Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

— Альбус, я правильно поняла, что ты превращаешься в сов и в ворона? — спросила Макгонагалл, когда они закончили обсуждать расписание.

Дамблдор удивлённо поднял брови.

— В сов и в ворона?

— Ты ведь сказал, что превращения, которые я заметила, — твои. Белая сова, филин и ворон — это всё ты?

— Нет, — ответил Дамблдор, отложив перо.

— Я несколько раз видела белую сову и филина возле башни Рейвенкло, и ворона у нижних окон, возле подземелий. После них оставался тот самый магический след, о котором я тебе говорила.

Альбус задумался. В сову и ворона он не превращался уже несколько лет. В филина — только в гостях у Мелиссы Гринвуд (он ещё только привыкал называть её в мыслях матерью).

— Значит, я ошибся, — сказал он. — Это были не мои следы.

Макгонагалл нахмурилась.

— Мне с самого начала казалось, что магия немного другая. Похожа на анимагию, но не совсем. После нашего разговора я решила, что дело в твоих маскирующих чарах.

— Если заметишь ещё что-нибудь, скажи мне. А я сам тоже посмотрю, что там происходит.

* * *

Вечером Дамблдор превратился в орла и вылетел из кабинета. Он устроился на дальней башне, в глубокой нише под карнизом — отсюда хорошо просматривались окна возле башни Рейвенкло. Орлиное зрение позволяло различать даже трещины в камне вокруг них. Самого Альбуса на таком расстоянии скрывала тень — и совы, и вороны все же видели не настолько далеко, как орлы.

В первый вечер он ничего не обнаружил. Во второй из одного окна вылетели филин и сова. Филин держался ближе к стене; сова сразу пошла вверх, затем обе птицы направились к озеру.

Дамблдор остался на месте.

Когда сова и филин вернулись, в пустом классе уже горели светильники. Белая сова опустилась на подоконник и прыгнула внутрь. Через мгновение у окна стоял Гарри Поттер. Следом появился филин — и превратился в Гермиону Грейнджер с Рейвенкло.

Гарри что-то сказал; Гермиона рассмеялась и закрыла окно.

Теперь следы у башни Рейвенкло получили объяснение. Оставались подземелья.

Двумя вечерами позже Дамблдор устроился среди ветвей высокой сосны далеко от замка. Нижние окна были отсюда видны, а неподвижного орла скрывала густая хвоя.

У окна личной лаборатории декана Слизерина появился сам декан. Он открыл створку и поднял руку, на которой сидел его фамильяр Корвус. Ворон перебрался на подоконник. Снейп отступил в комнату — и через мгновение рядом с Корвусом появился второй, совершенно такой же ворон. Альбус пригляделся. Совпадали величина, очертания головы, изгиб клюва. Если бы он не видел самого превращения, то теперь не смог бы сказать, который из двух — Северус.

Вороны вылетели из окна и направились к озеру. Некоторое время они кружили над берегом, затем повернули обратно.

Дамблдор не шевелился. Сквозь просвет между ветвями он видел, как одна птица скрылась в лаборатории. Вскоре возле окна выпрямился Северус и протянул руку Корвусу. Тот сел на его предплечье и каркнул. Северус что-то тихо ответил, и закрыл окно.

Альбус дождался, пока окно закроется, и только тогда покинул своё укрытие.

* * *

На следующий день Дамблдор пригласил Северуса к себе после ужина.

— Я вчера видел, как ты летал с Корвусом, — сообщил он, когда тот сел.

Снейп внимательно посмотрел на него.

— Понятно.

— Минерва замечала следы превращений возле подземелий. Пришлось проверить.

— И что вы намерены предпринять?

— Сообщить Минерве, что она может прекратить поиски. И договориться с тобой: если понадобится помощь, мы должны уметь узнать друг друга в зверином облике. Одна из моих форм — североамериканский белоголовый орёл. Вчера я наблюдал за вами с сосны, далеко от замка.

Снейп немного помолчал.

— Моя форма, как вы видели, — ворон. Могу ненадолго превратиться в соловья.

— Благодарю.

Дамблдор предложил ему чаю, но тот отказался и вскоре ушёл. О способе превращения директор пока решил не спрашивать.

* * *

Гарри и Гермиону он пригласил на следующий день.

— Профессор Макгонагалл заметила следы превращений возле вашей башни, — сказал Дамблдор. — Позавчера я видел, как вы вернулись с озера. Гарри — белая сова, Гермиона — филин.

Дети переглянулись.

— Вы были в том классе? — спросила Гермиона.

— Нет, на дальней башне. Одна из моих форм — орёл. У него превосходное зрение.

— Вы хотите, чтобы мы перестали летать? — спросил Гарри.

— Я хочу, чтобы в случае необходимости вам могли помочь. Если кто-нибудь найдёт раненую сову, он должен понимать, что перед ним ученик. Поэтому профессору Макгонагалл и мадам Помфри нужно знать ваши формы. Со своей стороны я тоже счёл нужным предупредить вас об орле.

Гарри кивнул.

— Да, я превращаюсь в полярную сову.

— А я в филина, — подтвердила Гермиона.

Дамблдор не стал расспрашивать их о заклинании. Когда дети ушли, он записал себе напоминание поговорить с Минервой и Поппи.

* * *

Сходство Северуса с Корвусом не выходило у него из головы. Снейп превращался в точную копию собственного фамильяра — возможно, это объясняло и необычный магический след, который замечала Минерва.

Прежде чем браться за книги, следовало проверить ещё кое-что.

За завтраком Альбус стал присматриваться к птицам, прилетавшим к рейвенкловскому столу. Через два дня перед Гермионой опустился филин. Она отложила вилку, погладила его по груди и принялась отвязывать письмо. Дамблдор узнал и широкую голову с перьевыми ушками, и рисунок оперения. Именно таким филином Гермиона вернулась с прогулки. Ещё через день к Гарри прилетела полярная сова. Мальчик подвинул ей блюдце и что-то негромко сказал. Птица потёрлась головой о его руку.

Альбус спокойно допил чай. Теперь совпадений было три.

В тот же вечер он подошёл к книжным шкафам с книгами по трансфигурации. Первый справочник ничего не дал. Во втором нашлась короткая ссылка на старый труд о связи мага с фамильяром. Нужная книга стояла в дальнем шкафу, за двумя томами, которые Альбус собирался перечитать ещё при Диппете.

Он отнёс её к столу.

Ближе к полуночи ему попался раздел о принятии облика фамильяра. Маг, установивший связь с фамильяром, мог принять его форму; собственная анимагическая форма при этом значения не имела. Далее следовали описание заклинания и пояснения к нему.

Дамблдор прочёл их дважды, затем вернулся к началу раздела. Вот почему Минерва замечала разницу.

Он заложил страницу и взглянул на Фоукса. Феникс спал, спрятав голову под крыло. Альбус придвинул лампу поближе и снова открыл книгу.

На следующий вечер Дамблдор снова сидел над раскрытой книгой. Рядом лежал пергамент с выписанным заклинанием. Он сверил последнюю строку, отложил перо и повернулся к Фоуксу.

— Кажется, мы с тобой кое-что упустили.

Феникс перестал чистить перья и посмотрел на него. Дамблдор поднёс ему книгу. Фоукс склонил голову над страницей, затем перевёл взгляд на Альбуса.

— Да, именно это я и собираюсь попробовать.

Феникс перебрался на край стола, поближе к нему.

С заклинанием пришлось повозиться. Магия была старой, и пояснения автора были на устаревшем языке, с которым Дамблдору давно не приходилось иметь дело. Но он все же разобрался во всех деталях превращения и только после этого поднялся.

Он освободил место между столом и окном, отодвинул кресло и произнёс заклинание. Секунду ничего не происходило, но потом руки стали крыльями, пол приблизился, а за спиной по ковру протянулись длинные золотые перья.

Фоукс издал громкую чистую трель.

Альбус повернул голову. В стекле шкафа отражался второй феникс — с алым оперением, золотым хвостом и внимательными глазами. Он расправил крылья, оглядел их и сделал несколько шагов. Хвост зацепился за ножку кресла.

Фоукс слетел на пол и клювом высвободил перо.

Дамблдор благодарно склонил голову. Затем вернул себе человеческий облик и записал несколько слов на пергаменте.

Феникс уже сидел на подоконнике.

— Полагаю, на сегодня у меня больше нет неотложных дел, — сказал Альбус.

Он открыл окно.

Над озером ещё держался вечерний свет. Фоукс летел впереди, время от времени оглядываясь. Альбус следовал за ним, привыкая к новым крыльям и длинному хвосту. Повороты давались иначе, чем в орлином облике; он попробовал один, другой, затем поднялся выше.

Фоукс дождался его и полетел рядом.

Внизу темнела вода. На дальнем берегу загорались окна Хогсмида, над лесом тянулась тонкая полоса облаков. Альбус видел эти места с воздуха много раз, но теперь рядом с ним летел Фоукс, и впервые за все годы их знакомства они могли вот так возвращаться домой вместе.

Возле замка фениксы разошлись: Фоукс обогнул башню справа, Альбус — слева. У окна кабинета они встретились снова.

Дамблдор первым прыгнул внутрь и превратился. Фоукс опустился на свою жердочку.

Альбус закрыл окно, подошёл к столу и посмотрел на оставленные записи. Два феникса могли появиться с разных сторон и действовать порознь. Причём всякий, кто увидит одного из них, по привычке решит, что перед ним Фоукс. Это серьезное преимущество в любом бою.

Он вновь раскрыл книгу. Теперь ему хотелось выяснить, какие ещё способности фамильяра становились доступны в новом облике.

* * *

Несколько дней спустя Северус заметил в ночном небе двух сверкающих птиц. Фениксы облетели башню и направились к озеру; их золотые хвосты были хорошо видны на фоне тёмной воды.

Значит, директор тоже нашёл заклинание.

Северус проводил птиц взглядом и пошёл с этой новостью прямо к Шшаху.

Василиск приподнял голову.

— Наш светоч анимагии наконец догадался?

— Полагаю, нашёл в книгах. Меня он не спрашивал.

Шшах засмеялся — протяжно, с присвистом.

— Столько лет ходить рядом с фениксом и не знать, что можешь сам им стать!

Северус усмехнулся.

— Зато теперь летает каждый вечер.

— Ещё бы! Столько времени упущено!

Они ещё долго смеялись, то и дело вспоминая, как Альбус годами любовался Фоуксом и, должно быть, считал, что ему самому остаётся довольствоваться орлом.