Все псы попадают в рай-2 (джен)

Требуемый артефакт оказался зеркалом. Чертовым зеркалом «Еиналеж», которое чертов Дамблдор взял для каких-то своих исследований, но обязался вернуть. Не вернул. Где находилось это чудо чудесное — большой вопрос. В доме в Годриковой Впадине было немало зеркал, но ни одно из них не походило на требуемое. К счастью, в предоставленном Гриппстоком договоре, который подписывал Альбус Дамблдор, и который сейчас запросил Псовкий якобы для того, чтобы восстановить в памяти все условия заключенного соглашения, было полное описание артефакта и даже его изображение. Витиеватая надпись «Еиналеж», расположенная на раме, не оставляла простора воображению, поэтому Алексей мог абсолютно точно сказать, что такая штука ему пока нигде не встречалась.

— Итак, — заговорил Гриппсток, решив, видимо, что клиент уже в достаточной мере восполнил имеющиеся пробелы в памяти и можно перейти к решению проблемы по существу. — Вы арендовали артефакт «Зеркало «Еиналеж» сроком на год для исследовательских целей на следующих условиях: ежегодная плата вносится авансом, возврат зеркала осуществляется в Гринготтс в пределах срока действия договора, сотрудники банка осуществляют проверку артефакта на предмет его сохранности и отсутствия любых повреждений как магического, так и физического характера. Далее. Просрочка возврата вплоть до трех дней включительно влечет за собой штраф, равный месячной плате, далее эквивалентные штрафы начисляются за каждый день задержки. Повреждение артефакта… — гоблин сделал многозначительную паузу, — …влечет компенсацию, эквивалентную стоимости актива, определяемую специальной комиссией банка. Оценочная стоимость на момент заключения договора — семьсот пятьдесят тысяч галлеонов.

Алексей сохранял видимое спокойствие, хотя внутри у него все перевернулось. Семьсот пятьдесят тысяч! Серьезно?! Это что за редкость несусветная, если она оценивается настолько дорого?! Для того, чтобы компенсировать гоблинам утерю артефакта — хотя, можно ли было вообще объяснить зеленошкурым, что зеркало действительно было потеряно, а не украдено магами? — потребовалось бы не только подчистую вывернуть карманы, но и, пожалуй, ограбить этот самый банк. Потому что у оригинального Дамблдора в сейфе таких денег не было даже близко. А еще ведь и штраф за каждый день, начиная с завтрашнего… Нет, Псовский не мог позволить себе ни штраф, ни, тем более, компенсацию. И он понятия не имел, где находится эта хрень.

— Мои исследования еще не завершены, — заметил Алексей, отчаянно блефуя. Если удастся потянуть время, возможно, проблема будет решена позже. — Зеркало все еще мне необходимо. Я хотел бы продлить аренду. На тех же условиях.

— На тех же условиях продление возможно только при отсутствии претензий со стороны банка, — ехидно протянул Гриппсток. — Однако… учитывая вашу просрочку с возвратом и то, что вы не уведомили Гринготтс заблаговременно о своем желании продлить аренду, правление банка сочтет продление возможным только при увеличении годового платежа на пятнадцать процентов. После уплаты полагающегося штрафа, разумеется.

— Пятнадцать процентов — это чрезмерно, — заметил Псовский. — Отсутствие своевременного уведомления — моя ошибка, которую я готов компенсировать уплатой соответствующего штрафа. Но базовую ставку предлагаю оставить неизменной.

Глаза Гриппстока сузились. Начался торг, который продолжался добрых двадцать минут. В итоге сошлись на увеличении платежа на семь процентов и единовременном штрафе за просрочку возврата. Договор был переоформлен, Алексей скрепил его магической подписью и кровью из проколотого гоблинской иглой пальца (это была их любимая процедура), а затем с мрачным видом Псовский подписал и платежное поручение на перевод со своего счета астрономической суммы — платы за аренду абсолютно ненужной ему хреновины на год вперед плюс штраф.

Так, ну что ж, это было неплохо. Во всяком случае, Алексей думал, что все могло сложиться намного, намного хуже. Слухи про гоблинский народ ходили так себе. Несмотря на то, что волшебникам было свойственно сильно принижать тех, кто не относился к человеческой расе, даже они понимали, что новый виток восстаний зеленошкурых не нужен никому. И пускай маги никогда не признали бы этого вслух, показательно пренебрежительно относясь к гоблинам (те, впрочем, отвечали зазнавшимся человечкам тем же), тот факт что единственный банк Магической Британии принадлежит именно клану Гринготта как бы намекал, что недооценивать гоблинов явно не стоит. Они были серьезными ребятами и со своими проштрафифшимися заемщиками поступали тоже серьезно.

В общем, Псовкий действительно считал, что ему вроде как повезло — отделался просто деньгами и получил некоторую отсрочкой. Оставался, правда, большой такой вопрос, как быть, если он не сможет выполнить взятые на себя обязательства в срок, и где, блин, искать треклятое зеркало для возврата.

Выйдя из здания банка, Алексей Игнатьевич решил направиться в «Совы Илопса» — ближайшее местечко Косого, где можно было воспользоваться услугой отправки писем. Илопс не только продавал пернатых, но и сдавал их, так сказать, в аренду тем, кто по какой-то причине не считал нужным обзаводиться собственным почтальоном. Идеальный вариант!

В магазинчике было на удивление пустынно, молоденький продавец устроился за стойкой, почитывая книжку, и был не сильно рад, что какой-то посетитель его отвлек от явно интересного сюжета. Даже если этим посетителем был сам Дамблдор. Поэтому, убедившись, что никакой помощи пока не требуется, и клиент вполне в состоянии справиться сам, парень вновь уткнулся в свою книгу, а Псовкий, взяв из стопки пергаментов, лежащих на стойке, один лист, принялся быстро накидывать послание для Минервы Макгонагалл. Конечно, выдергивать людей из их законного отпуска — так себе поступок, но если уж Фадж решился не считаться с подобными мелочами, то почему Алексей должен страдать один?

Расплатившись за пергамент и отправку, Псовский переместился в уже привычное кафе Флориана Фортескью. Зная Минерву, Алексей подозревал, что ответ не заставит себя ждать. Если она дома и будет готова его принять, то лучше уж он переместится через общественный камин, чем будет пытаться аппарировать в незнакомое место по координатам. Несмотря на то, что аппарация уже не доставляла существенных проблем, пользоваться данным способом перемещения Алексей отчаянно не любил. Во-первых, стремные ощущения. Реально стремные. Псовскому казалось, что неведомая сила будто старается протащить его отнюдь немаленькое тело через игольное ушко, сплющивает, сдавливает, вытягивает, а затем выплевывает в точке назначения. Искренне любить подобное? Ну, возможно, конечно, но только если ты конченый мазохист. К мазохистом себя Алексей, к счастью, не относил. Во-вторых, аппарировать желательно было все же в то место, где ты уже когда-то был, видел и хорошо помнил. Аппарация по координатам тоже была возможна, но тут резко возрастала вероятность получить расщеп или и вовсе бездарно погибнуть. Короче говоря, по скромному мнению Алексея, аппарировать следовало лишь тогда, когда речь шла о вопросе жизни и смерти.

Вообще, из всех магических способов перемещения, которые доводилось использовать Псовскому, самым комфортным оказался перенос при помощи Фоукса. Но гордый птиц его отчаянно игнорировал. Возможно, феникс посчитал, что уже сделал более, чем достаточно (этого Псовский не отрицал: явление Фоукса во время боя с пятиногим скелетом действительно было своевременным и даже позволило ему, Алексею, не умереть), а быть может сам Псовский чем-то обидел птицу. В любом случае, факт оставался фактом: несмотря на все попытки Алексея подружиться, на контакт феникс идти отказывался.

Заказав у Фортескью обычный черный кофе, Псовкий устроился за столиком на летней веранде и принялся ждать, то и дело отвечая на приветствия проходящих мимо кафе волшебников. Чего он не ожидал, так этого того, что к нему внезапно решит присоединиться Люциус Малфой собственной сиятельной персоной. Тот внезапно материализовался рядом со столиком Алексея, держась с той утонченной учтивостью, которая граничила с тщательно скрываемым презрением. В общем, стандартный Люциус, ничего странного. Неожиданным, правда, был тот факт, что он в целом решил подойти.

— Профессор Дамблдор, — произнес он. — Какая приятная встреча. Могу я составить вам компанию? Не помешаю?

«Уже помешал, вообще-то», — подумал Псовский.

— Мистер Малфой, — поздоровался Алексей. — Присаживайтесь. Отпуск располагает к незапланированным встречам.

Просто так этот тип уж точно бы не присоединился к такому человеку, как Дамблдор. Значит, ему что-то было нужно.

— О, несомненно, — согласился Люциус, плавно опускаясь на свободный стул. — Особенно когда этот отпуск… прерывается такими внезапными и грандиозными событиями. Новости, как вы понимаете, разносятся быстро.

Алексей поднял бровь, давая понять, что слушает. Фортескью-младший, метнув тревожный взгляд на их столик, поспешил принести для Малфоя бокал чего-то прозрачного и холодного, не спрашивая. Люциус даже не взглянул на него.

— Я слышал о предстоящем Турнире, — начал Люциус, подхватив бокал и вращая его в длинных пальцах. — Смелое решение министра. И очень… символичное. Приглашение Колдовстворца. Это говорит о дальновидности нашего дорогого Корнелиуса.

«Это говорит о панике и глупости. А еще о том, что ему абсолютно все равно, кто будет решать созданные его поспешными действиями проблемы», — мысленно поправил его Алексей, но не стал озвучивать свою версию происходящего вслух. Малфой был абсолютно не тем человеком, который заслуживал доверия.

— Да, я тоже имел беседу с министром, — отметил Псовский. — Он поделился со мной новостями. Благодарю вас за спонсорскую поддержку. Неожиданно щедро с вашей стороны.

— О, это сущие пустяки, — отмахнулся Малфой. — Вложения себя оправдают. Тем более, что поддержка образования и международного сотрудничества — долг каждого патриота. Особенно в такие… напряженные времена.

Он сделал паузу и пристально посмотрел в глаза Алексею, явно пытаясь на что-то намекнуть.

— Напряженные? — переспросил Псовский, делая вид, что намеков не понимает в принципе.

— Ну, вы же понимаете, профессор. Обстановка сейчас нестабильна, и появление такого количества гостей, особенно из… определенных мест, может принести не только радость культурного обмена.

«Определенных мест, — отметил Алексей. — Занятная формулировка. Это кого именно он так обласкал: Колдовстворец или все же Дурмстранг? Звучит практически как «из мест, не столь отдаленных».

— Допустим, — согласился Псовский, пока еще совсем не понимая, какого черта нужно Малфою. Они были очень сильно не друзьями, и хотя в последнее время Люциус особых проблем не доставлял, но и в прошлый раз свое истинное лицо он показал далеко не сразу, предпочтя подождать удобного момента, чтобы потом нанести удар в спину.

— Например, — продолжил Малфой, понизив голос до интимного, конфиденциального шепота, — чем сложнее узор ковра, тем больше в нем может скрываться незаметных глазу… изъянов. Или даже острых игл.

— Вы о конкретных изъянах? — прямо спросил Алексей Игнатьевич, устав от этих цветистых метафор и экивоков, от которых начинала болеть голова.

Люциус чуть склонил голову, будто делая комплимент его проницательности.

— Вполне возможно. На днях я получил… давайте назовем это, весточкой от старого знакомого. От Игоря Каркарова. Удивительно. Поскольку мы не то, чтобы сильно поддерживали связь.

— Поздравляю, — пожал плечами Алексей, все еще недоумевая к чему клонит Малфой. — И это меня должно заинтересовать… потому что? — подтолкнул он Люциуса к менее завуалированному ответу. Куда как лучше было бы, если бы люди научились говорить важные вещи прямо. Но с аристократами никогда не было легко: ни слова, блин, в простоте!

— Игорь… человек со сложной судьбой, — произнес Люциус, тщательно подбирая слова. — Мы знакомы давно, и, думаю, я немного его понимаю. Понимаю, как он мыслит. Словом, он связался со мной, узнав, что Дурмстранг приглашен на Турнир. Спрашивал… кое о чем.

— Вот как? О чем, например?

— О, ничего конкретного, — Малфой махнул рукой. — Общие вопросы. О традициях, об устройстве школы, о… полюсах сил, если можно так выразиться. Задавал вопросы не о Турнире как таковом, а скорее, о тех возможностях, которые такое масштабное событие открывает для всех. Он интересовался и вашим здоровьем, профессор. Спрашивал, сильно ли вы… изменились за последнее время. И не планируете ли вновь вернуться в большую политику. Но мы то с вами знаем, что вы из нее и не уходили, не так ли? — заметил Люциус, и в его глазах появилась ядовитая усмешка. — Особый интерес он проявлял к тому, как вы проводили последнее время. К любым… необычным активностям.

«Каким активностям? Моим или оригинального Дамблдора?» — пронеслось в голове у Алексея.

— Странные темы для светской беседы по поводу спортивного мероприятия, — приподнял он бровь.

— Именно так я и подумал! — оживился Люциус. — Но Игорь всегда был человеком со… специфическими интересами. Думаю, вы об этом помните.

Алексей медленно отпил свой кофе. Ничерта он не помнил! Зато понимал, что Каркаров что-то активно вынюхивал. При этом интерес этот был связан именно с ним, с Дамблдором.

— И что же вы ему на это все ответили?

— Что вы полностью посвятили себя школе, — скользко улыбнулся Малфой. — И что ваши… реформы говорят сами за себя. Но, знаете, профессор, — Люциус чуть понизил голос, — Игорь не из тех людей, кто задает вопросы просто так, лишь бы спросить. У него явно есть цель. И я сомневаюсь, что эта цель — просто победа Дурмстранга.

— И чего, по-вашему, он хочет? — прямо спросил Алексей Игнатьевич, устав ходить вокруг да около.

Малфой на секунду замер, склонил голову к плечу, снова скользко улыбнулся, а затем развел руками.

— Кто знает, что творится в голове у человека, который столько лет провел, оглядываясь через плечо? Возможно, он ищет защиты, быть может — союзника. Или… — Малфой сделал крошечную, почти незаметную паузу, — …или же, он хочет убедиться, что старые счета окончательно закрыты. Или, наоборот, что их можно открыть вновь.

— И почему, — медленно проговорил Псовский, — вы сочли нужным предупредить меня об этом?

Это был тот вопрос на миллион. Что же нужно самому Малфою? Что им движет? Страх перед «местью Дамблдора» после Азкабана? Желание получить поддержку в борьбе за наследство Блэков? Или что-то другое?

— А почему бы и нет? — философски заметил Малфой. — Профессор, после недавних… недоразумений, я считаю своим долгом способствовать тому, чтобы столь значимое для Британии событие прошло безупречно. Мне бы хотелось избежать любых рисков. Моя семья… мой сын будет в вашей школе, и я предпочел бы, чтобы этот год прошел спокойно. Я не знаю, что задумал Игорь, но то, что он все же что-то задумал не подлежит сомнению.

Слова Люциуса звучали почти искренне. Почти. Впрочем, даже если с его стороны это и был чистый расчет, информация все равно была ценной. Малфой делал шаг навстречу, демонстрируя свою полезность, но в то же время поставил Алексея перед фактом: у вас будут проблемы, я вам о них сообщил, и теперь вы в долгу передо мной.

— Благодарю вас за предупреждение, Люциус, — кивнул Алексей. — Я буду иметь это в виду.

— Всегда пожалуйста. И если вернуться к разговору о мотивах… мне бы не хотелось, чтобы во время Турнира произошла какая-нибудь «техническая неисправность». Ну, знаете, как тогда, с дементорами, — со значением добавил Люциус.

— Не понимаю, о чем идет речь, — сразу же открестился Псовский от тонко завуалированных обвинений в том, что это именно по его указанию Фадж так сильно сократил население Азкабана.

— Разумеется, — тонко улыбнулся Малфой. — Но не буду больше отнимать ваше время. Уверен, у вас много дел в связи с предстоящим событием. Всего наилучшего.

С этими словами Люциус Малфой легко поднялся, обозначил легкий кивок и растворился в толпе Косого переулка так же бесшумно, как и появился.

Алексей задумался, пока не понимая, как расценивать услышанное. Что не так с Каркаровым? Он хочет нарастить влияние в чужой стране? А может, он был пешкой в чьей-то игре? И что насчет Малфоя? Говорил ли он искренне, предупреждая, или это была еще очередная многоходовка, с целью утопить Дамблдора?

Размышления Псовского прервало появление совы с письмом в лапах. Минерва Макгонагалл ответила! По счастью, она была в Британии и могла принять гостя хоть сегодня. Координаты для аппарации, а также адрес камина, прилагались.