Шотландские страсти (джен)

Сëстры Дафна и Астория Гринграсс сидели в гостиной Слизерина. Только что был сигнал отбоя: Снейп разогнал учеников по спальням, сам ушёл на обход, после которого всегда запирался в своих покоях, не заходя в общую комнату, а потому девушки говорили, не боясь быть услышанными.

— О чëм ты хотела поговорить, Дафна? — спросила Астория, борясь с желанием заснуть. Старшая сестра подняла её из постели и вытащила в гостиную под предлогом разговора.

— О возможностях, Тори. Точнее, возможности.

Тон, которым была произнесена эта фраза, заставил Асторию встрепенуться.

Сëстры Гринграсс жили в богатой и влиятельной семье, с детства слышали разговоры о финансах и политике, подслушивая беседы отца и матери. Сначала они делали это случайно, во время игр, а потом уже вполне осознанно, потому что они — наследницы рода Гринграсс, и в будущем будут вести эти дела вместо родителей. В этом году родители поймали девочек за подслушиванием и наказали их. Сначала хотели выпороть, но слишком лорд и леди любили дочерей, к тому же они были слишком взрослыми для подобного, а потому им всего лишь уменьшили количество выдаваемых им денег до минимума. Дафне и Астории, привыкшим к роскошной жизни, пришлось изобретать различные схемы заработка дополнительных галлеонов, сиклей и даже кнатов втайне от семьи в стенах школы.

И применённый сейчас Дафной тон голоса не оставлял сомнений: ей в голову пришла идея.

— О какой возможности? — спросила Астория. — Скажи на милость, ради чего мы пожертвовали своим сном?

— Поттер, — ответила Дафна. — Если ты заметила, то от него отвернулись почти все. Это прекрасная возможность, которую упускать нельзя.

— Ты что же, хочешь в будущем женить его на себе, Даф?

— Почему на себе? На нас обеих! — ответила Дафна таким тоном, будто речь шла о чëм-то незначительном. — Всё просто: мы подойдëм к нему, окажем поддержку, поможем в прохождении Турнира, выставим его прежних дружков в дурном свете, и он будет наш. Его родители оставили ему много денег, и к тому же он знаменит.

— С таким женихом, как Поттер, у нас появятся влияние и деньги, нужно только убедить его сотрудничать! — кивнула Астория, начиная понимать замысел старшей сестры. — Мы можем заставить его действовать по указке нашей семьи, родители нас простят, и тогда будем жить лучше прежнего. Но, Даф, все знают, что он влюблëн в Грейнджер. Кроме самой Грейнджер, конечно.

— Я тебя умоляю, Тори, — Дафна превратила забытый кем-то учебник в ростовое зеркало. — Посмотри, какие мы красавицы! По сравнению с нами любая подружка Гарри Поттера — дурнушка! Нужно только найти верные слова, и он поссорится с этой гриффиндорской зубрилой. А потом мы будем почаще появляться вместе с ним, и все решат, что он в нас влюбился. А когда придëт время, мы просто подкупим нужных чиновников, обе выйдем за него замуж и будем делать, что захотим! Он будет как шёлковый в наших руках. Думаю, что поделить мы с тобой его сумеем.

Проговорив ещë пять минут, они отправились спать.

Когда они скрылись на лестнице, ведущей в их комнаты, в одном из кресел появилась девушка.

— Как же долго они говорили! — прорычала она. — Я боялась, что чары невидимости спадут!

Девушка встала с кресла, подошла к трансфигурированному зеркалу и взмахом палочки превратила его обратно в учебник. Наклонившись, она подняла книгу с пола и прочла название:

— «Зельеварение, шестой курс», — прочла она. — Знал бы Снейп, для чего вы, две дуры, использовали учебник по его предмету, он бы лопнул от гнева.

Бросив учебник на кресло, девушка развернулась и вышла из гостиной Слизерина.

«Посмотри, какие мы красавицы! — мысленно передразнила она Дафну Гринграсс. — Дуры! Курицы! В Хогвартсе много девушек намного прекраснее вас!»

Она, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь внимание старост и преподавателей, шла по коридорам Хогвартса. Наконец девушка остановилась.

— О чëм ты хотел поговорить со мной? — сказала она в темноту.

Навстречу ей вышел Виктор Крам.

— Как вы узнали, что я здесь? — спросил он.

— Ты очень много шумишь, я слышала твоё дыхание.

Крам сократил расстояние между ними и попытался поцеловать ей руку. Но девушка мягко отстранила его.

— Айлин...

— Мы пока не настолько близки, зови меня по фамилии.

— Хорошо, мисс Розье, но ведь это не отменит вашего обещания?

— Прости, но ты утверждал, что разговор важен, я волнуюсь.

— Да, важен, — кивнул Крам. — Вы интересовались этим мальчишкой Поттером. Так вот, наш директор с недавних пор тоже помешался на нëм.

Он замолчал, будто ожидая чего-то. Айлин Розье про себя чертыхнулась и проговорила:

— Говори, тогда я позволю поцеловать себя в губы!

Крам улыбнулся.

— Каркаров стал его тренировать, давать Поттеру советы, даже по романтической части, я подслушал их разговоры. И самое странное: я случайно услышал, как директор разговаривает во сне, говорит о Поттере и отчëте перед каким-то начальством.

Розье видела по лицу чемпиона, что подслушал он это специально, чтобы впечатлить еë. Она усмехнулась и поманила его к себе. Крам наклонился к еë лицу и, обняв за талию, попытался поцеловать.

Девушка выпустив палочку, спрятанную до того в рукаве, бросила Краму между ног жалящее заклинание. Чемпион согнулся, истошно вопя.

— Конфундус! — быстро проговорила Айлин, и Крам затих с блаженной улыбкой на лице.

Резко развернувшись, она пошла в обратном направлении.

Айлин Розье была необычной девушкой. Дочь Пожирателя смерти Эвана Розье, убитого вскоре после исчезновения Волдеморта, она ненавидела Пожирателей смерти и саму идею чистой крови. И одновременно ненавидела Дамблдора, ведь директор был ярым противником ущемления нечистокровных, но не предпринимал решительных мер для его прекращения.

Опекуны смеялись над ней, говорили, что в ней кипят детский максимализм и валлийская кровь. Айлин же гордилась своим происхождением и выучила валлийский язык. А когда опекуны попытались научить еë правилам этикета, в пику им стала ездить верхом по-мужски, научилась стрелять из лука и владеть мечом.

Поступив в Хогвартс и попав на Слизерин, она быстро рассорилась со Снейпом и другими слизеринцами. Конфликт привëл к тому, что она ела за столами других факультетов и спала в заброшенных классах.

Когда ей исполнилась четырнадцать, она сумела убедить Флитвика обучить еë боевой магии. Учëба шла своим чередом, были и победы, и поражения. Но чего у Айлин было не отнять, так это хитрости. Никто не мог точно сказать, какое заклинание она использует в схватке.

Тогда же она придумала план мести директору.

Всем было известно, что его враг, Геллерт Гриндевальд, ещë жив и находится в заточении. Розье решила освободить тëмного колдуна и обрушить его мощь и ярость на Британию. Когда Гриндевальд, не деливший магов по статусу крови, устроит войну, мучимый совестью директор наконец поймëт свои ошибки. Но будет поздно.

Но одной ей было не справиться. А потому она заводила друзей из наиболее сильных учеников. В будущем они должны были помочь ей в исполнении еë планов.

В этом году Айлин Розье улыбнулась удача: в Хогвартсе появились сильные иностранные волшебники. Она, разумеется, тут же попыталась познакомиться с ними, и если с шармбатонками знакомство прошло на отлично, то из дурмстрангцев попался в её сети один Виктор Крам. Розье не тешила себя иллюзиями: болгарин подружился с ней, надеясь на романтические отношения с красивой старшекурсницей. Нет, он был полезен; обучал еë боевым чарам Дурмстранга и рассказывал новости о происходящем с северной делегацией, но его стремление постоянно целоваться выводило слизеринку из себя.

«Идиот, — думала Айлин, стремительно шагая по коридору замка. — Думает, если я с ним познакомилась, то позволю и целовать себя, и обнимать, а может, ещë любовницей ему стать? Никто, кроме Гарри Поттера, моей любви не достоин!»

При мысли о Гарри Поттере на еë лице появилась улыбка.

Как и многие другие девочки волшебной Британии, она была влюблена в Мальчика-который-выжил. Увидев его на распределении, Айлин едва не лишилась чувств от нежности: он был такой милый! Но подойти и познакомиться с ним она постеснялась, особенно после урока Снейпа и подставы с дуэлью со стороны Малфоя, о которой она узнала, сидя за столом Гриффиндора; ведь эти два события испортили его отношение ко всем слизеринцам, и он не принял бы её дружбы. Наверное.

Она каждый год с замиранием сердца внимала слухам о его приключениях, так хотелось подбежать, обнять, зацеловать... но Розье вечно что-то мешало. Раз за разом она находила оправдания своей трусости. Но в этом году она твëрдо решила, что подойдëт к Гарри и поможет ему выпутаться из передряги под названием Турнир трëх волшебников. Свою одержимость мальчиком она объясняла важностью Поттера для своих планов — если против Дамблдора пойдëт его любимый ученик (в том, что это Гарри, она не сомневалась), то удар будет ещë ощутимее. Но в глубине души понимала, что это отговорка.

То, что гриффиндорец влюблëн в Грейнджер, еë не смущало. Они вполне могут жить одной семьëй: Гарри — муж, Айлин — жена, а Грейнджер — конкубина, то есть законная наложница мужа.

С этими мыслями девушка подошла к двери заброшенного класса, открыла еë и вошла внутрь.

Это был обычный заброшенный класс Хогвартса. Слизеринка закрыла дверь, запечатав еë заклинанием, и взмахнула палочкой.

Парты сдвинулись к стене, на столы были взгромождены стулья.

Учительский стол был превращëн в кровать, а стулья — в матрац, простынь и одеяло.

Убедившись, что трансфигурация не спадëт до утра, Розье превратила свою одежду в пижаму и легла в постель.

Сон не шëл. Айлин обдумывала полученную сегодня информацию.

С момента избрания чемпионов Айлин замечала странные взгляды, бросаемые на Поттера. И если взгляды большинства учеников Хогвартса объяснялись просто: ученики гадали, как Поттеру удалось бросить в Кубок огня своё имя, то внимание от учеников школ-соперниц и Дафны Гринграсс, прозванной за безразличие и равнодушие к окружающим Ледяной принцессой, настораживало. Айлин решила устроить слежку. В карете Шармбатона еë вели подруги-француженки, на корабле Дурмстранга — Крам, а за Гринграсс следила она сама. Шармбатонки ничего толкового не узнали, а она и этот кретин-квиддичист были более удачливы.

«Итак, что известно в данный момент? — думала она, плотнее кутаясь в трансфигурированное одеяло. — Гарри Поттером заинтересовались, помимо меня, ещë две стороны: первая — это две дуры Гринграсс. Они преследуют сугубо меркантильные цели, самоуверенны и не слишком умны. Вторая — Каркаров. Сильный волшебник, обладающий авторитетом, хитрый и изворотливый. Его мотивы неизвестны. Зачем ему Гарри? Стоп! — осенило её. — Каркаров — Пожиратель смерти! Это движение сейчас поднимает голову, может, они хотят вернуть Того-кого-нельзя-называть, и для этого им зачем-то нужен Гарри?»

Чем дольше Айлин думала, тем сильнее убеждалась в своей правоте: Каркаров мог бросить имя Гарри в Кубок огня, он втëрся к нему в доверие, давая советы, и, получив условный знак, наверняка похитит Гарри, чтобы, возродившись, Тёмный Лорд убил Мальчика-который-выжил.

«Я обязана помешать! — повторяла Айлин сама себе. — Но как? Мне никто не поверит, я ведь дочь Пожирателя смерти, сражавшегося за идеи Неназываемого до конца, а Каркаров — директор иностранной школы-участницы Турнира. Так, спокойно. Сейчас мне с Каркаровым не тягаться: он сильнее, и позиции у него лучше. Сначала разберусь с этими алчными курицами, потом подружусь с Гарри, помогу ему, а потом мы вместе придумаем, что делать с директором Дурмстранга!»

Удовлетворëнно кивнув своим мыслям, Розье закрыла глаза, и уже через пять минут еë сморил сон.