Клапан и Катастрофа здравого смысла (джен)

Из рабочего журнала Клапана:

Вещь существует для выполнения функции.

Молот — чтобы забивать.

Нож — чтобы резать.

Колесо — чтобы вращаться.

Если вещь перестаёт выполнять функцию, но становится дороже, вероятно, перед нами не улучшение конструкции.

Вероятно, перед нами общество.

* * *

Машина для чистки сапог весила двадцать три фунта. Это было меньше, чем первая версия. Первая весила сорок восемь. Вторая — семьдесят два. Третья умела самостоятельно передвигаться по лаборатории и однажды скрылась в вентиляционной шахте. Клапан до сих пор иногда слышал её по ночам.

Четвёртая версия была удачной. Относительно.

Она представляла собой бронзовую коробку высотой чуть выше колена, внутри которой вращались две щётки. Сбоку располагались меха, сверху — рычаг, а впереди имелась широкая щель для сапога.

Пользователь вставлял ногу. Нажимал рычаг. Щётки вращались. Меха сдували пыль. Через несколько секунд сапог становился чистым. В идеальных условиях.

Если пользователь вставлял ногу слишком глубоко, машина иногда пыталась почистить голень. Если слишком мелко — носок сапога вылетал обратно вместе со шнурками.

Но Клапан считал это вопросом обучения оператора. Большая часть техники становилась безопаснее, если человек заранее знал, куда не совать конечности.

На корпусе была прикручена табличка:

АВТОМАТИЧЕСКИЙ ОЧИСТИТЕЛЬ САПОГОВ, МОДЕЛЬ ЧЕТЫРЕ.

Ниже:

НЕ ВСТАВЛЯТЬ РУКИ.

Ещё ниже:

ОСОБЕННО ЕСЛИ ОНИ ВАМ НУЖНЫ.

Клапан долго смотрел на машину. Потом на схему города. Потом снова на машину.

Последние два опыта показали, что Истар обладал удивительным свойством. Вода стала чудом. Свет — откровением.

Но всё это было слишком абстрактно. Люди могли спорить о смыслах сколько угодно.

Клапану хотелось проверить не смысл. Ценность.

Он задумчиво постучал карандашом по столу.

Что делает вещь ценной?

Для гнома ответ был очевиден. Работа.

Если молот забивает гвоздь — хороший молот. Если не забивает — плохой. Если забивает гвоздь, стену, стол и соседа — конструкцию следует немного доработать.

Но у людей, похоже, всё было сложнее. Особенно у богатых.

Клапан поднял машину. Он кряхтя, потащил её к подъёмной платформе.

— Посмотрим.

* * *

Утром Автоматический Очиститель Сапогов стоял возле северного входа на главную площадь Истара.

Клапан специально выбрал место подальше от Храма. Никаких фонтанов. Никаких базилик. Никаких жрецов. Просто мостовая.

Рядом он поставил табличку:

БЕСПЛАТНО.

Ниже:

ЧИСТИТ САПОГИ.

Ещё ниже:

НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЧУДОМ.

Последняя строка показалась особенно важной.

Клапан спрятался в переулке и стал наблюдать.

Первым подошёл мальчик. Он прочитал табличку. Потрогал корпус. Оглянулся. Вставил ногу. Нажал рычаг. Машина заурчала. Мальчик вскрикнул. Клапан напрягся.

Через несколько секунд щётки остановились. Сапог сиял.

Мальчик посмотрел на него. Потом на второй. Вставил второй. После этого долго разглядывал обе ноги.

Клапан улыбнулся.

— Вот.

Никаких богов. Никаких пророчеств. Никаких толкований. Только результат.

Мальчик убежал. Через пять минут вернулся с другом. Потом с ещё двумя.

Через час возле машины уже стояла небольшая очередь. Рабочие. Слуги. Курьеры. Солдаты. Даже один жрец.

Клапан наблюдал и делал записи.

«Функция понятна без объяснения».

«Пользователь оценивает результат непосредственно».

«Стоимость использования: ноль».

Он подчеркнул последнюю строку. Эксперимент наконец шёл нормально.

К полудню пришёл первый аристократ. Клапан сразу понял, что человек богат. Во-первых, сапоги уже были чистыми. Во-вторых, их нёс слуга. Сам аристократ шёл в мягких туфлях.

Он остановился перед машиной.

— Что это?

Мальчик, ожидавший своей очереди, ответил:

— Сапоги чистит.

Аристократ нахмурился.

— Само?

— Ага.

— Без слуги?

— Ага.

На лице аристократа появилось выражение тревоги. Клапан приблизил слуховую трубку.

— А зачем?

Мальчик пожал плечами.

— Чтобы сапоги были чистые.

Аристократ посмотрел на машину. Потом на слугу. Потом снова на машину.

— Поставь сапоги.

Слуга подчинился. Машина почистила.

Аристократ наклонился. Провёл пальцем по коже. Осмотрел палец.

— Неплохо.

Клапан довольно записал:

«Представитель высшего сословия способен распознавать функцию».

Аристократ выпрямился.

— Сколько стоит?

— Ничего, — сказал мальчик.

— Я не тебя спрашивал.

Он оглянулся. Клапан спрятался глубже в переулке.

Аристократ ещё раз осмотрел машину.

— Кто хозяин?

Никто не ответил.

Он кивнул слуге.

— Забери.

Клапан замер. Слуга тоже.

— Милорд?

— Я сказал: забери.

— Но она…

— Что?

— Стоит здесь.

Аристократ раздражённо вздохнул.

— Именно поэтому я и велел её забрать.

Слуга поднял машину. Клапан было раскрыл рот. Потом закрыл.

Аристократ ушёл. Машина уехала вместе с ним.

Клапан смотрел вслед. Долго. Очень долго.

Потом открыл журнал.

«Дополнительное наблюдение: если предмет бесплатен, богатый человек может решить, что он ничей».

Подумал.

Добавил:

«Неясно, распространяется ли это правило на вещи в домах».

* * *

Машину Клапан нашёл через два дня. Для этого пришлось посетить три рынка, две мастерские и дом одного торговца, который попытался продать ему сведения о местонахождении собственного изобретения.

Наконец след привёл в квартал знати.

Клапан остановился перед особняком. У ворот стояли два охранника. За ними блестела карета. На лестнице слуги стелили ковёр. А в центре двора стояла его машина.

Клапан не сразу её узнал. Бронзовый корпус покрыли золотом. По краям вставили драгоценные камни. Рычаг заменили серебряным. Меха обтянули алым шёлком. На крышке появилась статуэтка дракона.

Клапан медленно снял очки. Протёр линзы. Надел снова.

Машина осталась золотой.

— Зачем?

Рядом стоял слуга. Он гордо ответил:

— Это личный Очистительный Автомат лорда Варана.

Клапан посмотрел на него.

— Это машина для сапогов.

Слуга нахмурился.

— Прошу соблюдать уважение.

— К машине?

— К милорду.

— Милорд внутри?

— Нет.

Клапан подошёл ближе.

— Она работает?

Слуга посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Разумеется.

— Покажи.

— Что?

— Почисти сапог.

Слуга побледнел.

— Этим?

— Да.

— Вы с ума сошли?

Клапан оглядел устройство.

— Почему?

— Оно стоит восемьсот золотых.

Гном замер.

— Что?

— Восемьсот.

— Она стоила…

Клапан посчитал.

— Семнадцать серебряных.

— Это до украшения.

— Украшение не улучшает щётки.

— При чём тут щётки?

Клапан молчал. Слуга тоже.

Между ними возникла пропасть. Не физическая. Физические пропасти Клапан понимал. Эта была хуже.

— При чём тут щётки? — повторил он.

Слуга пожал плечами.

— Это предмет статуса.

Клапан медленно посмотрел на машину.

— Какого?

— Высокого.

— А если сапоги грязные?

— Их чистит другой слуга.

Гном прищурился.

— То есть у вас есть машина, которая чистит сапоги.

— Да.

— Но сапоги она не чистит.

— Конечно.

— Потому что слишком дорогая.

— Именно.

Клапан перевёл взгляд на слугу.

— А зачем она тогда нужна?

Тот улыбнулся.

— Чтобы все знали, что она у нас есть.

Клапан достал журнал. Слуга отступил.

— Что вы делаете?

— Записываю.

— Что?

— Пока не знаю.

* * *

Через неделю Очистительные Автоматы появились в шести домах. Ни один из них не чистил сапоги.

Первый принадлежал лорду Варану. Второй заказал его сосед. Третий — родственник соседа. Четвёртый — человек, который открыто ненавидел первых троих, но не хотел выглядеть беднее.

Пятый принадлежал купцу. Это вызвало скандал. Знать возмутилась. Купец объяснил, что заплатил за машину честно. Знать возмутилась ещё сильнее.

Шестой автомат приобрёл жрец. Он объявил, что использует его «исключительно для исследования нравственного влияния технического прогресса». Корпус машины был инкрустирован сапфирами.

Клапан ходил по городу и наблюдал. Его изобретение стало модой.

Мастерские начали делать копии. Плохие. Очень плохие.

Некоторые вообще не имели щёток. Один представлял собой золотой ящик с ручкой. Другой открывался и играл музыку. Третий был настолько тяжёлым, что для его переноски требовалось четыре человека. Именно он считался лучшим.

Клапан стоял на рынке перед витриной и смотрел на табличку:

ОЧИСТИТЕЛЬ ВЫСШЕГО РАЗРЯДА.

Ниже:

РУЧНАЯ РАБОТА.

Ещё ниже:

НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕН ДЛЯ КОНТАКТА С ГРЯЗНОЙ ОБУВЬЮ.

Клапан перечитал дважды. Зашёл внутрь.

За прилавком стоял молодой продавец.

— Этот очиститель…

— Великолепный выбор, господин.

— Я не выбираю.

— Тогда вы пришли заранее.

— Он чистит сапоги?

Продавец улыбнулся.

— Это гораздо больше, чем просто устройство для чистки сапог.

— Значит, нет.

— Вы слишком буквально понимаете вещи.

— Я их строю.

Продавец посмотрел внимательнее.

— Вы мастер?

Клапан проигнорировал вопрос.

— Почему он называется очистителем, если не чистит?

— Потому что люди знают, что такое очиститель.

— Но он не такой.

— Именно поэтому он дороже обычного.

Клапан моргнул.

— Объясни.

Продавец оживился.

— Обычный очиститель может купить каждый.

— Нет. Семнадцать серебряных — тоже деньги.

— Почти каждый.

— Хорошо.

— Но этот доступен только избранным.

— Потому что плохо работает?

— Потому что дорогой.

— Почему дорогой?

— Потому что избранный.

Клапан медленно поднял палец. Потом опустил. Поднял снова. Снова опустил.

— Это замкнуто.

— Разумеется.

— В плохом смысле.

— Для кого?

Клапан не ответил.

Продавец наклонился ближе.

— Хотите знать правду?

— Очень.

— Люди не покупают машину.

— Я уже начал подозревать.

— Они покупают право сказать, что могут её купить.

Клапан замер.

Продавец продолжил:

— Вот вы идёте на приём. На вас дорогая одежда. Хорошие кольца. Карета. Но всё это уже есть у остальных. Что остаётся?

— Не идти на приём?

Продавец рассмеялся.

— Нет. Найти что-нибудь, чего у остальных ещё нет.

— Зачем?

Улыбка исчезла.

— Чтобы тебя заметили.

Клапан задумался.

— А если тебя заметят без машины?

— За что?

Вопрос прозвучал просто. Почти искренне.

Клапан почувствовал что-то неприятное. Не раздражение. Скорее тревогу.

— За то, что ты сделал.

Продавец пожал плечами.

— Большинство ничего не делает.

— Тогда за то, что ты знаешь.

— Многие ничего не знают.

— За то, какой ты.

Продавец рассмеялся. Не зло. Скорее удивлённо.

— А это кто увидит?

Клапан молчал. Впервые за всё время разговора ему нечего было записать.

* * *

Через несколько дней он встретил молодого жреца. Случайно.

Клапан возвращался в лабораторию через старый служебный тоннель и услышал сверху скрежет. Потом ругань. Потом удар.

Из вентиляционной шахты на пол свалился человек.

Белая одежда. Дорогие сапоги. Ссадина на лбу.

Клапан смотрел на него. Жрец смотрел на Клапана.

— Где я?

— Под Истаром.

— Это я понял.

— Тогда зачем спросил?

Жрец сел.

— Кто ты?

— Клапан.

— Это имя?

— Сокращение.

— От чего?

Клапан вдохнул.

— Клапаниус-Люмен-Давлен-Барометр-Третий-По-Линии…

Жрец поднял руку.

— Клапан подходит.

— Я тоже так решил.

Молодой человек оглядел лабораторию. Глаза расширились.

— Всё это твоё?

— Нет.

— А чьё?

— Некоторые детали я нашёл.

Жрец смотрел на трубы. Шестерёнки. Котлы. Зеркала.

Потом вдруг увидел машину в углу. Старую модель очистителя.

— О!

Клапан нахмурился.

— Что?

— Очиститель.

— Да.

Жрец вскочил.

— Настоящий?

— Что значит настоящий?

— Такой, как первые.

— Это и есть первый.

Жрец замер.

— Ты его сделал?

— Да.

Молчание.

Клапан напрягся. Обычно после подобных пауз начинались проблемы.

— Сколько ты хочешь?

— За что?

— За него.

— Он не продаётся.

— Почему?

— Мне нужен.

— Я заплачу.

— Мне всё равно нужен.

Жрец подошёл ближе.

— Пятьсот золотых.

Клапан нахмурился.

— Нет.

— Тысячу.

— Нет.

— Две.

— Ты слышишь, что я говорю?

Жрец остановился.

— Две тысячи золотых.

Клапан медленно подошёл к машине. Вставил сапог. Нажал рычаг. Щётки зажужжали. Через несколько секунд обувь блестела.

— Видишь?

— Да.

— Она нужна мне для сапогов.

Жрец смотрел так, словно Клапан только что использовал священную чашу как ночной горшок.

— Ты чистишь ею обувь?

— Именно поэтому я её сделал.

— Но это первая машина.

— Да.

— Единственная настоящая.

— Их можно сделать сколько угодно.

— Нет.

— Почему?

Жрец почти прошептал:

— Потому что первая только одна.

Клапан замер. Вот оно.

Не функция. Не материал. Не даже красота.

Редкость. Уникальность. История.

Вещь переставала быть вещью. Она становилась доказательством положения владельца.

Клапан сел на край стола.

— Почему ты хочешь её?

Жрец задумался.

— Она ценная.

— Почему?

— Ты сам слышал. Первая.

— А зачем она тебе?

— Я…

Жрец замялся.

Клапан ждал.

— Я смогу показать её.

— Кому?

— Другим.

— Зачем?

Снова пауза.

— Они поймут.

— Что?

Жрец нахмурился.

Похоже, вопросы начинали его раздражать.

— Что я могу себе её позволить.

— Но ты не можешь. Я не продаю.

— Могу. Ты просто отказываешься.

— Тогда они поймут, что ты не можешь её купить.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я скажу, что купил.

Клапан моргнул.

— Но машины у тебя не будет.

— Можно заказать копию.

— Тогда это будет не первая.

— Они не узнают.

Гном долго смотрел на него.

— Значит, тебе не нужна вещь.

— Нужна.

— Нет. Тебе нужно, чтобы другие думали, что она у тебя есть.

Жрец приоткрыл рот. Потом закрыл.

Клапан продолжил:

— Ты хочешь не машину.

— А что?

— Чужую мысль о тебе.

Жрец побледнел.

— Осторожнее, гном.

— С чем?

— С выводами.

Клапан пожал плечами.

— Они уже сделаны.

* * *

Жрец не ушёл. Через час они сидели за столом. Клапан пил эль. Жрец — воду.

Он представился Лероном, младшим служителем одного из храмовых ведомств. Клапан не запомнил какого.

В Истаре ведомств было слишком много. Каждое занималось чем-то очень важным. По крайней мере, согласно названию.

— Ты не понимаешь людей, — сказал Лерон.

— Начинаю понимать.

— Нет.

— Хорошо. Объясни.

Жрец покрутил чашку.

— Вещи показывают положение.

— Почему положение нельзя показать табличкой?

— Какой табличкой?

— «Я важный».

Лерон рассмеялся.

— Потому что никто не поверит.

— А золотому ящику поверят?

— Да.

Клапан задумался.

— Почему?

— Потому что он стоит денег.

— Деньги можно украсть.

— Можно.

— Получить в наследство.

— Можно.

— Выиграть.

— Возможно.

— Значит, деньги ничего не говорят о человеке.

— Говорят о его положении.

— Но не о нём.

— Это почти одно и то же.

Клапан покачал головой.

— Нет.

— Для тебя.

— Для механики.

Лерон вздохнул.

— Люди не механизмы.

— Жаль. Было бы проще ремонтировать.

Жрец усмехнулся.

— Вот именно. Ты думаешь, человек должен быть тем, что делает.

— А кем ещё?

— Тем, что имеет.

Клапан посмотрел на него.

Лерон продолжил:

— Земля. Дом. одежда. связи. имя. титул.

— Это всё снаружи.

— Снаружи тебя и видят.

— А внутри?

Жрец пожал плечами.

— Внутри тебя никто не видит.

Клапан откинулся назад.

— Значит, вы строите человека снаружи?

— Мы не строим. Так устроен мир.

— Нет.

— Что нет?

— Так устроен ваш город.

Лерон нахмурился.

— Истар — величайший город Кринна.

— Возможно.

— Не возможно. Это факт.

— Хорошо.

— Здесь каждый знает своё место.

Клапан улыбнулся.

— Вот это я заметил.

— И что в этом плохого?

— Ничего.

— Вот видишь.

— Если место выбрал человек.

Жрец замолчал.

Клапан покрутил кружку.

— У вас всё наоборот.

— Что именно?

— Человек не выбирает место.

— А кто выбирает?

— Остальные.

Лерон нахмурился.

— Чепуха.

— Ты хотел купить мою машину.

— Да.

— Чтобы использовать?

— Нет.

— Чтобы показать.

— Да.

— Чтобы другие решили, что ты выше.

— Не выше.

— Тогда зачем?

Лерон молчал.

— Выше, — повторил Клапан.

Жрец раздражённо поставил чашку.

— Даже если так, что в этом плохого?

— Ничего.

Лерон удивился.

— Правда?

— Конечно. Если ты хочешь быть выше, стань выше.

— Как?

Клапан пожал плечами.

— Сделай что-нибудь.

— Я служу церкви.

— Хорошо. Служи лучше.

— Это не так работает.

— Почему?

— Потому что этого никто не заметит.

Клапан улыбнулся. Грустно.

— Вот теперь я понял.

Лерон замолчал.

— Что?

— Вам не нужно быть.

— Что?

— Вам нужно выглядеть.

* * *

После ухода жреца Клапан долго сидел один. Разговор получился неприятным.

Не потому, что Лерон был глуп. Наоборот. Он был умён. И прекрасно понимал систему. Просто не видел причин её менять.

Клапан открыл журнал.

Написал:

«Если человек определяет себя через то, чем владеет, потеря вещи становится потерей части личности».

Подумал.

Добавил:

«Поэтому чем меньше человек уверен в себе, тем больше ему требуется вещей».

Зачеркнул. Слишком просто.

Написал иначе:

«Предположение: вещь может использоваться не для выполнения своей функции, а для поддержания представления владельца о самом себе».

Это было точнее.

Он вспомнил золотой очиститель. Машина, созданная для удаления грязи, стала слишком ценной, чтобы прикасаться к грязи.

Клапан рассмеялся. Сначала тихо. Потом громче.

В этом было что-то почти совершенное. Настолько абсурдное, что становилось красивым.

Он записал:

«Истар способен настолько повысить ценность вещи, что её становится невозможно использовать».

И ниже:

«Следовательно, максимальная стоимость предмета достигается в момент полной потери им практического смысла».

Гном перечитал.

— Великолепно.

Потом перестал улыбаться. Потому что понял ещё кое-что.

Если это работало с вещами… Почему не должно работать с людьми?

Человек тоже мог стать должностью. Титулом. Одеждой. Именем. Местом за столом. Знаком на груди.

Можно было настолько дорожить образом самого себя, что уже не позволять себе ничего, что этому образу не соответствует.

Не говорить. Не думать. Не сомневаться. Не выбирать.

Клапан долго смотрел на пустую страницу.

Потом написал:

«Возможно, человек тоже способен стать слишком дорогим, чтобы быть живым».

Эту фразу он не стал исправлять.

* * *

На следующий день Клапан снял с машины табличку.

АВТОМАТИЧЕСКИЙ ОЧИСТИТЕЛЬ САПОГОВ.

Повесил новую:

НЕ ПРОДАЁТСЯ.

Подумал.

Добавил ниже:

ЧИСТИТ САПОГИ.

Ещё ниже:

ЭТО ВСЁ.

Потом взял щётку. Машина действительно иногда работала слишком медленно. Следовало увеличить скорость вращения.

Он заменил шестерню. Добавил вторую. Потом третью.

Через час механизм стал вдвое больше.

Клапан удовлетворённо кивнул. Теперь всё снова имело смысл.