Северус и василиск Слизерина (джен)

Пещера встретила Дамблдора холодом. Он не стал зажигать Люмос, дал глазам привыкнуть к темноте и прислушался к тяжёлому дыханию камня.

Чужая магия лежала в стенах плотными слоями, как старая плесень: враждебная, впитавшаяся в саму породу.

Печати на крови раскрылись неохотно, но камень, наконец, разошёлся, впуская его в узкий тоннель. От озера, где вода была неподвижной, как тёмное стекло, веяло жутким холодом.

Остров с чашей стоял там, где и показало воспоминание Риддла. Дамблдор не стал подходить к чаше вплотную, а ограничился внешним осмотром: проверил фон, структуру чар, тип защиты. Для разведки этого было достаточно. Он запомнил рисунок печатей, плотность зелья в чаше, характер магического фона и то, как зелье «держалось» в камне — и ушёл, не тронув ни воду, ни камень.

* * *

Северус выслушал его рассказ молча.

— В чаше зелье, — сказал Дамблдор. — Очень сложное. Я не смог определить, что это. Мне нужна твоя помощь, Северус.

— Вы хотите, чтобы я пошёл туда, где повсюду магия Риддла, и где я буду рисковать жизнью?

— Да, — спокойно подтвердил Дамблдор.

— И для чего это мне?

— Потому что без тебя я могу допустить ошибку. А ошибка там будет стоить мне жизни. Северус, этот человек убил Лили — не забывай.

— Альбус, если вы ещё раз произнесёте её имя, этот разговор мгновенно закончится.

— Понятно. Хорошо. Что ты хочешь за эту услугу? — спросил Дамблдор тоном наставника, которому неловко за меркантильность своего подопечного.

Но попытка задеть Снейпа упрёком в корыстолюбии не сработала. Он посмотрел директору в глаза.

— Я хочу гарантию. Не на словах, а на магии.

Дамблдор поднял брови.

— Какую?

— Непреложный Обет, — сказал Северус. — Прямо сейчас. Что вы не используете Гарри Поттера ни как приманку, ни как оружие, ни как разменную фигуру в этой войне. Ни прямо, ни косвенно.

— Ты ставишь серьёзное требование.

— Вы просите меня пойти туда, откуда можно не вернуться.

— Ты понимаешь, что этим связываешь мне руки, — произнёс Дамблдор.

— Нечего использовать ребёнка как инструмент, — грубо ответил Северус.

Дамблдор долго смотрел на него. Что ж. Северус не обязан помогать, а попытка надавить через память о Лили не сработала. Он взвесил риск. Искать другого зельевара? Тот запросит гораздо больше. А у него уже есть источник сведений о хоркруксах, и кто-то неизвестный, судя по всему, уже уничтожил часть из них. Пророчество оставалось фактором, но не единственным путём к победе.

В конце концов Гарри всегда был лишь запасным вариантом.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я согласен на клятву.

Клятву попросили скрепить мадам Помфри. Та удивилась, но скрепила.

* * *

— Покажите воспоминание.

Северус наклонился над Омутом. Воспоминание было чётким: камень, остров, зелёная вязкая жидкость в каменной чаше. Магический фон зелья давил даже сквозь иллюзию. Он видел, как зелье словно «держится» в чаше, как будто не просто налито в камень, а вплетено в него.

— Это не просто яд, — произнёс он спустя паузу. — Это живое зелье, сильно завязанное на чарах. Многослойное. Оно разъедает магию пьющего постепенно. Сначала расшатывает память, потом волю, затем ядро.

Он выпрямился.

— Надо бы взять пробу, но это будет непросто. Такие зелья не любят покидать сосуд.

— Что тебе понадобится? — спросил Дамблдор.

— Несколько довольно редких реагентов для предварительного тестирования — я приготовлю список. И поглощающий флакон старого образца, с печатью стазиса. Такой, что вытягивает зелье сам и тут же запечатывается. Иначе оно либо рассеется, либо ударит в ответ.

* * *

Северус долго работал в пещере. Он начал с того, что бросал в воздух над зельем крошечные капли реагентов, наблюдая, как те испаряются, темнеют или теряют магический отклик. Одна из проб вызвала слабую волну в самой чаше — зелье отозвалось, словно недовольное вмешательством.

— Оно «чувствует» попытки взять пробу, — негромко сказал Северус. — Будет сопротивляться.

Он медленно поднёс маленький, но очень дорогой поглощающий флакон к поверхности зелья. Зелёная жидкость дрогнула и словно отпрянула от горлышка, стягиваясь к центру чаши. Между стеклом и поверхностью жидкости прошла тонкая, злая рябь.

Но вот флакон потянул зелье в себя, и оно нехотя, рывками, начало втягиваться внутрь, оставляя в чаше рваные, медленно затягивающиеся дыры. Наконец руны на флаконе сомкнулись и крышка захлопнулась.

Северус выдохнул.

— Есть проба.

* * *

Он работал до глубокой ночи в лаборатории Хогвартса. Проба зелья вела себя нестабильно и несколько раз пыталась разъесть стенки колб, оставляя на стекле мутные тени, будто следы когтей.

Он быстро понял: никакой стандартный антидот не подойдёт. Это связка, сплетение чар и зелий. Разбирать это по слоям — значит потратить месяцы. Возможно, год.

Северус остановился, глядя на тёмную каплю во флаконе. Год — если идти обычным путём. Но Салазар, например, редко ходил обычными путями и работал с очень необычными зельями. Это сейчас живые зелья, сплетённые с чарами, — редкость, потому что их никто не использует, а во времена Салазара они были более популярны.

И он спустился к себе в покои и произнёс:

— Хранитель.

— Я слушшшаю, декан.

— Есть ли в трудах Салазара упоминания о способах нейтрализации живых зелий, сплетённых с чарами? — спросил Северус. — Тех, что разрушают магию слоями.

Молчание затянулось.

— Есть, — ответил Хранитель. — Мой яд смертелен для всего живого, в том числе и для живых зелий. Он также растворяет любые чары. Всякое зелье того типа, что ты описал, через минуту превратится в инертный газ от одной капли.

— Хранитель, мне нужна эта капля.

В глубине камня что-то медленно сдвинулось.

— Ты получишь её.

* * *

Пещера встретила их иначе, чем в прошлый раз. Темная магия лежала по стенам рваным фоном, будто всполошенный зверь, не понимающий, что происходит. Зелёная жидкость в чаше почти не колыхалась.

Северус вынул узкий фиал, помеченный печатью Слизерина. Капля тёмной жидкости сорвалась вниз и коснулась поверхности зелья.

Зелье дрогнуло, потускнело, словно выцветая изнутри. Поверхность пошла рябью, и оно начало рассыпаться, теряя плотность. От чаши поднялся тонкий сероватый пар. Магический фон вокруг стремительно редел. Через несколько секунд в чаше осталось лишь бледное марево инертного газа.

— Сработало! Спасибо, Северус! — тихо сказал Дамблдор.

Он натянул перчатки из драконьей кожи и опустил руку в чашу. Газ не сопротивлялся. Пальцы сомкнулись на холодном металле. Альбус вытащил медальон и открыл его.

Внутри оказался свернутый пергамент.

«Тёмный Лорд, я знаю, что умру задолго до того, как ты это прочтёшь. Я похитил твой крестраж и уничтожу его, как только смогу. Р.А.Б.»

Северус молчал несколько секунд.

— Регулус Блэк, — произнёс он наконец. — Мы учились вместе. Помнится, весь факультет потешался над этой его подписью.

Дамблдор задумчиво посмотрел на инициалы. Регулус Блэк… Как удачно, что Сириус жив, обязан ему лично за Философский Камень и всё ещё связан с домом Блэков. Есть кому задать вопросы.

— То есть это подделка, — сказал он вслух. — Но и след есть.

Северус закрыл медальон.

— Значит, крестраж вынесли задолго до нас.

Дамблдор медленно кивнул.

— Тогда охота только начинается.