Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

В тот вечер Невилла в гостиной Гриффиндора встречали как героя, отчего он страшно смущался. Однако из общего настроя выбивался один-единственный человек — Перси. Староста Уизли, похоже, получал истинное удовольствие от своей роли официального зануды и при всех начал отчитывать Невилла. В ответ он заработал мрачные, почти мятежные взгляды со стороны однокашников, но демонстративно их игнорировал.

Гарри смотрел, как его друг съёживается под шквалом нравоучений, и в конце концов не выдержал.

— Хватит! — рыкнул он, вскакивая на ноги и хватая Перси за мантию. — Нам с тобой надо поговорить. Немедленно!

И, не давая тому опомниться, он потащил его к портретному проходу.

Перси был заметно крупнее Гарри, и когда он попытался вырваться, Гарри резко ушёл в глубокую переднюю стойку и продолжил напирать вперёд. Из-за более низкого центра тяжести и неожиданной силы в ногах старосту резко дёрнуло вперёд, и он потерял равновесие. Уже в коридоре Гарри втолкнул его в нишу, развернул лицом к себе и отпустил его смятую мантию.

— Итак, — холодно сказал Гарри. — Ты меня не любишь. Это твоё право. У каждого есть своё мнение. Но как только ты начинаешь срывать злость на моих друзьях — твоё право быть полным придурком аннулируется. Я ясно выразился, Персиваль?

— Ты не будешь указывать мне, как выполнять мои обязанности, Поттер, — огрызнулся Перси. — Лонгботтом совершил нападение на глазах у всей школы. Такое поведение недопустимо ни для кого.

Гарри с отвращением вздохнул и покачал головой.

— Тебе хоть раз пришло в голову спросить, почему Невилл сорвался? Тебя это вообще волнует? Или твой праведный гнев уже окончательно вытеснил из головы остатки здравого смысла?

Перси открыл было рот, но тут же захлопнул его, нахмурился, скрестил руки на груди и уставился на Гарри, ожидая продолжения.

— Расскажу тебе одну историю, Перси, — ровным голосом произнёс Гарри. — Она началась вскоре после убийства моих родителей. Группа Пожирателей смерти напала на дом Лонгботтомов. Они пытались выяснить, что же произошло с Волдемортом, потому что не верили, будто он просто исчез. Лонгботтомы были уважаемыми аврорами, и Пожиратели решили, что они знают правду. Их пытали заклятием Круциатус до тех пор, пока они полностью не лишились рассудка. С тех пор они находятся в Святом Мунго под постоянным присмотром. Невилл иногда их навещает, но, судя по всему, они даже не понимают, что перед ними их сын.

Лицо Перси побледнело, но в глазах появилось недоумение.

— И какое это имеет отношение к сегодняшнему происшествию?

— Тех Пожирателей, что были схвачены и приговорены к пожизненному заключению в Азкабане, — продолжил Гарри, — возглавляла Беллатриса Лестрейндж, тётка Драко Малфоя со стороны матери. А сегодня утром, когда Драко издевался над Луной, он решил добавить «шутку» о том, что она, мол, немая, потому что лишилась рассудка. Только при этом он смотрел прямо на Невилла.

Гарри удовлетворённо кивнул, заметив, как на лице Перси вспыхнули шок и злость.

— Именно. Во времена твоих родителей за такие слова он имел бы полное право вызвать Драко на смертельную дуэль. И это было бы законно.

Перси глубоко вздохнул.

— Я… я не знал всех обстоятельств. Невиллу всё равно следует учиться держать себя в руках, но признаю: в этот раз его спровоцировали самым серьёзным образом.

В его словах ясно звучало извинение.

Гарри кивнул:

— Я так и думал, что ты бы не стал его отчитывать, если бы знал всё. — Это было и своего рода комплиментом, и уколом одновременно.

Он помедлил, затем протянул руку.

Перси нахмурился, но всё же пожал её.

— Мне нужно поговорить с профессором Макгонагалл. А тебе лучше возвращаться в гостиную, пока не наступил комендантский час.

Гарри кивнул и направился обратно к портрету Толстой Дамы. Вернувшись, он обнаружил, что все всё ещё сидят в гостиной, возбуждённо переговариваясь. Близнецы уже успели организовать тотализатор — в числе прочего принимались ставки на то, сколько раз Гарри «сглазит» Перси. Когда Гарри вернулся один, деньги тут же начали переходить из рук в руки.

Гарри зарычал, поняв, в чём дело. Если до Перси дойдут слухи об этом, весь их разговор пойдёт насмарку, и он станет ещё более несговорчивым.

Подойдя ближе, Гарри заметил, что диван занят, и стал искать свободное кресло. Любые конфликты, даже словесные, оставляли после себя неприятную усталость. Порой такие стычки изматывали его даже сильнее, чем драки — потому что не было физической разрядки для напряжённых мышц.

Похоже, Луна заметила его растерянность, потому что поднялась со своего места между Джинни и Невиллом.

— Эй, — возразил Гарри, — тебе вовсе не обязательно…

Он замолчал, когда Луна расправила мантию и… плюхнулась прямо на колени Невиллу.

— Ладно, беру свои слова обратно. Луна, спасибо, — сказал Гарри и с трудом сдержал усмешку, глядя на застывшее от удивления лицо Невилла. Садясь, он заметил, что Джинни тоже давится смешком.

Гарри почесал затылок, стараясь собраться с мыслями.

— Слушайте, мы с Перси вроде как пришли к некоторому взаимопониманию. Так что давайте не будем всё портить, ладно?

Он сказал это прежде всего близнецам и Рону, но заметил, что Джинни тоже кивнула, с лёгкой улыбкой на губах. Гарри огляделся — большинство гриффиндорцев уже постепенно расходились по своим делам: возбуждение спало.

— Раз уж мы все тут… э-э… может, заодно и уроки потренируемся? — предложил он.

Все послушно достали книги, но вскоре их глаза оказались закрыты — они перешли к упражнениям по окклюменции. Гарри поочерёдно проверял каждого, отмечая успехи. Рон стал заметно устойчивее, даже у Джинни начала проявляться первая сопротивляемость. Гермиона временами хмурилась и слегка отворачивала голову — похоже, она тоже проверяла остальных.

Гарри уже не раз размышлял, что будет делать, когда друзья окончательно овладеют окклюменцией. Он мог бы рассказать каждому всё по отдельности, когда их защита станет по-настоящему надёжной. Но те, кто ещё оставался уязвимым, неизбежно почувствовали бы себя отстранёнными. Возможно, это подстегнуло бы их стараться сильнее, но Гарри не хотел делать ничего такого, что заставило бы его друзей чувствовать неловкость рядом с ним или друг с другом. К тому же, когда они узнают правду — о нём самом и обо всех его манипуляциях, — чувство предательства неизбежно.

Одно дело, если они просто решат отвернуться от него все разом. Гораздо хуже — терять их одного за другим, постепенно. Это также означало бы, что часть компании внезапно начнёт ненавидеть Гарри, не имея возможности объяснить остальным почему.

Кроме того, это просто откладывало неизбежное… и дарило ему ещё немного времени с ними. После всего пережитого — разве он просил так уж много?

Гарри резко покачал головой, прогоняя мрачные мысли. Главное — они были живы. Ради этого он и вернулся, разве не так? Пусть лучше Джинни выйдет замуж за Майкла Корнера или Дина Томаса, чем будет лежать в развалинах дворика, замученная до смерти из-за его глупости. Пусть Рон и Гермиона создадут свои семьи и будут жить собственной жизнью, а не погибнут, следуя за Гарри в его безумном крестовом походе. Может быть, в этой линии времени даже у Луны с Невиллом появится шанс — если только он сам всё не испортит.

Даже если ему суждено погибнуть, утащив Волдеморта за собой, он оставит после себя куда более светлый и счастливый мир. Главное — чтобы пророчество исполнилось, а Тёмный Лорд был уничтожен. А всё остальное… как будет, так и будет. Его дело на этом закончится, и он сможет отдохнуть.

Гарри со вздохом наклонился вперёд, опершись локтями о колени и прижав ноющую голову к ладоням. Он понимал, что мысли снова катятся куда-то в тёмную пропасть, но иногда он просто смертельно уставал от всего этого. Колёса судьбы умели молоть не менее мелко, чем колёса правосудия.

Он уже собирался встать и уйти, когда Джинни положила руку ему на плечо. Гарри вздрогнул и обернулся. Она тут же убрала руку, но в её взгляде читался вопрос. «Откуда она поняла, что мне плохо?» — мелькнуло у него в голове. Он лишь пожал плечами и улыбнулся неровной, кривоватой улыбкой. Джинни снова закрыла глаза, а Гарри глубоко вдохнул. Очистить разум сегодня было особенно трудно.

Статьи о Сириусе продолжали выходить, но всё реже. Министерство отказывалось раскрывать какие-либо подробности, а запросы журналистов об интервью с кем бы то ни было из заключённых отклонялись «по соображениям безопасности». Репортёры рыскали, словно гончие, но Министерство по-прежнему глухо отмалчивалось.

Гарри и Гермиона попытались выяснить, можно ли просто нанять адвоката и подать апелляцию от имени Сириуса. Их неприятно поразила примитивность магической судебной системы. Им не удалось найти ни одного пункта, гарантирующего осуждённому доступ к юридической защите. Когда-то несправедливо осуждённый волшебник мог вызвать своего обвинителя на дуэль, добиваясь правосудия, но отмена дуэльного кодекса закрыла и эту возможность.

Гермионе пришлось пихнуть Гарри локтем, чтобы вывести его из приятного мечтания о том, как он вызывает Фаджа на официальный поединок и в обмен на свободу Сириуса как следует наддаёт трусливому политику.

Магическое право, казалось, исходило из того, что судебная ошибка в принципе невозможна. Конечно, при существующих чарах и сыворотках правду выяснить было нетрудно — при условии, что обвиняемому вообще давали слово. Фактическое же заточение Сириуса Блэка без суда было, как оказалось, крайне редким и тревожным прецедентом. А значит, власть имущие были вдвойне виновны в его судьбе — и, что ещё важнее, наверняка пойдут на всё, лишь бы не признавать свою ошибку.

— Может, проще уже начать изучать побеги из тюрем, — простонал Гарри как-то днём.

Он даже немного удивился, когда Гермиона не возмутилась, а задумалась.

— Я начинаю сомневаться, что вообще существует законный способ решить это, если в Министерстве решили держать его полностью изолированным, — тихо сказала она.

— Я боюсь, что у них на него какие-то другие планы, — мрачно добавил Гарри.

Он решил осторожно ввести часть услышанного ранее, не вызывая подозрений:

— Я тут подумал… может быть, есть и другие причины, по которым Сириуса хотят держать взаперти. Он теперь последний из семейства Блэков, а пока он в Азкабане, немалое родовое состояние находится под опекой. У него есть кузина — Нимфадора, она аврор, но её мать официально лишили наследства ещё до смерти. Другая кузина, Беллатриса, тоже в Азкабане. А вот третья — Нарцисса… это мать Драко.

Глаза Гермионы расширились.

— То есть… если он умрёт в тюрьме, Нарцисса и Малфои получат всё наследство Блэков?

Гарри кивнул.

— Вряд ли они рискнут убить его открыто, но холод, дементоры… Азкабан — не самое здоровое место для жизни. Если он умрёт «по естественным причинам», это вызовет куда меньше вопросов, верно?

Гермиона побледнела.

— Гарри… это же ужасно!

— Ты правда думаешь, что такие люди, как семья Драко, не могли бы подкупить Министерство, чтобы им гарантировали деньги? — жёстко спросил он.

Гермиона покачала головой, едва сдерживая слёзы.

Гарри почувствовал себя последней свиньёй за то, что заставил Гермиону тратить столько времени на бесплодные поиски. Поэтому за несколько вечеров до её дня рождения он вместе с Роном сговорился с близнецами и отправил их в Хогсмид.

Гарри выдал им небольшую стопку галлеонов, а Рон — мрачное обещание собственноручно избить их обоих, если подарок окажется хоть в малейшей степени разыгрывающим. В этот момент мимо проходил Невилл и, услышав разговор, предложил присоединиться к «избиению» — после расправы над Малфоем в его походке появилась едва заметная самоуверенность. Правда, при Луне она мгновенно исчезала: по какой-то причине она по-прежнему его ужасно смущала.

Близнецы заговорщицки подмигнули и вскоре исчезли. Гарри знал, что они воспользуются Картой Мародёров и тайным ходом в «Сладкое королевство», так что особенно не волновался. А вот мантию-невидимку он одалживать не хотел. Он сомневался, что когда-нибудь получит её обратно, да и вообще показывать её этим шутникам — всё равно что показать поджигателю склад с напалмом и спичками.

Они с Роном нервничали, дожидаясь возвращения Фреда и Джорджа. У близнецов иногда было весьма своеобразное представление о том, что «уместно». Когда те вальяжно вошли в гостиную с такими ухмылками, что у Гарри неприятно заныло в животе, один из них небрежно швырнул Рону маленькую коробочку.

— Ну вот. А теперь посмотрим, заслужили ли мы трёпку, о мой брат, — пропел Фред.

— Пожалуй, стоит заранее отойти подальше, чтобы у нас был небольшой разбег, — трагически добавил Джордж.

Опасения Гарри оказались напрасными. Рон дрожащими пальцами раскрыл коробку. Внутри лежал золотой медальон в форме книжки. Он раскрывался, как кулон, внутри было маленькое зеркальце и место для фотографии. Гарри заранее уменьшил групповое фото, сделанное Колином, так, чтобы оно аккуратно помещалось внутрь.

— Ну что, икля Харринька считает, что нам сегодня придётся спать с одним открытым глазом? — ухмыльнулся Фред.

Гарри улыбнулся, наблюдая, как Рон закрывает медальон и укладывает его обратно в коробку.

— Нет. Вы оба отлично справились. Мне даже немного стыдно, что я в вас сомневался.

— Всегда делай неожиданное, Гарри. Этому мы с Джорджем научились у Мародёров, — важно изрёк Фред.

— У Мародёров? — с любопытством переспросил Гарри.

— У великих, многогранных, талантливейших шутников прошлых лет, мой добрый сэр, — с пафосом пояснил Джордж. — Они учились в Хогвартсе задолго до нас, но их наследие живо, и мы с Фредом гордо продолжаем их традиции высшего розыгрышного мастерства.

— А вы знаете, кто они были? — спросил Рон.

— Нет, — покачал головой Фред. — Только их прозвища: Сохатый, Бродяга, Лунатик и Червехвост.

Гарри на мгновение ужасно захотел просто сказать вслух, что один из их героев сейчас гниёт в Азкабане, а потом отойти в сторону и посмотреть на их реакцию. Но он передумал. Кто знает — Министерству эта тюрьма ещё может пригодиться.

Джинни и Луна сделали открытку к подарку, которую все подписали. Рон и Невилл чувствовали себя слегка неловко, что внесли слишком малый вклад, пока Гарри не указал им на ту ключевую роль, которую сыграли их угрожающие заявления, удержав близнецов от покупки медальона, превращающегося в резиновую курицу.

Разумеется, Гарри не упустил случая аккуратно устроить всё так, чтобы Рон оказался рядом с Гермионой в гостиной, когда он слегка толкнул его локтем и передал коробку вместе с открыткой.

Рон побледнел, когда Гермиона открыла медальон — и тут же расплакалась. Он неуверенно похлопал её по руке и поспешил заверить, что, если ей не понравилось, они могут купить что-нибудь другое — наверняка у близнецов даже чек сохранился.

Рон вскрикнул, когда Гермиона внезапно схватила его за шею и крепко обняла.

Через пару минут Гермиона отпустила его, всхлипывая и вытирая глаза.

— Прости, — дрожащим голосом сказала она. — Наверное, ты думаешь, что я ненормальная.

— Нет, — спокойно произнесла Луна. — Просто у тебя раньше никогда не было настоящих друзей, да?

Голова Гермионы резко повернулась, и она уставилась на светловолосую девочку.

Луна смотрела на неё в ответ, чуть наклонив голову. Гарри заметил, что её правая рука лежит на предплечье Невилла.

— Это не так уж трудно понять. У меня тоже не было друзей до Хогвартса. А Гарри, похоже, собрал вокруг себя много очень интересных людей, правда?

Гарри моргнул и сглотнул. Эта Луна была куда более проницательной… а может, просто говорила то, что чувствовала, напрямую.

— Наверное, я просто умею распознавать достойных людей с первого взгляда, — важно заявил он.

Все рассмеялись, и Гарри с облегчением почувствовал, как отпускает напряжение в груди.

— Но я правда вам всем очень благодарна, — сказала Гермиона, смущённо отпуская Рона и заливаясь краской. — У меня… у меня были друзья в школе, до Хогвартса… но их, похоже, интересовало только одно — чтобы я помогала им делать домашние задания.

— И мы прекрасно знаем, как ты ненавидишь помогать людям с уроками, — поддразнил её Рон.

Гермиона фыркнула и отвернулась.

— Ну что ж, тогда, полагаю, ты хочешь закончить сочинение по трансфигурации самостоятельно? — язвительно спросила она.

Рон пожал плечами.

— Как-нибудь справлюсь.

Гермиона резко повернулась обратно и недоверчиво уставилась на него.

Рон посмотрел ей прямо в глаза и совершенно спокойно сказал:

— Если ты сомневаешься, что мы дружим с тобой не ради помощи с уроками, тогда лучше вообще мне не помогай.

Это было, пожалуй, самое спокойное и взрослое высказывание, которое Гарри когда-либо слышал от этой версии Рона.

На лице Гермионы появилось отчаянное выражение.

— Рон, я не это имела в виду… не всерьёз. Я просто пошутила.

Рон снова пожал плечами и слабо улыбнулся.

— Я знаю. Но я тоже не хотел, чтобы оставались какие-то сомнения. Тебе ведь не нужно «покупать» нашу дружбу.

Гермиона просто смотрела на него, не в силах ответить. Спустя несколько секунд Гарри стало немного неловко, и он деликатно отвернулся, тихо кашлянув.

На следующий вечер после ужина Джинни перехватила Гарри в коридоре возле входа в гостиную Гриффиндора.

— Это было очень мило с твоей стороны, — сказала она.

— Что именно?

— Я прекрасно знаю, что Рон не мог позволить себе этот медальон, — сказала Джинни, принимая позу «даже не пытайся выкручиваться».

Гарри пожал плечами, чувствуя себя неуютно.

— Я дал деньги, а Рон с Невиллом… «убедили» близнецов купить подарок без всяких глупостей.

— Но организовал всё ты.

— Просто Гермиона много времени тратит на изучение законов ради Сириуса, — пояснил Гарри.

Джинни кивнула.

— И ты проследил, чтобы медальон ей подарил именно Рон.

Гарри смущённо ухмыльнулся. Джинни ничего не упускала из виду.

— И зачем ты вообще пытаешься свести Гермиону с моим братом?

У Гарри сердце пропустило удар. Неужели всё настолько очевидно? Сколько ещё времени пройдёт, прежде чем это заметят остальные? И сколько до того момента, когда ему придётся отвечать на крайне неудобные вопросы? Он начал теребить ворот мантии, старательно не представляя себе петлю.

— Рон не такой уж и плохой, — сказал он, выигрывая время.

Джинни нахмурилась.

— Да дело не в этом… Просто вы с Гермионой самые умные среди нас. Я подумала, почему ты не… ну…

Она замялась, покраснев, так и не произнеся вслух очевидный вывод.

«Не верю, что у меня вообще происходит этот разговор», — с отчаянием подумал Гарри, чувствуя, как у него горит лицо.

— Зато, говорят, вы с Луной прекрасно ладите, — поспешно сказал он.

«Зачем я это вообще ляпнул?» — тут же подумал он.

— Герммиона мне нравится — как друг, — быстро добавил он. — Но мы с ней оба склонны всё время переживать, понимаешь? А Рон для этого подходит куда лучше.

— Ну да, он вообще ни о чём не переживает, кроме квиддича, — согласилась Джинни, закатив глаза.

Она посмотрела направо и налево по коридору.

— Ладно, пошли, а то ещё подумают, что мы куда-то пропали.

С этими словами она схватила Гарри за запястье и потащила к портрету Полной Дамы.

«Что это вообще сейчас было?» — растерянно подумал Гарри, пока Джинни называла пароль.

Через неделю имя Сириуса Блэка вновь появилось в новостях.

Министерство официально заявило, что Сириус Блэк каким-то образом сбежал из Азкабана — по всей видимости, прибегнув к самой тёмной магии.

Гарри сидел, оглушённый, и перечитывал «Ежедневный пророк».

…Это лишь доказывает, что обвиняемый действительно виновен в преступлениях, которые ему вменяются, — заявил один высокопоставленный представитель Министерства. — И, будем надеяться, это положит конец всем этим нелепым слухам.

Гарри дочитал статью, которая, по сути, была пересказом всей недавней истории дела. Общий тон был таким, будто, потеряв надежду на освобождение, тёмный маг в отчаянии совершил побег, используя некую доселе неизвестную магию.

Он опустил взгляд в тарелку, погружённый в тяжёлые мысли, пока остальные читали статью.

— Ну… по крайней мере, он на свободе, верно, Гарри? — неловко спросил Рон, нарушив напряжённое молчание.

— У нас есть только их слово, — тихо ответил Гарри.

Гермиона нахмурилась, затем резко втянула воздух.

— Ты думаешь, его… «убрали»?

Гарри кивнул.

— Что значит — «убрали»? — ошарашенно переспросил Рон.

Гермиона бросила на Гарри тревожный взгляд, прежде чем ответить:

— Я делала доклад по Латинской Америке, когда училась в маггловской школе. Люди, которые не согласны с правительством, там иногда просто исчезают: никаких записей, никаких арестов — их просто уводят посреди ночи. Чаще всего их убивает собственное правительство.

— Министерство не может так поступать! — в ужасе выдохнул Рон.

— Рон, — устало сказал Гарри, — ты сам говорил, что отец Драко платил взятки и смог избежать Азкабана. Скольких людей, по-твоему, он убил как Пожиратель смерти?

— Гарри! — прошипел Рон. — Папа работает в Министерстве! Они не станут… они не могут…

— Я не думаю, что всё правительство погрязло в коррупции, Рон, — спокойно сказала Гермиона. — И Гарри, по-моему, тоже этого не утверждает.

— Но я не собираюсь слепо верить им, если могу этого избежать, — упрямо сказал Гарри. — И мистер Уизли, думаю, со мной бы согласился. Вспомни, каким подозрительным он был, когда аврора Шеклболта отправили в Италию.

Рон кивнул, но лицо у него оставалось встревоженным.

— Гарри, он ведь и правда мог сбежать, — осторожно сказала Гермиона. — Мы сейчас делаем много предположений.

— Но зачем ему сбегать именно сейчас, когда люди наконец начали задавать вопросы о его деле? — тихо спросил Невилл.

— Мы даже не знаем, в курсе ли он этого, — ответил Гарри. — После той первой встречи мне больше не дали с ним увидеться.

В прошлый раз именно осознание того, что Хвост едет в Хогвартс вместе с Гарри, вынудило Сириуса рискнуть собственной душой и попытаться проскользнуть мимо дементоров. А теперь, когда стало известно, что Питер — анимаг, охрана наверняка стала куда более подозрительно относиться к внезапно появляющимся большим собакам.

Весь оставшийся день Гарри провёл как в тумане — его терзали страх, сомнения и тревога. Самым мучительным было ощущение абсолютного бессилия. Какой вообще был смысл возвращаться в прошлое, если он снова вынужден смотреть, как всё летит к чертям — ещё быстрее и ещё страшнее? В прошлой жизни смерть Сириуса стала началом тёмных времён. Неужели теперь это случится ещё раньше? Неужели все его попытки что-то изменить лишь ускорили катастрофу?

А вдруг весь магический мир в любой временной линии — всего лишь огромная груда пропитанных маслом дров, которым достаточно малейшей искры, чтобы вспыхнуть?

А что если судьба — это злобная, мстительная старуха, которой не по нраву его вмешательство? Может, теперь она нарочно открывает адские врата раньше срока?

Впервые за долгое время Гарри всерьёз допустил мысль, что он может проиграть.

Ему вдруг пришло в голову: а что, если просто забрать друзей и уехать? Эмигрировать — в Соединённые Штаты, в Австралию… куда-нибудь, где не слышали ни о Волдеморте, ни о проклятом Пророчестве.

Но почти невозможно было представить, как убедить всех Уизли уехать из страны. Да и родителей Гермионы, бабушку Невилла, отца Луны… Разве он мог оставить Хагрида и весь преподавательский состав Хогвартса на произвол судьбы? А остальные ученики, не из Гриффиндора — разве они не заслуживали шанса спастись?

Короче говоря, Гарри оказался загнан в угол.

Безвыходность.

В ту ночь упражнения по окклюменции почти не помогли унять его мысли. Зато сны устроили настоящий парад «лучших хитов» его подсознания. Он снова видел гибель Седрика и Сириуса. Потом — Дамблдора. Видел, как Гермиона заслоняет собой проклятие, предназначенное Рону; как Рон делает то же самое для него. Он видел, как горит Хогвартс, и как умирает Джинни — самое жестокое из всех видений. Его там не было, и воспоминаний об этом у него быть не могло… но подсознание безжалостно дорисовало пропуски. Он видел её изломанное, избитое тело на земле, корчившееся под проклятиями Драко. Жёсткий свет его палочки придавал его лицу демонические черты, когда он наклонялся к ней…

Гарри проснулся в воздухе — он вскочил с кровати. Полотнище балдахина сорвалось и полетело через комнату, а одеяло вспыхнуло пламенем. Он стиснул зубы, заглушая крик ярости, сообразив, что выскочил за пределы заглушающих чар, наложенных на кровать. Падая, он едва успел подставить плечо и перекатился, приземлившись на корточки посреди спальни.

Пошатываясь, Гарри поднялся, схватил палочку с тумбочки. Взмах — и тихое заклинание восстановило одеяло, ещё одно — прикрепило балдахин на место. Пижама промокла от пота, казалось, будто он только что пробежал марафон. Лишь после получаса под самым горячим душем, какой он мог выдержать, дрожь в руках начала понемногу стихать.

Несколько часов спустя Гарри гнал друзей на утренней пробежке без всякой жалости. Во время спарринга с Роном он так сильно задел его из-за неудачного блока, что тот едва не треснул рёбрами. Рон, переводя дух, злобно уставился на него.

— Ты что, меня убить решил, Гарри?

— Относись к этому серьёзнее. Когда-нибудь это может спасти тебе жизнь, — прорычал Гарри.

Рон нахмурился. Он ожидал шутки, а не резкости.

— Может, скажешь, что тебя так грызёт?

— Не могу, Рон… не пока ты не научишься держать окклюменцию и не будешь отпускать защиту каждый раз, когда тебе становится скучно, — в голосе Гарри звучали усталость и раздражение одновременно.

Рон вздрогнул, словно от пощёчины. Гарри тут же ощутил укол стыда.

— Прости, дружище. Ночь была… очень плохая. Но я зря сорвался на тебе.

— Лучше на мне, чем на девчонках, — хмыкнул Рон. — Я хоть в ответ не прокляну тебя.

Он хлопнул Гарри по плечу, и они снова вернулись к спаррингу.

Но слова Рона кое-что напомнили Гарри. Он резко сократил тренировку и быстрым шагом повёл их обратно к озеру.

Вскоре они стояли на берегу, а Гарри собирал небольшую кучку камней.

— Так. Теперь мы займёмся более серьёзными заклинаниями, чем те, что вы видите у Локхарта. Режущее заклятие называется «Диффиндо», и выполняется оно хлёстким движением, вот так.

Он показал.

— Представляйте, будто с кончика палочки вырывается очень острый клин силы. Для начала будем просто бросать его в воду у берега. Русалы держатся в глубине, так что мы никого не заденем. Вопросы?

— Это им ты убил тролля? — спросил Рон.

— Да. Только у него была очень прочная шкура. Пришлось дождаться, пока Невилл заставит его раскрыть пасть, тогда уже удалось серьёзно ранить, — ответил Гарри, заметив, как нахмурилась Гермиона.

Гарри пришлось несколько раз повторить движение для Джинни и Луны, прежде чем они уверенно его освоили.

Потом, задавая счёт, он велел им отрабатывать заклинание, направляя его в спокойную воду. Там, где удары попадали в поверхность озера, взлетали фонтанчики брызг. Гарри заметил, что его собственные всплески были куда больше, чем у остальных, и стал всё меньше сосредотачиваться при взмахе.

Когда все более-менее освоились, Гарри начал подбрасывать камни в воздух перед ними, отсчитывая ритм. Сначала никому не удавалось попасть в маленькую движущуюся цель. Но с практикой дело пошло лучше. Первой задела камень Джинни — вскользь. Затем Гермиона буквально раздробила следующий. После этого Рон и Невилл одновременно поразили свою цель. Луна щурилась от напряжения, но у неё всё ещё не получалось — остальные продвигались быстрее.

Когда у Гарри закончились камни, Рон и Невилл помогли ему собрать ещё. А Гермиона тем временем разговаривала с Луной и указывала в сторону квиддичного поля.

— Луна, — спросила она, — сколько ворот ты отсюда видишь?

Луна нахмурилась.

— Ты вообще видишь ворота?

Гермиона кивнула и подняла пальцы перед самым лицом Луны.

— Смотри на мои пальцы и скажи, когда они начнут расплываться.

Она начала медленно отходить.

Когда она отошла примерно на шесть метров, Луна сказала:

— Теперь я вижу только ладонь, а не отдельные пальцы.

Она подняла свою руку.

— Ты отсюда различаешь мои пальцы?

— Совершенно отчётливо, — ответила Гермиона. — Похоже, ты немного близорука.

— Ах, — без выражения сказала Луна. — А я надеялась, что это дальнозоркость.

— Ну, — продолжила Гермиона так, будто ничего не услышала, — это объясняет, почему тебе так трудно давались движущиеся цели, но при этом ты отлично читаешь.

Гермиона уговорила Гарри закончить тренировку пораньше, чтобы они успели на завтрак. После душа и еды она тут же утащила Луну к мадам Помфри, ещё до первого урока.

За обедом Луна уже сидела в изящных серебряных очках в тонкой оправе, подчёркивающих её бледно-голубые глаза. Она ела и хмурилась.

— Поначалу может быть немного непривычно, — успокаивала её Гермиона, — но мадам Помфри сказала, что это скоро пройдёт.

— Мне кажется, они выглядят некрасиво, — сказала Луна, теребя ожерелье из пробок от сливочного пива.

— У Гарри тоже есть очки, и он выглядит нормально, — тут же заверила её Джинни.

Луна посмотрела на Джинни, наклонив голову.

— Гарри — мальчик. Мальчику можно выглядеть некрасиво.

Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать… и тут же понял, что совершенно не представляет, что именно. Джинни украдкой похлопала его по колену под столом. Гарри повернулся к ней, размышляя, как бы объяснить обеим девочкам, что ему безразлично, делают ли его очки непривлекательным… и в конце концов счёл это безнадёжным делом.

Луна повернулась к Невиллу, который изо всех сил старался держаться подальше от разговора.

— А ты как думаешь? Эти очки некрасивые?

Невилл сглотнул и нахмурился.

— Я думаю, они тебе очень идут, Луна, — искренне сказал он.

— Ну… — протянула Луна. — Тогда всё в порядке.

Она похлопала взволнованного мальчика по руке и принялась за еду.

— По крайней мере, мне будет легче разглядеть рогатого мятого шнорка, если папе летом удастся куда-нибудь поехать.

Отвлечения, которые устраивали друзья, помогали Гарри хоть немного не думать о тревогах, но сон его становился всё беспокойнее.

Они добавили в распорядок дня тренировки по боевой магии и стали вставать на полчаса раньше. Гарри показывал им разные опасные проклятия и сглазы — многие из них были потенциально смертельными или могли одним ударом вывести врага из строя.

Работая вместе, Гарри всё яснее ощущал разницу между своими заклинаниями и заклинаниями друзей. Особенно это было заметно при «Редукто», которые они направляли в поверхность озера. Их чары выбрасывали вверх столбы белой воды. Самый высокий всплеск поднимался почти на два метра — но Гарри легко повторял его даже тогда, когда сдерживал большую часть своей силы.

Он как раз вспоминал слова целителя Стэнхоупа о результатах своего МаРТ-обследования, когда снова начал считать вслух. Каждый его счёт сопровождался новым рядом водяных взрывов. Видимо, Рон пытался ему что-то сказать, потому что внезапно схватил Гарри за плечо.

От неожиданности Гарри машинально швырнул всю магию вниз по руке — прямо в палочку.

Дерево резко дёрнулось в руке, а вырвавшийся вперёд луч света казался почти материальным. Раздался глухой удар, и из поверхности озера взлетел столб воды шириной почти метр и высотой более десяти метров. Гарри едва успел зажмуриться, прежде чем всех накрыло ледяной, пахнущей рыбой водой. Кто-то взвизгнул, и, кажется, прозвучала пара весьма крепких ругательств.

Проморгав грязную воду из глаз, Гарри увидел, как оглушённая рыба всплывает брюхом вверх в бурлящем озере. Он повернулся к Рону, который быстро моргал, приходя в себя. Гермиона выглядела ошеломлённой, а Джинни покраснела — то ли от сдерживаемого смеха, то ли от слёз.

Наконец Рон обрел голос:

— Я вообще-то хотел спросить, не закончили ли мы… Я просто хотел успеть в душ перед завтраком.

— Думаю, Гарри только что сэкономил тебе время, — сказала Джинни — и рухнула на колени, заливаясь смехом.

Каждое утро за завтраком Гарри нервно просматривал Ежедневный пророк, но всё, что касалось Сириуса, сводилось к туманным слухам и сообщениям о якобы появлении его в самых невероятных местах. Пока Гарри не встретил ни одного «следа Блэка», который не выглядел бы откровенной выдумкой.

С другой стороны, Молли писала, что авроры уже несколько раз наведывались в «Нору» — якобы для беседы с ней и Артуром. Однако их куда больше интересовал осмотр дома, чем разговоры с хозяевами. Кроме того, во время походов за покупками Молли заметила в деревне несколько незнакомых людей.

Самого Гарри тоже не раз допрашивали представители Министерства прямо в школе — и каждый раз профессор Макгонагалл настаивала на присутствии, как его декан. Хотя Гарри и не считал это необходимым, его изрядно забавлял ошеломляющий эффект, который её суровая фигура производила на аврора, явно назначенного играть роль «плохого копа». Ситуации явно не помогало то, что Минерва невзначай напоминала ему, что оценки по её предмету у него были куда ниже, чем у Гарри.

Когда авроры ушли, Гарри вежливо поблагодарил её и заметил, что если бы она когда-нибудь решила провести мастер-класс по искусству незаметного запугивания, то без труда смогла бы собрать полный Большой зал. Тонкие губы профессора не дрогнули, когда она приподняла бровь, но слово «вполне» в её устах прозвучало неожиданно тепло.

Октябрь принёс сырую и промозглую погоду, и теперь им приходилось кутаться во время утренних тренировок. В библиотеке Гермиона нашла чары, отталкивающие воду, и тут же стала необычайно популярной среди одноклассников.

Гарри был особенно благодарен ей за это открытие в первые выходные месяца, возвращаясь с квиддичной тренировки. Новые мётлы стали единственным светлым пятном за весь день. Энтузиазм Оливера вовсе не пострадал от непогоды, и потому он гонял команду без пощады. Гарри с тайным весельем отметил, что они тренировались так же усердно, как и в той, прошлой реальности, когда в первый год он ещё не выигрывал Кубок Квиддича.

Он пытался отговорить друзей сопровождать его туда и обратно, но Рон и слышать об этом не хотел. Рон был уверен, что Драко и его компания просто выжидают удобный момент. Гарри мог бы возразить, что тот перегибает палку, но знал: в будущем такой образ мыслей окажется необходимым. Поэтому он прикусил язык.

Когда они снова вошли в замок, Гарри заметил, как мимо, бормоча себе под нос, проплыл Почти Безголовый Ник, и тут же вспомнил события, приведшие к тому, что он оказался на празднике Смертодня гриффиндорского привидения.

Не испытывая ни малейшего желания нюхать протухшую еду или снова получать доказательства того, что мистер Филч — сквиб, Гарри резко остановился и быстро отчистил себя чарами «Скурджифай». Он кивнул в сторону миссис Норрис, которая как раз показалась из-за угла, и велел друзьям срочно привести себя в порядок, прежде чем сварливый смотритель догонит свою кошку. Заодно он несколькими очистительными заклинаниями убрал лужи воды с пола.

Когда Аргус Филч завернул за угол, перед ним предстали слегка мокрые ученики, стоящие на подозрительно чистом участке каменных плит. Старик терпеть не мог любую уборочную магию, считая её изнеженной и нечестной. По его мнению, чистота должна была достигаться только тяжёлым трудом, и он без колебаний наказывал всех, кого ловил на использовании заклинаний для ускорения уборки. К домовикам он, как знал Гарри, тоже питал искреннюю ненависть — несмотря на то, что именно благодаря им Хогвартс вообще функционировал. К счастью, отсутствие у него магических способностей сильно ограничивало его возможности наказывать, если проступок не совершался прямо у него на глазах. Поэтому он лишь злобно зыркнул на них и прошёл мимо.

За ужином все смеялись, вспоминая это опасное приключение. На вопрос, что же его насторожило, Гарри ответил, что заметил, как миссис Норрис краем глаза следит за ними у входа в Большой зал.

— Эта драная тварь так и норовит втравить всех в неприятности, — зарычал Рон. — Я бы ей хорошенько врезал, если бы она хоть на секунду перестала виться рядом!

— Рональд! — фыркнула Гермиона. — Я думала, после того как у тебя появился собственный кот, ты станешь посочувственнее относиться к питомцам других людей.

— Живоглот тоже терпеть не может миссис Норрис, Гермиона. С дворовыми котами он нормально ладит, а как её увидит — сразу шипит. Наверное, потому что она — противная мелкая шпионка Филча.

Гермиона лишь вздохнула и покачала головой. Спорить было трудно: Живоглот и правда изо всех сил старался не подпускать миссис Норрис к башне Гриффиндора. Полукнизл был в несколько раз больше обычной кошки, так что его «предупреждения» действовали безотказно, делая питомца Рона чрезвычайно популярным среди близнецов и других гриффиндорцев.

Хэллоуинский пир удался на славу. Тыквы Хагрида разрослись до просто исполинских размеров, а профессор Флитвик проявил себя настоящим мастером, вырезая на их кожуре по-настоящему жуткие рожицы. После того как у одной пары первокурсниц из «Хаффлпаффа» сердце ушло в пятки, когда на них с треском щёлкнула живая голова великана в человеческий рост, Гарри решил, что оживлять фонари-тыквы было всё-таки слегка чересчур.

Впрочем, он не мог не задуматься, были ли пугающие украшения единственной причиной, по которой Луна так крепко держалась за руку и без того нервного Невилла.

Еда, разумеется, была восхитительной, но Гарри вдруг почувствовал, что теряет аппетит. Переживать из-за того, на что ты никак не можешь повлиять, — самое бесполезное занятие на свете. Гарри это отлично понимал. И всё же не мог перестать думать о крёстном. Он несколько минут рассеянно смотрел в свою тарелку, вздрогнув лишь тогда, когда внезапно с неба не свалилась — а точнее, не опустилась вилкой — щедрая порция сыро-прожаренной говядины, а следом и кусок пирога с мясом и почками. Гарри нахмурился, глянув на Джинни, которая с самым деловым видом накладывала ему на тарелку все его любимые блюда.

— Голодовкой ты никому не поможешь, — тихо, но решительно сказала она. Судя по всему, если остальные и обратили внимание на её действия, то виду не подали.

— Я знаю, — вздохнул Гарри. — Просто я…

— Ты за него волнуешься. Но, Гарри, ты не Мерлин. Если ты сможешь ему помочь — ты обязательно это сделаешь. А пока тебе нужно позаботиться о себе. Если загонешь себя до изнеможения, шанс спасти его может появиться — а сил воспользоваться им уже не будет. — Она говорила это спокойно, аккуратно разрезая свой стейк.

— И когда ты успела стать такой умной? — с усмешкой спросил Гарри.

— Я схитрила.

Гарри моргнул.

— Схитрила?

— Я написала маме. А она — великий мастер нотаций. — Джинни слегка наклонила голову и посмотрела на него искоса. — Ты хочешь выслушать это от меня сейчас или получить передозировку лекций на каникулах?

— Э-э… лучше от тебя.

Джинни кивнула и улыбнулась:

— Правильный ответ, Поттер.

Про себя Гарри мрачно отметил, до чего же это пугающе — как легко она его читает. Она всегда была такой проницательной? Или это он был настолько невероятно слеп?

День матча со «Слизерином» выдался сырым и душным — что, по мнению Гарри, всё-таки было лучше, чем тот «дождь стеной», что лил большую часть прошлого месяца.

Гарри съел скромный завтрак перед тем, как отправиться переодеваться. Ему уже было не так плохо, как раньше, когда перед матчами он вообще не мог ничего проглотить, но лёгкая тошнота всё равно появлялась, стоило адреналину хлынуть в кровь.

— Итак, теперь у нас полное равенство мётел, — объявил Оливер во время предматчевой речи. Он проигнорировал тот факт, что Гарри всё ещё летал на своём «Нимбусе-2000» — «Две-тысячи-первый» не давал уж такого огромного преимущества, а к своей метле Гарри был привык до мелочей. — Мы тренировались больше и упорнее всех, — продолжал Оливер, не обращая внимания на недовольное бурчание. Правда заключалась в том, что с момента получения новых мётел он гонял команду без пощады. — И победа нам нужна сильнее, чем им, — процедил он и повернулся к Гарри. — Ты уж больно громкие слова говорил про Малфоя и снитч. Так что теперь давай — подтверждай. Лови снитч или погибни в попытке!

— Никакого давления, Гарри, — подмигнул Фред. Джордж за спиной Оливера закатил глаза и скорчил рожу.

Гарри с показным видом хрустнул костяшками пальцев, чем вызвал хихиканье близнецов.

— Со снитчем проблем не будет. Меня куда больше интересует, успею ли я заставить Драко обмочиться до того, как его поймаю.

Оливер несколько секунд смотрел на него, а потом оскалился в ответ в том же хищном духе:

— Вот это настрой! Вперёд, Львы! — взревел он, выводя команду на поле.

Без взбесившегося квоффла от Добби Гарри устроил Драко очень длинный и крайне неприятный день. Слизеринский ловец несколько раз носился по полю, выкрикивая «Шрамоголовый!» и хвастаясь своей новой метлой. Гарри подозревал, что заодно тот пытался запугать игроков «Хаффлпаффа» и «Рейвенкло», с которыми им ещё предстояло встретиться по ходу сезона. По слухам, эти факультеты были далеко не в восторге от того, что и «Слизерин», и «Гриффиндор» обзавелись новыми мётлами.

Профессор Флитвик уже работал над подобным рекламным контрактом с фирмой «Комета», а профессор Стебль и вовсе настаивала перед Попечительским советом на том, чтобы матчи проводились на стандартных школьных мётлах. Гарри, впрочем, было всё равно, чем это закончится — лишь бы у «Слизерина» больше не было подавляющего преимущества.

Метла Драко была лишь ненамного быстрее метлы Гарри, и светловолосый ловец явно не умел держать её под полным контролем на максимальной скорости. Гарри тут же это продемонстрировал: молниеносно нырнул мимо слизеринца и тут же перевернулся через него в резком бочком перевороте. Драко невольно дёрнулся назад, когда фигура в алых цветах промелькнула прямо перед ним и вокруг него. Гарри резко потянул древко на себя и завис в резкой остановке, позволяя себе насмешливо усмехнуться взбешённому противнику.

— Уже испугался, Малфой? Деньги здесь не особенно помогают, да? — язвительно бросил он.

Он понимал, что слегка перегибает палку, но видение того, как Драко мучает Джинни, никак не желало покидать его. Возможно, на самом деле ничего подобного и не происходило, а это была лишь игра его собственных страхов и подавленных кошмаров.

Вдруг выражение лица Гарри стало хищно сосредоточенным. Он развернул метлу и камнем ушёл в пике, в одно мгновение пронесшись прямо под Драко. Тот ни секунды не колебался и ринулся следом. Гарри ждал до последнего — пока земля уже почти не ударила в лицо, — и лишь тогда со всей силы рванул метлу вверх, резко уводя её в сторону. Кончики травинок зажужжали, когда носки его ботинок скользнули по дерну. Ещё приятнее был следующий звук — глухой удар и перекат: Драко врезался в землю и, подпрыгнув, покатился по газону.

— О-о, вот это, должно быть, больно! — разнёсся по полю голос Ли Джордана из зачарованного усилителя. — Великолепный финт Вронского от Поттера и наглядная демонстрация того, почему маленьким богатеньким мальчикам не стоит покупать себе место на поле, как это сделал Малфой! Э-э… простите, профессор, — поспешно добавил он, но вовсе не звучал раскаявшимся.

Позже Рон сообщил Гарри, что и профессор Макгонагалл выглядела не слишком сердитой.

Драко, пошатываясь, снова поднялся в воздух, а Гарри принялся кружить вокруг него, как хищник вокруг загнанной добычи. Заодно это позволяло незаметно высматривать Снитч по всем направлениям.

Когда Анджелина забила очередной гол, сделав счёт семьдесят — тридцать, Гарри заметил золотую вспышку возле слизеринских колец и мгновенно рванул за ней. Драко, опасаясь нового обмана, поначалу медлил. Но рёв трибун быстро развеял сомнения, и он выжал из метлы всё, что мог, бросившись в погоню.

Гарри выругался, уклоняясь от бладжера, запущенного одним из слизеринских загонщиков. Снитч проскользнул за стойками ворот и снова исчез. Гарри оглянулся через плечо, выравнивая своё пике так, что почти касался травы.

Драко отчаянно гнал метлу, пытаясь сократить расстояние.

Резко дёрнув ручку, Гарри включил тормозные чары, и неравномерное сопротивление перевернуло метлу на спину, бросив её в скольжение. Отпустив одной рукой древко и выдернув ногу из стремени, Гарри раскинул конечности и рухнул вниз, изображая неуклюжую «звёздочку» — прямо на траекторию полёта Малфоя.

Драко не успел даже вскрикнуть, резко выворачивая метлу в сторону. Лобовое столкновение без погони за Снитчем могло стоить ему удаления, если бы мадам Хуч захотела вмешаться. Но выполнить идеально плоский разворот он не сумел. Носок его правого ботинка врезался в землю — и на такой скорости это означало одно: через мгновение наследник Малфоев кувыркался по полю в серебристо-зелёном вихре.

Гарри едва успел снова оседлать метлу, как бладжер скользнул по его бедру, закрутив его в воздухе. Слизеринские загонщики уже мчались на него с одержимыми лицами. Это было логично: если Снитч появится, пока Драко лежит без чувств, у них не будет ни единого шанса на победу.

Разумность их действий ничуть не охладила ярости Гарри. Как только он восстановил контроль над метлой, он рванул вверх, прямо на загонщиков, почти на предельной скорости. Тот, что справа — Джайлз Деррик — уже выходил на траекторию бладжера, замахнувшись битой.

Гарри стиснул зубы и пошёл прямо на таран. В тот миг, когда Деррик занёс руку для удара, Гарри резко ускорился, выжимая из метлы последние капли скорости.

Этого хватило, чтобы бладжер лишь чиркнул по спине его мантии, вместо того чтобы врезаться в грудную клетку. Зато через мгновение раздался мерзкий хруст — напарник Деррика, Боул, оказался прямо на пути разогнанного железного шара. Удар пришёлся точно в центр груди. Боул слетел с метлы и камнем полетел вниз, пока кто-то не успел поймать его левитационным заклинанием.

Матч на короткое время остановили, пока Боул плавно опускался на землю. Гарри заметил, что Гермиона уже держит палочку наготове, осторожно направляя пострадавшего к крайне мрачному Северусу Снейпу. Гарри с большим трудом сдержал улыбку.

Интересно, придётся ли Снейпу теперь снять очки со своего факультета… или даже добавить гриффиндорцам?

После краткого осмотра профессор зельеварения сообщил, что у Боула сломаны рёбра и, возможно, повреждена грудина.

Гилдерой Локхарт тут же предложил свою помощь — с помощью заклинания, которое он, по его словам, выполнял «десятки раз». Гарри ощутил тревожный холодок и начал искать место, где можно приземлиться поблизости. Если этот неумелый болтун, изображающий из себя профессора защиты, вдруг исчезнет кости из груди Боула, мальчик вполне может задохнуться раньше, чем его успеют доставить в замок.

Локхарт уже оттеснял сокомандников пострадавшего и закатывал рукава, как вдруг застыл. Кончик палочки Снейпа упирался прямо в впадину под его челюстью.

— Моим учеником займётся дипломированный целитель или меди-волшебник. Вы, профессор Локхарт, не относитесь ни к тем, ни к другим, и я буду вам весьма признателен, если вы уберёте палочку.

Локхарт замер, затем осторожно отступил. Гарри с облегчением выдохнул. Снейп убрал палочку и сделал движение в сторону лежащего ученика. Тело Боула медленно поднялось в воздух и последовало за профессором Снейпом в сторону замка. Когда они ушли, преподаватель защиты ещё некоторое время шумел, заявляя, что Снейп «очевидно, просто был вне себя от тревоги за ученика».

Игра вскоре возобновилась, но уверенность Деррика была окончательно подорвана после того, как он отправил в нокаут собственного товарища. Фред и Джордж полностью взяли бладжеры под контроль и фактически задушили атаки слизеринских охотников, в то время как Кэти, Алисия и Анджелина стремительно увеличивали счёт. Драко всё ещё приходил в себя после двух болезненных падений и вздрагивал всякий раз, когда Гарри резко сворачивал в его сторону.

Наконец Гарри заметил Снитч возле центра поля и начал медленно смещаться в ту сторону. Драко всё ещё прочёсывал противоположную половину поля, проверяя район возле гриффиндорских ворот, когда над трибунами прокатился крик.

Гарри был всего в десяти футах, когда кто-то на трибунах заметил Снитч, зависший почти у самой земли. Плавно ускоряясь в тот момент, когда Драко в отчаянии разворачивал метлу в крутом вираже, Гарри аккуратно выхватил Снитч прямо из воздуха. Финальный счёт — триста двадцать против девяноста — в пользу «Гриффиндорских Львов».

Когда поле взорвалось ликующими криками, Гарри всерьёз испугался, что Оливер сейчас его расцелует прямо на месте, когда команда приземлится в центре поля. Фред и Джордж подхватили Гарри на плечи, спасая его от подобной участи. Он заметил на трибунах своих друзей и помахал им рукой. Лицо Рона было почти фиолетовым от восторга, Джинни отставала ненамного. У Луны на лице было странное выражение, а Невилл смотрел куда-то вдаль стеклянным взглядом. Гермиона хохотала так, что, казалось, сейчас потеряет сознание, и Гарри поспешно отвёл взгляд. Пожалуй, знать причину этого ему не хотелось.

Он заметил, как Маркус Флинт стоял над пунцовым от злости Драко Малфоем, яростно тыкая того толстым пальцем в грудь. Гарри не сомневался, что Малфою сейчас устраивают настоящий разнос за провал по всем пунктам. Как это… печально.

Агент на месте аккуратно сложил полученное письмо. Между завуалированными оскорблениями и угрозами в нём содержались весьма конкретные указания. Всё шло не так, как следовало, и ему предписывалось выяснить причину.

Лёжа на кровати и глядя в полог, он обдумывал возможные варианты. Он довольно ясно представлял источник проблем, однако прямое вмешательство в данный момент было исключено.

Или всё-таки нет?

Подготовка такого хода была сложной, но не совсем невозможной. Это напоминало волшебные шахматы: есть фигуры, есть доска и есть цель. Всё движется по строгой математике игры. Главное — расставить фигуры так, чтобы достижение цели было не просто возможным, а неизбежным.

Неизбежность была важна, потому что о последствиях провала не хотелось даже думать — не если он хотел сохранить здравый ум. В некоторых играх ставки выше, чем кто-либо способен себе представить — как в плохую, так и в хорошую сторону.

Первым делом нужно было собрать фигуры. Те помощники, что у него были сейчас, доказали свою несостоятельность, особенно с учётом того противодействия, с которым они столкнулись. Они подвели его в последний раз. Это был ещё один урок, усвоенный слишком дорогой ценой.

Теперь ему потребуются очень специфические союзники, чтобы воплотить план в жизнь. Но он знал, какие приманки может им предложить. Существуют такие стимулы, от которых его невольный союзник никогда не откажется. И это тоже был важный урок: каким бы жёстким и сдержанным ни был человек, всегда найдётся ключ, который его откроет. Каждый чего-то хочет… или кого-то.

В письме не указывались точные сроки, но он прекрасно понимал: чем раньше, тем лучше. С другой стороны, «позже» всё же лучше, чем «никогда», не так ли? Цель была видна, и шаги к ней — тоже. А вот начальные и промежуточные этапы оставались туманными и неоднозначными. В этом и заключалась опасность подобных замыслов.

Ему потребуется время, чтобы продумать первые шаги, и, скорее всего, их реализация займёт немало времени.

Значит, действовать нужно начинать уже сейчас, чтобы запастись этим временем с избытком. В данном случае слишком много времени куда лучше, чем слишком мало.

Он задумчиво провёл пальцами по палочке и начал выстраивать первый из множества грядущих ходов.