Деревня проклятых (джен)

Фудзико понимала, что ответ должен был ждать её в храме родителей, но сколько ни искала, никак не могла его найти. А время неумолимо ускользало. К утру третьего дня она поняла, что может не успеть, и обратилась за помощью к старику Итиро.

Отец говорил, что Итиро всегда ему был старшим братом. Но после его смерти Фудзико ни разу не довелось ни слова услышать от когда-то весёлого и добродушного мужчины. Итиро был не последним человеком в деревне и многое знал. Он был приветлив со всеми, но на Фудзико старательно не смотрел. Хотя она помнила, как когда-то давно, когда её родители ещё были живы, он вырезал для неё игрушки из дерева. Девушка не хотела навязываться и даже не знала, как верно задать вопрос, но всё же решилась.

Старый Итиро встретил Фудзико отстранённо оглядев, словно назойливую муху, нарушившую его дневной сон. Но стоило ей заговорить о храме и родителях, как рассеянный взгляд тут же стал цепким, а всё ещё хранящие в себе силу пальцы сжали до боли руку молодой девушки.

— Почему ты спрашиваешь? Зачем тебе знать? — разъярился Итиро. — Ты знаешь, что их сгубил пожар. Зачем ворошить прошлое, глупая девчонка?

Фудзико растерялась. Она не ожидала такой реакции от старого друга отца. Но, вспомнив лукавый взгляд лисицы, тут же взяла себя в руки:

— Я лишь хотела больше узнать о нашей деревне, — кротко прощебетала она. — Столько слухов вокруг. Один страшнее другого. Я подумала, что жрец бы нас смог защитить от ёкай... — Она смиренно опустила глаза, и старик, увидев на бледной щеке одинокую слезу, смягчился и выпустил её руку.

— Не верь досужим сплетням. Ёкай тут не при чём, — назидательно заметил Итиро, глядя на Фудзико сверху вниз. — Просто совпадения. Старик ушёл проведать родню, да заплутал. Рыбак перебрал накануне, вот и утонул. И с остальными так же. Объяснение есть всему.

Фудзико стоило огромных усилий скрыть своё лицо от самоуверенного старика. Она не могла себе позволить упустить, возможно, единственный шанс спасти жителей деревни.

— Значит, все истории отца — лишь сказки?

— Какие истории? — отхлебнув из своей чашки, лениво поинтересовался Итиро

— О кицунэ, что защищает нашу деревню.

— Кицунэ... Да, я о таком слышал... — задумчиво потирая бороду, протянул старик. — Сказки, конечно. Понятно теперь, откуда у всех этих слухов ноги растут.

Теперь в его голосе звучало раздражение, которое очень быстро сменилось снисхождением:

— Да и кто бы в своём уме согласился отдать жизнь лисе-оборотню? Глупости всё это. Выброси из головы и ступай домой.

Фудзико ушла. Но не домой. Лисица уже ждала её. Прекрасная девушка с белоснежными волосами сидела на камне среди розовых лепестков и наслаждалась напитком, которым волшебно вновь и вновь наполнялась её чаша, так похожая на цветок лотоса. Она не могла не заметить появления Фудзико, но притворилась, что не видит её, словно подталкивая к решительным действиям.

— Ты говорила, что берёшь лишь то, что тебе причитается. Тебе не нужны жители деревни. Вот почему ты приходила в мои сны, — холодея от ужаса, почти вопрошала Фудзико, вглядываясь в красивый профиль ёкай. — Больше никого из моего рода не осталось. Я... Я последняя. Моя жизнь в уплату за грехи нашей деревни.

Кицунэ наконец обернулась. Её глаза устрашающе блеснули холодным светом, а аккуратные черты красивого лица исказились хищным оскалом :

— Они обещали и своё обещание нарушили. Они поклялись отдать самое дорогое. То, что несёт в себе волю хранителей этого договора.

Фудзико почувствовала, как кровь отступила от лица. В памяти всплыли обрывки детских воспоминаний: шёпот матери о Великой жертве, наставления отца, старые сказки о белой лисице. Она всегда думала, что это просто старые легенды. Легенды её семьи...

— Ты последняя из рода жрецов. В тебе течёт их кровь, их сила. Их долг.

Лисица медленно подкрадывалась к ней. Девушка отступала, но тропа позади неё уже была затянута туманом, а деревья сплелись ветвями, отрезая путь назад.

— Но почему сейчас? Почему ты не забрала меня ребёнком?

— Потому что ты должна осознать, должна принять свой долг. Жертва должна быть добровольной.

— Значит... Если я соглашусь... — Фудзико нервно сжала рукоять ножа на поясе. — Ты отпустишь всех?

Лисица не ответила, но Фудзико откуда-то знала, что та её не обманет. Девушка бросила взгляд в сторону деревни: где-то там, за лесом, её соседи живут, не подозревая, что для неё завтра не наступит. Она вспомнила отца, который старался не допустить ошибку, о матери, которая защищала её от пламени до самого конца. Подумала о том, что если она откажется, проклятие падёт на каждого жителя деревни — ёкай не остановится на похищенных мужчинах.

На поверхности воды вновь играли лучи заходящего солнца, а ветер разносил нежные лепестки цветка, в честь которого Фудзико получила своё имя. Девушка вытащила нож из-за пояса, но направила его не на кицунэ, что с любопытством вглядывалась в её глаза. Она поднесла холодное лезвие к собственному горлу. Первая капля крови скользнула по белой коже к острой ключице.

— Я последняя из рода... — голос девушки дрожал, как и её руки. — Я принимаю долг предков. И отдаю свою жизнь в уплату.

Фудзико зажмурилась сильнее и резко вонзила нож в горло. Боль обожгла мгновенно, глаза широко распахнулись, а вместо крика из горла вырвались лишь булькающие хрипы. Лицо оборотня расплылось, но блеск её нечеловеческих глаз заставил жертву смотреть до тех пор, пока тьма не поглотила и их.

Сырой воздух проник внутрь, пробираясь до самого живота. Фудзико чувствовала холод. Он держал её в своих стальных объятиях и не желал выпускать. «Похоже, кицунэ забрала не только жизнь, но и душу». Этого следовало ожидать, но Фудзико совсем об этом не подумала. Что же теперь её ждёт? Какие мучения и пытки приготовила для неё ёкай?

Открывать глаза было страшно. Но неизвестность пугала ещё сильнее. Не в силах больше гадать, девушка разлепила влажные ресницы: за мутной пеленой виднелись нежно-розовые облака, которые мерно покачивались в жемчужном небе. В ушах стоял странный гул, но за ним слышалась нежная грустная мелодия. Если бы не холод и сырость, Фудзико была бы рада такой смерти. Печально вздохнув, она вновь прикрыла глаза. И тут же резко схватилась за горло — никакой боли. Она не смогла нащупать рану. Неуклюже барахтаясь, Фудзико попыталась сесть. И, оглядевшись, поняла, что очнулась в воде. Кицунэ сидела невдалеке и мерно перебирала струны сямисэн, погрузившись в свои мысли.

— Лисы — мастера иллюзий, — вспомнила Фудзико. — Значит, она всё же обманула. Но зачем? Чего же она хочет на самом деле?

Девушка почти с обидой взглянула на лисицу. Она ведь с готовностью приняла смерть. А вышло, что всё зря. Ёкай всё ещё пугала, но Фудзико подумала: «Что ещё она может задумать?» И, поборов страх, всё же обратилась к ней:

— Почему? Разве не такова была плата за жизнь моей деревни?

— За жизнь? — не прекращая игры, улыбнулась лисица. — Это плата за их грехи. Ты доказала, что готова на высшую жертву ради свободы от проклятия для своей деревни. Большего от тебя не требуется.

— Значит, ты не погубишь их? — обрадовалась девушка.

— Они сами себя погубили. Много лет назад. Теперь же их души свободны.

Всё ещё сидя в прохладной воде, Фудзико ощутила в груди сжимающийся горячий ком, готовый сжечь её изнутри. Она задыхалась.

— Ты прожила бок о бок с ними так долго. Неужто не заметила? — хитро блеснула глазами кицунэ, но, увидев слёзы девушки, всё же смягчила тон:

— Не стоит оплакивать их. Убийцы твоих родителей не достойны такой чести. Ты и без того отдала за них жизнь. Не печалься.

Замерев на мгновение, Фудзико с трудом выдохнула. Мелодия, что струилась из-под пальцев ёкай, тёплой ладонью развеяла огненный шар в ледяной груди. Вода больше не ощущалась такой холодной, а тело вновь стало послушным. Фудзико не ранили слова лисицы: она будто знала правду всегда, но отгоняла её долгие годы. Теперь же она испытала облегчение. Дочь погибших в пожаре жрецов была благодарна кицунэ за этот дар, ведь своих сил на то, чтобы совладать с этим откровением ей бы не хватило. Таинственная мелодия смягчила удар, избавила от долгих лет терзаний. Но правда останется с Фудзико навсегда. Вспомнив о вечности, она всё же спросила:

— Что теперь ждёт меня? Какая судьба мне уготована?

Кицунэ прикрыла глаза и, втянув острым носом пьянящий воздух, выпустила облачко розового, как закат, тумана вместе со словами, рисуя картины будущего:

— Я уже вижу, как возводятся новые стены. Слышу, как ветер разносит звон тысячи голосов. Вскоре здесь будет построена новая деревня, гораздо больше прежней, — утопая в собственных видениях, говорила лисица. — И в новом храме я вижу совсем юную, но сильную духом жрицу, что будет оберегать и эту деревню, и эту рощу до самой своей глубокой старости. А у подножия этого храма я вижу белый силуэт лисы... — глядя хищными глазами на Фудзико, прошептала кицунэ. И, зажмурившись от удовольствия, добавила:

— С большим блюдом абураагэ и свежей рыбки...