У Фольксхалле поезд не останавливается (джен)

Кингсли Шеклболт накопил много привычек. Завтракать в кабинете — со времен аврорской юности, когда после ночной смены ел и шел домой спать. Носить портфель — с маггловского министерства. Никому не доверять заботу о себе — с гражданской. Все привычки прекрасно сочетались: в портфеле он носил на работу завтрак, собственноручно приготовленный дома, и банку Ассама. С тех пор как Кингсли учуял в поданном на совещании чае слабый оттенок легкого «склоняющего к согласию» зелья, он стал приносить заварку с собой. Подлившего зелье, разумеется, нашли тут же, но Кингсли ничуть не сомневался, что он такой инициативный в министерстве не один. Поэтому заварка никогда не покидала портфеля, а портфель министра Кингсли признавал только самого министра и умел кусать посторонних (а если посторонние не отступались, у портфеля было припасено кое-что посерьезнее укусов).

Личный секретарь министра Перси, лишенный ответственности за чай, поначалу обижался, потом смирился с причудой начальника. Вскоре про нее стало известно всему министерству, и на портфель в кабинете перестали обращать внимание. Всем же известно, что там заварка министра и печенье министра. Ничего интересного.

Но, кроме заварки и печенья, Кингсли держал в портфеле то, что нигде больше держать не мог, потому что никакому другому месту не доверял: Дамблдорово наследство.

И сейчас министр Кингсли чуть не разлил на него утренний чай.

Убрав завтрак, вызвал секретаря.

— Перси, как Артур сегодня? На работе?

Перси вздохнул.

— Да, министр. Папа вышел, но…

— Я понимаю, — улыбнулся Кингсли. — Я к нему зайду, пожалуй. Чаю с ним выпью.

Плечи Перси заметно расслабились.

— Спасибо, министр. У папы не самый важный пост, но в нынешней ситуации даже за отдел Ограничений будут биться, и…

— Он знает, насколько активно под него копают? — спросил Кингсли.

Перси кивнул. Сказал с горечью:

— Но ему все равно. Я предупреждал, конечно, что после долгого отсутствия… что его заместитель… Но он отмахивается. Они для него все — прекрасные люди.

— Я решу этот вопрос, Перси, — сказал Кингсли. — Мне твой отец нужен на его месте. Здесь слишком мало людей, достойных доверия.

«Пафосно, Шеклболт, — подумал Кингсли, выпроводив благодарного до слез секретаря, — но для Перси в самый раз».

Вышел из кабинета через скрытую дверь и прошествовал к лифту, здороваясь со всеми встречными, стараясь найти хоть слово лично для каждого. Министр приветлив. У министра всегда хорошее настроение. Министр никуда не спешит и во все вникает. И знает мелкие детали вашей жизни. И — да, министр идет пить утренний чай к давнему другу. С портфелем, разумеется. Не друга же на заварку обкрадывать.

На втором этаже, в забытом всеми скромном отделе «Ограничений по применению волшебства к изобретениям магглов» появление министра произвело фурор. Все семеро сотрудников смотрели на Кингсли, будто никогда не видели его так близко.

Джонс Аткинс, честолюбивый заместитель Артура, слегка позеленел.

«Да, с твоим начальником министр чаи пришел гонять. Пук пикси тебе, а не начальника отдела!»

Артур осунулся и потускнел, но был рад видеть Кингсли. Они обнялись в дверях кабинета, — Джонса перекосило, довольно отметил министр, — закрыли дверь и синхронно наложили защиту от прослушивания.

Кингсли сел к столу, вынул заварку. Артур вытащил из ящика электрический маггловский чайник с обрезанным проводом, наполнил водой, щелкнул тумблером. Чайник загудел.

— Как Молли? — спросил Кингсли.

— Лучше. Перси с Одри первого числа к нам переехали. Когда дом полон, она почти как раньше… В Лондон со мной и Одри вот аппарировала, по магазинам…

Артур потер глаза и махнул рукой.

— Ты понимаешь.

Кингсли кивнул. Он понимал. Он видел Молли после похорон Фреда.

Заворчал чайник. Артур достал ситечки и заварил чай в чашках.

— Что случилось? — спросил он, когда чай настоялся. — Ты же не пришел спасать меня от моего заместителя в самом деле!

— Где Гарри, Артур?

— В Берлине. Помогает проекту группы Гейдельбергского университета. В Связях, в Образовании висит завлекающая бумажка. Решил отдохнуть, сменить обстановку. Я полагаю, он имеет на это право. А в чем дело?

Кингсли моргнул.

— Ты… Мерлин, Артур!.. Крокер не посылал тебе сводок? Ты не знал, что в Берлине упивающиеся?

Артур аккуратно поставил чашку на стол. Прищурился.

— Я получал сводки. Но этого в них не было. Кто?

— Троица подручных Селвина.

— Суд их оправдал за отсутствием состава.

— Потому что прямых доказательств нет! Но там же косвенных — хоть лопатой. Была бы у старшего семья попроще, посадили бы.

— Не этим составом, — качнул головой Артур. — Что они делают в Берлине?

— Расшифровывают дневники Гриндельвальда, представь себе. И в той же группе, куда уехал отдыхать Гарри Поттер!

— Они наверняка держат связь с Селвином. Я немедленно напишу Гарри…

— И он уедет? — Кингсли в такой исход не верил совершенно. — Ну-ну.

— Разумеется, он не уедет, — вздохнул Артур. — Кингсли, ты должен был мне рассказать немедленно! Подожди-ка… — Он прервал себя и поднял ладонь. — Прости идиота. Тебе об упивающихся сообщил Крокер? Пришел и лично ввел в курс дела, мол, вот он я, такой осведомленный и незаменимый?

— Именно.

— Мерлин, нас и так осталась четверть состава на артефактах и треть в разведке… А они еще и не работают, а глупостями занимаются.

— Карьерой, — поправил Кингсли. — Тебя не было почти три месяца. Похоже Крокер решил, что дорога к креслу главы Отдела Тайн открыта. Он плохо меня знает, чтобы так под тебя копать, разумеется. Но, признай, со Скримджером бы сработало.

— Возможно, — жесткий взгляд Артура говорил об обратном. — Беда с моими заместителями — что с тайным, что с явным. Заразились амбриджитом, а где новых брать?.. Так. Я напишу Гарри и пошлю агента. Гарри, конечно, не уедет, но ему понадобятся помощь и защита. Может, из немецкого аврората…

— Не нужно, — сказал Кингсли. — Я уже послал агента, и лучшей кандидатуры ты не найдешь. Но теперь он зол до дыма из ноздрей, из-за Гарри. Нужно решить, что мне ему ответить.

—Лучше я не найду? — повторил Артур. И просиял. — Аспид жив?

— И убийственно вежлив. Я тебе зачитаю, ты сам поймешь.

Кингсли достал Дамблдорово наследство, открыл на середине.

Артур наклонился ближе.

— Настоящая, действующая Тетрадь Связи? Можно?..

— Конечно, — сказал Кингсли, передавая ему тетрадь.

Артур аккуратно взял ее, оглядел обложку, пролистнул страницы.

— Изумительно. Чистые листы, обычная тетрадь, никакого магического фона. Кто ее заклинал? Сам Альбус?

— Кто ж еще. Для Аспида — на его крови, для себя — на главу Ордена Феникса. Не представляю, что мы будем делать, когда тетрадь закончится. Новую я не сделаю. Аспид-то может на чем угодно писать, ему только формулу пробормотать и крови капнуть, а я — только тут.

— Пока время терпит, — сказал Артур. — Раз ее заклинал еще Альбус, а ты открыл всего лишь на середине, Аспид не слишком многословен.

— Это когда он не злится, — Кингсли забрал у Артура тетрадь и тихо прочел последнюю запись.

Артур крякнул.

— Эк он тебя… Знаешь, я впервые слышу его слова напрямую, не в пересказе Альбуса. Жаль, запись увидеть не могу. Может, удалось бы почерк узнать.

— Может, — согласился Кингсли.

Он знал, что они оба подумали: «Вряд ли». И еще: «Жаль, что выжил не Северус». У запасливого Дамблдора было два шпиона. Аспид начал работать — и как работать! — когда Снейп еще в школу бегал. И до его уровня Снейп никогда так и не поднялся. Живой Аспид был много полезнее, а Снейпа Кингсли никогда не жаловал. Но… Но перед мертвыми не извинишься, а Кингсли даже реабилитировать Снейпа не смог.

— Что мне ему отвечать?

— Второй вариант, разумеется, — удивился Артур. — О чем же тут думать. Гарри я писать не буду, если они не связаны с Селвином. Пусть Аспид сам разбирается — внезапный ввод нового игрока ему только помешает. Он давно там?

— С конца июня.

— И до сих пор так мало?

— Он отрабатывал вариант Селвина. Получается, они на самом деле расшифровывают дневники.

— Да, — задумчиво сказал Артур. — Я проверю, не пропадали ли действительно в моем невыразимом хозяйстве артефакты Гриндельвальда. Вряд ли, но…

— Но нужно проверить, — кивнул Кингсли и встал. — Пойду я, пожалуй, работать. Рад был повидаться, Артур.

— Взаимно, взаимно… Кингсли, — окликнул его Артур почти у дверей. — Ты подумай об одной интересной вещи. Этих мальчиков оправдали. И все же они поехали в Берлин, копаться в старых дневниках. И Селвин здесь ни при чем, Аспид не ошибается.

— Кто-то послал их в Берлин.

— Вот именно, Кингсли. Но кто?