Бриллиант Имперской Пропаганды (джен)

Что ж. Этот день настал. Видео было готово. Каждый участник процесса жаждал получить себе собственную копию и затем, затаив дыхание, наблюдать за реакцией общественности на данный творческий перформанс.

Но они всё ещё в Империи. И даже то, что делалось для её же блага, обязано пройти проверку. И Дедра, разумеется, волновалась. Не сочтут ли её собственную самоиронию за насмешку над режимом? Да уж, если она вместе со своими аттендантами и половиной штаба укатит за такое батрачить где-то на Внешнем Кольце — это будет довольно бесславный конец. А с другой стороны, может оно того и стоит.

— Слушаю вас, Дедра, — привычным сдержанно-мягким тоном обратился к ней Партагаз на очередном заседании. — Кажется, вы хотели представить нам какой-то очередной проект.

— Совершенно верно, сэр, — почтительно склонила голову Дедра. — Однако как и сказала вам раньше, это довольно... необычный проект.

Инспекторы за столом удивленно переглянулись, и Дедра спиной почувствовала, как занервничали за её спиной аттенданты. Она же, на удивление, чувствовала себя конкретно сейчас совершенно спокойно. Перед смертью не надышишься, и раз уж она уже начала говорить об этом и представлять, то всё, назад дороги нет.

— И чем же? — довольно буднично поинтересовался Партагаз, явно не ожидая совершенно ничего особенного.

— Данный проект был осуществлен мной и моими подчиненными в нерабочее время, дабы не забирать время с основном работы по секторам, но был, как и всё, направлен на будущую здоровую атмосферу в государстве. Люди часто подвергают сомнению привычные методы пропаганды, и очень мало что по влиянию на их сознание может сравниться с различным культурным медиа...

— К чему вы клоните? — Партагаз заинтересовался уже заметно больше.

— К тому, что люди часто критикуют имперские структуры за, по их мнению, излишнюю дальность от их обыденной жизни, уверенные, что мы не знаем, чем они живут, и... не способны ни на какую самоиронию, — во всех парах глаз в зале без исключения сверкнуло удивление, и Дедра не сдержалась и легонько фыркнула. — Наш проект может вызвать довольно неоднозначную реакцию, но он направлен исключительно на более дружелюбное и теплое представление контролирующих имперских структур в глазах общества, как людей, любящих и умеющих веселиться и даже в чем-то посмеяться над собой. А также некоторое развенчание мифа о ненависти государства к экзотам и дискриминации по половой принадлежности, — на последних словах Дедра едва не закатила глаза, потому что ни имперская ксенофобия, ни сексизм не были мифами, тем не менее сказать это было нужно. — Идея пришла из похожего опыта, что был опубликован в Голонете ещё до Русаанской Реформации, и, который, между прочим, был очень тепло принят обществом и улучшил его отношение к республиканской регулярной армии. Разрешите представить на экране?

— Признаться, я заинтригован, думаю, присутствующие здесь тоже. Выведете на экран проект... — старый майор пробежал датапад глазами вниз и брови его удивленно дернулись вверх. — "Сладенький"?..

Чей-то невольный смешок тут же был заглушен кашлем, но Дедра и бровью не повела.

— Так точно, сэр.

Ну, всё.

Секунда, другая, и вот на главном экране был выведен результат их кропотливой нескольконедельной внеурочной работы. Сначала, как только заиграла музыка и появилась веселая толпа, никто ничего не понял, все подумали, что это какая-то шутка. На самом деле, это, конечно, шуткой и было, только грандиозной и полезной. А глядя на лицо Партагаза, Дедра искренне пожалела, что у неё нет под рукой камеры, потому что то, как постепенно оно вытягивалось и замирало от увиденного, нужно было видеть. Никто никогда не видел старика в таком шоке и изумлении, и, самое главное, Дедра чувствовала и видела, что достигла желанного результата: губы старого майора начали дрожать и норовить дернуться уголками вверх, а лицо краснеть от сдерживаемых эмоций. Как только Дедра начала в кадре вертеться и трясти бедрами, облаченными в парадную юбку, в ритм драйвовой песни с абсолютно дурацким смыслом, смешки по залу начали раздаваться все более очевидные. Кто-то пытался прикрыть рот рукой, кто-то уже уткнулся лицом в стол, а кто-то сидел с выражением полного шока с очевидной мыслью на лице: "а такое вообще можно?".

Хирт и Корв позади неё тихо стонали от подавленного хохота и в глазах их стояли слезы. Партагаз смотрел клип всё также сосредоточенно, но уже полностью закрыв себе ладонью рот. Лагрет открыто хихикал в кулак, не то от веселья, не то от стыда за увиденное, а Лонни Янг... а этому вообще было хорошо, он открыто улыбался и слегка пританцовывал под ритм на месте, и был такой не один. Ну а что, песня получилась драйвовая. А Блевин просто смотрел, разинув рот, очевидно, абсолютно не понимая, как ему на это отреагировать. Так ему, гаду, и надо.

Окончательно лопаться инспекторы начали на моменте, когда появился отряд парней-штурмовиков, спускающихся вниз и прикладывающих в своему лицу ладони полурупором, подпевая песне, и ребята колонной начали выполнять забавные танцевальные движения с каменным выражением лиц. Давно уже вслух ржали чужие аттенданты, особенно когда к штурмовикам, комично замершим на фоне четырех СИД-истребителей присоединилась Дедра в шортах и топе, в ещё более вызывающем и легкомысленном образе и, не переставая, продолжала петь:

Сладкий, как сахар, сладенький

Он — мой берег, он возбуждает меня, ммм...

Сладкий, как сахар, сладенький

Он — мой берег, и кажется, что здесь становится жарко, не останавливайся...

Партагаз уронил лицо в ладони и Дедра чувствовала, что даже если сегодня её отправят в ссылку на Внешнее Кольцо — она сегодня победила.

Вся закончилось, и в зале воцарилась гробовая тишина. Затем старый майор оторвал раскрасневшееся лицо от ладоней и невозмутимо посмотрел на Дедру:

— Идею вашу я понял, Дедра, — севшим от подавления эмоций голосом выдохнул Партагаз. — Но могу ли я поинтересоваться, КАК вы вообще до такого додумались?

— Разумеется, сэр, — гордо вскинула голову женщина. — На самом деле, здесь, чисто за идею, я готова публично выразить благодарность своему коллеге инспектору Блевину, поскольку на День Империи он выразил мысль, что в каблуках и юбке я не способна послужить на благо Империи, — Дедра весело подмигнула обомлевшему коллеге. — Теперь мы посмотрим.

— Конченая дура! — не удержался и взорвался Блевин. — Сама же выставила себя на посмешище!

— Не советовал бы вам спешить с выводами, Блевин, — осадил офицера Партагаз. — Кажется, я понял, но что именно вы сделали отсылку Дедра... в этом есть смысл. Добро. Заливайте это в Голонет...

— Так точно, сэр.

Дедра едва сдерживала торжествующую улыбку. Никто из этих придурков точно не ожидал, что все те вещи, которыми они бы хотели её принизить, она обернет себе же на пользу. Станет стереотипной блондинкой, наденет каблуки, юбку и сотворит нечто абсолютно глупое, совершенно женское, и в то же время сделает этим для Империи гораздо больше, чем они все вместе взятые.

Так и произошло. Ролик взорвал Голонет, разлетелся на отрывки, мемы, и затем, по общим показателен, отношение гражданского населения к имперским структурам гражданского правопорядка стало заметно теплее.

* * *

— Лио, Лио, стой!

Партагаз замер в коридоре, заметив, что к нему на всех порах мчится, взметая за собой широкий белоснежный плащ, директор Орсон Кренник, держа к нему развернутым экран телефона, на котором было поставлено на паузу то самое заветное видео, которое сам майор после того рокового заседания сам пересматривал раз сто:

— Дааа?..

— Это твоя крошка? — отдышавшись, спросил Кренник, тыча пальцем в телефон.

— Да, это моя крошка, — с гордостью признался Партагаз, — Самая главная и эпичная из всех крошек!

Кренник рассмеялся в голос и хлопнул в ладоши:

— О, звёзды! Это же просто восхитительно! Я и подумать не мог, что у кого-нибудь из высокопоставленных военных чиновниц когда-нибудь хватит воображения и самоиронии сделать нечто подобное!

— Я и сам бы не подумал, — тоже посмеялся Партагаз, — Но случилось то, что случилось, и считаю, что работа была проделана просто отличная. Момент со штурмовиками — мой самый любимый, я чуть не умер, когда его увидел.

— Я тоже! — с чувством ответил Кренник, — А знаешь, сколько уже строят конспирологических теорий по поводу этого ролика? Мои люди читали, обалдели: кто-то уже предполагает, что блондинка — это собственно сама Дедра Миро, рыжая — адмирал Натаси Даала, а брюнетка — губернатор Аринда Прайс!

— Ой, чего люди только не надумают! — махнул рукой Партагаз, — Но зато какое внимание...

— И не говори! Знаешь, мне кажется, с таким ярким подходом и умением обратить собственные слабости в силу, твою крошку ждет просто блестящая карьера... Это же просто Бриллиант Имперской Пропаганды!

Лио Партагаз никогда в этом не сомневался.

* * *

Однажды раздуться от гордости за предприимчивую фантазерку-сотрудницу пришлось и полковнику ИББ Вуллфу Юларену, когда он однажды встретился с гранд-адмиралом Трауном, и чисс, к его огромному удивлению, решил затронуть эту тему:

— Должен отметить, полковник, что вашу сотрудницу стоит отметить не только за абсолютно нестандартный подход к популяризации образа Империи в культуре, но и её высокую эрудированность. Крайне редко можно встретить офицеров, которые способны припомнить а использовать культурный опыт тысячелетней давности и адаптировать во что-то яркое и современное. Вам стоит ценить такие кадры.

— Мы и ценим, — гордо отозвался Юларен. — Ещё как!

Плевать, если кто вдруг кривит рожу на затею одной предприимчивой умной женщины. Таркин там, находящий данный способ пропаганды не достойным офицеров, или крысы из Убиктората, скорее всего, облезающие с зависти. Бюро Безопасности знает — лучше всех о благополучии Империи заботятся именно у них!

* * *

А в Бюро с тех пор все знали: с Дедрой Миро нельзя шутить. Ведь с ней любая шутка может стать правдой и тем навсегда обеспечить ей место в истории. Навсегда оборотить её слабость в силу.

И она безмерно этим гордилась, напевая на подступи к Бюро свою веселую сладкую песенку.