Семнадцать лет спустя (джен)

Дорогой папа!

Решил написать тебе в первый же день, после распределения. Все мои соседи по комнате уже спят. Я думал, первокурсников будет больше, но нас всего лишь трое в спальне. И один из них сам первый со мной познакомился ещё в поезде. А самое удивительное случилось потом.

Распределяющая шляпа не могла выбрать, на какой факультет меня отправить. Ты представляешь, она думала распределить меня на Гриффиндор! Хорошо, Альбус мне в поезде рассказал, что шляпа может сомневаться, и тогда можно выбирать самому. Я даже не знал, что такое бывает, но Альбус говорит, что его папа сам выбрал факультет. Я, конечно же, выбрал Слизерин, как и ты.

Я знаю, ты переживал, что я ни с кем не познакомлюсь тут, но не волнуйся. Мы с Альбусом решили всегда сидеть за одной партой. Он очень хороший, только постоянно болтает. Серьёзно, он разговаривал даже во время ужина, пока жевал пирог с патокой! Бабушка бы упала в обморок от таких манер, так что я бы ни за что не пригласил Альбуса к нам на рождественский обед.

Расписание должны раздать только завтра утром, поэтому я пока даже не знаю, какие уроки у меня будут в мой первый учебный день, но надеюсь, что будет трансфигурация, а Альбус хочет на чары. Кстати, его полное имя — Альбус Северус. Он сказал, что его назвали в честь Северуса Снейпа. Северус Снейп ведь был деканом Слизерина, когда ты учился? Ты почти ничего о нём не рассказывал. Он был хорошим учителем? Я читал его биографию, но в ней подробно рассказано только о его вкладе во Вторую магическую войну. Интересно, каким он был на обычных уроках.

Передавай привет бабушке Нарциссе и бабушке Андромеде.

Скорпиус.

Драко Малфой, сидя на кровати, ущипнул себя сразу обеими руками. Сегодня у него был выходной, но филин с письмом Скорпиуса разбудил его стуком в окно в шесть утра, и Драко несколько минут после прочтения отчаянно наделся, что это просто сон. Шляпа хотела отправить его сына на Гриффиндор? Он сам выбрал факультет и просто сказал об этом Шляпе? А ещё он теперь всегда будет сидеть за одной партой с Поттером?! Поначалу Драко отмёл эту мысль — мало ли кто ещё захотел назвать сына в честь Дамблдора, но к концу письма стало ясно, что имеется в виду не кто иной, как сын Мальчика-который-выжил. Малфой уставился в стену. Теперь письмо казалось ещё более странным. Получается, сын Поттера поступил на Слизерин? Чушь какая! И, выходит, Поттер на первом курсе сам выбрал учиться на Гриффиндоре? Может, он это просто придумал шутки ради? Сын повторил за ним сказочку, а бедняга Скорпиус повёлся? Кто знает, чего ожидать от Поттера — Драко старался о нём не думать вот уже лет пятнадцать и понятия не имел, каким отцом тот был. Впрочем, был один способ узнать об этом побольше. Тётя Андромеда регулярно общалась с Поттером, ведь тот был крёстным Тедди. Наверняка и с его сыном она была знакома, можно будет обсудить с ней все волнующие вопросы.

Драко вздохнул и сел писать письмо миссис Тонкс с предложением составить ей компанию за сегодняшним послеобеденным чаем, который был традицией в доме тёти.

* * *

Мама, папа и Лил! Привет!!!

Сегодня первый учебный день, но я встал раньше всех, чтобы написать вам письмо, потому что вчера произошло невероятное! Я даже не успел натянуть Распределяющую шляпу на голову, а она сразу закричала — СЛИЗЕРИН! Представляете?!

Джим сказал, что я неисправим, а ещё — что это он предсказал моё поступление на Слизерин. Но я планирую подружиться и с однокурсниками с Гриффиндора, тем более там Роза, и с остальных факультетов тоже!

Папа, помнишь, ты рассказывал, что Северус, в честь которого меня назвали, был самым храбрым, но все считали его плохим, потому что он учился на Слизерине, и это было очень несправедливо? Я решил это исправить! Я подружусь со всеми факультетами и докажу, что в Слизерине учатся классные ребята!

Первый друг у меня уже есть! Его зовут Скорпиус, и он сразу после праздника показал мне короткий проход за гобеленом из Большого зала в гостиную Слизерина! Мы пришли туда раньше всех и ждали старосту с остальными, чтобы он сказал пароль! Он так удивился, что чуть не упал! Просто папа Скорпиуса тоже учился на Слизерине, и он показал ему этот путь, когда брал его с собой в школу на годовщину Победы. Мы ведь тоже ездили с тобой каждый год, интересно, почему мы раньше не познакомились? Скорпиус классный и знает кучу умных вещей, хотя он почти всё время молчит, но, я уверен, у меня получится его развеселить! Думаю, можно даже позвать его в гости на Рождество!

Напишите, как у вас дела и передавайте приветы всем-всем-всем, тёте Гермионе и дяде Рону, Хьюго, бабушке Молли и дедушке Артуру, дяде Перси, Джорджу, дяде Чарли и тётушке Андромеде!

Привет дяде Биллу и тёте Флёр я передам сам, Мари сказала, что будет сегодня вечером писать письмо и даст мне тоже там подписаться! Хочу спросить у Билла, за сколько времени можно научиться разговаривать на голлбедуке.

Лил, не грусти! Через год тоже поедешь в Хогвартс!

Пока! Альбус

Гарри поднял глаза от письма и ошарашенно уставился в стену. Джинни сегодня с самого утра была на дежурстве, а Лили всё ещё гостила в «Норе» вместе с Хьюго, поэтому Гарри был дома один, когда прилетела сова от Альбуса. Гарри ещё раз пробежал глазами по строчкам, даже не зная, какая тревожит его больше всего. Его сын теперь — слизеринец? Он решил доказать всем, что в Слизерине учатся классные ребята? И он что, собирается пригласить на Рождество Скорпиуса Малфоя?! Да уж, этот пункт, пожалуй, был хуже всех остальных. В конце концов, распределение на Слизерин — это не так страшно, они и вправду всегда учили детей, что нельзя предвзято относиться к ребятам с других факультетов, но дружба с сыном Малфоя…

Гарри ничего не знал о жизни Малфоя. Только то, что Малфой работал в Отделе Тайн и полностью соответствовал своему статусу невыразимца — он никогда не разговаривал. Только кивал, когда они изредка сталкивались в министерском лифте, и сразу отводил взгляд. Если так подумать, Гарри не слышал от Малфоя ни слова вот уже лет пятнадцать, с тех пор как закончились последние судебные разбирательства.

Как бы то ни было, Гарри подозревал, что сын Малфоя вырос весь в своего отца — слизеринцем до мозга костей, хитрющим змеёнышем, который всегда ищет собственной выгоды и плюёт на чувства других. Если он сделает так с его сыном… Альбуса это просто убьёт.

Джим всегда мог за себя постоять, он с самого детства всегда ревностно отстаивал своё мнение в спорах со сверстниками и никому не позволил бы себя одурачить. Ал был не такой. Он был очень мягким и наивным ребёнком, верил каждому встречному и мечтал со всеми подружиться. Конечно, Гарри был счастлив, что его дети растут в мирное время, и им не нужно подозревать собственных однокурсников в пособничестве Волан-де-Морту или бояться, что кто-то из знакомых оказался под Империусом, но он всё же совершенно не мог понять, откуда у Альбуса это абсолютное доверие к окружающему миру. Он не единожды пытался самыми разными способами донести до сына, что это опасно, но, кажется, на него это не действовало, и Гарри решил, что до момента осознания он просто всегда будет рядом, всегда будет готов защитить Альбуса. И вот, кажется, пришла пора спасать его от Малфоя, будь он проклят!

Поттер посмотрел на часы. Подходило время обеда. Можно составить компанию Андромеде за послеобеденным чаем и узнать, что она думает о Малфоевском сыне. Вздохнув, Гарри взмахнул палочкой и отправил миссис Тонкс патронуса с вопросом, можно ли ему заглянуть к ней через полчасика.

* * *

Выйдя из камина в уютной гостиной дома Тонксов, Гарри с изумлением увидел перед собой не кого иного как Драко Малфоя собственной персоной, который наливал Андромеде чай в элегантную фарфоровую чашку и, очевидно, вёл вежливую беседу. Пару секунд он даже выглядел абсолютно нормальным человеком, но, едва осознав, кто перед ним, Малфой состроил скорбную мину и мгновенно умолк.

Следующие полчаса прошли в напряжении. Андромеда сидела между ними, подливала чай и говорила своим глубоким мягким голосом что-то об «их замечательных мальчиках», и Гарри честно старался поддержать разговор, но сам не сводил глаз с Малфоя, который сидел, не шевелясь, в одной позе с чопорным выражением лица и не проронил ни единого слова, даже звука, с тех пор как Гарри появился в гостиной.

Спустя некоторое время Андромеда извинилась и отошла на кухню наполнить опустевший молочник, наверняка на самом деле желая оставить Поттера и Малфоя наедине. Ещё несколько секунд Гарри молча всматривался в Малфоя. Тот так и сидел с абсолютно безэмоциональным видом, а потом вдруг спросил напряжённым голосом:

— Поттер, это правда, что ты на первом курсе сам выбрал факультет и сказал Распределяющей Шляпе?

Гарри опешил. Если бы он в этот момент отхлебнул чай, точно бы поперхнулся.

— Что?! — хрипло переспросил он.

Малфой не удостоил его ответом, и лицо его по-прежнему ничего не выражало.

— Ну, в целом да. Шляпа предлагала отправить меня на Слизерин, но я просто попросил другой факультет. Откуда ты вообще знаешь? С чего вдруг такой вопрос? — Гарри насторожился.

— Вот. Смотри. — глядя куда-то в сторону, Малфой резким движением протянул ему письмо. В замешательстве Гарри осторожно взял из его руки пергамент и пробежал глазами по строчкам в абсолютной тишине. Потом так же молча вернул письмо Скорпиуса его отцу и невидящим взглядом уставился куда-то в стол.

— Это просто какая-то насмешка судьбы, — пробормотал Поттер себе в чашку, и Драко, кажется, впервые был с ним в чём-то согласен, хоть и не произнёс этого вслух. А он-то думал, что пятнадцать лет назад началась спокойная жизнь.

* * *

Аппарируя к себе домой спустя час, Гарри подумал, что не утратил своей подозрительности по отношению к Малфою, но хотя бы убедился, что тот способен разговаривать. И тоже переживает за своего сына. Проблема была в том, что Малфой постоянно натягивал это непроницаемое выражение лица, абсолютно безэмоциональное, по которому невозможно было хоть что-либо понять. Неужели нельзя поговорить нормально? Куда делись все эти эмоции, которые в детстве, в Хогвартсе, хлестали из него через край? Конечно, в сторону гриффиндорцев это были не самые приятные эмоции — вроде презрения, но уж лучше так, думал Гарри, чем разговаривать с грёбаным манекеном.

Вскоре они с Джинни начали, шутя, называть лицо Малфоя «неописуемое и неподражаемое», потому что в тот вечер Гарри, пересказывая жене разговор в доме Андромеды, не сумел ни описать выражение лица Малфоя, ни изобразить его.

А Малфой, лёжа тем вечером в постели и безуспешно пытаясь заснуть, думал о том, почему некоторым Шляпа даёт выбор, а у кого-то этого выбора нет. Кто знает, как сложилась бы его жизнь, если бы он в одиннадцать лет оказался, например, на Когтевране? Или даже на Пуффендуе? Драко прекрасно помнил, сколько песенок и стишков после окончания Второй магической войны сочинили школьники о том, что никто из слизеринцев в день Битвы за Хогвартс не остался сражаться. И о том, что почти все Пожиратели смерти учились на Слизерине. Как и сам Волан-де-Морт. Тень этой унизительной известности до сих пор витала над факультетом, и именно туда теперь поступил его сын, стремясь быть похожим на отца. А ведь Скорпиус, оказывается, как раз мог выбирать!

Тяжело вздохнув, Драко натянул одеяло до подбородка и запретил себе об этом думать. Ведь даже если бы Распределяющая Шляпа предложила ему любой из четырёх факультетов на его усмотрение, в свои одиннадцать лет он всё равно без колебаний выбрал бы Слизерин. Никаких альтернативных вариантов прошлого не существовало.

_______________

P. S. Что ж, теперь, когда мы узнали, какие загоны у повзрослевших Гарри Драко, мы оставляем всех наших взрослых аж до девятой главы и отправляемся в Хогвартс к Альбусу и Скорпиусу!