Властелин (джен)

XXI. Наследие

Создать нечто долговечное, запустить «эффект кругов на воде», который будет ощущаться столетиями… на такое способен лишь по-настоящему могущественный злодей. А в зависимости от того, решились ли вы на столь сомнительные предприятия, как крестражи, вам, возможно, придётся рассматривать наследие ещё и в смысле «плодов чресл своих», так сказать.

К слову, о плодах: спасение человека или полное завоевание его преданности вполне может породить новое поколение приспешников. Будь то для вашего будущего «я» или для подрастающего Тёмного Лорда (или Леди), проходящего обучение.

* * *

Первый остров, на который они наткнулись во время перехода через Тихий океан, принадлежал Чили, хотя некоторые его жители предпочитали самоназвание Рапа-Нуи, даже если по-испански их называли pascuenses. А по-английски? Жители острова Пасхи.

Каменные головы оказались любопытными — и, как довольно быстро выяснилось, дело было вовсе не в одних лишь головах. Большинство фотографий, которые видел Гарри прежде, изображали наполовину погребённые статуи. В действительности же при всей внушительности голов они были лишь частью куда более массивных фигур.

Немного осмотревшись, Гарри обнаружил небольшую общину, состоявшую как из магов, так и из обычных людей. Остров находился в тысячах миль от любого другого населённого места, что делало проверки властей редкими и неудобными, поэтому из-за изоляции здесь сложилось своего рода молчаливое понимание, что некоторые жители были слегка… не от мира сего. Полезные люди, если попадёшь в беду, но не те, о ком стоит упоминать чужакам без веской причины. Так что, разумеется, Гарри пришлось изрядно попотеть, прежде чем разговор с местными магами всё-таки завязался. Однако результат того стоил — он перевернул некоторые его представления с ног на голову.

По словам магов, существовала некая… штука под названием «мана». У Гарри сложилось отчётливое впечатление (через переводчика, разумеется), что он не до конца понимает её природу. Похоже, это была сложная, чувствительная сила, существующая в рамках строгого набора правил, называемых тапу (откуда, как выяснилось, произошло слово «табу»). От него ожидали определённого поведения, и Гарри, разумеется, старался быть образцовым гостем.

Казалось, что каменные изваяния были каким-то образом связаны с самой концепцией маны — по крайней мере, насколько Гарри мог судить. Местные маги и сами не были до конца уверены, но полагали, что многие статуи намеренно опрокидывали во время мелких племенных конфликтов, чтобы лишить противников доступа к мане. Однако нельзя было просто поставить любой камень и ждать, что из него потечёт сила: статуи должны были быть изготовлены по всем правилам и находиться в хорошем состоянии. Учитывая, что многие моаи были сброшены и специально расколоты… что ж, зависимость от них явно была слабым местом всей магической системы.

Лишь немногие изваяния уцелели и остались стоять под защитой чар, и магия, которой они позволяли пользоваться, была… странной. С их помощью творили или, по крайней мере, усиливали впечатляющие исцеляющие чары, но также считалось, что обладание маной меняет самого человека. Она была чем-то вроде духовной половины грубой физической силы, и её присутствие тесно связывали с авторитетом и влиянием.

Лекция оказалась интересной (куда интереснее многого из того, что он изучал в Хогвартсе), но Гарри не был уверен, сможет ли применить это на практике. Мысль о гигантских каменных изваяниях самого себя казалась ему несколько безвкусной, да и он не знал, сработали бы статуи его собственных предков или людей вроде Сириуса и Люпина. Возможно. Разумеется, если предположить, что он вообще сумел бы провести ритуалы, наделяющие моаи свойствами маны.

Так или иначе, Гарри вычеркнул ещё один пункт из своего туристического списка. Когда они отплывали, он видел спины статуй моаи, стойко и неизменно обращённых вглубь острова. Они простояли так сотни лет, отвернувшись от моря и устремив взгляды к своему народу — по крайней мере, те из них, что уцелели и остались на своих местах.

* * *

Атолл Пальмира был практически необитаем. Разумеется, время от времени туда мог заглянуть какой-нибудь правительственный чиновник с проверкой или объявиться чрезмерно амбициозный отпускник, но постоянного населения здесь не было. По крайней мере, это означало куда меньше потенциальных свидетелей для любых паранормальных выходок, которые Гарри мог счесть уместными.

И Гарри, и русалы пришли в восторг от изобилия кораллов, что, впрочем, было вполне ожидаемо для атолла. Наблюдать за ними было великолепно, пусть это и несколько осложняло управление кораблём. Сам остров тоже изобиловал животными и растениями, которых Гарри прежде никогда не видел. Проявляя крайнюю осторожность, он взял несколько небольших образцов, чтобы Невилл мог изучить их и попытаться вырастить дома. Гарри не думал, что его кто-то заметит, но пугать местную экосистему сверх меры всё же не стоило.

Впрочем, остров, возможно, справлялся с этим и сам. Гарри несколько раз ловил себя на ощущении, что видит призраков. Однако ни один из них не попытался прервать его прогулку по острову в компании оборотня-компаньона. Гарри надеялся, что тот сможет уловить след серебра, если, конечно, в сокровищах оно вообще присутствовало. В противном случае пришлось бы искать золото исключительно магическими методами.

К немалому удивлению и откровенному веселью Гарри, серебро действительно нашлось. Более того, оно оказалось зарыто прямо под военной базой Соединённых Штатов, построенной во времена Второй мировой войны. Впрочем, немного аккуратной магии позволило им проложить тоннель под ней и наткнуться на ещё один «золотой запас». Золота и серебра там оказалось в изрядных количествах, хотя всё, что напоминало реликвии инков, Гарри предусмотрительно отложил в сторону. Это он отправит почтой магам Куско или кому-нибудь ещё, кто разберётся, куда именно оно должно попасть.

А вот что касается золотых монет… за исключением нескольких экземпляров для коллекции или демонстрации, Гарри забрал их все. Оборотням он честно отмерил их долю за помощь в поисках. И хотя они были достаточно разумны, чтобы не болтать о разграблении сокровищ направо и налево, они позаботились о том, чтобы донести до всех знакомых простую мысль: в Доггерленде есть возможности на любой вкус и правитель, которому совершенно плевать на их «болезнь».

Надо признать, большую часть собеседований и оформления документов Гарри без зазрения совести оставил на Маргарет и других вампирш. Конечно, он заглядывал, чтобы, так сказать, официально поприветствовать новоприбывших, пожать руки, возможно, показать окрестности… Он даже не принимал лично клятву в духе «я обещаю никого не убивать», но всё равно получил больше рукопожатий и искренних благодарностей, чем за… ну, строго говоря, после убийства Волдеморта их тоже было немало, так что это не самый впечатляющий рекорд в его жизни.

Зато улыбки на лицах оборотней определённо того стоили.

* * *

Во время перехода от атолла Пальмира к Австралии Гарри занимался финальной редактурой своей книги — не без помощи писем от Астории. Та оказалась на удивление дельным критиком и задала несколько вполне резонных вопросов о вещах, которые Гарри попросту забыл упомянуть в тексте, хотя лично обучал им вампирш. Не говоря уже о её каллиграфическом почерке (вероятно, результате безупречного чистокровного воспитания) настолько хорошем даже в парселскрипте, что Гарри поневоле начал ей завидовать. Может, стоит попросить разрешения использовать образцы её почерка в книге? Первые попытки Астории были не всегда грамматически безупречны, но, чёрт возьми, до чего же красиво они выглядели.

Одновременно он получил ещё несколько зацепок, касающихся загадки её здоровья. Это действительно было проклятие (что, как водится, восхитительно усложняло задачу), наложенное на далёкого предка и проявившееся вновь. Это заставило Гарри задуматься: передаётся ли оно по наследству или же само выбирает своих жертв? Он даже не был уверен, получится ли уничтожить его «под корень», если выражаться образно. Не слишком ли глубоко оно въелось в род Гринграссов? Сработало бы… изменение фамилии? Разумеется, подобное предложение уязвило бы чистокровных до глубины души, а перспектива продолжать род через усыновление, а не по крови, вряд ли вызвала бы у них энтузиазм.

Как бы ни выбирало это проклятие свою жертву, оно определённо давало о себе знать. Астория уже страдала от первых его проявлений. Сейчас она была достаточно молода и полна сил, чтобы справляться с большей частью слабости, но со временем ни правильное питание, ни физические упражнения не смогли бы остановить медленное истощение, постепенно подтачивающее её организм. Гарри пришлось признать, что жестокость этого проклятия приводила его в ярость и лишь укрепляла решимость найти лекарство.

В библиотеке, к сожалению, не нашлось никаких упоминаний о чём-то подобном. Однако Гарри знал, что это проклятие каким-то образом было связано с кровью или передавалось через неё. Это натолкнуло его на несколько идей… и одновременно напомнило, что он почти наверняка столкнётся с сопротивлением со стороны родителей Астории и её сестры. И это было более чем понятно: вряд ли им хотелось, чтобы Гарри Поттер, человек без формального медицинского образования, ставил эксперименты над здоровьем их дочери.

Тем не менее Астория писала, что работает над тем, чтобы убедить родителей дать Гарри шанс. Она надеялась, что если продемонстрирует им навыки парселтанга, полученные благодаря книге, это станет достаточным доказательством его мастерства и они согласятся рискнуть. Если же нет… что ж, по меркам волшебного мира Астория совсем скоро станет совершеннолетней и тогда сможет сама принять решение. Разумеется, она ясно дала понять, что в любом случае не потерпит от Гарри ничего меньшего, чем полной самоотдачи.

Планирование борьбы с её болезнью и поиск возможных методов лечения отнимали у Гарри немало времени, но, добравшись до Австралии, он всё же позволил себе немного отвлечься. Осмотрев Сидней и это поистине невероятное здание оперы, он услышал слухи о некоем крупном представителе кошачьих, бродящем в окрестных Голубых гор… и решил, что стоит попробовать выследить зверя.

Надо признать, в тот момент идея выследить пантеру из Литгоу по запаху, находясь в форме нагуаля-пумы, показалась Гарри блестящей. К счастью (а может, и к несчастью), он действительно нашёл свою цель в лице весьма свирепо выглядящей пантеры. Разумеется, драка с ней совершенно не входила в его планы. Гарри всё же удалось уйти оттуда на своих двоих, позже залечив раны с помощью змеиной магии, но, как выяснилось, люди успели наделать целую кучу снимков его пумы.

Они были свято уверены, что именно он и есть та самая пантера из Литгоу — или, по крайней мере, одна из нескольких особей.

Просто замечательно.

* * *

Разумеется, Австралия не ограничивалась прибрежными городами, и Гарри вновь ощутил непреодолимое желание заделаться туристом и поглазеть на особенно впечатляющие достопримечательности. Полёт над Аутбэком на метле оказался опытом, мягко говоря, познавательным. Чтобы отыскать путь к Улуру, пришлось изрядно повозиться с навигацией, но зрелище этой каменной громады, залитой светом восходящего солнца, с лихвой окупало все усилия. Это и впрямь было чудо.

Впрочем, в его австралийском путешествии имелась одна небольшая проблема — погода. В Северном полушарии стояла зима, но в Южном всё обстояло несколько иначе. В Аутбэке царило лето. Достаточно сказать, что Гарри чрезвычайно активно пользовался заклинаниями призыва воды.

Он искренне не понимал, как люди вообще живут в подобных условиях, хотя жизнь под землёй, вероятно, отчасти решала эту проблему. И вот, размышляя о логистике полностью подземных городов и о том, как подобный опыт можно было бы применить в собственном замке, Гарри заметил в песках нечто странное: влагу. Да, под беспощадным солнцем она уже стремительно высыхала, но всё же…

Это выглядело как пересохшее русло реки или, по крайней мере, что-то очень на него похожее. Влажная канава метров шести-семи в ширину тянулась от горизонта до горизонта. Разумеется, Гарри заинтересовался. Он поднялся выше, чтобы сориентироваться, и полетел вдоль этого следа в сторону, где песок казался заметно более тёмным и сырым. Очевидно, именно там скрывалась причина происходящего.

Чем ближе он подбирался к источнику, выжимая из метлы всю возможную скорость, тем отчётливее канава превращалась в нечто иное — сперва в канал, а затем и в самый настоящий ручей.

А источником воды оказалась змея.

Без всякого сомнения, самая огромная из всех, что Гарри когда-либо видел. Настолько огромная, что по сравнению с ней даже василиск показался бы чем-то вроде домашнего питомца. Её бока переливались всеми цветами радуги, и зрелище это было по-настоящему завораживающим: разноцветная чешуя мягко поблёскивала, покрытая тонкой плёнкой воды.

Где-то на задворках сознания у Гарри мелькнула мысль, что всё это слегка напоминает потеющую змею и что, вообще-то, это довольно мерзко. Но при этом он каким-то образом знал, что вода была кристально чистой, настолько свежей, насколько это вообще возможно. Это существо не было просто очередным магическим животным или, по крайней мере, стояло на голову выше всех прочих. На очень, очень много голов.

Осторожно Гарри полетел рядом вдоль её радужных боков и в конце концов добрался до глаза существа. Он помахал рукой и попытался заговорить:

— Привет?

Ответом была тишина. Гарри перепробовал другие приветствия, дойдя даже до науатля и майя, но безрезультатно. Змея продолжала свой путь, не обращая на него ни малейшего внимания, и в какой-то момент он даже засомневался, видит ли она его вообще. Тогда он подлетел ближе и коснулся рукой мерцающей чешуи.

В следующий миг Гарри оказался на своём самом первом матче по квиддичу, чувствуя, как снитч бьётся у него во рту. Затем он уже был на поле в собственном замке, а следом за ним, смеясь, летел мальчишка с фиолетовыми волосами. Он уворачивался от Адского пламени в Выручай-комнате, пока вокруг него в едкий дым обращались столетия истории. Он играл перед ликующей толпой — и не имело значения, были ли это сотни людей или всего лишь горстка вейл и оборотней. Он перебрасывался мячом с мальчишкой с черными взъерошенными волосами, в чьи глаза ему никак не удавалось заглянуть.

Гарри не сразу понял, что сорвался с метлы и рухнул на песок пустыни. Он спал под палящим солнцем, и ему снились странные сны: о змеях, о дождевых тучах и наводнениях, о пыли и о великой засухе.

* * *

Гарри проснулся под небом, усыпанным звёздами, ощущая во всём теле ломоту и тупую боль, что было закономерным итогом целого дня, проведённого на раскалённой земле. Поднявшись, он огляделся и с некоторым удивлением понял, что гигантский след, оставленный змеёй в пустыне, бесследно исчез. Любопытно. Пусть это и означало, что у него не осталось никаких доказательств существования Радужного змея, кроме собственных воспоминаний. Впрочем, к его словам теперь относились с куда большим вниманием: всё-таки он — князь и вообще персона заметная.

Но прежде чем задаваться вопросами вроде «что, чёрт возьми, только что произошло» или начинать поиски улик, следовало решить более насущную проблему — жажду. Он ужасно обгорел на солнце, а в горле пересохло почти так же основательно, как и в самом Аутбэке, где он весь день буквально поджаривался. Гарри вытащил посох, намереваясь соорудить нечто вроде поилки, как вдруг на макушку ему упала крупная капля дождя.

Он поднял голову и увидел, что небо, ещё мгновение назад совершенно чистое, теперь затянуто плотными тучами — аккурат над ним. А затем хлынул ливень. Гарри утолил жажду дождевой водой самым простым способом: просто открыл рот и задрал голову. И лишь после этого до него дошёл вполне очевидный факт, что дождевые облака не возникают из ниоткуда вот так, без причины.

Довольно быстро Гарри пришёл к выводу, что это как-то сделал он сам. Впрочем, при всей любви к похвалам в собственный адрес, он прекрасно понимал, что есть огромная разница между тем, чтобы вызвать шторм с помощью посоха, концентрации и изрядных усилий, и тем, чтобы заставить его появиться практически по щелчку пальцев, пусть даже этот палец и касался посоха.

Единственный вывод, который напрашивался сам собой (если, конечно, происходящее не было совершенно безумным совпадением), заключался в том, что он получил очередное «благословение» от сверхмогущественной змеи. Радужный змей не только позволил ему заглянуть в прошлое и, как показалось Гарри, в возможное будущее, но и наделил его куда более глубоким пониманием магии погоды. К сожалению, змея с ним так и не заговорила, хотя, возможно, это было и к лучшему. Это существо… было чем-то запредельным. Учитывая очевидную мощь Радужного змея, способного менять сам ландшафт по своей воле, теория о том, что Кетцалькоатль тоже являлся своего рода божеством или сущностью запредельного уровня, начинала выглядеть весьма убедительно.

Возвращаясь к цивилизации в надежде отыскать мага, способного объяснить случившееся, Гарри вновь и вновь прокручивал в голове последнее видение будущего. Мальчик со спутанными чёрными волосами точь-в-точь как у него самого. Его сын? Его… наследник? Если это и впрямь было пророчество, подобный вариант казался вполне вероятным. Конечно, у него не было ни малейших догадок насчёт того, кто мог бы стать матерью, но мысль эта прочно засела в голове.

Не то чтобы Гарри был против детей, просто он чувствовал себя совершенно не готовым к чему-то большему, чем роль крутого крёстного или дяди, которую он исполнял для Тедди. Хотя, если уж быть честным, для Тедди он и так был самой близкой фигурой, заменяющей отца…

И всё же перспектива воспитывать собственного маленького наследника Доггерленда откровенно пугала Гарри. Разумеется, он не сомневался, что его окружат люди, готовые помочь, но от этого сама мысль не становилась менее тревожной.

Технически говоря, если он правильно помнил уроки ЗОТИ, полувампиры существовали (их называли дампирами), хотя зачать такого ребёнка было, судя по всему, несколько… затруднительно, если выразиться мягко. С оборотнями и вейлами же, по крайней мере в теории, подобных проблем точно не возникало.