Снежная королева (джен)

Когда они покинули комнату, предусмотрительно закрыв тетрадь и планшет в столе и вновь натянув шуршащие штаны, под лестницей их ждал Денис. Каким бы самовлюблённым этот блондинистый хлыщ ни был, чувство тайны съедало его живьём. Как бы он себя ни отвлекал, ему нужно было знать правду: Влад же его убьёт, если с этой бедовой что-нибудь случиться, да и сам себе он этого скорее всего не простит, поскольку останется без головы от рук того же старшего брата горе-сыщицы. Поэтому сейчас, плюнув на гордость и список для чтения, состоящий преимущественно из трудов социологов, он выжидал спускавшихся заговорщиц. Зина встретила его наглой ухмылкой, такой, которую умела выдавить из себя только она. Мила же мило сверкнула глазками, тут же обмахнув их длинными ресницами — недосягаемо, так, как подвластно только ей.

— Что это вы тут сидите, уважаемый, как дворовый пёс, ожидающий котлету, — умильно сказала язва-сестра, прижимая руки к груди и хлопая ресицами.

— Вас ожидаю, принцесса. Скажите, что замышляли вы в своей башне? — парировал он.

— Сопливых не пускаем. Пошли, Милочка, — метнула Зина, потянув подругу за руку.

— Куда это вы такие важные? На великосветский променад, и без меня? — Он чинно последовал за удаляющейся парой.

— Ты только мешаться будешь, сиди дома и печенье жуй, а мы займёмся взрослыми делами, — бросила сестра, одеваясь, а Денис стоял, думая, чтобы плюнуть в ответ, чтоб не казаться и вправду пристыжённым ребёнком.

— Ну... — Он встрепенулся и выпрямился с ещё более гордым видом, всё сильнее уподобляясь своей осанкой павлину на ветке. — Или мы можем взять тебя в качестве охраны и грубой силы, пойдёт?

— Да, — юноша наигранно медленно потянулся за курткой.

— Видишь, как нужно? Ущемляем и давим на гордость, а потом всё-таки кидаем желаемую вкусняшку. С Матильдой работало, и с мальчиками тоже, — пихнула локтем Зина подругу, прошептав ей это на ухо, и скрылась за дверью.

На улице было красиво, но до безумия морозно. Казалось, только выйдешь — и нос отвалится, а как сыщику без носа! Снег весёлой скрипкой хрустел под ногами с каждым шагом. А горячая цель подстёгивала идти дальше и раскрывать секреты вместо того, чтобы позорно прятаться внутри тёплого дома. Солнце светило очень ярко, и поэтому тени, отбрасываемые домами, казались длинными следами небоскрёбов, а хрустальные шапки избушек поблескивали, создавая иллюзию сказки.

Наша компания подошла к дому, от которого слышался весёлый, здоровый смех и звон топора, сопровождаемый предсмертным стуком дров. Чем ближе к забору, тем более различимы были фигуры раззадорившихся юношей, что даже в такой мороз благодаря работе были без курток, только в теплых худи.

— О, какие люди и без охраны! — воскликнул тот, кто первым их заметил.

— С охраной, вообще-то! — буркнул Денис.

Заметил их Вовка, жилистый, но очень долговязый и добрый. Он был известен извечной помощью и собиранием целых команд для починки чего-либо у тех, кто не мог позволить себе нанять профессионалов. Он тут же оторвался от работы и, протерев руки тряпкой, чтоб хоть немного очистить налипшие мелкие щепки, подошёл к ограде.

— С какой целью пришли? Что-то нужно или что-то принесли, а может, — мечтательно протянул он, — может, пришли просто на нас посмотреть? Приятно, прекрасно понимаю, что мы просто услада для глаз молодых женщин, однако просмотр в таком случае платный.

— Мы не за этим, — прервала его Мила, — послушай, у нас возникла пара вопросов к одному из твоих дружбанов, можешь, пожалуйста, позвать Гришу сюда? А лучше куда-нибудь подальше, идеально, если он побудет с нами наедине. Верно, Зин?

Та в ответ лишь кивнула, находясь в состоянии полуступора: слишком уж она терялась в общении с теми, с кем была знакома не на короткую ногу, так что все дипломатические вопросы всегда решала Мила.

—Ух, — он присвистнул, — какой интерес, и от каких женщин! Ну, раз так, будь по вашему. Эй, Гришка, подь сюда быстро, к тебе тут свататься пришли.

— Что там такое? — из толпы выделился юноша на вид лет двадцати, с коротким ёжиком чёрных волос и глубокими карими глазами.

Только завидев маленький хвостик, выглядывавший из-под толстого ворота, Зина знала, это он, он, тайный принц или предатель. Единственная их надежда на правду.

— Тебя тут красавицы спрашивают и, — Вова взглянул на Дениса, — какой-то мужик, видимо, признаться в любви хотят, лично. Так что давай, двадцать минут, и возвращайся.

Не спрашивая ничего дополнительно, Григорий направился в сторону дома старика. Он пропустил гостей через небольшую калитку, потом остановился в раздумье в прихожей. Гриша повернулся и, обведя рукой весьма приятную комнатку, даже с маленькой скамеечкой, спросил, довольно ли для господ места и устроит ли их данная переговорная.

— Вполне. — Мила присела на упомянутый предмет мебели, утянув за собой Зинку, сжимавшую в руках шапочку до побеления костяшек.

Денис же, видя, что его помощь, тем более с нулевой осведомлённостью о деле, не имеет особой востребованности, лишь прислонился к косяку и прикрыл глаза, готовясь слушать этот невероятно важный и секретный разговор, который, он был уверен, не был ничем достаточно важным, как он предполагал и стоя под лестницей.

— У нас к тебе, Гриша, есть пара вопросов, которые мы бы хотели задать. Зина будет записывать то, что ты скажешь. — Зина в подтверждение слов подруги достала блокнотик и карандаш. — А я буду тебя опрашивать. Начнём. Скажи, ты ведь состоял в отношениях с Аллой?

После этого вопроса самоуверенно сидевший юноша выпрямился и замер, как олень при свете фар.

— Всё хорошо? Тебе плохо? — тут же подскочила Зина, увидев, как побледнел Гриша.

— Да, в смысле я в порядке, да, — замялся он и, опустив взгляд в пол, продолжил и весь будто сжался: — С Аллой, да, с Аллой у нас был роман, она была моим всем, такая светлая и красивая. Она, знаете, она хотела знать всё обо всём мире, хотела счастья для всех, чтоб не было горя, да, она была чудесной.

Зина вернулась на скамеечку и продолжила записи, время от времени поглядывая в сторону юноши.

— Была, почему была, ты что-то знаешь о ней сейчас? — продолжила Мила.

От этого вопроса допрашиваемого затрясло ещё больше, но он старался дышать, оставаться в себе.

Зина, глядя на него, понимала: знает, и знает что-то намного серьёзней, чем измена или возвращение домой: от такого так не бледнеют почти до потери сознания, от такого сильные мужчины не готовы плакать или биться головой о стену, а лицо Гриши выглядело как микс двух этих желаний. Знал и был в ужасе. Оторвавшись от блокнота, Зина начала внимательно следить за его реакцией, понимая, как бы ни было сейчас тяжело, больно и жестоко, надо будет давить.

— Я, — его голос сел и затих, — я-я не знаю ничего, понимаете, она просто исчезла и, и я видел сообщения, да, сообщения ей кто-то писал, кто-то старше, она, она встречалась с ним втайне от меня, она предала меня, понимаете?! — под конец он сорвался, будто криком пытаясь убедить в честности своих показаний.

Довольная Милка обернулась на свою подругу, мол, видишь, я была права, ничего нет, всё просто драматическая история любви, как мы и предполагали. Но увидев выражение лица подруги изумилась, и легкая улыбка сползла и превратилась в гримасу еле скрываемого страха. Зина выглядела как тот бешеный психолог-гений из триллеров.

— Она не изменяла, — тихо начала Зина, но прозвучало это довольно жутко, — верно? Ты ведь это сейчас на ходу придумал, — она приподнялась, словно наступая на него, в приступе какого-то холодного безумия, желания отгадать сложную загадку или решить сложную задачку.

Григорий вжимался в стену и пытался отвести глаза. Он её боялся, словно эта девочка, ростом едва ли достающая до его подбородка, была ужасной угрозой. Денис теперь не спал, а начал наблюдать: даже он такого не ожидал от обычно чуткой и тихой в обществе девочки.

— С чего ты взяла? — Гриша нервно усмехнулся. — Э-это чистая правда, честно-пречестно.

— Нет, — обрубила она. — Скажи, что реально произошло? Что было в тех сообщениях? Или, может, не только в сообщениях? Ты знаешь, кто за этим стоит? Последний вопрос, — она придвинулась к нему вплотную и прошептала почти ему на ухо: — Это связано с М-29?

Зина отстранилась, смотря на него во все глаза.

Реакция была, как она и ожидала. Ещё немного, и прорвёт: он не выдержит. То, что он скрывает, сжирает его изнутри, и если сейчас он это не скажет, он сломается окончательно. Она наблюдала, ждала.

Хватило всего минуты, чтоб юноша поднял полные ужаса глаза и начал говорить. Он сжимал руками голову, пытаясь спрятаться; слёзы катились по его щекам, Григорий уже не мог их контролировать.

— Я не знаю, что было, но она была чем-то одержима, какой-то тайной, то ли с ценами связанной, то ли ещё с чем, я не понимал, не хотел понимать и не слушал, я думал — так, забава, мелкая игра, которая максимум раскроет, что тётя Клава забирает сто рублей из кассы, но потом...

Он остановился. После этого его речь перестала быть хаотичной и дрожащей, он продолжил тихо, но явно создавая лишь иллюзию спокойствия:

— Но потом всё покатилось по наклонной. Ей начали звонить, писать, даже ночью, с незнакомых номеров. Я просил её остановиться, но она не слушала, а потом пропала. Я честно больше ничего не знаю!

— А... — хотела было продолжить Зина, но Денис положил ей руку на плечо и заговорил, теперь не надменно, а серьёзно и тихо.

— Ты перегибаешь, хватит, посмотри на него, не надо. Пойдём, тебе этого разве недостаточно?

Зина будто очнулась, вышла из транса и увидела всё заново. Она была в ужасе от себя, но при этом довольна.

— Достаточно, — она прошептала тихо и пошла, ведомая Денисом, склонив голову. — Прости, пожалуйста, Гриш, — чуть слышно проговорила она себе под нос.

Мила встала за ними. Она вела запись вместо Зины и теперь была уверена, что всё это время её подруга ни капли не преувеличивала. И от того не хотела больше возвращаться на чердак.

Они почти уже вышли, когда чуть пришедший в себя Григорий внезапно позвал её:

— Зин?

Девушка обернулась, смотря на него во все глаза, ожидая криков, угроз, мата, но получила лишь короткое:

— Да.