Под знаменем Льва (гет)

Обед в Министерстве магии всегда напоминал организованный хаос. Если Атриум был лицом магической Британии, то столовая на нижних уровнях — её гудящим, вечно голодным желудком.

В воздухе над столами роились сотни министерских записок. В обеденный час их становилось так много, что они напоминали стаю агрессивных чаек, кружащих над палубой: фиолетовые бланки из Департамента магического правопорядка то и дело пикировали прямо в тарелки зазевавшихся клерков, а нежно-розовые уведомления от секретариата порхали, едва не задевая кончики носов.

Шум голосов сливался в единый густой гул. Здесь не было места светским беседам — только сжатые отчеты, пересказанные между ложками супа, и быстрые сплетни, которыми обменивались сотрудники, стараясь перекричать звон столовых приборов и шипение заколдованных кофемашин.

— Грюм — маньяк, — констатировал Гарри Поттер, с наслаждением вонзая вилку в пирог. Его аврорская мантия была заляпана какой-то подозрительной слизью после утренней тренировки. — Сегодня он заставил нас три часа отражать заклинания с завязанными глазами, утверждая, что «враг не всегда пользуется светом».

Драко Малфой, выглядевший как рекламный плакат новой коллекции «Твилфитт и Таттинг», брезгливо отодвинул край своей мантии от стола.

— По крайней мере, ты имеешь дело с заклинаниями, Гарри. Я всё утро провел, согласовывая экспортную пошлину на драконью кожу с болгарским атташе. Он пахнет чесноком и не понимает ни слова по-английски, хотя трижды кивал, когда я говорил о скидках.

Их разговор прервал стук каблуков. Решительным шагом к их столу подошла Гермиона Грейнджер. Её волосы были растрепаны даже больше обычного, а в руках она сжимала папку с грифом Отдела надзора за магическими существами.

— Опять отказ? — мягко спросил Драко, пододвигая ей стул.

— Это возмутительно! — Гермиона клюнула его в щёку и почти бросила папку на стол. — У меня были цифры, Драко. Реальные графики того, как социальные пособия для оборотней снижают риск нелегальных нападений. А этот Флинтворд говорит: «Мисс Грейнджер, вы очень способная девушка, но оставьте эти утопии. Мы и так даём им возможность регистрироваться»!

— Регистрация — это не помощь, это учет, — Гарри нахмурился.

— Именно! — горячо поддержала его Гермиона. — Но в этом здании всё, что не касается прибыли или сохранения традиций, упирается в глухую стену. Драко, твой отец мог бы...

— Мой отец считает, что стабильность важнее реформ, Гермиона, ты же знаешь, — Драко взял её за руку и его голос стал тише. — Люди хотят спокойствия, а не радикальных перемен.

Гермиона промолчала, но в её глазах вспыхнул опасный огонёк. Она любила Драко, однако его «прагматичная стабильность» с каждым днем всё больше напоминала золотую клетку.

Её работа в Отделе надзора за магическими существами давно превратилась в сизифов труд. Ночи уходили на исследования и бесконечные расчёты, но господин Флинтворд встречал очередной проект неизменно усталым взглядом. Документы отправлялись «на доработку», а на деле — в корзину.

Лишь когда Гермиона в отчаянии приходила к Драко, маховик системы наконец начинал вращаться. Министр кривил губы, но выполнял просьбу сына. Свои распоряжения Люциус цедил сквозь зубы — он шел на уступки только ради того, чтобы помочь Драко.

Сам Люциус вообще временами жалел, что однажды решил баллотироваться в министры. С одной стороны, этот пост давал власть, почёт и уважение — всё то, к чему всегда стремились Малфои. Хотя под конец своего второго срока Люциус был уже совершенно не уверен в первом.

Очень скоро выяснилось, что любая попытка сдвинуть систему с места натыкалась на яростное сопротивление чиновников.

С другой — Малфой не раз вспоминал сочувственный взгляд Миллисенты Бэнголд. Именно так она смотрела на него, когда передавала свои полномочия. Тогда он счел это признаком слабости, но теперь понимал: это было предупреждение. Система двигаться не желала, меняться не желала и сопротивлялась с яростью загнанного зверя.

Люциус не раз вспоминал негласный девиз своего рода. Столетиями Малфои «водились с князьями, но в князья не прыгали». Всегда предпочитали оставаться теми, кто шепчет на ухо, а не теми, в кого летят камни.

Люциус первым нарушил это правило, соблазнившись официальным блеском власти. И теперь, увязнув в министерском болоте, он понимал: его предки не боялись ответственности — они просто были слишком горды, чтобы становиться слугами системы.

К сожалению, Люциус не планировал делиться этими мыслями с Гермионой. Он предпочитал сохранять маску невозмутимого Министра. Поэтому, несмотря на тихое заступничество Драко и его искренние попытки помочь, Грейнджер видела лишь холодное равнодушие власти. С каждым днем остатки былого доверия к Малфою-старшему таяли. Она больше не видела в нем мудрого покровителя — только очередную стену, которую ей предстояло пробить.

— Доброе утро. Можно к вам? — к их столику подошёл с подносом Перси Уизли.

Самый амбициозный из своего семейства, он достойно окончил школу и сразу привлек внимание министра. Люциус сделал Перси своим личным секретарём, но, несмотря на такой взлет, юноша был глубоко несчастен.

Последние годы он провёл в тени знаменитого отца. Перси постоянно ловил на себе выжидающие взгляды начальства: раз Артур так умен, то и сын должен быть не хуже. Однако оправдать эти ожидания никак не получалось.

Надо отдать должное — Перси был трудолюбив, усерден и внимателен к мелочам. Но увы, на этом его достоинства заканчивались. Он не блистал особым умом и был ужасно неуверен в себе, хотя в глубине души верил, что мир просто не замечает его гениальности. Вот если бы ему дали настоящий шанс...

Где именно он мог блеснуть — не знал, пожалуй, даже сам Перси. В итоге, оптимизма у начальства со временем сильно поубавилось, а доверяли ему лишь бесконечное перекладывание бумаг.

— Садись, Перси, — Гермиона раздвинула подносы, освобождая ему место. — Как дела, как дома?

— Дома хорошо, — Перси был рад, что разговор зашёл не о работе. — Папа перестраивает дом, мама командует. А Джинни пригласили на просмотр в «Гарпии»...

Гарри кивнул. Этой новостью Джинни поделилась с ним первым ещё в августе. Очевидно, посвятить в свои планы старшего брата пришло ей в голову в последнюю очередь.

— Рон всё ещё «ищет себя», — усмехнулся Перси. — Он немного поработал в лавке близнецов, но и там ему стало скучно...

О тайном желании Рона Уизли прославиться не знал только ленивый. Как и о том, что Рон пока так и не решил, куда именно применить свои несомненные таланты.

Красный самолётик размером с голубя злорадно врезался Перси прямо в лоб. Бумага тут же развернулась, язвительно вещая голосом Люциуса:

— Мистер Уизли! Где отчёт, который я просил ещё позавчера? Потрудитесь предоставить его немедленно.

Перси тяжело вздохнул и начал собираться. Он торопливо запихивал в рот остатки пирога, едва успевая жевать на ходу. Друзья посмотрели на него с искренним сочувствием. Даже Драко в этот момент не нашел в себе сил для привычной колкости, а Гермиона сочувственно погладила по плечу.

— Удачи тебе, Перси.