рекорд по количеству нежно любимых мною посткриптумов. Надо бы проверить архивы. 3 |
|
|
Бешеный Воробейавтор
|
|
Мисс Бешеный Воробей - м-ру А. Н. Брокену
Глубины Васильевского острова, за 2 недели до Нового года ¡Hola, camarada! Не спрашивайте, почему моск выдал зайчатки испанского, с ним это бывает. Рада вас видеть и надеюсь, что вы скоро вернетесь из лесов в нашу уютную сырую темень. Вы сняли камень у меня с души, потому что, признаться, за выдержанность жанра я побаивалась - конечно, муштра Университетской, 11 так просто не выветривается, но сколько времени с той муштры прошло. На Остен я сама подсела в последнее время, отчасти поэтому выбрала такую форму. Продолжение в процессе, надеюсь управиться с текстом целиком до Нового года. П.С. Насчет сравнений и прозвищ - квента обязывает. Ну вы поняли. П.П.С. Да, Августа с будущей невесткой незнакома. Если бы познакомилась, то очень, очень вероятно, что свекровью и невесткой они бы не стали. 4 |
|
|
|
|
Мисс Дженафер – Мисс Бешеному Воробью
Показать полностью
Фандомный Город, Орден Роулинг, за день до католического Рождества Дорогой друг, (потому как – что мы, как норманнская аристократия, в самом деле) Юная мисс Меган Селвин – просто прелесть и как человек, и как А некоторые репутации заслуживают того, чтобы быть проткнутыми – чтобы быть комплементарными натуре обладателей! (тех еще поврежденных и восстановленных контрацептивных изделий) Удивительно, что этим го…сподам столь долгое время удавалось держать в секрете свои пристрастия: чуть поскреби внешний лоск – «потаскушки», «трещат чресла» и пристрастия, которые возмутили даже про…фессионала! Мое сердце очень тронула переписка Элизы и мисс Пиритс – отражение теплых приятельских отношений, казалось бы, невозможных при такой разнице в возрасте и положении. Элиза и впрямь видится здесь «доброй» и «ребенком» - как и в случае с Кэролайн, как в иных письмах брату… слово к слову, высказанное мной в предыдущем письме недоверие превращается в понимание. Забота Беллатрикс о бабушке, а семьи Розье – о Беллатрикс очень трогательна: вот, казалось бы, есть семьи е…динодушно отдающие сердце высоким идеям и авантюрам, но и в них есть простая человечность и для всех неизбежные печали. С большим теплом и в ожидании продолжения, Подпись вновь заменена наброском: Крампус кладет под елку бутылку вина и пакет имбирных пряников 1 |
|
|
Бешеный Воробейавтор
|
|
Jenafer
Показать полностью
Мисс Бешеный Воробей – Мисс Дженафер Фандомный Город, Орден Роулинг, католический Сочельник И тебе привет, дорогой друг! :) Меган (еще не Рита, но, как и ее друг, движется в том самом направлении и с хорошей скоростью) и впрямь прекрасна. Вообще, чем больше я раскапываю этот период (1968-73 год примерно) в архиве, тем больше он мне нравится: все, кого мы знаем... не по лучшим их делам, скажем так - молоды, амбициозны, еще не растеряли некоторого юношеского идеализма, человечности и здоровой придури; а набившими оскомину казначеем и великий шпионом (тм) и не пахнет - один блЯстает разве что в Хогвартсе среди школьников, а второй сидит в Коукворте в угольной пыли по уши Насчет го...спод я вообще ни разу не удивлена, к слову: известно же, чем сильнее кто-то радеет за Приличия и Репутацию (тм), тем больше у него грешков на душе. Но невольно стало интересно (нет!), что ж там за запросы были... У Элизы с наложницей брата действительно теплые отношения (к слову, завязались они из чистого прагматизма с обеих сторон - "мне надо знать, что за человек эта его женщина" и "мне нужен хоть какой-то союзник в этой чистокровной змеятне"), которые скорее исключение, чем правило, и возможны только потому, что о них не знают миссис и мадам Блэк. Собственно, почти никто не знает, кроме одного человека; он, конечно, не одобряет этой дружбы, но и особого кошмара-ужаса-катастрофы в ней не видит. Розье, как я поняла, довольно сплоченное семейство, и дочери Друэллы воспринимаются как естественная и неотъемлемая ее часть. А Беллатрикс к тому же любимица старой мадам Розье - старшая, похожая на нее в молодости внучка... Продолжаю раскапывать архив, спойлеры - будет немного стекла. 2 |
|
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу