СЛОН (джен)

Молодой сотрудник небольшого детективного агентства достаточно быстро прибыл на место преступления, чтобы начать расследование. Он обошёл территорию, стараясь не попадаться на глаза. Ничего подозрительного не обнаружив, он решил зайти внутрь. Как говорится, «его преследовали умные мысли, однако он был быстрее».

Не имея ни разрешительных документов, ни основания, молодой человек вступил в не самую разумную с его стороны дискуссию. Сначала хамовитость и напор работали! Надо заметить, достаточно неплохо! Правда, во всём необходимо знать меру, а парень эту меру превысил, за что быстро получил по голове и был брошен в местное СИЗО, где его ожидало знакомство с местным контингентом, в основном агрессивным и жестоким.

Парень и в этой ситуации решил поработать на славу. Вызвал бурю негатива на свою голову и был готов распрощаться с жизнью, но спас надзиратель, решивший переместить бедолагу в отдельную камеру.

— Вот так вот живёшь‑живёшь — и пиздец, — думал протеже, сидя на нарах и оценивая полученный вред здоровью. — Хотел же как лучше, а получилось даже интересней, чем всегда. А ещё не нравится мне здешнее управление, к которому теперь будет масса вопросов! И вообще, почему меня сразу повязали? А как же допрос, сбор следственной базы для формирования дела, если я уж так сильно накосячил?! — думал он, пытаясь понять, насколько сильно ему помяли рёбра, почки и лицо за проявленную дерзость и боевые навыки, коих было достаточно против пары‑тройки противников, а не дюжины таковых. — Надеюсь, шеф не задержится и придёт поскорее, чтобы вытащить меня отсюда… Иначе, боюсь, ещё одного переселения я пережить не смогу.

В это время детектив был на кладбище. Он стоял над двумя могилками без движений. Смотрел под ноги. Хотел курить, но сдерживался, потому что его супруга не терпела запаха табачного дыма.

Да, старик бросил и думал, что навсегда, но, к сожалению, оказалось, что только на какое‑то время. Также он хотел напиться и, в принципе, планировал, но планы немного изменились в связи с внезапно интересным и интригующим делом.

— В любом случае я напился накануне вашей смерти… Хотел продолжить в день, но теперь думаю о том, чтобы поработать немного, а только после этого уйти в запой, — детектив вздохнул. — Да… Тогда я бежал из дома, говоря о важности своей работы, а теперь готов сбежать с ваших могил в день вашей смерти, прикрываясь стыдом и расследованием… — Старик вздохнул ещё раз. — Всё же после закрытия очередного дела напиться будет приятней, хотя вряд ли у меня получится это сделать. Чтобы спустить деньги, их надо заработать. Сейчас же моих сбережений едва ли хватит на починку окна… Как сказал парень, придётся спустить гонорар на стеклопакет, а не на пакет со стеклом, — хмыкнув, подумал он. — Кстати, что‑то от парня давно нет никаких новостей, — детектив посмотрел на часы. С того момента, как они разошлись, минула пара часов. Для него они пронеслись как мгновение. — Либо что‑то случилось, либо одно из двух, — мужчина достал мобильник из брюк и попробовал позвонить. Продолжительные гудки заставили его напрячься. — Ладно, семья моя… Я должен идти. Опять должен оставить вас в этот проклятый день… — С тяжёлым вздохом он покинул место захоронения, чтобы отправиться в «Зоопарк».

Примерно через час детектив ворвался в тюрьму особого режима и с ходу начал грубить и ставить на место всех, кого только мог и не мог в том числе. В принципе, его знали все и каждый, потому что почти четверть преступников была задержана именно им.

Продвигаясь по серым коридорам, как ледокол по Арктике, старик не только принижал сотрудников, но и умудрился наказать несколько авторитетов, заявившись к ним в камеры, чтобы узнать не только о побеге, но и о своём нерадивом помощнике. В такой манере детектив дошёл до того надзирателя, который спрятал паренька в одиночке. Корректнее: который спрятал паренька в одиночной камере.

В несколько ёмких выражений принудил сотрудника заведения по содержанию преступников выпустить мальчишку, а потом и сопроводить до начальства для разговора. Как полагается, надзиратель изо всех сил сопротивлялся, прекрасно понимая, что руководству не до старого детектива с тёмным прошлым и беспросветным будущим… Сопротивлялся, но не устоял, когда старик начал оперировать вполне весомыми аргументами из личного дела начальника учреждения.

— Так точно… Будет сделано… Я вас сопровожу, только обещайте, что никому не расскажете об этом… — таким был ответ попавшего под горячую руку. — Прошу, пройдёмте за мной, — с этого момента на пути не было никого, кто мог бы помешать.

Надзиратель стойко брал весь удар на себя. Врал там, где не мог надавить авторитетом, званием или интеллектом, и давил авторитетом, званием или интеллектом там, где мог себе это позволить. Так, спустя несколько минут такой своеобразной прогулки, они достигли двери кабинета.

— Ты подождёшь здесь. А мы зайдём и выйдем. Приключение на пять минут. Что скажете, коллега? — детектив натянуто улыбнулся, обратившись к помощнику.

Парень коротко кивнул, соглашаясь на всё.

— Никого не впускать. Выпускать можно только нас, понятно? — поинтересовался бывший полицейский.

В ответ надзиратель только каблуками щёлкнул, вытянувшись по струнке.

Детектив и молодой напарник зашли в кабинет, где за столом сидел далеко не молодой, лысый мужчина в очках, с огромной, волосатой родинкой на правой щеке. Корректно: немолодой. В одной руке у него был небольшой пузырёк, в другой — ложка, наполненная до краёв. Запах сообщал, что это — корвалол. На столе перед глазами этого объекта лежала папка. На вид увесистая.

— Ну, здравствуй, старый чёрт, — тяжёлым голосом выдавил из себя детектив, — Давно не виделись с тобой.

В глазах управляющего данным заведением промелькнули искры страха. Наконец он отреагировал на вошедших. До этого он смотрел на ложку. Внимательно. Не отвлекаясь ни на миг, и бормотал себе под нос: «Какой был СЛОН!.. Важный был СЛОН… Доверенный мне под присмотр! А теперь… А теперь меня, скорее всего, подвесят за яйца… Или поджарят, предварительно окунув в рыбий жир, который мы купили для этого, блядь, ЗОЖника в промышленных объёмах».

Детектив, подойдя к старому знакомому, пихнул его руку таким образом, чтобы ложка попала в рот. Управляющий тюремным учреждением подавился, но проглотил, и, было дело, хотел возмутиться, но не успел: бывший следователь оказался быстрее.

— Слушай сюда… Спрошу один раз. Это дело беглеца? — указав на папку на столе пальцем, спросил детектив.

— У‑ху, — почти по‑совиному ответил мужчина.

— Каким будет твой положительный ответ на вопрос: «Могу ли я его взять на время»? — с насмешкой поинтересовался детектив, после чего, не дожидаясь ответа, схватил папку со стола и передал протеже.

— Да что ты себе… — подскочил управляющий.

— Так, парень, выходи за дверь. Дай мне минуту, чтобы предаться ностальгии и повспоминать о том, как мы сотрудничали много лет назад, — детектив пренебрежительно посмотрел в сторону старого знакомого.

— Так точно, шеф! — парень завершил своё короткое обращение на пороге и закрыл дверь спустя секунду.

— Слушай сюда, братан, — детектив упёрся кулаками о стол. — Если ты хочешь, чтобы твои яйца остались целыми, а не были приготовлены на рыбьем жире и скормлены тебе же, то сейчас не надо напрягаться. Надо радоваться, что по воле судьбы меня закинуло сюда для безвозмездного расследования этого дела.

— Ты совсем берега попутал?! — разъярённо выдавил из себя главный. — Это раньше у тебя были полномочия и силы, чтобы давить, а сейчас ты — шлепок майонезный на полу!.. — прошипел мужчина, но не договорил.

Детектив спокойно поднял руку, призывая замолчать. И в этом жесте было столько уверенности и силы, что сопротивляться ему было невозможно.

— Да. Сейчас у меня нет полномочий и власти, но есть кое‑что интереснее. Знаешь, о чём я?.. О зна‑ни‑ях. В них куда больше власти, чем в самой власти. Знаешь почему? — Немолодой мужчина улыбнулся. — Потому что человек у власти — как хуй в рукомойнике: что есть, что нет. Его легко отрезать и выкинуть. Такого нет смысла бояться. А вот человека со знаниями необходимо остерегаться и держать на расстоянии вытянутого языка, чтобы можно было лизнуть жопу в случае чего… Ведь неизвестно, когда и как знающий захочет воспользоваться знаниями. И тем более никто не может сказать, как, где и каким образом такой хранит свои знания. Что, если после смерти всплывёт слишком много неоспоримого говна, а? — Детектив давил взглядом и голосом. — А что, если это способно поснимать головы с плеч? — Он говорил медленно, со знанием того, как необходимо вести подобные диалоги. — У тебя полно грехов и прегрешений. Вспомнить только один из лёгких. Я могу назвать его «Асса», если ты, конечно, понимаешь, о чём я.

Управляющий заведением строгого режима побледнел, услышав кодовое слово.

— Конечно, ты понимаешь, о чём я… В таком случае сиди молча и не отсвечивай. Кстати, совет на будущее… Этот танец танцуют немного иначе. Смотри внимательно за тем, как я ухожу. И не смей рыпаться… Как говорится: «А вас я попрошу остаться!»

Вскинув руки и вскрикнув «Асса!», детектив покинул кабинет, хлопнув дверью. Управляющий тюремным заведением, покраснев до подозрительного состояния, остался стоять за столом.

— Коллега, предлагаю немного прогуляться до моей берлоги. Вызови какую‑нибудь ремонтную службу, потому что мне никаким местом не улыбается спать с отсутствующим в зале окном. Пневмония, знаешь ли, не моё.

— Так точно, шеф! — кивнув, ответил паренёк. Они пошли прочь, оставив надзирателя около двери в кабинет. Тот, немного постояв около двери, совершил пусть и одну, но огромную ошибку: решил заглянуть в кабинет.

— А я тут того, этого… — проговорил он, созерцая руководство с пузырьком какого‑то лекарства в зубах.

Раздался хруст и треск. Флакон упал на пол, после чего красный как рак управленец выплюнул горлышко с резьбой в направлении двери.

— А ну‑ка, зайди… — прохрипел мужчина, обращаясь к младшему чину.