Свет в руинах. Том первый (джен)

31 июля. Утро в замке Айнцберн.

Утро одиннадцатого дня рождения Гарри началось не с будильника и уж точно не с грохота по двери, как это бывает в домах, где детей считают обузой. Оно началось с тщательно спланированной диверсии.

Первым, что почувствовал Гарри сквозь сон, была тяжесть. Кто-то маленький, теплый и пахнущий земляничным шампунем, плюхнулся ему прямо на живот. А секундой позже что-то мягкое (вероятнее всего, подушка) приземлилось ему на голову.

— Подъем! Атака на сонное царство! — звонкий, озорной голос Хлои прорезал тишину спальни.

— Хлоя, тише! Ты его задушишь! — тут же раздался обеспокоенный шепот Иллии. — Братик, просыпайся! Солнце уже встало!

Гарри, еще не открыв глаза, расплылся в улыбке. Он ловко перехватил летящую в него вторую подушку и резко сел, сбрасывая с себя «агрессоров».

— Ах так? — притворно-грозно воскликнул он, щурясь от яркого света, льющегося через высокие стрельчатые окна. — Бунт на корабле? Кажется, кому-то нужна щекотка!

Спальня тут же наполнилась визгом и хохотом. Хлоя попыталась сбежать, используя свою кошачью ловкость, но Гарри, тренированный Кирицугу, перехватил её в полете. Иллия, смеясь, пыталась спасти сестру, но в итоге сама оказалась втянута в кучу-малу из одеял.

Здесь не было страха. Не было окриков «Тише!». Не было ощущения, что ты занимаешь лишнее место. Здесь был только чистый, концентрированный восторг от того, что ты жив и любим.

Дверь спальни отворилась, и на пороге появилась Селла. В её руках была стопка идеально выглаженной одежды. Обычно строгая гомункул, увидев разгромленную кровать и раскрасневшихся детей, лишь тяжело вздохнула, но уголки её губ дрогнули.

— Господин Гарри, леди Иллия, леди Хлоя. Завтрак подан. И если вы не спуститесь через десять минут, Лизритт съест все праздничные блинчики. Она уже начала «дегустацию».

Угроза остаться без блинчиков подействовала мгновенно.

— Лиз! — хором возмутились девочки и пулей вылетели из комнаты.

Гарри остался один. Он встал, потянулся, чувствуя, как хрустят суставы. В зеркале отразился не забитый мальчишка в очках, перемотанных скотчем, а высокий для своих лет, подтянутый парень. На нем была дорогая пижама из шелка, а на тумбочке стояла фотография: он, Иллия, Хлоя и родители на пикнике в Альпах.

Селла подошла к нему, поправляя воротник его пижамы, прежде чем он успел переодеться.

— С днем рождения, Гарри, — тихо сказала она. В этом доме к нему обращались «господин» только на людях или когда Селла включала режим воспитательницы. Наедине она была просто старшей сестрой. — Ты стал совсем взрослым.

— Спасибо, Селла, — Гарри улыбнулся ей. — Только не говори дедушке, что я взрослый, а то он добавит мне еще два часа алхимии.

Большая Столовая.

Завтрак у Айнцбернов был ритуалом, но не чопорным, как можно было бы ожидать от древнего рода, а уютным и шумным — заслуга Айрисфиль.

Стол ломился от еды. Здесь были и традиционные немецкие колбаски, и французские круассаны, и целая гора блинчиков с кленовым сиропом — любимое блюдо Хлои (и, чего уж скрывать, Гарри).

Во главе стола сидел Кирицугу. Убийца Магов, гроза преступного мира, сейчас выглядел… по-домашнему. Он был в простой рубашке с закатанными рукавами и читал газету «Франкфуртер Альгемайне», периодически поглядывая на семью поверх очков. Заметив вошедшего Гарри, он отложил газету.

— С днем рождения, сын, — Кирицугу кивнул ему. В его скупых жестах было больше тепла, чем в тысяче слов других людей. Он подвинул к прибору Гарри небольшую, перевязанную лентой коробку. — Это от меня. Магловская вещь, но полезная. Швейцарский армейский нож с тридцатью функциями. И я зачаровал лезвие на неразрушимость.

— Кирицугу! — укоризненно воскликнула Айрисфиль, вплывая в столовую с огромным тортом, над которым парили магические свечи. — Ты даришь ребенку нож за столом!

— Он мужчина, Айри. Ему нужен инструмент, — невозмутимо парировал Эмия, подмигивая Гарри.

Айрисфиль поставила торт перед Гарри. Она сияла. Её белое платье казалось сотканным из света, а глаза лучились такой нежностью, что у Гарри защемило сердце. Она наклонилась и крепко обняла его, окутывая запахом ванили и морозной свежести.

— Мой маленький свет, — прошептала она ему на ухо. — Ты делаешь нас такими счастливыми. Загадывай желание.

Гарри посмотрел на свечи.

Слева Хлоя уже пыталась украсть вишенку с торта, получая легкий шлепок по руке от Селлы. Справа Иллия с обожанием смотрела на него, держа наготове свой подарок — явно какой-то рисунок. Лизритт на заднем плане с невозмутимым видом дожевывала «дегустационный» блинчик. Дедушка Юбштахайт, хоть и отсутствовал (предпочитая завтракать в тишине лаборатории), прислал подарок — новый набор сверхточных весов, который уже ждал Гарри в его комнате.

Гарри закрыл глаза.

В его жизни не было Дурслей. Не было чулана. Не было голода. У него была семья, ради которой он был готов перевернуть мир.

«Пусть это никогда не заканчивается», — загадал он и задул свечи.

Зал взорвался аплодисментами.

— А теперь подарки! — закричала Иллия. — Я нарисовала нас! Всех-всех! Даже Лизритт с алебардой!

Гарри смеялся, принимая рисунок, где они действительно были изображены как команда супергероев. Он чувствовал себя абсолютно, совершенно счастливым. Он был дома. Он был в безопасности.

И именно в этот момент, разрезая идеальную картину семейного счастья, раздался отчетливый, ритмичный стук в высокое витражное окно столовой.

Все затихли.

Айрисфиль медленно выпрямилась, её улыбка дрогнула. Кирицугу мгновенно напрягся, его рука рефлекторно скользнула под стол (где, Гарри знал, был закреплен пистолет). Хлоя и Иллия переглянулись.

За стеклом, на фоне голубого летнего неба, сидела крупная, взъерошенная неясыть. В клюве она держала конверт из плотного желтоватого пергамента.

Гарри еще не знал, что это письмо. Он с любопытством смотрел на птицу.

— Сова? — удивился он. — Днем?

Но по внезапно побледневшему лицу Айрисфиль и тому, как жестко сжались губы Кирицугу, он понял: эта птица принесла не просто почту. Она принесла конец его безмятежному детству.

Стук в окно повторился — настойчивый, сухой, требовательный. Большая пестрая неясыть, сидевшая на карнизе, смотрела в столовую немигающими янтарными глазами. Она явно не собиралась улетать, пока ее ноша не будет доставлена.

— Это… птица? — Иллия склонила голову набок, разглядывая гостью. — Она выглядит иначе, чем фамильяры дедушки. У нее нет магического контура.

— Это почтовая сова, — тихо произнес Кирицугу. Он не потянулся к оружию, но его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. — Британская традиция. Старая школа.

Селла вопросительно посмотрела на Айрисфиль. Та, бледная, но сохраняющая достоинство, едва заметно кивнула.

— Впусти её, Селла.

Горничная подошла к высокому окну и повернула ручку. Морозный воздух (барьер климат-контроля не распространялся на открытые окна) ворвался в теплую столовую вместе с запахом снега и хвои. Сова важно влетела внутрь, сделала круг над столом, едва не задев крылом праздничный торт, и приземлилась прямо перед Гарри, опрокинув солонку.

Она вытянула лапу, к которой был привязан плотный конверт.

Гарри с интересом отложил вилку. Для него это было любопытно — какая-то архаичная магия, о которой он читал в книгах, но никогда не видел.

— Это мне? — спросил он у птицы.

Сова важно ухнула и клюнула его в палец, требуя снять письмо.

Гарри развязал тесемку. Конверт был тяжелым, сделанным из настоящего пергамента, а не бумаги. На обратной стороне красовалась пурпурная восковая печать с гербом: лев, змея, барсук и орел вокруг большой буквы «H».

— Геральдика, — пробормотал Гарри, проводя пальцем по печати. — Но не немецкая. И не Ассоциации.

Он перевернул конверт, чтобы прочитать адрес.

И в этот момент время в столовой остановилось.

Зеленые чернила на желтоватом пергаменте горели, словно кислота:

Мистеру Г. Поттеру

Комната с видом на Восточный Лес

Замок фон Айнцберн

Германия

Гарри замер. Он перечитал адрес еще раз. «Комната с видом на Восточный Лес» — это была его спальня. Ошибка исключена. Письмо пришло именно ему. Но имя…

— Поттер? — голос Гарри прозвучал в тишине неестественно громко и спокойно. Слишком спокойно. — Здесь написано «Мистеру Г. Поттеру».

Хлоя, сидевшая рядом и пытавшаяся заглянуть в письмо, нахмурилась. Её золотые глаза сузились, и она посмотрела на взрослых с внезапной, острой подозрительностью.

— Кто такой Поттер? — спросила она. — Это ошибка почты? Гарри ведь Айнцберн. Ну, или Эмия. При чем тут Поттер?

Гарри медленно поднял глаза на Айрисфиль. Он ждал, что мама сейчас рассмеется. Скажет, что это глупая шутка британцев. Что они перепутали адресата. Что это просто кодовое имя для миссии.

Но Айрисфиль не смеялась. Она смотрела на него с такой глубокой, пронзительной печалью, словно прощалась с кем-то.

— Мама? — тихо позвал Гарри. — Почему они называют меня чужой фамилией?

Кирицугу встал из-за стола. Стук его стула прозвучал как выстрел. Он подошел к Гарри и положил тяжелую руку ему на плечо.

— Это не ошибка, Гарри, — его голос был твердым, но лишенным привычной сухости. В нем звучала горечь правды, которую он хранил десять лет. — Открой конверт.

Руки Гарри дрогнули. Он сломал печать.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

Уважаемый мистер Поттер,

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»…

Гарри пробежал глазами строки. Список учебников, котел, мантия. Стандартный набор для поступления. Но его взгляд снова и снова возвращался к первой строчке. «Уважаемый мистер Поттер».

Он медленно опустил письмо на стол. Внутри него, в том месте, где жила уверенность в себе и своей семье, образовалась холодная пустота. Он посмотрел на Кирицугу, потом на Айрисфиль.

— Вы знали, — это был не вопрос. Это была констатация факта. — Вы знали, что меня зовут иначе.

— Гарри… — Айрисфиль шагнула к нему, протягивая руки, но Гарри рефлекторно отшатнулся. Это движение ранило ее сильнее ножа.

— Кто я? — спросил он. Его голос дрогнул, срываясь с взрослой интонации на детскую растерянность. — Если я Поттер… то кто вы? Вы… вы не мои родители?

Иллия испуганно пискнула и выронила свой рисунок. Лист спланировал на пол, и счастливые нарисованные лица семьи уставились в потолок.

— Братик, ты чего? — прошептала она, и её губы задрожали. — Мама — это мама. Папа — это папа. Прекрати говорить глупости.

Хлоя молчала. Она спрыгнула со стула и встала между Гарри и взрослыми, сжимая маленькие кулачки. Она еще не понимала, что происходит, но инстинктивно чувствовала: её брату больно, и виноваты в этом взрослые.

— Сядь, Гарри, — сказал Кирицугу. Он не пытался оправдываться. Он вел себя как солдат, докладывающий о потерях. — Нам нужно поговорить. О том, что случилось в ночь на тридцать первое октября. О твоих настоящих родителях. И о том, почему ты здесь.

Гарри смотрел на человека, которого боготворил. На «папу Кирицугу», который учил его стрелять и взламывать замки. И вдруг он понял, почему у него зеленые глаза, а у сестер — красные и золотые. Почему Юбштахайт всегда смотрел на него как на эксперимент.

Его мир, выстроенный из любви и магии, дал трещину.

— Мои настоящие родители… — повторил он эхом. — Они бросили меня?

— Они умерли, чтобы ты жил, — жестко, отсекая любые сомнения, произнес Кирицугу. — Они герои. Джеймс и Лили Поттер.

Имя «Лили» ударило по Гарри разрядом тока. Он вспомнил свои кошмары. Зеленая вспышка. Женский крик. «Лили, бери Гарри и беги!»

Это были не просто сны. Это была память.

Гарри медленно осел на стул, закрыв лицо руками. Письмо из Хогвартса лежало перед ним, как приговор. Праздничный торт с задутыми свечами теперь казался насмешкой.

Иллия, не выдержав напряжения, соскочила со своего места и подбежала к нему. Она обняла его за ноги, уткнувшись носом в колени.

— Мне все равно, как тебя зовут в этом дурацком письме! — крикнула она, и по ее щекам покатились слезы. — Ты мой брат! Ты Гарри фон Айнцберн! Мама, скажи ему! Скажи, что он наш!

Айрисфиль закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.

В столовой повисла тишина, нарушаемая лишь тихим уханьем совы, которая все еще ждала ответа, не подозревая, что только что разрушила идеальный мир маленького принца.

Тишина в столовой была осязаемой, тяжелой, как перед грозой. Сова, потеряв терпение, ухнула и клюнула край серебряного блюда, требуя угощения или ответа.

Кирицугу медленно выдохнул. Он не стал утешать Гарри пустыми словами вроде «все будет хорошо». Он сделал то, что делал всегда в критических ситуациях — взял контроль на себя. Он подошел к окну, бросил сове кусок бекона (птица довольно клацнула клювом) и закрыл створку, отсекая холодный ветер.

— Иллия, Хлоя, — его голос был ровным. — Сядьте рядом с братом. Не отпускайте его руку.

— Мы и не собирались, — буркнула Хлоя, забираясь на стул Гарри и буквально втискиваясь между ним и подлокотником. Иллия заняла позицию с другой стороны, крепко сжав его ладонь.

Гарри сидел, опустив голову. Перед глазами плясали зеленые буквы: «Мистер Поттер».

— Значит, я вам чужой? — прошептал он. — Просто… подкидыш?

— Посмотри на меня, Гарри, — голос Айрисфиль был тихим, но в нем звучала та самая сила, с которой она когда-то обещала уничтожить любого за своих детей.

Гарри медленно поднял глаза. Мама не плакала. Она вытерла слезы и теперь смотрела на него с ясной, открытой решимостью. Она подошла к столу, отодвинула нетронутый торт и положила руки на скатерть, прямо напротив него.

— Ты знаешь, как появляются гомункулы, Гарри? — спросила она.

Гарри моргнул, сбитый с толку неожиданным вопросом.

— Да… Алхимия. Выращивание в колбе. Настройка цепей.

— Верно. Я не родилась, как обычные люди. Я была создана. Юбштахайт создал меня, настроил мое тело и разум. — Она перевела взгляд на девочек. — Иллия и Хлоя появились на свет естественным путем, но в них тоже есть магия создания. Скажи мне, Гарри… делает ли способ появления нас менее настоящими? Делает ли это мою любовь к тебе искусственной?

Гарри посмотрел на Иллию, которая шмыгала носом, и на Хлою, которая смотрела на него с вызовом.

— Нет, — твердо ответил он. — Вы настоящие. Вы самые живые из всех, кого я знаю.

— Тогда почему ты думаешь, что кровь определяет семью? — мягко спросила Айрисфиль. — Да, я не родила тебя. Твоя настоящая мать, Лили Поттер, совершила великий подвиг. Она отдала жизнь, чтобы спасти тебя от чудовища. И я чту её жертву каждый день.

Кирицугу положил на стол тонкую папку, которую принес из кабинета.

— Открой, Гарри.

Гарри дрожащими пальцами открыл папку. Там была старая, магическая фотография. На ней рыжеволосая женщина смеялась, подбрасывая в воздух младенца, а рядом стоял мужчина в очках, очень похожий на самого Гарри, и пускал из палочки разноцветные искры.

— Это Лили и Джеймс, — пояснил Кирицугу. — Они были волшебниками. Воинами. Они погибли десять лет назад. Юбштахайт нашел тебя в руинах их дома.

Гарри смотрел на лица людей, которые подарили ему жизнь. Он чувствовал странное тепло, но оно было далеким, как эхо. А потом он почувствовал, как Хлоя уткнулась носом ему в плечо, и как Иллия сжала его пальцы так сильно, что стало больно. И это тепло было здесь. Сейчас.

— Дед принес тебя сюда как… образец, — честно, не скрывая суровой правды, сказал Кирицугу. — Он хотел изучить магию твоей матери. Но Айрисфиль… она забрала тебя. Она сказала, что ты не образец. Ты — ребенок.

Айрисфиль обошла стол и опустилась на колени рядом со стулом Гарри, оказавшись на одном уровне с его лицом.

— Я не могла пройти мимо, Гарри. Ты плакал, и в этом плаче было столько жизни… Я выбрала тебя. Слышишь? Родство по крови — это лотерея. Ты получаешь то, что дает природа. Но родство по душе — это выбор. Я выбрала быть твоей матерью. Кирицугу выбрал быть твоим отцом. И девочки… они даже не знают другой реальности, кроме той, где ты их брат.

Гарри посмотрел на фотографию родителей, а затем на Айрисфиль.

В его голове всплыли воспоминания. Не о зеленой вспышке. А о том, как Айри учила его рисовать. Как Кирицугу учил вскрывать замки. Как он читал сказки Иллии. Как Хлоя прыгала на него с дерева.

— Но я Поттер, — тихо сказал он. — Это письмо… оно заберет меня туда. В Англию. Где я должен быть кем-то другим.

— Ты никогда не будешь просто Поттером, — фыркнула Хлоя, поднимая голову. — Ты Гарри. Ты наш Ледяной Принц. Ты тот, кто заморозил лужу под Маркусом. Какая разница, что написано на бумажке?

— Мы не прятали от тебя правду, чтобы обмануть, — добавил Кирицугу, садясь на соседний стул. — Мы прятали её, чтобы ты вырос сильным. Без груза пророчеств и славы, которая окружает твое имя в Британии. Там тебя называют «Мальчик-Который-Выжил». Они видят в тебе символ. А мы видим в тебе сына.

Гарри глубоко вздохнул. Комок в горле, мешавший дышать последние десять минут, начал таять. Он посмотрел на письмо из Хогвартса. Оно больше не казалось приговором. Это был просто вызов. Очередной замок, к которому нужно подобрать ключ.

— Значит… — Гарри медленно закрыл папку с фотографией родителей, но не оттолкнул её. Он положил руку поверх, принимая это прошлое. — Значит, у меня две семьи? Одна, которая дала мне жизнь и защиту крови. И вторая, которая научила меня жить?

Айрисфиль улыбнулась сквозь слезы.

— Именно так, мой свет. Ты богаче любого мага в этом мире.

Иллия, которая до этого молчала, вдруг подала голос:

— Ты поедешь?

Гарри посмотрел на сестру. В её глазах был страх, но она старалась быть храброй. Он вспомнил свое обещание.

— Я поеду, — твердо сказал Гарри. — Но не как Гарри Поттер, сирота, который ищет приюта. Я поеду как Гарри фон Айнцберн. Я поеду, чтобы узнать, кто убил моих родителей, и убедиться, что он никогда не придет за вами.

Он взял вилку, наколол кусочек панкейка и, немного неуклюже из-за того, что его обнимали с двух сторон, отправил в рот.

— И вообще, — пробормотал он с набитым ртом, глядя на Кирицугу. — Ты обещал научить меня, как правильно отвечать на официальные письма, чтобы собеседник сразу понял, с кем имеет дело.

Кирицугу впервые за утро позволил себе полноценную улыбку. Он достал из кармана новую мятную конфету.

— О, это будет отличный урок, Гарри. Думаю, профессору Дамблдору понравится наш стиль.

Сова на подоконнике нетерпеливо ухнула.

Гарри повернулся к ней. Страх исчез. Осталась цель. И за его спиной стояла не тень сиротства, а мощь древнего клана и тепло любящей семьи.

— Селла! — позвал он, и голос его звенел уверенностью. — Принеси, пожалуйста, чернила и бумагу. Нам нужно написать ответ. И еще… принеси девочкам еще сока. Им нужно подкрепиться, мы будем составлять список покупок.

1 августа. Кабинет Кирицугу.

Ответное письмо в Хогвартс не было написано наспех на кухонном столе. Это был документ.

Гарри сидел за массивным столом отца, макая перо в чернильницу из горного хрусталя. Рядом стояла Селла, критически оценивая наклон каждой буквы.

— Спину ровнее, господин Гарри. Ваш почерк должен транслировать уверенность, а не спешку. Буква «Р» в слове «Поттер» должна быть четкой. Вы принимаете вызов, а не просите милостыню.

Гарри старательно вывел завиток.

— Я пишу, что принимаю приглашение, — пробормотал он. — И что мне потребуется сопровождение опекунов для приобретения инвентаря.

Кирицугу, чистящий свой пистолет у окна (старая привычка успокаивала нервы), хмыкнул.

— Добавь, что мы отказываемся от стандартного школьного сопровождения. Никаких лесничих или странных преподавателей. Мы прибудем сами. Инкогнито.

— И еще! — вклинилась Хлоя, которая сидела прямо на столе, болтая ногами. — Напиши, что тебе нужны особые условия проживания. Ну, скажем, разрешение на посещение родственников по выходным!

— Хлоя, это школа-интернат, а не курорт, — мягко осадил её Гарри, заканчивая подпись. — Но я напишу, что моя семья будет сопровождать меня в Косой Переулок.

Он отложил перо и посмотрел на сестер. Иллия стояла рядом с его стулом, теребя край своего платья. В её глазах читался страх, что эта поездка — начало конца.

— Вы ведь поедете со мной? — тихо спросила она. — В этот… Косой Переулок?

Гарри развернулся на стуле и взял её за руки.

— Конечно. Вы думали, я пойду выбирать палочку без моих главных советников? Кто, кроме Хлои, скажет мне, какая мантия сидит лучше всего? И кто, кроме тебя, Иллия, почувствует, какая сова самая умная?

Иллия просияла, а Хлоя самодовольно ухмыльнулась.

— Я выберу тебе самую крутую палочку, братик. Такую, чтобы она пускала фейерверки, если кто-то на тебя косо посмотрит!

— Мы едем все, — твердо заявил Кирицугу, убирая оружие в кобуру. — Лондон — территория Ассоциации Магов (Часовой Башни), но британское магическое сообщество живет по своим законам. Я не доверю вашу безопасность портключам или дымолетному порошку. Мы полетим частным бортом Айнцбернов.

2 августа. Сборы и «Кошелек» Юбштахайта.

Айрисфиль превратила сборы в праздник. Она носилась по замку, отдавая распоряжения Лизритт (которая паковала чемоданы с таким видом, будто собиралась на войну, укладывая рядом с рубашками Гарри пару боевых артефактов) и выбирая наряды.

— Мы должны выглядеть безупречно! — вещала Айри, примеряя перед зеркалом элегантное пальто цвета слоновой кости. — Британские маги очень консервативны. Мы покажем им, что такое истинная европейская элегантность!

Гарри тем временем был вызван в лабораторию к Юбштахайту.

Дед стоял у стола, на котором лежал небольшой кожаный мешочек и платиновая карта.

— В Гринготтсе, банке гоблинов, есть ячейка Поттеров, — произнес Юбштахайт без предисловий. — Твои родители оставили тебе наследство. Но для Айнцбернов было бы позором позволить тебе пользоваться этим золотом для покупки школьных принадлежностей.

Он подвинул мешочек к Гарри.

— Здесь необработанные драгоценные камни. Гоблины ценят их выше золота. А это, — он указал на карту, — доступ к счетам нашей семьи в немагическом мире. Кирицугу настоял. Он считает, что магловские деньги в Лондоне могут пригодиться.

Гарри взял мешочек. Он был тяжелым.

— Спасибо, дедушка. Я куплю только самое лучшее.

— Именно, — кивнул старец. — И запомни, Гарри. Когда будешь выбирать палочку… Британцы используют древесину и сердцевины животных. Это примитивно, но эффективно для их типа магии. Не ищи палочку, которая просто «подходит». Ищи ту, которая подчинится твоей воле. Ты Айнцберн. Инструмент должен служить мастеру, а не наоборот.

Гарри кивнул.

— Я понял.

— И еще, — Юбштахайт на секунду замялся, что было ему несвойственно. — Присмотри за сестрами. В Лондоне много… грязи. Не позволяй им испачкаться. В прямом и переносном смысле.

Это было самое близкое к «я люблю вас», что старый гомункул мог выдавить из себя.

3 августа. Вылет.

Утро отлета было солнечным. На частной взлетной полосе, скрытой иллюзиями в долине за замком, их ждал небольшой, но роскошный бизнес-джет.

Селла, одетая в строгий дорожный костюм, пересчитывала чемоданы.

— Три… пять… восемь… Лизритт! Зачем нам коробка с вяленым мясом?! Мы летим в цивилизованную страну!

— В Англии ужасная еда, — авторитетно заявила Лизритт, закидывая коробку в багажный отсек. — Я читала. Овсянка и пудинг. Гарри нужно мясо, он растет.

Гарри стоял у трапа, держа за руки Иллию и Хлою. Девочки были одеты в одинаковые, но разные по цвету пальто: белое у Иллии и темно-бордовое у Хлои. На головах у них были береты. Они выглядели как куколки, но Гарри знал: в кармане у Хлои спрятан складной нож (подарок Кирицугу), а Иллия уже сплела защитное заклинание вокруг их багажа.

Кирицугу подошел к ним. Он был в длинном плаще и темных очках, выглядя как кинозвезда или наемный убийца (что было недалеко от истины). Айрисфиль держала его под руку, сияя от восторга.

— Готовы к приключению? — спросил Кирицугу.

— Да! — хором ответили девочки.

Гарри посмотрел на небо, туда, где за облаками лежала Англия. Место, где погибли его родители. Место, где его ждала судьба.

Но потом он посмотрел на свою семью. На ворчащую Селлу, на жующую Лизритт, на смеющихся сестер и спокойных родителей.

— Мы не просто едем за покупками, — тихо сказал Гарри самому себе, поднимаясь по трапу. — Мы едем показать им, кто мы такие.

Джет взревел турбинами, поднимаясь в небо. Операция «Лондон» началась. Айнцберны шли на сближение с магической Британией, и Британия даже не подозревала, какой шторм к ней приближается.

Воздушное пространство над Ла-Маншем.

Полет прошел в атмосфере, которую можно было бы назвать «роскошным хаосом». Частный джет Айнцбернов, оснащенный не только новейшей авионикой, но и скрывающими рунами, рассекал облака, неся их навстречу судьбе.

В салоне, обитом кремовой кожей, царило оживление. Айрисфиль, для которой любое путешествие за пределы замка было событием вселенского масштаба, прилипла к иллюминатору.

— Кирицугу, смотри! Облака похожи на взбитые сливки! А те корабли внизу — совсем как игрушечные! — восклицала она, сияя так, что казалось, освещение в салоне стало ярче.

Кирицугу, сидевший в кресле с газетой, лишь мягко улыбался, глядя на жену поверх очков. Для него этот полет был тактической переброской, но ее радость смягчала его вечную настороженность.

Девочки переносили полет по-разному.

Иллия, утомленная ранним подъемом и эмоциями, свернулась калачиком в соседнем кресле, положив голову на колени Гарри. Она спала, крепко сжимая его руку, словно боялась, что, если отпустит, брат исчезнет в облаках. Гарри сидел неподвижно, боясь пошевелиться и разбудить сестру, и одной рукой листал книгу «История магии ХХ века», которую дал ему отец.

Хлоя же маялась от скуки. Она уже успела исследовать кабину пилотов (откуда ее вежливо, но твердо вывела Селла), попробовать все виды закусок, которые припасла Лизритт, и теперь висела вверх ногами на спинке свободного кресла, болтая ногами в воздухе.

— Долго еще? — протянула она в десятый раз. — Англия такая далеко-о-о.

— Мы снижаемся, леди Хлоя, — отозвалась Селла, поправляя идеально ровную стопку журналов. — Сядьте нормально и пристегнитесь. Леди не висят вниз головой.

— Леди делают то, что хотят, — фыркнула Хлоя, но все же перевернулась и плюхнулась в кресло рядом с Лизритт. — Лиз, дай еще вяленого мяса.

Лизритт молча протянула ей кусок, не отрываясь от созерцания облаков.

— Скоро будем, мелкая. Готовься. Там пахнет углем и дождем.

Гарри посмотрел в окно. Береговая линия Британии приближалась, серая и туманная. Сердце пропустило удар. Там, внизу, была земля его предков. Земля, которая убила их.

Лондон. Чаринг-Кросс-роуд.

Они не воспользовались каминной сетью или портключами — Кирицугу не доверял магическому транспорту, который контролировало Министерство. Вместо этого их встретил черный, тонированный лимузин, предоставленный лондонскими контактами Эмии.

Лондон встретил их шумом, запахом выхлопных газов и вечной суетой. Для Гарри, выросшего в тишине альпийских гор, это был шок. Красные двухэтажные автобусы, толпы людей в серых плащах, черные кэбы — все это сливалось в пестрое пятно.

Лимузин плавно затормозил у обочины на Чаринг-Кросс-роуд.

Водитель, молчаливый мужчина в костюме, вышел и открыл заднюю дверь.

Первым вышел Кирицугу. Он был одет в длинный черный плащ, под которым угадывались очертания кобуры, и выглядел так, словно прибыл на переговоры с мафией, а не за школьными учебниками. Он окинул улицу цепким, сканирующим взглядом, проверяя периметр.

Следом выпорхнула Айрисфиль в своем элегантном пальто цвета слоновой кости, ведя за руки Иллию и Хлою. Девочки тут же начали вертеть головами, с любопытством разглядывая магловские магазины с книгами и музыкальными пластинками. Селла и Лизритт, замыкающие шествие, встали по бокам, образуя живой щит.

Гарри вышел последним. Он поправил воротник своего пальто и посмотрел туда, куда указывал взгляд отца.

Перед ними, зажатый между книжным магазином и магазином компакт-дисков, находился невзрачный, обшарпанный паб. Обычные люди — маглы — торопливо проходили мимо, их взгляды просто скользили по фасаду, не задерживаясь. Для них этого места не существовало.

Но Гарри видел его отчетливо.

Вывеска с изображением старого котла скрипела на ветру. Дерево было черным от времени и лондонской копоти. Окна были настолько грязными, что казались непрозрачными.

— «Дырявый Котел», — прочитал Гарри вслух. В его голосе прозвучало сомнение. — Это… и есть вход в главный магический квартал Британии?

Селла брезгливо сморщила носик.

— Какой… антисанитарный фасад. Надеюсь, внутри чище.

— Это камуфляж, Селла, — усмехнулась Хлоя, пиная носком ботинка камешек на тротуаре. — Чем страшнее снаружи, тем больше сокровищ внутри. Так в сказках бывает.

Кирицугу подошел к Гарри и положил руку ему на плечо.

— Хлоя права. Это классическая схема «скрытое на виду». Но этот паб — узкое горлышко. Единственный общественный проход. Держитесь вместе.

— Ну же! — нетерпеливо воскликнула Иллия, дергая Гарри за рукав. — Идем, братик! Я хочу увидеть магию!

Гарри глубоко вздохнул, вдыхая запах бензина и старого кирпича. Он сжал теплую ладошку Иллии.

— Идем.

Процессия Айнцбернов — сияющая белизной, богатством и потусторонней красотой — двинулась к обшарпанной двери, выглядя на этой грязной лондонской улице как группа эльфов, случайно зашедших в промышленный район.

Гарри толкнул тяжелую дверь, и уличный шум Лондона мгновенно сменился гулом голосов, звоном кружек и шарканьем ног.

Внутри «Дырявого Котла» было темно и дымно. Воздух был густым, пропитанным запахами жареного лука, старого дерева, дешевого табака и сладкого хереса. Для Гарри, привыкшего к стерильной чистоте и морозной свежести Альп, этот запах ударил в нос, как физический удар.

Он сделал шаг внутрь. За ним вошел Кирицугу, сканирующий пространство поверх темных очков. Следом, шурша дорогими тканями, вплыла Айрисфиль с девочками, а замыкали шествие Селла и Лизритт.

И тут произошло то, что Кирицугу назвал бы «эффектом вторжения чужеродного элемента».

Гул в пабе начал стихать. Сначала замолчали столики у входа. Затем тишина волной прокатилась до самой барной стойки. Ведьмы перестали шептаться, гоблин в углу оторвался от подсчета монет, а какой-то волшебник с длинной трубкой застыл с открытым ртом, забыв выдохнуть дым.

Контраст был ошеломляющим. В полумрак старого, закопченного паба вошла процессия, словно сотканная из лунного света и снега. Белоснежные волосы Айрисфиль и Иллии сияли в тусклом свете масляных ламп. Их одежды выглядели слишком чистыми, слишком дорогими, слишком иными для этого места.

— Мерлинова борода… — прошептал кто-то в углу.

Бармен Том, лысый и похожий на грецкий орех старик, протиравший стакан, замер. Он посмотрел на вошедших, и его профессиональная улыбка сменилась выражением глубокого потрясения. Он никогда не видел таких магов. Они выглядели как высшие эльфы из детских сказок или аристократы с континента.

Кирицугу Эмия шагнул вперед, закрывая собой семью. Его аура была тяжелой, подавляющей.

— Мы ищем проход в Косой Переулок, — произнес он. Его английский был безупречен, но холоден.

Том встрепенулся, поспешно выходя из-за стойки.

— Конечно, сэр, конечно! Для меня честь… Прошу сюда…

Он сделал несколько шагов и вдруг остановился, глядя на мальчика, стоявшего рядом с высоким мужчиной в черном.

Гарри снял свой берет, и свет от лампы упал на его лицо. На яркие зеленые глаза. И на тонкий шрам в виде молнии на лбу.

Том выронил тряпку.

— Благослови мою душу… — прошептал он, и его голос дрогнул. — Это ведь… неужели это…

По пабу пронесся шепот. «Поттер?», «Гарри Поттер?», «Он вернулся!».

Люди начали вставать со своих мест. Но никто не бросился к нему. Никто не попытался схватить его за руку, как это бывает с рок-звездами.

Аура Айнцбернов, стоявших стеной вокруг Гарри, и ледяной взгляд Кирицугу создавали невидимый барьер. Люди чувствовали: к этому мальчику нельзя просто так подойти. Он принадлежит к миру, который выше их понимания.

— Гарри Поттер, — выдохнул Том, и в его глазах стояли слезы. — Какая честь… какая честь. Добро пожаловать домой, мистер Поттер.

Гарри почувствовал, как Иллия сжала его руку. Он выпрямился, вспоминая уроки Селлы.

— Благодарю вас, сэр, — ответил Гарри вежливо, с легким поклоном головы. — Рад вернуться.

В углу заскрипел стул. К ним подошел бледный молодой человек в странном фиолетовом тюрбане. Он дергался, и от него исходил странный, сладковато-гнилостный запах чеснока и чего-то еще.

— Г-гарри П-поттер, — заикаясь, произнес он, нервно теребя руки. — Н-не могу п-передать, как я р-рад в-вас видеть.

Кирицугу мгновенно напрягся. Его рука едва заметно сместилась к поясу. Он учуял запах. Не чеснока. Запах смерти и темной магии, который пытались скрыть.

— Профессор Квиррелл! — радостно представил его Том. — Он будет одним из ваших учителей в Хогвартсе. Защита от Темных Искусств.

Гарри внимательно посмотрел на Квиррела. Его взгляд, натренированный Юбштахайтом замечать детали, скользнул по тюрбану, по дергающимся рукам, по бегающим глазам.

— Приятно познакомиться, профессор, — произнес Гарри. Он не протянул руки. Вместо этого он чуть сдвинулся, закрывая собой Иллию и Хлою. — Надеюсь, ваши уроки будут… познавательными.

Квиррел нервно хихикнул и отступил, словно обжегшись о прямой взгляд ребенка.

— О, н-несомненно… н-несомненно…

— Идемте, — мягко, но настойчиво сказала Айрисфиль, кладя руку на плечо Гарри. Она тоже почувствовала что-то неприятное от этого человека и хотела увести детей.

Том поспешно закивал и повел их через бар к заднему двору.

Когда они проходили мимо столиков, люди вставали. Старые ведьмы в остроконечных шляпах делали книксены. Суровые волшебники склоняли головы.

Это было не любопытство зевак. Это было признание.

— Он выглядит как принц, — прошептала какая-то девушка своей подруге.

— А вы видели его семью? Кто они? Никогда не видел такой магии… — ответил ей спутник.

Оказавшись на маленьком заднем дворе перед кирпичной стеной, Гарри выдохнул.

— Они… странные, — прошептала Хлоя, морща нос. — И тот, в тюрбане, пахнет как дохлая крыса.

— Ты права, Хлоя, — тихо ответил Кирицугу, глядя на дверь, за которой остался Квиррел. — Очень странные. И очень опасные в своей слабости. Будьте начеку.

Том постучал палочкой по кирпичу в стене (три вверх, два в сторону).

— Добро пожаловать, — торжественно произнес бармен, отступая в сторону, — в Косой Переулок.

Кирпичи задрожали и начали разъезжаться в стороны, открывая арку.

За ней вспыхнуло солнце, отражаясь в котлах, витринах и вывесках. Шум, краски, магия — настоящий, живой мир волшебников ударил им в глаза.

Иллия ахнула, широко раскрыв рубиновые глаза.

— Вау… — выдохнула Хлоя.

Айрисфиль улыбнулась, поправляя перчатки.

— Ну что ж, — сказала она, и в ее голосе звенел азарт. — Давайте покажем этому переулку, как Айнцберны ходят по магазинам. Селла, список!

Гарри шагнул в арку, чувствуя, как магия этого места — древняя, хаотичная, веселая — приветствует его. Он был дома. Но он привел с собой свою армию.