СЛОН (джен)

Этой ночью небеса прокляли человечество. Библейский дождь пролился на землю, за несколько часов превратив город в венецианские каналы.

Гром и молнии наполнили сердца переживаниями. За окнами словно проходили боевые столкновения с применением высокоточных орудий. Сильный ветер ломал ветки, деревья целиком, укладывал светофоры, столбы и билборды.

Множество районов осталось без электричества из‑за буйства стихии. Коммунальные службы были парализованы и не могли приступить к выполнению своих обязанностей. Колония строгого режима «Зоопарк» также оказалась отрезанной от цивилизации.

Непогода бушевала недолго и, оставив катастрофические разрушения, утихла так же быстро, как и началась.

Используя новые технологии, некто проник на территорию охраняемого государственного комплекса и, применяя оружие нелетального действия, прошёл не только мимо охраны, но и минуя зоны с заключёнными.

Он работал с точностью нейрохирурга, продвигаясь в строго определённом направлении. Не издавая ни единого звука, этот человек оставлял после себя лишь след из спящих под действием сильного транквилизатора.

Достигнув места назначения, тот, кого можно сравнить с тенью, без затруднений открыл камеру, усыпил цель, после чего быстро покинул учреждение так же с использованием технологий и разработок, коими были два огромных дрона, способных поднять достаточно большой груз.

Так произошло беспрецедентное по своей сути похищение гражданина по кличке «СЛОН», не коротавшего срок, а прячущегося в стенах учреждения среди — но в то же время отдельно — реальных особо опасных преступников.

Казалось бы, раскрыть такое дело невозможно из‑за полного отсутствия каких бы то ни было зацепок, но!.. Сама судьба принудила похитителя оступиться всего один раз, тем самым запустив целую цепочку событий.

Из‑за единственного сильного порыва ветра, остаточного или заблудившегося после буйства стихии, похититель один раз потерял управление дроном с жертвой. Произошло пускай не сильное, но столкновение с окном многоквартирного дома. Каким‑то чудом обошлось без крушения с последующей гибелью похищенного. Тем не менее стекло было разбито, и вот это стало поводом для дальнейшего развития событий и расследования.

— Утро, бессердечная ты сука… всегда приходишь не вовремя! Даже когда на часах далеко за полдень. — Взрослый мужчина, можно сказать, старик, с трудом открыл глаза и посмотрел вокруг. — Почему так холодно?.. Вроде ещё не зима, чтобы коммунальщики проворачивали свои гнилые темы и схемы, связанные с отоплением. — Основаниями ладоней он потёр красные глаза и попытался подняться. — Вторая бутылка вчера явно была лишней. Хотя первая тоже была некстати… — Ладонью он провёл по подбородку, отчего раздался неприятный звук плотной щетины, от которого захотелось вывернуться кишками наружу. — Пу‑пу‑пу… Ещё и отрубился в одежде… Прекрасно! Просто великолепно! — Он поднял руку, понюхал под мышкой, сорвался с постели и, пошатываясь, направился в санузел.

Покричав в унитаз, мужчина поднялся, подошёл к раковине, открыл воду, чтобы прополоскать рот, и так и завис на несколько минут, всматриваясь в отражение. Он видел перед собой резко постаревшего, уставшего от жизни человека. Хотя это утверждение нельзя считать верным. Постарел он не быстро, как все. Просто из‑за проявившегося алкоголизма ему казалось, что прошло меньше времени.

В прошлом — примерный семьянин и следователь, которому не было равных. Опытный детектив, к которому обращались с самыми сложными вопросами не только городские, но и государственные службы… чья жизнь пошла под откос.

У преступников хорошая память, и они считают своим долгом отплатить обидчикам. Это и стало той самой причиной, по которой тот, кого ставили в пример, изменился, потеряв семью и веру, но обрёл алкоголизм, кучу проблем с психикой и прекрасное чувство ненависти к самому себе на фоне синдрома выжившего.

Старик пытался отомстить. Делал всё, что было в его силах, чтобы дотянуться до подлеца, ставшего на самую высокую ступеньку пищевой цепи! Бывший полицейский рыл носом землю в поиске улик, доказательств, вещдоков, но был отстранён. Справедливости ради необходимо заметить, что отстранён он был не потому, что совершил месть, а из‑за своего помешательства. Да, старик много раз в прошлом говорил: «А непременно „его“ найду и тупым ножом отрублю голову! Или просто покончу с убийцей моей семьи самым жестоким образом», — за что и был отстранён. Однако даже отсутствие веры не до конца сломало его стремление к правосудию.

Поэтому мужчина открыл своё небольшое дело, уйдя в частный сыск и занявшись поисками котиков, любовниц, завещаний и прочего дерьма. Да, он работал над разными делами не столько чтобы обеспечить себе крышу над головой или горячий ужин на столе какой‑нибудь забегаловки, а чтобы пить. Много и самозабвенно.

Таким образом, тот, кого при жизни начали считать легендой расследований, кого сравнивали с величайшими детективами, типа Филипа Марлоу, Майка Хаммера, Харри Холе, в итоге превратился в клише бульварного чтива или дешёвых сериалов и начал жить от заказа до заказа. От одного ящика дешёвого пойла до другого.

В тот же злополучный полдень он ещё ни о чём не догадывался. Просто смотрел потухшим взглядом в отражение и ничего не видел. Он был совершенно пуст. Оболочкой, в которую в какой‑то момент должна была вернуться душа, чтобы взять тело под управление и начать выполнять привычные действия. Хоть какие‑то действия…

Мужчина мог бы простоять таким образом очень долго, если бы не звук открывшейся двери.

— Шеф! Шеф, вы здесь? — раздался голос из прихожей. Это был молодой помощник. — Шеф, только не говорите, что вы опять ушли в глобальный запой! Я просидел в кабинете всё утро, а вас нет!.. Вот и решил… Ой, бля! — Раздался громкий, встревоженный вскрик, заставивший хозяина квартиры вздрогнуть. Со стороны это выглядело так, словно душа, отлетевшая достаточно далеко, резко вернувшись в тело, ударилась о тьму, временно заполнившую каждую клеточку.

Не издав ни единого звука, детектив выскочил из комнаты, обшитой кафелем. Каждое движение давалось с огромным трудом. Опьянение до сих пор держало его стальной хваткой, в связи с чем движения были неловкими и размашистыми.

— Да? Что случилось? — буркнул мужчина, выходя в гостевую комнату своей небольшой квартиры. — Ты чего орёшь?! — Обратился он к пареньку лет двадцати пяти в чёрном плаще и широкополой шляпе.

— Вы пытались покончить жизнь самоубийством?.. Или же ночью подрались с отражением в окне? — спросил парень, как только увидел опухшее лицо начальника.

— Что ты, блядь, несёшь? — осклабился мужчина.

— Вон, посмотрите, шеф! Окно выбито к херам! Вы живёте на пятом этаже! Камешек как бы докинуть можно, но для этого необходима сильная мотивация и руки, натруженные далеко не онанизмом! А птица… Я сомневаюсь, что есть такой альбатрос, который сможет разбить современный стеклопакет, — ответил парень, показывая открытой ладонью в направлении колыхающихся штор на фоне синего неба.

— Коллега, — подобравшись, сказал шеф, — если вы обратите внимание, то заметите следующую деталь… Всё стекло находится в квартире, а не за её пределами. Если бы его разбил я, то большая часть, чисто по инерции, осыпалась бы наружу, а не внутрь. Тут же… Ничего не понимаю, — на короткий миг во взгляде мужчины мелькнули искры любопытства. — Интересно… Как такое возможно? И пускай вчера непогода показала нам, насколько бессердечной сукой может быть, но всё же… Я не думаю, что вчерашний ветер мог принести мне какой‑то внезапный подарок. Более того, если бы таковой был, то он, скорее всего, лежал бы сейчас на полу. Коллега, вы видите что‑нибудь, что могло бы напоминать внезапный кусок говна, прилетевший со стороны жизни? Я — нет. Дело закрыто, не успев открыться. Придётся менять за свой счёт…

— С другой стороны, так будет даже лучше, — ответил парень. — Так вы спустите деньги на стеклопакет, а не на пакет со стеклом.

— Коллега, вы слишком много на себя берёте этими высказываниями, — мужчина нахмурился. — Мне бы сейчас кофе и послушать новости… Полчаса, и я буду в рабочем состоянии.

— Мне поставить чайник? — хмыкнул парень, посмотрев на детектива.

— Будь так добр… А я умоюсь. И покорми рыбок, пожалуйста. — Шеф махнул рукой в направлении своей комнаты, после чего, покачиваясь, пошёл в направлении ванной.

Парень, тяжело вздохнув, направился на подобие кухни. Снял чайник с подставки. Залил воды из‑под крана. Вернул на место. Нажал на кнопку. Потом прошёл через объединённую комнату к комоду, на котором стоял телевизор. Взял пульт, лежавший там же, и включил вещатель. Поискал новостной канал. Нашёл. На несколько секунд завис, чтобы послушать сводку. На первый взгляд, ничего интересного не предвещалось.

— А теперь рыбки. Если они ещё не подохли, конечно же, — с этой мыслью он направился уже в спальню детектива. Нажал на выключатель, чтобы включить свет. Пусть по ту сторону уже был день, в комнате, благодаря тяжёлым шторам, была непроглядная тьма. Она скрывала под собой царствие хаоса и оплот полной разрухи, что сильно контрастировали с порядком и чистотой остальных жилых квадратов.

Помощник подошёл к тумбочке, на которой стоял аквариум. Рядом была небольшая баночка с кормом.

— Мне всегда было интересно… — подумал он, после чего опустил три пальца в баночку, — …какое на вкус «это»! — Зачерпнув немного и поднеся поближе к лицу, молодой человек внимательно изучил содержимое. — А ведь у «этого» есть какой‑то состав… Надо на досуге посмотреть, из чего гонят этот корм… Гули‑гули‑гули! — С этой присказкой он насыпал в аквариум нечто похожее на порошок, при этом пародируя достаточно известного в прошлом шеф‑повара. — Ладненько… Настало время для кофе. Горячего, ароматного и…

Раздался душераздирающий, буквально сногсшибательный «мяу», заставивший парня остановиться и посмотреть по сторонам.

— Оп‑па… А вот это уже интересно. Я не знал, что у шефа есть кот, — подумал он. Раздался ещё один «мяу» на пределе кошачьих сил, и если в первый раз протеже детектива не обратил внимания на звучание, то в этот раз понял, что кошачий вопль приглушён. — Стоп… А как такое может быть? В смысле, бедное животное сидит за окном, так получается? — Парень подошёл к шторам и дёрнул их в стороны. На узеньком подоконнике сидел кот. Как он туда попал — было неизвестным. Как он там держался — тоже было загадкой. Как кот не испугался, не дёрнулся и, как следствие, не слетел вниз от резкого движения протеже, осталось тайной, разгадывать которую не было никакого смысла. Однако животное, учуяв спасение, истерически начало скрестись в окно.

— Допустим… — подумал молодой человек и протянул руку к ручке, чтобы открыть. — Так, мурлыка, сейчас ты очень аккуратно зайдёшь… — спокойно, практически шёпотом, произнёс парень, но!.. Кот, совершенно потерявший рассудок, молнией шмыгнул в комнату. По всей видимости, он был ослеплён светом продолжившейся жизни, в связи с чем не увидел, куда именно летел. Мгновение — и рыбки были потревожены пушистым носителем суеты, что дельфинчиком нырнул к ним.

— Ой, бля… — короткое, но очень звучное восклицание вырвалось из лёгких протеже, тут же бросившегося к аквариуму с рыбками и котом.

Пушистый и полосатый пытался выбраться самостоятельно, но у него этого не получалось. Парень за свои попытки помочь животному в благодарность получил сильно расцарапанные руки. Как бы то ни было, непонятно откуда взявшийся баламут был спасён. Правда, из‑за сильного испуга решил спрятаться в квартире детектива.

— Твою ж фантазию, коллега, что ты творишь? — в спальню с пистолетом наперевес ввалился шеф и окинул тяжёлым взглядом комнату, в которой увидел рыбок, бьющихся на полу, мокрого и ссутулившегося протеже и нараспашку открытое окно, вокруг которого мерно и спокойно колыхались шторы.

— Да, тут котик… — ответил ошарашенный парень.

— Какой котик, коллега? Не так давно вы сами ставили мне в упрёк пятый этаж, на котором я живу, в доме, где нет лифта! — Детектив тяжело вздохнул. — Хотя, судя по состоянию ваших рук, я склонен поверить… Рыбок собери и забрось в аквариум. Дай бог, не помрут, — он хмыкнул. — И пойдём пить кофе. Я уже почти вошёл в рабочее состояние. Осталось только разбавить мысли горяченьким, чтобы хоть чуть‑чуть начать соображать.

— Так точно, шеф, — ответил молоденький сотрудник частного детективного агентства. — Будет сделано! — практически отрапортовал он, после чего нагнулся, чтобы собрать несколько прыгающих по полу рыбок.

Сам же детектив отправился в основную комнату. Там, сняв чайник с подставки, взяв кружку и банку дешёвого сублимированного кофейного порошка, посмотрел в сторону телевизора. Диктор заканчивал рассказывать один сюжет и готовился переходить к следующему. Ничего особенного детектив не ожидал услышать. Просто смотрел потухшим взглядом и пытался понять: «За что?». По какой причине жизнь оказалась такой сукой, что отобрала у него почти всё, что у него было?! И ведь нельзя сказать, что это — карма. Наоборот, вплоть до трагических событий он был крайне положительным человеком. О нём отзывались исключительно хорошими словами. Он делал всё, чтобы семья могла гордиться им! И что в итоге? Стремление к идеальному обществу не только срезало ему крылья, но ещё и выстрелило в колено.

Голос диктора ворвался в тяжёлые мысли и перетянул на себя всё внимание. Мужчина средних лет рассказывал о побеге из тюрьмы и преступнике, объявленном в розыск.

— Ничего не понимаю, — выдохнул шеф, наливая кипяток в кружку с порошком. — Либо наши бравые служители закона совсем разучились работать, либо мир окончательно сошёл с ума… Как кто‑то мог совершить побег с использованием транквилизаторов в то время, когда в учреждении объявлено особое положение? Не думаю, что подобное осуществимо… Опять же, в здание необходимо войти, а потом ещё и выйти! Про главный вход в репортаже ни единого слова не сказано… Как вариант, необходимо проверить всё вокруг. Шоушенк какой‑то, блядь.

— Шеф! Послушайте, шеф, — из ванной комнаты вышел коллега, смывший кровь с подранных котом рук. — Я тоже слушал репортаж и не знаю, как вам, но мне всё происходящее кажется крайне странным! Словно, знаете, акция была спланированной, причём очень хорошо и явно не просто так. А ещё, почему вы думаете, что там использовали транквилизаторы?

— Я думаю об этом аналогично. Касаемо транков, всё очень просто: те охранники, которых нашли спящими, ничего не помнят и ведут себя несколько странно, если не сказать, что чудно. Это указывает на использование наркотиков. Как вариант, их должны отправить на экспертизу. Однако я пусть и делаю какое‑то умозаключение, но для точности слишком мало информации.

— А мне кажется, сказанное вами вполне логично! — Парень насыпал себе кофейного порошка и взялся за ручку чайника. — А вам неинтересно, что там произошло и каким образом человек пропал?

— Давай поступим следующим образом, — ответил детектив. — Ты собираешься и едешь туда, в тюремное заведение, чтобы немного прояснить ситуацию. Не бойся задавать неудобные вопросы. Делай всё, чтобы вытянуть как можно больше деталей, а я приеду чуть позже. Есть дела, которыми необходимо заняться в первую очередь, — детектив посмотрел на кружку с напитком, после чего его слух уловил очередной репортаж. Диктор рассказывал о новом поколении спасательных дронов, их успешных испытаниях и введении в эксплуатацию с немедленным успешным применением.

— А что, если данная акция — не побег, а похищение с использованием таких вот дронов? — подумал детектив, прежде чем выставить протеже за дверь.

Молодой сотрудник небольшого детективного агентства достаточно быстро прибыл на место преступления, чтобы начать расследование. Он обошёл территорию, стараясь не попадаться на глаза. Ничего подозрительного не обнаружив, он решил зайти внутрь. Как говорится, «его преследовали умные мысли, однако он был быстрее».

Не имея ни разрешительных документов, ни основания, молодой человек вступил в не самую разумную с его стороны дискуссию. Сначала хамовитость и напор работали! Надо заметить, достаточно неплохо! Правда, во всём необходимо знать меру, а парень эту меру превысил, за что быстро получил по голове и был брошен в местное СИЗО, где его ожидало знакомство с местным контингентом, в основном агрессивным и жестоким.

Парень и в этой ситуации решил поработать на славу. Вызвал бурю негатива на свою голову и был готов распрощаться с жизнью, но спас надзиратель, решивший переместить бедолагу в отдельную камеру.

— Вот так вот живёшь‑живёшь — и пиздец, — думал протеже, сидя на нарах и оценивая полученный вред здоровью. — Хотел же как лучше, а получилось даже интересней, чем всегда. А ещё не нравится мне здешнее управление, к которому теперь будет масса вопросов! И вообще, почему меня сразу повязали? А как же допрос, сбор следственной базы для формирования дела, если я уж так сильно накосячил?! — думал он, пытаясь понять, насколько сильно ему помяли рёбра, почки и лицо за проявленную дерзость и боевые навыки, коих было достаточно против пары‑тройки противников, а не дюжины таковых. — Надеюсь, шеф не задержится и придёт поскорее, чтобы вытащить меня отсюда… Иначе, боюсь, ещё одного переселения я пережить не смогу.

В это время детектив был на кладбище. Он стоял над двумя могилками без движений. Смотрел под ноги. Хотел курить, но сдерживался, потому что его супруга не терпела запаха табачного дыма.

Да, старик бросил и думал, что навсегда, но, к сожалению, оказалось, что только на какое‑то время. Также он хотел напиться и, в принципе, планировал, но планы немного изменились в связи с внезапно интересным и интригующим делом.

— В любом случае я напился накануне вашей смерти… Хотел продолжить в день, но теперь думаю о том, чтобы поработать немного, а только после этого уйти в запой, — детектив вздохнул. — Да… Тогда я бежал из дома, говоря о важности своей работы, а теперь готов сбежать с ваших могил в день вашей смерти, прикрываясь стыдом и расследованием… — Старик вздохнул ещё раз. — Всё же после закрытия очередного дела напиться будет приятней, хотя вряд ли у меня получится это сделать. Чтобы спустить деньги, их надо заработать. Сейчас же моих сбережений едва ли хватит на починку окна… Как сказал парень, придётся спустить гонорар на стеклопакет, а не на пакет со стеклом, — хмыкнув, подумал он. — Кстати, что‑то от парня давно нет никаких новостей, — детектив посмотрел на часы. С того момента, как они разошлись, минула пара часов. Для него они пронеслись как мгновение. — Либо что‑то случилось, либо одно из двух, — мужчина достал мобильник из брюк и попробовал позвонить. Продолжительные гудки заставили его напрячься. — Ладно, семья моя… Я должен идти. Опять должен оставить вас в этот проклятый день… — С тяжёлым вздохом он покинул место захоронения, чтобы отправиться в «Зоопарк».

Примерно через час детектив ворвался в тюрьму особого режима и с ходу начал грубить и ставить на место всех, кого только мог и не мог в том числе. В принципе, его знали все и каждый, потому что почти четверть преступников была задержана именно им.

Продвигаясь по серым коридорам, как ледокол по Арктике, старик не только принижал сотрудников, но и умудрился наказать несколько авторитетов, заявившись к ним в камеры, чтобы узнать не только о побеге, но и о своём нерадивом помощнике. В такой манере детектив дошёл до того надзирателя, который спрятал паренька в одиночке. Корректнее: который спрятал паренька в одиночной камере.

В несколько ёмких выражений принудил сотрудника заведения по содержанию преступников выпустить мальчишку, а потом и сопроводить до начальства для разговора. Как полагается, надзиратель изо всех сил сопротивлялся, прекрасно понимая, что руководству не до старого детектива с тёмным прошлым и беспросветным будущим… Сопротивлялся, но не устоял, когда старик начал оперировать вполне весомыми аргументами из личного дела начальника учреждения.

— Так точно… Будет сделано… Я вас сопровожу, только обещайте, что никому не расскажете об этом… — таким был ответ попавшего под горячую руку. — Прошу, пройдёмте за мной, — с этого момента на пути не было никого, кто мог бы помешать.

Надзиратель стойко брал весь удар на себя. Врал там, где не мог надавить авторитетом, званием или интеллектом, и давил авторитетом, званием или интеллектом там, где мог себе это позволить. Так, спустя несколько минут такой своеобразной прогулки, они достигли двери кабинета.

— Ты подождёшь здесь. А мы зайдём и выйдем. Приключение на пять минут. Что скажете, коллега? — детектив натянуто улыбнулся, обратившись к помощнику.

Парень коротко кивнул, соглашаясь на всё.

— Никого не впускать. Выпускать можно только нас, понятно? — поинтересовался бывший полицейский.

В ответ надзиратель только каблуками щёлкнул, вытянувшись по струнке.

Детектив и молодой напарник зашли в кабинет, где за столом сидел далеко не молодой, лысый мужчина в очках, с огромной, волосатой родинкой на правой щеке. Корректно: немолодой. В одной руке у него был небольшой пузырёк, в другой — ложка, наполненная до краёв. Запах сообщал, что это — корвалол. На столе перед глазами этого объекта лежала папка. На вид увесистая.

— Ну, здравствуй, старый чёрт, — тяжёлым голосом выдавил из себя детектив, — Давно не виделись с тобой.

В глазах управляющего данным заведением промелькнули искры страха. Наконец он отреагировал на вошедших. До этого он смотрел на ложку. Внимательно. Не отвлекаясь ни на миг, и бормотал себе под нос: «Какой был СЛОН!.. Важный был СЛОН… Доверенный мне под присмотр! А теперь… А теперь меня, скорее всего, подвесят за яйца… Или поджарят, предварительно окунув в рыбий жир, который мы купили для этого, блядь, ЗОЖника в промышленных объёмах».

Детектив, подойдя к старому знакомому, пихнул его руку таким образом, чтобы ложка попала в рот. Управляющий тюремным учреждением подавился, но проглотил, и, было дело, хотел возмутиться, но не успел: бывший следователь оказался быстрее.

— Слушай сюда… Спрошу один раз. Это дело беглеца? — указав на папку на столе пальцем, спросил детектив.

— У‑ху, — почти по‑совиному ответил мужчина.

— Каким будет твой положительный ответ на вопрос: «Могу ли я его взять на время»? — с насмешкой поинтересовался детектив, после чего, не дожидаясь ответа, схватил папку со стола и передал протеже.

— Да что ты себе… — подскочил управляющий.

— Так, парень, выходи за дверь. Дай мне минуту, чтобы предаться ностальгии и повспоминать о том, как мы сотрудничали много лет назад, — детектив пренебрежительно посмотрел в сторону старого знакомого.

— Так точно, шеф! — парень завершил своё короткое обращение на пороге и закрыл дверь спустя секунду.

— Слушай сюда, братан, — детектив упёрся кулаками о стол. — Если ты хочешь, чтобы твои яйца остались целыми, а не были приготовлены на рыбьем жире и скормлены тебе же, то сейчас не надо напрягаться. Надо радоваться, что по воле судьбы меня закинуло сюда для безвозмездного расследования этого дела.

— Ты совсем берега попутал?! — разъярённо выдавил из себя главный. — Это раньше у тебя были полномочия и силы, чтобы давить, а сейчас ты — шлепок майонезный на полу!.. — прошипел мужчина, но не договорил.

Детектив спокойно поднял руку, призывая замолчать. И в этом жесте было столько уверенности и силы, что сопротивляться ему было невозможно.

— Да. Сейчас у меня нет полномочий и власти, но есть кое‑что интереснее. Знаешь, о чём я?.. О зна‑ни‑ях. В них куда больше власти, чем в самой власти. Знаешь почему? — Немолодой мужчина улыбнулся. — Потому что человек у власти — как хуй в рукомойнике: что есть, что нет. Его легко отрезать и выкинуть. Такого нет смысла бояться. А вот человека со знаниями необходимо остерегаться и держать на расстоянии вытянутого языка, чтобы можно было лизнуть жопу в случае чего… Ведь неизвестно, когда и как знающий захочет воспользоваться знаниями. И тем более никто не может сказать, как, где и каким образом такой хранит свои знания. Что, если после смерти всплывёт слишком много неоспоримого говна, а? — Детектив давил взглядом и голосом. — А что, если это способно поснимать головы с плеч? — Он говорил медленно, со знанием того, как необходимо вести подобные диалоги. — У тебя полно грехов и прегрешений. Вспомнить только один из лёгких. Я могу назвать его «Асса», если ты, конечно, понимаешь, о чём я.

Управляющий заведением строгого режима побледнел, услышав кодовое слово.

— Конечно, ты понимаешь, о чём я… В таком случае сиди молча и не отсвечивай. Кстати, совет на будущее… Этот танец танцуют немного иначе. Смотри внимательно за тем, как я ухожу. И не смей рыпаться… Как говорится: «А вас я попрошу остаться!»

Вскинув руки и вскрикнув «Асса!», детектив покинул кабинет, хлопнув дверью. Управляющий тюремным заведением, покраснев до подозрительного состояния, остался стоять за столом.

— Коллега, предлагаю немного прогуляться до моей берлоги. Вызови какую‑нибудь ремонтную службу, потому что мне никаким местом не улыбается спать с отсутствующим в зале окном. Пневмония, знаешь ли, не моё.

— Так точно, шеф! — кивнув, ответил паренёк. Они пошли прочь, оставив надзирателя около двери в кабинет. Тот, немного постояв около двери, совершил пусть и одну, но огромную ошибку: решил заглянуть в кабинет.

— А я тут того, этого… — проговорил он, созерцая руководство с пузырьком какого‑то лекарства в зубах.

Раздался хруст и треск. Флакон упал на пол, после чего красный как рак управленец выплюнул горлышко с резьбой в направлении двери.

— А ну‑ка, зайди… — прохрипел мужчина, обращаясь к младшему чину.

Прогуляться не получилось, потому что было далеко и потому что оставлять машину не было никакого смысла. По дороге к детективу коллега обзванивал всех мастеров, коих только мог отыскать в сети и на специализированных сайтах. Ответ, который тот получал, был общим: «Сегодня никак». В связи с этим они поехали к помощнику, потому что там, как минимум, было тепло. Время же стремилось к вечеру. Этот день растягивался, пусть и казалось, что пролетает как пуля.

Уже в квартире коллеги старый следователь быстро зачитал документы из папки, на которой значилось короткое «СЛОН».

— Коллега, как вы считаете, есть ли вероятность, что наш «клиент» ещё не мёртв?

— Мои подсчёты слишком относительны, чтобы высказывать их вслух.

— Однако же папка с личным делом рассказала нам достаточно, вам так не кажется?

— Не кажется что?

— Ну что вы, коллега! Не знаю, как у вас, а у меня сложилось чёткое мнение о том, что это никак не побег… О нет! Это — похищение! Причём совершённое с огромным цинизмом, великолепным расчётом!

— Но как, шеф?! Неужели вы думаете, что кто‑то вот так просто мог проникнуть на территорию тюрьмы и вытащить оттуда человека? Вдобавок я не представляю, каким образом можно было перемахнуть через стены забора… Подкопа или чего‑то типа того ни я, ни кто бы то ни было не обнаружили. Среди заключённых об этом тоже ничего не известно. В принципе, те пострадавшие, с кем я успел перекинуться парой слов до того, как попал под сквозняк, говорили, что вообще ничего не помнят!

— Всё сходится с репортажем, но! Мне кажется, тебе пора подключать свою внимательность и фантазию. Одно без другого не может существовать на дороге расследований.

— О чём это вы, шеф?

— Как думаешь, можно ли проникнуть в тюрьму по воздуху?

— Чисто теоретически — да. Чисто практически — вряд ли. Только если на аэростате, но такую херабору легко заметить. Вдобавок она не очень быстрая. И, самое главное, не существует в мире такого идиота, который по собственной воле решит полетать на такой штуке в тех условиях, что обрушились на наш город! Есть ещё всякие аэрошюты, парапланы и прочая чешуя, но… Вряд ли. Они ещё и шумные, как женщина, возглавляющая неблагополучную семью.

— Думайте дальше, коллега. Мне кажется, вы кое‑что упускаете из виду.

— Какой‑нибудь «джетпак»? Допустим, некто может воспользоваться такой вот штукой, но!.. Это совершенно неудобно, и не думаю, что на этом получится унести дополнительное рыло. Опять же, шумно.

— Вы подобрались ближе, но до сих пор топчетесь вокруг да около.

— Шеф, может быть, вы в таком случае расскажете мне о своих догадках?

— По порядку или как вздумается?

— По порядку, пожалуйста…

— Ну, в таком случае слушайте меня внимательно, коллега. Для начала предлагаю восстановить причинность и следственность.

— Ничего не понимаю…

— Давайте пройдёмся по делу заключённого «СЛОН», хорошо? Итак, что мы имеем? Был бухгалтером некоего иностранца под именем Карбофос. Судя по тому, что СЛОН сам рассказал, был в рабстве. Как, каким образом и по каким причинам — не совсем понятно, но это для нас, на самом деле, коллега, не имеет никакого особого значения… Есть только один значимый нюанс его жизни, который нас интересует… Как вы думаете, коллега, какой?

— Какой?

— Он сдал своего босса со всеми потрохами. Как вы, многоуважаемый, понимаете, ничем хорошим нашему клиенту это не светило. Полагаю, такой ход был сделан не просто так, а из мести за всё то время, проведённое вместе и, как следствие, в угнетении. Однако действия нашего СЛОНа имели под собой и за собой ещё и более‑менее логичный ход. Он попросил участия в системе защиты свидетелей, а до момента, пока его новая жизнь не будет готова и устроена, согласился посидеть в тюрьме. Причём, судя по всему увиденному, содержали его крайне бережно — просто потому, что вклад, им внесённый, как вы, коллега, понимаете, неоценим.

— А кто такой этот Карбофос и почему сданная информация о нём делает СЛОНа таким ценным, а, шеф?

— Всё очень просто… Этот человек связан с торговлей людьми, произведениями искусства, оружием, иллюзорным счастьем для народа и много чем ещё. Я сам, честно говоря, долго охотился за ним, и на то у меня были, более того, до сих пор имеются определённые причины… Вот только в какой‑то момент я понял, что не смогу к нему подступиться, потому что не с чем. Этот плут хорошо умеет подчищать за собой, и, по всей видимости, помогал ему в этом наш СЛОН… Как минимум, если смотреть на коммерческий и, как вариант, на информационный след.

— Шеф, из того, что вы прочли, и из ваших размышлений мне кажется, что этот самый Карбофос на свободе.

— Ты думаешь, такие люди долго сидят за решёткой? Нет. Таким совершенно всё равно, где и когда быть. Такие могут специально зайти в тюрьму, чтобы потом выйти из неё с обелённой репутацией… Как минимум на время обелённой. Они это делают с лёгкостью, потому что для них это — игра с подставными всеми вокруг. Типа: «Правосудие есть? Есть! Вот, посмотрите!» — а потом всё потихоньку рассасывается, и получается, что напоказ действительно всё более чем просто хорошо и правильно, а фактически мир — говно. С такими, как Карбофос, людьми и в отношении таких в силу вступают совершенно другие правила. Точнее, практически полное их отсутствие относительно окружающих и практически полное владение любыми — в руках подобных личностей.

— Так, а где он сейчас в таком случае?

— Скорее всего, где‑то поблизости. Сомневаюсь, коллега, что он своими руками вытаскивал СЛОНа, но, как мне думается, наблюдал за этим, чтобы принять в распростёртые объятия в каком‑то условленном с похитителем месте.

— Но как, шеф?! Как человека можно вынести, не оставив никаких следов?

— По воздуху! — многозначительно подняв палец вверх, сказал детектив. — Ты что‑нибудь слышал или знаешь о дронах, которые разработали для проведения спасательных операций?

— Да, слышал, но!.. Они же ещё только проходят всякие там проверки, утверждения и так далее! Тем более эти дроны явно не самые доступные — если вообще доступные для приобретения, — пожал плечами парень, чья наивность иногда не просто смешила старого детектива, а откровенно забавляла.

— Вот тебе и наглядное испытание… И что‑то мне подсказывает, что не одного, а двух… И тут всё элементарно. Кто‑то должен был проникнуть внутрь, пройти по территории и вернуться, чтобы подцепить «кабанчика»… То есть СЛОНа — и утащить из плена решёток и стен. — Детектив задумался, после чего выдохнул. — Вот я сейчас говорил об этом и понял: возможно, окно мне высадили как раз во время побега. Последствия бури. Кстати, о ней. Вроде как тот район был обесточен на какое‑то время. Последствия бури или вмешательство извне — пока что непонятно, во всяком случае мне… Надо более подробно изучить этот вопрос, если понадобится. Но! Что‑то мне кажется: пока он пролетал мимо нашего дома, случилась какая‑то неполадка или порыв ветра сместил один из дронов — и «бац», добро пожаловать, сквозняк…

— Хорошо, шеф, допустим, вы правы. Но! Что нам делать с вашей правотой? Её, как гондон, на глобус натянуть не получится, даже если прям очень сильно захочется! А я, к примеру, этим заниматься не хочу. Более того, я даже примерно не знаю, что нам делать дальше и в каком направлении смотреть!

— Ты не знаешь, а я догадываюсь, — хмыкнул детектив. — Скажем так… Если я неплохо знаю подобных Карбофосу ублюдков, то этот постарается легально вернуться домой со своим вот этим бухгалтером. Для этого СЛОНу понадобится паспорт. Официально, конечно же, даже с применением связей или типа того, этим заниматься никто не будет. Слишком долго, рискованно и так далее… Знаешь, я даже не думаю, уверен, они пойдут к одному занимательному человечку, за которым тебе придётся проследить. Если говорить детальней — за его офисом. Самое забавное заключается в том, что этот чёрт находится настолько на своём месте, и его никто никогда не станет трогать, что даже страшно становится — работать или знать такого.

— Ничего не понимаю, — выпалил помощник.

— Аналогично, — подхватил детектив, не желая больше распространяться о своих мыслях касаемо этого скользкого дела. — При чём тут звуки флейты и рыбий жир?.. То есть, конечно, написано, что этот самый СЛОН очень любит рыбий жир, но… Это же гадость! А флейта? Ну как можно терять контроль при звуках флейты? Хотя…

— Что «хотя», шеф?!

— Да так, ничего. В общем, тебе пора выдвигаться. Срочно! Все координаты я уже переслал тебе. Посмотришь по дороге. А мне нужно кое о чём подумать…

— Молодой человек пусть и пытался выпытать у бывшего полицейского о месте, куда ему следовало явиться, и о человеке, за работой которого придётся наблюдать, но ничего внятного так и не услышал. Единственное, что он понял наверняка, — дело гиблое, лучше не лезть лишний раз, — и был совершенно прав.

— Как‑то слишком много событий для одного дня, — думал парень, сидя в небольшом заведении напротив места «N» и посматривая на часы. —Сдаётся мне, никто уже не придёт. Слишком поздно, да и вряд ли этот Карбофос, если он и вправду весь такой великий и ужасный, с огромными связями и так далее, будет обращаться к кому‑то там…

Молодой человек растягивал чашку кофе, как только мог. Денег у него было не сказать чтобы много; следующий нормальный, полноценный заработок ожидался неизвестно когда. В связи с этим приходилось экономить и держать себя в достаточно строгих рамках, учитывая текущие и внезапные расходы — к примеру, на такси, если придётся куда‑то срочно ехать или следить за целью.

— Самое обидное, что вот за это дело нам никто не заплатит. Это максимально печально. Конечно, репутация нужна, репутация важна. Без репутации можно собираться и вприпрыжку скакать прямиком на хуй — в случае попыток устроиться в какую бы то ни было серьёзную организацию, частную или государственную, неважно. Однако кушать хочется всегда, а без денег… В общем, не получится покушать, — размышлял он, стараясь не уснуть от монотонности этого не самого интересного из занятий. — Интересно, а чем сейчас занимается шеф?..

Единственное, в чём я уверен, — он знает больше, чем пытается показать. Возможно, он даже уже знает и про этот самый «рыбий жир», и про флейту. Хотя какая, блядь, флейта?! И какие, к чёрту, звуки музыки?! Словно, не знаю, речь идёт о гипнозе и каком‑то псевдоэзотерическом способе избегать влияния этого самого гипноза! А если и не избегать, то делать его не таким тотальным и сильным.

Парень наблюдал за дверью, которую шеф отметил на скриншоте, сделанном при помощи панорамы карты города. Время не текло, оно тянулось подобно мёду. Было медленным и многозначительным. Оно размаривало и стремилось погрузить в не самый приятный из снов. Всё из‑за усталости и чувства ответственности, что давили собой, как гидравлический пресс. И в момент, когда веки стали тяжёлыми, к двери подошёл достаточно высокий мужчина плотного телосложения с чёрной, как воронье крыло, бородой, в полосатой кепке и таких же полосатых штанах‑аладдинах с какой‑то странной конструкцией, приделанной к поясу. Выглядело это нечто как часть экзоскелета. Для чего данное ноу‑хау было предназначено, помощник детектива не знал, однако улыбнулся от мысли: «Словно у него всегда с собой табуретка».

Сильнее всего из его внешнего вида выбивались, и это было действительно странным, в отличие от приспособления на поясе: белый свитер и высокие, белые, как свежевыпавший снег, ботинки — что‑то среднее между мужскими и женскими ботфортами на достаточно высоком каблуке.

Следом семенил щуплый, с виду подросток, в феске, белой майке, алых широких штанах и туфлях с длинными, загнутыми носками. При этом руки его были сложены как для или во время молитвы.

Выглядела эта парочка максимально несуразно, и было понятно, что это те, за кем следует следить.

— Должен ли я проследовать за ними в это здание или нет? Шеф ничего об этом не сказал… Ну а как иначе я узнаю, что именно они задумали? Никак! Значит, надо бежать за ними! — промелькнуло в голове парня.

Оставив несколько бумажных йот на столе в качестве оплаты не самого вкусного, но столь необходимого для него кофе, помощник детектива выскочил из заведения и бросился к медленно закрывающейся двери.

Каким‑то чудом успел до того, как она закрыла содержимое своего нутра, отрезав от возможности проследить. Спустя секунду кодовый замок издал характерный щелчок. «Повезло, так повезло, но теперь я не имею ни малейшего понятия о том, куда мне дальше!» — подумал он, зайдя в коридор, где было множество дверей и не было понятно, куда идти дальше.

— Ладненько, где наша только не пропадала? Правильно, пропадала везде, и это не предел! — с этой мыслью парень двинулся вперёд и начал проверять все ручки на возможность повернуть. Делал он это с аккуратностью кошки, охотящейся за птичкой. Проверяя двери одну за другой, парень прислушивался в надежде услышать голоса и вычислить необходимую комнату. Однако тишина была такой, что собственное дыхание казалось ему невыносимо громким.

Первой дверью, позволившей себя открыть, оказалась та, что вела в достаточно странный магазин настенных и напольных часов. Это место буквально являло собой квинтэссенцию винтажа. Даже продавец, который в столь поздний час продолжал работать, выглядел так, словно его выдернули из прошлого и поставили за стойку.

— Молодой человек, а мы уже закрылись и не обслуживаем клиентов, — сказал человек за стойкой, наблюдая за парнем, который вошёл с открытым ртом и сделал несколько шагов по выставочному залу.

— А? Да… Прошу прощения, — сказал он, подойдя к часам с гирями, висящим на стене. — Позвольте всего один вопрос, и я уйду. — Говоря это, он как‑то неосознанно потянулся к гирям, находясь при этом преступно близко к часам. — К вам не заходили двое… бородатый мужчина с подростком?

Он дотронулся до одной из гирь и надавил на неё. Не сказать что специально, но и не сказать, что он не хотел этого делать. Помощнику детектива было крайне интересно попробовать и посмотреть на результат. Вдобавок он до безумия любил часы. В его небольшой квартире на каждом углу стояли и висели разные вариации хронометров — это было чем‑то вроде коллекции. Странной и даже внушающей страх. По этой причине к нему в гости практически не приходили друзья: они предпочитали приглашать его к себе или встречаться на нейтральной территории.

— Не… — начал было произносить мужчина за стойкой. «Нет» или «Не трогай» осталось где‑то за гранью реальности. Из небольшой дверцы над циферблатом вырвалась кукушка и со всего размаха «клюнула» парня прямо в центр лба. Тот покачнулся на месте, но не отошёл, и это было его огромной ошибкой, а всё потому, что спустя миг кукушка повторила своё действие ещё раз. Причём это совпало с движением помощника детектива. Покачнувшись назад, он поймал равновесие и вернулся в начальную точку, и из‑за этого новый удар оказался ещё сильней. Голова парнишки откинулась. До сих пор он не издал ни единого звука, пребывая в праведном шоке и не чувствуя боли.

Третье столкновение лба с птичкой добило его, опрокинув на спину. Он разложился на полу, раскинув руки в стороны. Опешивший от увиденного продавец молча наблюдал за ситуацией и за единственным источником звука — кукушкой, которая продолжала считать до двенадцати, выскакивая из своего убежища каждые несколько секунд. Обычно данный механизм делали таким, чтобы птичка покидала домик, останавливалась на вытянувшейся подставке и сообщала о времени, но эта работала отлично от остальных, потому что перед каждым сообщением возвращалась в пристанище. Она вела себя так, будто бы каждый раз забывала что‑то взять из домика.

— Твою ж… Молодой человек, вы как, целы?! — спохватившись, мужчина выскочил из‑за стойки и побежал к зашедшему к нему помощнику детектива, который молча лежал на полу.

Мужчина, до этого наблюдавший достаточно жёсткое падение с не менее жёстким ударом затылком об пол, судорожно пытался вытащить мобильник из кармана брюк. Одновременно он проматывал в голове всё, что только знал об оказании первой помощи. По какой‑то причине ничего о том, как себя вести в подобной ситуации, в памяти не находилось. Больше всего его пугали стеклянные глаза, направленные в потолок.

— Парень… Парень, ты как?! Блядь… Пароль… Сука… Какой там номер у общей службы?! — бормотал он себе под нос, стараясь справиться с дрожью и паникой.

— А? — спокойно произнёс парень, словно до этого он просто спал с открытыми глазами.

— Ой, бля… — отпрянул мужчина. — Парень, ты как?! Ты жив?

— Ну, вроде да. Голова болит… Болит — значит, жив. Хотя предпочёл бы смерть, — ответил помощник детектива, пытаясь сесть. — А ещё я не очень люблю лётные шоу.

— Чего? — потупился продавец магазина, который успел набрать номер общей службы для вызова скорой, но не успел нажать на кнопку вызова.

— Ну, знаешь, соревнования, в которых любители экстрима на маленьких самолётиках быстро летают и выполняют всякие кульбиты, — ответил помощник детектива, сев на полу и придерживая не столько себя, сколько мир вокруг, ладонями.

— Так, единственное, что я понимаю, — тебе нужна скорая… Немедленно! — раздражённо выдавил из себя мужчина, который уже несколько раз успел пожалеть, что не запер дверь на замок изнутри, чтобы никто не смог потревожить его ритуал, связанный с инвентаризацией.

— Не‑не‑не, дядя, нормально всё. Так ты не видел странную пару: бородатого и молодого? — поинтересовался помощник детектива, поднимаясь на ноги.

— Нет, никого не видел!

— Угу, ладно… А теперь на вертолёте из прекрасных снов о светлом прошлом мне пора уноситься прочь — в тёмное будущее, переполненное неизвестностью. — Парень заворачивал свои высказывания в такие закоулки, где никто никогда не подумал бы искать как минимум красивые мысли.

Кое‑как поднявшись, помощник детектива подошёл к двери, взялся за ручку, повернул и резко открыл. За дверью громко выругались. Парень быстро закрыл дверь обратно.

— Ой, простите, пожалуйста, я… — начал было громко говорить молодой человек, но его перебили громкие удары кулаком по двери. Таковых было с десяток. После чего — тишина, и в этой тишине прозвучало: «Не давать нормально забрать паспорт». И тут помощник детектива понял, что не только наткнулся на нужных ему персонажей, но ещё и получил частичку информации, о которой необходимо немедленно сообщить руководству.

Однако для начала он решил немного проследовать за целью или, точнее, целями, чтобы узнать чуть больше, — и, необходимо отметить, у него это получилось. Проследовав за Карбофосом и его шестёркой несколько кварталов по главной улице, а после, погрузившись в вязь спального массива, помощник детектива увидел, как эти двое заходят в подозрительного вида туристическое агентство.

Подозрительность выражалась несколькими чертами. Первой и, наверное, главной, по мнению парня, была та, которая рассказывала о месте расположения. То есть бедного вида «спальник» с редкими встречными серыми личностями, прячущимися от света фонарей, — как думал парень, — был не самым лучшим местом для предоставления туристических услуг кому бы то ни было, куда бы то ни было. «Если только вы не собираетесь прямым и невозвратным рейсом отправить неугодную вам персону прямо на дно ямы… Ещё и эта кричащая своей убогостью вывеска…» — хмыкнул он, увидев то, куда именно зашли Карбофос и его подручный.

Вторая подозрительная черта выражалась рабочим графиком этого места. Вряд ли кто‑то поздним вечером, практически ранней ночью, будет оформлять тур. «Нет, такие психи, конечно, имеют место быть в жизни, но обычно путёвки по месту, при личной встрече, обсуждаются утром или днём, а не когда стрелки стремятся уткнуться в двенашку на часах», — думал он.

Третья, о которой парень не знал, но думал, исходя из услышанных слов про паспорт, заключалась в том, что Карбофосу, по всей видимости, необходимо было обсудить какие‑то особенности, связанные с только что оформленным паспортом. «Ну или, скажем, зарегистрироваться или зарегистрировать что‑то эдакое и таким замысловатым образом, чтобы этим паспортом можно было воспользоваться», — помощник детектива продолжал шевелить извилинами. Получалось это не самым лучшим образом из‑за усталости и головной боли, возникшей после знакомства с кукушкой из часов.

— Так, наверное, следует позвонить шефу и рассказать обо всём, что я успел узнать… Скорее всего, ночь будет долгой и, не исключено, что не самой простой, — подумал он, озираясь по сторонам и пытаясь понять, безопасно ли доставать телефон из кармана или свет его экрана привлечёт не самых приятных в плане общения людей. — Ладно, как бы то ни было, сообщить надо. Набирать сообщение долго, а вот позвонить и потихоньку обо всём рассказать будет и надёжней, и логичней.

Коллега, преисполнившись решимостью, достал телефон и, вызвав вкладку «Недавние», нажал пальцем на знакомый номер. Спустя несколько гудков детектив поднял трубку.

— Коллега?

— Да… Шеф… Послушайте, шеф, у меня есть новости!

— Какие?

— Вы были совершенно правы насчёт того места! Подозреваемый действительно заявился туда и оформил или забрал оттуда новый паспорт, я так понимаю, для СЛОНа!

— Замечательно. Что‑то ещё?

— Да… В данный момент Карбофос в крайне подозрительном месте. Называется оно «Туристическое агентство „Райские кущи“».

— Значит, моя догадка оказалась верной. Значит, Карбофос действительно пытается сделать всё настолько тихо, насколько это только возможно. По всей видимости, СЛОН ему ещё нужен — как минимум для мести, как максимум — есть какие‑то планы, которые гораздо важней мести. Хорошо! В таком случае у тебя две задачи: узнать всё возможное о билетах, сообщить мне и явиться в аэропорт раньше наших клиентов. Всё понятно?

— Так точно, шеф! Но как?!

— Прояви смекалку и изобретательность. А мне необходимо кое‑куда наведаться.

— Семья моя… Кажется, у меня наконец появился шанс отомстить за вас. Теперь Карбофос не отвертится, — сбросив вызов, потихоньку проговорил старый детектив. — Осталось решить всего несколько загадок, которые, как и это дело, подкинула мне судьба. Жаль, мне не совсем понятны мотивы этого ублюдка… Он без проблем уничтожает жизни тех, кто ему мешает, не оставляя при этом никаких особых следов. Видимо, бухгалтер знает или хранит что‑то эдакое! Что‑то такое, что сначала необходимо забрать, а потом уже смывать его жизнь в унитаз.

Старик, склонившись над могилками, размышлял об этом, пребывая в странном подобии спокойствия. Почему подобии? Потому что гнев размеренно клокотал где‑то под рёбрами, но не покидал тесной клетки.

— Если бы тогда я не полез слишком глубоко в дело картеля… Если бы не моя принципиальность и желание искоренить барыг дрянью, вы были бы живы! Наёмники пришли за мной. Они искали меня — и только! И должны были найти, но я уехал на вызов, а вот вы приехали раньше времени с соревнований, — детектив тяжело вздохнул. — Как, блядь, можно стремиться к правосудию, к справедливости, когда жизнь сама по себе — несправедливая сука?! — прокричал он.

Ему это было необходимо, чтобы избавиться от кипящего гнева, освободиться от злости и подготовиться к возмездию — не тому, которого требовало сердце, а тому, которое было необходимо, чтобы окончательно не потерять самого себя, своих принципов и идеалов.

— Рыбий жир… — подумал детектив, — Наверное, есть смысл запастись этой гадостостью. Не зря эта деталь была прописана в личном деле. Уверен, она сыграет свою роль, вот только купить я его сейчас вряд ли где‑то смогу, а значит, необходимо ещё раз навестить бывшего знакомого, учитывая, что он сам говорил о большом количестве такового. — Мужчина хмыкнул. — А этот Слон практически звезда! Этот самый рыбий жир можно расценивать пунктом райдера… Забавно, да, — подняв голову и посмотрев на тёмное небо над собой, детектив сделал глубокий вдох, после чего пошёл на выход.

Спустя час старик зашёл в кабинет управляющего тюремным заведением. Тот пребывал в плачевном состоянии. На столе было много пустых бутылок разных форм и объёмов. Сам же он храпел, лёжа лицом на клавиатуре. Детектив обошёл стол и зашёл со спины. Усмехнулся с бесконечно вбиваемой буквы «Б», длинными строчками спускающейся по графической копии листа формата А4.

Детектив взял ведро с пола, в котором так же мирно покоились пустые флаконы, освобождённые от алкоголя. Взял один в руку, покрутил перед глазами, изучая этикетку. «Откатики и взятки… На зарплату такой алкоголь купить не получится. М‑да. И ведь доказать виновность не так сложно, особенно сейчас, когда можно придавить ногтем, ну да ладно, зло в любом случае необходимо, и лучше, когда это зло выбрано добром и выполняет свои функции в обе стороны подконтрольно», — подумал он перед тем, как не самым гуманным образом разбудить старого знакомого.

Бутылка звонко ударилась о собратьев, превратив несколько в осколки. Спящий подпрыгнул с громким возгласом, руками задев несколько стеклянных ёмкостей. Детектив, стоявший позади, освободившейся рукой схватил старого знакомого за горло и тихо, практически шёпотом прохрипел: «Дёрнешься, и тебе пиздец. Пискнешь ещё раз — и исход будет как в первом пункте. Если понятно, стукни костяшками по столу один раз. Если нет, смотри всё тот же первый пункт». Раздался одинокий «тук» по столу.

— Рыбий жир где? — уже с издёвкой в голосе выдавил из себя детектив, после чего отпустил горло бывшего коллеги.

Того затрясло от ярости. Он покраснел от злости, но не решился… Ни на что не решился.

— Можешь меня поздравить. СЛОН найден, а Карбофос почти пойман — и на сей раз не на своей территории. И на сей раз ему не удастся выкрутиться, — проговорил детектив, обходя стол, за которым, можно сказать, жил управляющий тюремным заведением. — Лично к тебе у меня много вопросов, но я их задавать не стану — потому что не хочу и потому что вот эта видеозапись открывает мне доступ к тем вопросам, которые я смогу задать когда‑нибудь.

Мужчина повернул экран своего телефона, чтобы старый знакомый мог увидеть на нём себя в окружении пустых бутылок, усеявших рабочий кабинет.

— Что тебе нужно?.. — злобно прошипел управляющий.

— Рыбий жир. Прямо сейчас. Взамен я потом скажу о том, что ты принимал участие в операции по задержанию. Правда, придётся тебе поехать со мной — но посидеть в стороне, пока я не скажу, что можно подползать. Тебе — почёт, уважение и голова, оставшаяся на плечах. А я, знаешь, получу немало от задержания Карбофоса. Хотя ты будешь обязан сделать так, чтобы его посадили к тебе сюда — и чтобы здесь у него не было никаких привилегий. По рукам?

Воцарилась тишина. Управляющий тяжело сел в своё кресло. Было видно, насколько ему плохо от сильнейшего алкогольного отравления и, как следствие, чудовищного похмелья.

— Дружок, времени на раздумья нет. Даже варианта думать нет. Веди туда, куда вы сложили весь жир для нашего клиента. Берём побольше — и на выход. Мой коллега, чувствую, скоро сообщит о необходимости скорого прибытия на место событий.

* * *

— Так… Единственный вариант, чтобы посмотреть дату, время и место вылета, какой у меня есть… Чёрт… Не уверен, что какой‑то вариант вообще есть! Ну, не считая того, что я вломлюсь в это агентство и устрою там какой‑то жёсткий кипиш, чтобы посмотреть по факту, что и как, — размышлял парень, наблюдая за активностью входной двери. — Вот только риск получить пулю в этом месте вполне себе неиллюзорный. Более того, что‑то мне подсказывает, что просто так, даже если я туда зайду и смогу что‑то сделать, меня никто не выпустит. Теперь, внимание, вопрос: а как быть и что делать?!

Парень перебирал мысли в голове, но голова шла в отказ — не хотела ничего придумывать. Он уже был готов попробовать крайне идиотскую идею, что посетила его почти сразу, но сомневался не только в действенности, но и в реализации.

В чём таковая заключалась: неподалёку он заприметил круглосуточный продуктовый магазин, в котором можно было купить несколько упаковок сосисок. Далее, при помощи ремня он подумывал закрепить всё это на поясе, засунуть туда же телефон и… Ну, в общем, поиграть немного в смертника, готового на всё, лишь бы выудить информацию.

Однако в этом плане помимо очевидных изъянов был и неочевидный. Но помощник детектива, несмотря на усталость и общую панику в связи с полным отсутствием идей, смог его для себя выделить.

«Хорошо, допустим, я ворвусь и смогу каким‑то образом выпытать информацию о том, куда направляется Карбофос. И даже после этого смогу уйти. Но вот только уходить для меня не будет никакого смысла! Как только я покину заведение, так сразу „эти“ могут связаться с клиентом и предупредить его обо всём — в том числе предложить другие рейсы. В общем, уходить — не вариант. Оставаться — тоже не самый лучший вариант, потому что шефу может понадобиться моя помощь. Да и сидеть в бочке пороха тоже нет никакого смысла. Мой понт, если и прокатит, то на короткой дистанции, а вот на длинной — вообще никак. В любом случае, думаю, найдут способ, как вырубить. Даже если я всё время буду сидеть исключительно спиной к стене… И что же тогда делать?!»

В итоге он решил вызвать такси и отсиживаться в машине по максимуму. Если классика слежки, значит, классика слежки. Вот только в аэропорту могут возникнуть проблемы. Не думаю, что этот пойдёт в основной зал, к стойкам и так далее. Скорее всего, его там будут встречать со всей помпезностью в каком‑нибудь отдельном лобби — такой была нить его рассуждений и таким было его итоговое решение. Всё равно ничего лучше в голову просто не лезет. Проклятье!

Спустя несколько минут он сидел в машине вместе с водителем. Тот хотел отменить заказ, но не стал спорить с аргументом: «Если сделаешь, как я прошу, то заплачу сверху столько же, только переводом на карту». Поскольку поездка предвещала быть продолжительной, таксист согласился и дальше следовал всем указаниям. Таковых было немного: затушить двигатель и ждать.

Прошло ещё несколько минут, и дверь крайне своеобразного туристического агентства открылась. Оттуда вышли те самые двое: Карбофос и его шестёрка.

Бородатый выругался, скомкал какой‑то лист и бросил в ближайшие кусты, после чего широким шагом направился прочь со дворов.

— Так, слушай… Делаем следующим образом, — парень хотел не обращать внимания на бумажку, но не мог, прекрасно понимая, что она может быть крайне ценной уликой. — Ты потихоньку кати за этими двумя, а я — до кустов, и постараюсь вас догнать. Если что, держимся на связи…

Сказав это и увидев согласный кивок водителя, помощник детектива выскочил из машины и по широкой дуге рванул туда, где несколькими секундами ранее стоял Карбофос с прислужником.

Таксист завёл двигатель, предварительно выключив все осветительные приборы, и двинулся с места. Оказалось, что он управляет электромобилем. До этого помощник детектива действовал по накатанной, по привычке, и не вслушивался, а тут понял, насколько ему повезло.

Добравшись до кустов, парень тотчас же занырнул в них. Удача улыбнулась ещё раз своей неоднозначной улыбкой. Лист застрял в тоненьких веточках, коих было, возможно, слишком много. Взяв его в руки и раскрыв, помощник детектива приложил титанические усилия, чтобы не заорать от счастья. Это была копия билета с обведёнными данными о времени вылета и номере рейса. По всей видимости, Карбофосу вручили её на всякий случай. Всё же иностранец с наличием некоторых проблем и произношения, и понимания, так ещё парнишка, за ним бегающий, вёл себя словно глухонемой. Возможно, именно эта бумажка была ещё и своеобразным пропуском куда‑нибудь, но Карбофос не знал об этом или не понял этого, или ему было откровенно плевать…

— Мне сегодня однозначно улыбается удача — после пары попаданий впросак, — прошептал он. — Можно сказать, что‑то там кармическое восстановлено после перепалки с непонятно откуда взявшимся котиком, спускавшимся по блокам кондиционеров, и небольшого тюремного заключения… Надеюсь, на этом плохие и хорошие моменты на сегодня закончатся, уступив нейтральным.

Подумав об этом, парень достал телефон и позвонил детективу, чтобы доложить об успехах.

* * *

Добравшись до аэропорта, первым делом паренёк набрал детективу. Диалог их был построен в основном из односложных предложений по схемам «Да», «Нет» и «Где?», «Там».

Так, спустя четверть часа нехитрых перебросок фразами, молодой человек наконец произнёс: «Шеф, а я вас вижу!», на что получил лаконичный ответ: «Аналогично».

— Шеф! А что мы будем делать?

— На данный момент у меня нет однозначного ответа на твой вопрос, но кое‑какие шаги я уже предпринял. Надо немного подождать.

— Но у нас же нет времени.

— Но у нас и нет повода для спешки, коллега. Всему своё время.

— Хорошо. Шеф… Эм, шеф, скажите, у вас появились мысли касаемо звуков флейты и рыбьего жира?

— Нет. Мыслей не появилось. Рыбий жир — да, много, а вот мыслей нет, — детектив указал на сумку. — Как бы то ни было, коллега, сейчас я надеюсь исключительно на удачу.

— Но почему, шеф?! У нас же почти получилось взять Карбофоса. Осталось только схватить.

— Да, коллега, вы совершенно правы, но!.. Мы находимся на территории аэропорта, а это — словно отдельная вселенная, где действуют чуть другие правила, законы и ведомства. Надеюсь, они захотят протянуть руку помощи… Руку помощи, которая сможет ещё и отхватить жирный кусок пирога.

— Что вы имеете в виду?

— Нам придётся проводить совместную операцию. Надеюсь, они не попытаются меня кинуть…

— А такое возможно?

— Возможно всё, даже невозможное — пусть и с малой вероятностью, но тоже может произойти. Говорю об этом, потому что по пути сюда связывался с начальником службы охраны, мы обо всём поговорили и всё обсудили. И вот я тут, а меня до сих пор никуда не пригласили пройти.

— Может быть, в таком случае сами попробуем пройти в зону посадки?

— Знаешь, мой дорогой коллега, это можно было бы устроить в том случае, если бы это было просто. Поскольку это совершенно не просто, то лучше не поднимать лишнего шума. И, скорее всего, Карбофос отсиживается пока что в VIP‑зоне — недалеко от назначенных ему ворот. Так что на данный момент мы ждём и не дёргаемся. Ты же не хочешь заиметь на свою душу как минимум административное дело?

— Нет, не хочу.

— В таком случае придержи поток энтузиазма. Подождём ещё. Время ещё есть, — последние слова детектив выдавил из себя с плохо скрываемым гневом.

Было видно, насколько сильно старик — во всяком случае сердцем — рвётся вперёд, в зону ожидания посадки, чтобы прижать Карбофоса как можно скорее.

— Шеф, с вами всё хорошо? Обычно вы меланхоличный и не придаёте значения ни риску, ни опасности… Ну, то есть, если в вас стреляют, вы не обращаете на это никакого внимания. Спокойно идёте вперёд — и на этом всё. Даже выступая против властей, не особо останавливаетесь. А тут… Мало того что я вижу вашу ярость, так ещё и ваша осторожность… Всё это кажется мне крайне странным. Вот честно, вы только вспомните то дело о краже фамильной картины! Вы на спокойных флюидах пошли в логово медведя. Началась перестрелка, в которой вы с таким же спокойствием и пренебрежением покалечили несколько бедолаг. Потом забрали картину и вышли. Ни единого лишнего слова или эмоции. Сухо! А тут я прям чувствую, как вас потряхивает изнутри.

— Да, коллега, всё не просто так, — ответил детектив. — Ладно, коль уж мы ждём, я расскажу тебе одну незанимательную историю.

Старик закрыл глаза, сделал глубокий вдох, чтобы на выдохе сказать:

— Это произошло несколько лет назад. Мне поручили дело картеля, появившегося в нашем городе. Ублюдки вели себя настолько нагло, что начали торговать дрянью в школах и рядом с детскими садиками.

Голос детектива хрипел:

— Самое удивительное заключается в том, что никто из барыг не раскалывался. Сколько бы я ни давил и сколько бы ни задавал вопросов, словно бился головой о непробиваемую стену — и всё из‑за страха… Ну, перед теми, кто стоял на самой вершине той пищевой цепи, с которой я решил биться до самого конца. И, как ты понимаешь, пиздец подкрался незаметно. Сейчас я прекрасно понимаю, что закономерно, но незаметно для меня — из‑за глупости, слепоты и глухоты… Меня предупреждали друзья, что так будет, но я‑то думал, что умнее всех…

— Шеф, кажется, это к нам идут… — перебил молодой помощник.

— Значит, они решили, что я им нужен… Что ж, приятно, — детектив осклабился. — Значит, у меня есть возможность своими руками скрутить Карбофоса… — Ладонь с хрустом превратилась в кулак.

— Шеф, а почему к нам идёт так много людей сразу? — поинтересовался коллега, не совсем понимая, что происходит. — Шеф, а точно всё нормально? Мне не нравится наличие приготовленных дубинок и тайзеров.

— Думаю, неточно… — ответил старый детектив, после чего твёрдым шагом пошёл навстречу представителям аэропорта.

— Не понял… Что это значит? — Коллега увязался следом. — Всё нормально, но вы сомневаетесь, или всё ненормально, и вы в этом уверены?!

— Беги.

— Что?

— Беги! Со всех ног! Отсюда! Это больше не твоё дело! — крикнул старик, осознав, что его предали. — Просто оставь это мне!

Коллега замер на месте. Ему не нужно было повторять дважды. Ситуация, действительно, за одно мгновение стала неуправляемой. Опасность, появившаяся перед ним, была даже не столько реальной, сколько фактической. Парень понимал, что единственный способ спастись — бежать как можно быстрее и дальше.

В этот момент детектив показывал окружившим его, что опыт и выдержка могут быть куда сильней толпы энтузиастов, в связи с чем жесткими ударами отправлял явившихся поспать.

— Странно, почему никто не пытается застрелить меня, даже несмотря на новые законы касаемо огнестрельного оружия?.. — промелькнула мысль, ответ на которую не заставил себя ждать.

— Этого старого мудака приказали взять живьём! Можете ломать, а вот убивать нельзя! — крикнул кто‑то из тех, кто пока что стоял на ногах.

— Понятно. Стало быть, у Карбофоса ко мне личное дело. Что ж, может быть, не сопротивляться? Позволить себя схватить?.. Чтобы меня к нему привели?.. А там дальше я уже разберусь, как поступить. — Бывший следователь хмыкнул, пропустив мощный удар в бок. — Нет… Просто так меня к нему не потащат. При любом раскладе сначала поломают, а уже потом упакуют для формата экспресс‑авиадоставки в ебеня — и не факт, что к Карбофосу.

Ещё один удар заставил старика согнуться и практически поставил на колено.

— Что ж ты будешь делать… — проговорил он сквозь смех. — Тебе действительно так хочется принять участие в чём‑нибудь эдаком?! — Детектив обращался к себе так, словно решил поговорить с зеркалом. — Да, думаю, да! — ответил он самому себе. — В таком случае, Карбофос, принимаю вызов и иду прямиком к тебе. Только сам, без конвоя.

Осмотревшись, старый детектив увидел коридор, по которому в теории можно было пробежаться до выходов к воротам, но!.. В спину ужалила игла тайзера. Ноги подкосились. В глазах потемнело. Мозг словно окатило льдом, а потом резко кинуло в лаву. Мурашки пробежались по телу, а потом голову резко дёрнуло в сторону. Это был удар. Мощный. Подошвой ботинка на ноге представителя службы охраны. Старик завалился набок. Организм трясло в конвульсиях от тока.

— На этом всё и закончится? — пронеслась мысль, а перед глазами появились два белых пятна — побольше и поменьше, — изнутри которых, вдоль контура, струился нежный, тёплый свет.

— Шеф! Вы чего? Я вас не узнаю… — раздался голос коллеги.

Парень в этот момент при помощи локтя снёс охранника, нависшего над детективом.

— Я тут подумал немного… Без вас меня всё равно поймают, скрутят и увезут в багажнике в лесочек, чтобы с бетонным башмачком упокоить в каком‑нибудь болоте. Так что выход один — пробиваться вдвоём, — сказал парень, подхватывая старика под руку и помогая встать. — Давайте всё же попробуем добраться до ворот и поймать Карбофоса, а? И даже если у нас не получится или, скажем, если не удастся остановить этого демона, то мы будем знать, что сделали всё, что только смогли.

— Коллега, ваша логика мне пусть и не до конца, но нравится, — быстро приходя в себя и теряя из вида два странных светящихся пятна, ответил детектив. — В таком случае нам предстоит выполнить марш‑бросок по не пересечённой местности с препятствиями в виде сотрудников службы охраны.

Старик понимал, что им повезло.

— Пару лет назад нас бы уже расстреляли, но в связи с новым законом о применении оружия в публичных местах запретили использовать летальные средства для пресечения правонарушений!

Действительно, тот самый закон, о котором говорил бывший полицейский, обязал охранные службы использовать в публичных местах только тайзеры, только резиновые или телескопические дубинки и газ. По идее, этого было достаточно для противодействия любым мелким злоумышленникам в аэропортах и на вокзалах, учитывая количество постов, просветов и прочего. Тем более ни один злоумышленник в здравом уме не станет напролом идти с бомбой или огнестрелом туда, где его задавят числом.

— Судя по всему, конкретно этот аэропорт придётся проверить вдоль и поперёк, потому что у них свои подпольные игры и представление о мире, справедливости и прочем дерьме, — думал старый детектив, помогая молодому коллеге пробиться через очередной кордон охраны и стягивающейся со всех сторон подмоги. — Вот только как нам пробиться?! Мы не сможем долго держаться в таких условиях…

Тут он вспомнил об оставленном в кафе старом знакомом, которому, в принципе, было бы неплохо подключить все известные ему ресурсы. Но была и проблема: до него необходимо было для начала добраться.

— Чёрт! — выдохнул детектив, отбирая очередное устройство подавления.

— Минус один… Минус второй, — комментировал свои действия коллега.

В силу возраста и хорошей физической подготовки ему вполне неплохо удавалось быстро обезвреживать охранников, отбирая у них двухзарядные тайзеры для продвижения вперёд. Вдобавок помощник детектива вёл себя крайне предусмотрительно: завладев самым первым, он применил тактику «бей и беги» — или, точнее, «стреляй и беги».

Так, получив первое двухзарядное оружие, паренёк уложил ближайшего вооружённого противника оставшимся выстрелом и сменил оружие на новое. Зарядов стало два — для следующих двух целей. Потом четыре. Затем восемь.

Молодой помощник не давал продыху врагам. Он делал два выстрела, потом изо всех сил бросал оружие в ближайшего из противников, целясь в голову и зачастую попадая. Затем подбегал к одному из поверженных и забирал электрический пистолет. Прятал под ремень джинсов или оставлял в руках — в зависимости от обстановки. Ещё парень помогал себе сумкой с рыбьим жиром, время от времени используя её как щит.

Шеф, приметив тактику стрельбы и бросков, поступал также. Однако желающих было слишком много, и тратить выстрелы приходилось исключительно на тех, кто мог подстрелить их.

Спустя пять минут бешеной гонки сотрудники небольшого частного сыскного агентства услышали нарастающий за спиной кипиш. Раздались гулкие выстрелы. Это было настоящее оружие. Служба охраны аэропорта отступила.

— Ничего не понимаю… — крикнул коллега.

— Аналогично, — ответил старик. — Но нам и не требуется. Поспешим!

Воспользовавшись моментом передышки от битвы, они побежали вперёд — со всех ног и из последних сил, коих оставалось не так много… Ведь их день был долгим и не самым простым.

Паника, охватившая здание аэропорта, бушевала пламенем. Люди бежали кто куда, сбивали друг друга с ног. Им всё происходящее казалось терактом — какой‑то запланированной акцией агрессоров, решившихся совершить страшное преступление во имя собственных, не совсем понятных целей. И поэтому они бежали, толкая друг друга плечами, сбивая с ног багажами, перенаправляя траектории локтями, смотря перед собой невидящими взглядами.

— Что началось, что началось?! — с ужасом и в то же время азартом в голосе прокричал коллега.

— По всей видимости, тот, кого я притащил сюда, не остался сидеть там, где ему было сказано! — ответил детектив. Он хотел сказать больше, но не стал тратить силы.

— Есть проблема, шеф! Мы же не знаем, какие ворота нам нужны!

— Если есть проблема, но есть ноги, значит, проблемы нет! — крайне пространно крикнул бывший полицейский.

Он не собирался останавливаться. Просто бежал вперёд, ведомый даже не столько чувством справедливости, сколько жаждой таковую совершить.

Где‑то вдалеке слышались выстрелы и голоса. Это отвлекало. Не давало сосредоточиться на беге. Рядом время от времени о чём‑то спрашивал коллега, также отвлекая от дыхания, ног и от цели, заставляя думать, чтобы дать хоть какой‑то ответ, потому что не ответить детектив не мог. Давать ответы на любые вопросы было частью его натуры.

И вот, наконец, эти двое вдалеке увидели Карбофоса в сопровождении двоих. Он ругался со службой охраны, требуя пропустить на посадочную полосу, но их и не пропускали, и не задерживали за дебош. Было понятно, что всё происходящее либо проплачено, либо имеет за собой куда больше скрытых подводных камней в виде взаимоотношений между преступником мирового масштаба и администрацией аэропорта.

— Ни с места! Вы арестованы за похищение, подделку документов и попытки незаконного провоза гражданина… — крикнул старый детектив. На имя того самого гражданина у него просто не хватило воздуха в лёгких.

Однако Карбофос решил не сдаваться. Он ловко выхватил тайзер из кобуры представителя службы безопасности и сразу приставил его к голове молоденькой девушки, стоящей за стойкой регистрации. При этом никого другого на этом пятачке уже не было.

— Открывать ворота, быстро, — с акцентом произнёс он. — Никому не двигайся. Одно движение — и её мозги пуф от электричества!

Было понятно, что это не блеф. Охранники отступили на несколько шагов назад. Никто не собирался жертвовать сотрудницей. В планах девушки также не было посещения той стороны от жизни, в связи с чем она покорно нажала на несколько кнопок на панели, снимая блокировку с автоматизированных дверей. Те открылись позади.

— Хорошо. А теперь веди нас вниз, — Карбофос продолжил гнуть свою линию низким, тяжёлым голосом.

— Дай сюда сумку… — потихоньку произнёс детектив. — Раз уж у нас есть рыбий жир, значит, его надо использовать.

— Я всё хотел спросить… — так же негромко ответил коллега. — А почему эта сумка так звенит?

— Рыбий жир жидкий. Во флакончиках, — старик хмыкнул. — Уж не знаю, в чём смысл употреблять эту гадость в виде жидкости, но это пиздец… Хотя в данный момент играет нам на руку!

— Как? — поинтересовался коллега.

Ответа не последовало. Детектив, достав один небольшой флакон, открыв, вытящив пробку зубами, размахнувшись — со всей душой и от всей души — метнул таковой в Карбофоса.

В этот момент преступник в сопровождении СЛОНа и шестерки быстро пятился вместе с девушкой в направлении выхода. Тот, кто издали казался подростком в феске, изо всех сил тащил за собой жертву похищения.

Все действующие лица были слишком сильно заняты тем, чем занимались, и просто не заметили брошенную небольшую стеклянную ёмкость.

Мгновение — и глава всемирного преступного синдиката потерял равновесие. Бутылочка попала ему чётко в переносицу. Иглы тайзера взлетели вслед за руками.

СЛОН, увидев это, оттолкнул шестерку. Паренёк завалился и ещё примерно метр скользил по кафельному полу. Похищенный сорвался с места.

Охранники бросились на него — но не на Карбофоса, что было странно.

Шестёрка практически моментально подскочил на ноги и замер, оценивая ситуацию. Тут же нарисовались детектив с коллегой. Старый полицейский ловким движением достал из сумки ещё один флакон и бросил в Карбофоса. Затем ещё один — и бросил его СЛОНу.

— Шеф, круто вы бросили первую бутылочку! — подхватывая девушку, что несколько секунд назад была заложницей, протараторил коллега. — А как у вас так получилось?!

— Опыт и алкоголизм побеждают молодость и задор! — ответил детектив, после чего уставился на похищенного. — Открывай и пей! Не знаю, в чём смысл, но открывай и пей, а я…

Закончить высказывание ему не позволил шестёрка Карбофоса. В невероятном кульбите небольшой молодой мужчина попытался ударить бывшего полицейского ногой по голове. Почти получилось. Рефлексы отработали как в юности: старик отпрянул в сторону и принял удар на плечо.

Прислужник, не желая тратить время впустую, бросился к жертве. СЛОН зубами пытался вытащить небольшую пластиковую пробку — та не желала поддаваться.

— Да выпей ты уже эту дрянь! — заорал детектив, пытаясь не дать злоумышленнику помешать СЛОНу приобщиться к рыбьему жиру.

Заиграла флейта. Как оказалось, в одном из широких карманов преступник мирового масштаба хранил музыкальный инструмент — разборный, из двух частей. И пока на него никто не обращал внимания, Карбофос собрал его и начал играть.

СЛОН при этом выпрямился и выбросил флакончик.

— Уходим! — прервав игру, крикнул Карбофос.

Жерта похищения из камеры заключения начала вести себя совершенно иначе. Если до этого в его действиях читалась паника, истерическая суета или суета на фоне истерики, то теперь мужчина двигался быстро и четко, но как только пересёк линию дверного проёма, застыл. Шестёрка Карбофоса при этом мощно пнула детектива в солнечное сплетение и проследовала за СЛОНом. Коллега бросился вслед за ними.

Вновь завязалась драка, только на сей раз между молодыми людьми.

Карбофос пытался сдвинуть замершего на месте СЛОНа, но тот не двигался. Он учуял запах рыбьего жира, исходящий от Карбофоса, и словно начал просыпаться от длительного кошмара. Звук флейты — его влияние, не полностью, но отступило.

Преступник, увидев приближающегося детектива, плюнул на попытку вручную сдвинуть бывшего подчинённого с места и вновь приложил флейту к губам.

— Нет! Я не дам вам уйти!

На самом деле детектив хотел атаковать Карбофоса, но похищенный, услышав музыку, выдавил из себя: «Прости, я не хочу…» — после чего резким движением сначала остановил, а потом перевернул бывшего полицейского.

Бывший следователь даже не смог понять, как это случилось. Более того, на несколько мгновений потерял контакт с реальностью. А когда обрёл его вновь, увидел удаляющегося СЛОНа, который действительно потерял контроль, услышав звуки флейты.

— Значит, моя догадка была верна… — подумал он, пытаясь подняться с пола. Это было не так просто, потому что при падении он достаточно сильно ударился головой.

— Коллега, я вас не вижу… — крикнул детектив.

— Аналогично, шеф! — послышался сдавленный хрип коллеги откуда‑то издалека. Стало понятно, что единственный, на кого остаётся надеяться, — он сам.

Превозмогая, старик поднялся и, покачиваясь, пошёл к лестнице. Схватился за перила рукой и начал свой неуверенный спуск вниз. В голове звучало всего одно короткое слово, в полной мере описывающее досаду и сожаление.

— Сука… Надо ж было этим двоим, блядь, появиться именно сейчас… — раздался голос, которого бывший полицейский никогда прежде не слышал. — Карбофос, не двигаться. Теперь точно — ты арестован… вот, су…

Раздался глухой удар.

— Что здесь происходит?! — спросил старый детектив, наконец увидев и говорящего, и Карбофоса со СЛОНом.

— Происходит то, что ты и твой протеже чуть не запороли мне операцию, которую я веду уже несколько, блядь, лет! Надо ж было вам появиться сейчас, а?! Мне нужен был СЛОН там — чтобы с его помощью окончательно и бесповоротно прикрыть вообще весь синдикат! — Голос паренька звучал так, словно тот не пользовался им если не несколько дней, то несколько недель точно. — Ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти, а?! И из‑за вас это всё почти накрылось!.. Большая часть накрылась, блядь, медным тазом! А всё потому, что нам хуй кто дал бы улететь из страны после всего вот этого!

СЛОН стоял в стороне и молча наблюдал за происходящим. Карбофос лежал на полу без сознания. Взлётная полоса заполнилась полицейскими машинами, чьи сигнальные маячки кружили весёлый танец.

— Теперь единственное, что мне остаётся, — задержать его, чтобы не присесть вместе с ним до выяснения обстоятельств, личности и прочих деталей.

— Уважаемый, а вы не могли бы предъявить ваши документы? Мне слабо верится, что вы где‑то там служите… — спокойно проговорил детектив, словно всего того бедлама, что происходил этажом выше, ниже, на том же этаже, на улице, не было… Отставной полицейский говорил так, будто бы весь аэропорт не превратился в место проведения боевой операции.

Спустя ещё несколько часов аэропорт был полностью под контролем полиции и гвардии. Тех из службы охраны, кто не успел сбежать, выводили под руки люди в форме и балаклавах. Старый детектив, его протеже и тот, кто выдавал себя за шестёрку, сидели в патрульной машине и рассказывали каждый свою историю.

Из слов молодого человека подтвердилось то, каким именно образом было совершено похищение СЛОНа из учреждения. Действительно, были использованы дроны нового поколения в количестве двух штук. Для проведения операции весь комплекс был лишён питания силами преступной группировки, специализирующейся на взломах разной сложности. Непогода оказалась простым совпадением, которое чуть не порушило планы, заставив их немного изменить. Сама же группировка, всё тем же агентом под прикрытием, уже была сдана со всеми потрохами и взята под стражу после оказания электродемонтажных услуг. Также молодой человек подтвердил, что в ходе побега на несколько секунд было потеряно управление дроном с жертвой, вследствие чего разбито окно квартиры на пятом этаже.

Далее тот, кто действительно оказался двойным агентом из третьей страны, в подробностях рассказал обо всех предпринятых Карбофосом шагах и их логическом смысле. Также он поведал о том, что правительственные службы несколько другого порядка, шедшие по пятам благодаря его указаниям, уже задержали всех тех, кто так или иначе содействовал Карбофосу в реализации его плана.

Бывший полицейский, со своей стороны, поведал о ходе его расследования и о том, как он вышел на след. При этом детектив не отрицал того факта, что в большинстве своём действовал под влиянием интуиции и исходя из немаленького рабочего опыта. Двойной агент удивлялся проницательности старого детектива, после чего заключил: «Если бы в наших рядах было больше таких, как ты, мировая преступность вздрогнула и развалилась подобно карточному домику!» Бывший полицейский ничего не ответил. Для него борьба с мировой преступностью окончилась тогда, когда Карбофос уничтожил его семью. Как он сам сказал об этом: «Я не знал, во что ввязываюсь в этот раз, а когда узнал, это стало делом принципа, не более того».

— Коль уж ты помешал мне в полной реализации плана, то справедливым будет заставить тебя помогать в проведении дальнейшего расследования по этому делу. Конечно, Карбофос теперь никуда не денется, теперь это — исключительно подведомственное дело под строгим надзором тех, кому не всё равно… — Агент под прикрытием не договорил.

— Вот только мне теперь совершенно всё равно, — мрачно ответил детектив. — Заставлять меня нет никакого смысла… Да и не получится.

— Шеф… Может быть, всё же послушаем предложение, а? Может быть, там что‑то интересное, и мы сможем неплохо так помочь? — быстро подсуетился коллега.

Ему стало интересно поработать не под серым флагом частного сыска, а под каким‑то другим — ни белым, ни чёрным, ни серым, а именно другим.

— А деньги? Кто нам за это заплатит?.. — нахмурился старик. — Не думаю, что ведомственным нужен отставной следователь в качестве пса на поводке. Потому что такого и удержать не получится, и управлять таким, как я, крайне тяжело. И толку бегать с такой миной в кармане тоже, как ты понимаешь, немного.

— А что, если я скажу, что есть возможность накрыть несколько лабораторий, которые производят ту дрянь, которую Карбофос в большом количестве выбрасывал на рынок? — поинтересовался парень, всё это время игравший свою роль подручного главы преступного синдиката. — Что, если у тебя есть возможность принять участие в раскрытии, наверное, крупнейшего дела последнего десятилетия — со всеми вытекающими?!

— Мне это не интересно, — спокойно ответил детектив. — Моей целью был Карбофос. Он пойман. А у меня и без этого полно дел. — Он открыл дверь патрульной машины. — Мне пора.

— Ты, — старик обратился к коллеге, — если хочешь, можешь оставаться. Возможно, для тебя это неплохой старт продолжительной и хорошей карьеры. А мне пора домой… Окно само по себе не поменяется, да и стар я стал для таких долгих авантюр без сна.

Бывший полицейский ещё раз посмотрел на двойного агента.

— И, кстати… Я вёл это дело, но с другой стороны… Не так, как это делаешь ты. Дошёл до точки невозврата — и посмотри, кто я теперь.

— Никто? — язвительно бросил агент под прикрытием.

— В принципе, ты прав. Никто, — выдохнул старый детектив, при этом подумав. — Ни отец, ни муж… Никто, продолжающий жалкое существование. — Бросив своё тело на заднее сиденье патрульной машины, бывший следователь молча закрыл дверь.