Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

Праздник после матча по квиддичу в башне Гриффиндора получился по-настоящему грандиозным. Фред и Джордж каким-то образом «раздобыли» несколько ящиков сливочного пива и с помощью согревающих чар подавали его обжигающе горячим. Перси выглядел немного недовольным, но после короткого шёпота с близнецами всё же принял кружку и уселся у камина.

Гарри заметил, что он выглядит бледновато, и ткнул Джорджа локтем.

— Что вы ему сказали? — прошептал он.

— Старина Перси начал возмущаться из-за сливочного пива, — так же тихо ответил Джордж, — ну мы с Фредом и сказали, что это всё же лучше, чем огневиски. Если ему и это не понравится, в следующий раз притащим ящик «Лучшего от Огдена» и скажем, что это была его идея.

— И кто вам поверит?

— Если он запретит сливочное пиво, у нас просто не останется выбора, правда? — с ехидной ухмылкой произнёс Джордж. — Мы под веритасерумом это поклясться сможем, и тогда ему крышка.

Гарри закашлялся.

— И откуда вы, скажите на милость, раздобыли веритасерум?

Фред подошёл к ним с новой кружкой.

— Сами сварили, дружище. — Он осушил кружку дымящегося напитка и открыл новую бутылку.

— Вы умеете варить веритасерум?! — Гарри был уверен, что у него отвисла челюсть.

— Гарри, мой дорогой мальчик… — рассмеялся Фред.

— …и теперь официально усыновлённый младший брат, — добавил Джордж.

— Вот именно. А теперь, Гарри, скажи-ка: в каком виде мы чаще всего устраиваем свои шуточки?

Гарри зажмурился и потер переносицу.

— В виде жидкостей, порошков, паст, всякой липкой дряни… Вы ведь специально валите экзамены по зельям, да?

Близнецы синхронно пожали плечами.

— Всё равно Снейп никогда бы не поставил нам честную оценку, — философски заметил Фред.

— Мы просто экономим ему время, заранее проваливаясь, — заботливо пояснил Джордж. — Зато мы можем сварить почти всё из учебника…

— Если, конечно, есть ингредиенты, — уточнил Фред. — И большинство наших зелий ещё и вкусные.

— Вы понимаете, что если мама об этом узнает, она вас убьёт? — хмыкнул Гарри. — Вот где компромат чистой воды.

Близнецы переглянулись.

— Не сработает, Гарри, — заявил Фред. — Ты слишком порядочный, чтобы опускаться до нашего уровня…

— А даже если бы и рассказал, — подхватил Джордж, — мы просто упомянем, что ты однажды оговорился и назвал её «мамой», и она тут же забудет, за что злилась.

Гарри покачал головой и расхохотался. Вот уж действительно — ненавидеть преподавателя и при этом отлично разбираться в его предмете… Веритасерум вообще-то зелье уровня СОВ!

Он взял свою кружку и подошёл к одному из эркеров, выходящих в гостиную. За окном сгущались сумерки, и он вспомнил, как когда-то шутил с Сириусом про то, что будет ловцом Слизерина. Гарри нахмурился, глядя на надвигающуюся тьму. Было почти неприлично стоять здесь, в тепле и безопасности, с кружкой сливочного пива в руках, когда Сириус, возможно, мёртв или страдает неизвестно где и как.

Возможно, он гнал всех на тренировках так яростно из какого-то смутного чувства вины. Но им всё равно нужно было быть готовыми — к тому моменту, когда Волан-де-Морт снова нанесёт удар. Гарри ощущал, как выросла его собственная сила и выносливость. Его до сих пор немного пугало, каким мощным оказался его разрушающий заклинательный заряд, когда Рон его напугал. Никто об этом вслух не сказал, но Гарри видел: это заметили.

Он заметил, как к нему осторожно подбирается Колин с фотоаппаратом. После «небольшого разговора» с Роном мальчишка стал куда сдержаннее — правда, о чём именно они говорили, Гарри предпочитал не знать. Но победа в квиддиче явно казалась Колину достаточно особым событием для новой фотографии.

Гарри залпом допил свою кружку, поставил её на столик у стены и, не оглядываясь, рванул вверх по лестнице в спальню.

Гарри рухнул на кровать и уставился в балдахин. Спустя некоторое время он отпер сундук и достал недавнюю переписку. Разложив письма по авторам, он снова внимательно перечитал их.

Римус Люпин не имел ни малейшего понятия, где сейчас может находиться Сириус и действительно ли ему удалось сбежать. Дом Блэков на площади Гриммо, двенадцать, по-прежнему стоял заброшенным. Совы с письмами, адресованными Сириусу, только беспомощно кружили поблизости — а это могло означать что угодно.

Рита Скитер написала, что не смогла заинтересовать главного редактора продолжением истории без новых фактов. Никто из её источников в Министерстве — добровольных или не очень — полезной информации не имел. Заодно она напомнила Гарри, что летом он по-прежнему должен ей интервью, от которого ему совершенно не хотелось. По крайней мере, теперь у неё был личный интерес не поливать его грязью.

Миссис Уизли сообщала, что новые подозрительные люди в деревне никуда не исчезли, а возле Норы несколько раз видели странных типов. Один из них попытался пересечь внешнюю линию защитных чар и тут же был оглушён. После этого остальные больше не рисковали. Гарри испытал немалое облегчение оттого, что тот рухнул назад, а не вперёд. Будь он хоть немного упрямее, последствия могли бы выйти… куда более кровавыми.

Зато письмо от Голдфарба принесло только хорошие новости. После короткого судебного разбирательства семья Дурслей лишилась дома. Оказалось, что Вернон год назад взял вторую закладную, а его кредитная история и без того трещала по швам. С потерей доходов, арестом за финансовые махинации и «случайным» давлением со стороны людей Голдфарба держатели долга немедленно потребовали выплаты. Вишенкой на торте была газетная вырезка из Surrey Advertiser: Петунию арестовали за кражу в бакалейной лавке.

Гарри зло усмехнулся и на секунду задумался, не слишком ли он ужасный человек — раз его так радуют их беды. Потом пожал плечами. С учётом того, сколько людей он пытался спасти, о существовании которых мог никогда и не узнать, карма вполне могла простить ему немного мелочной злорадности. В конце концов, он всего лишь помог «родственникам» расплатиться по собственным кармическим долгам, верно?

Отложив письма в сторону, Гарри вытянулся на кровати. Делать, казалось, было нечего, и всё же его не покидало ощущение, что он что-то упускает. Ему безумно хотелось записать все свои планы и цели, привести их в порядок, но рисковать он не мог. Снейп в любой момент мог потребовать вывернуть карманы. Его «семилетний план по уничтожению Волан-де-Морта и спасению всего магического мира™» оказался бы чрезвычайно любопытным чтивом — и чертовски трудным для объяснения, попадись он не в те руки.

Он попытался расслабиться и дать послематчовому адреналину улечься. В той жестокости, с какой он сегодня заставлял Драко жалеть о том, что тот вообще сел на метлу, было что-то болезненно удовлетворяющее. Гарри знал: причина не только в матче. Этот самодовольный фанатик сыграл ключевую роль в гибели Дамблдора. Даже если у него не хватило храбрости наложить смертельное заклятие, именно его действия сделали Резню в Хогвартсе неизбежной.

Гарри тяжело вздохнул. Он рассказал бы директору всё, что знает, если бы только был уверен, что тот поступит правильно. Удивительно, но портрет Дамблдора сам отговорил его от немедленного признания. Отпечаток личности помнил смутные сомнения, которые директор испытывал к Гарри в его первый год в Хогвартсе. Он также знал истинную причину безоговорочной поддержки Снейпа. В правильном контексте всё это выглядело логично. Гарри признавал это. Но от этого последствия не становились менее тяжёлыми.

И всё же разговор, подслушанный им между ними, внушал некоторую надежду. Вряд ли Дамблдор стал бы так резко осаживать Снейпа при свидетелях, но сам факт выговора был обнадёживающим. К тому же с прошлого года директор больше не пытался применять к нему легилименцию. Гарри надеялся, что прошлой весной, остановив Квиррелла и его хозяина у философского камня, он заслужил хоть тень доверия.

Чем больше он размышлял о своих планах и возможностях, тем сильнее чувствовал себя лабораторной крысой, бродящей по лабиринту, напичканному смертельными ловушками. Гарри закрыл глаза и попытался заставить беспокойные мысли утихнуть. К собственному удивлению, это удалось — через несколько минут.

Прошло пару недель, и школу всколыхнула новость о происшествии на тренировке квиддич-команды Рейвенкло. Гарри узнал об этом за обедом от Рона.

— Фред и Джордж дружат с парочкой их болельщиков, — рассказывал Рон, жуя курицу. — Кажется, они вместе занимались чарами… В общем, в субботу Рейвенкло играет с Пуффендуем, ты ведь знаешь?

Гарри кивнул и отпил тыквенного сока.

Рон проглотил кусок, не обращая внимания на нетерпеливый взгляд Гермионы.

— Так вот, на вчерашней тренировке кто-то решил убрать их ловца.

Гарри поперхнулся.

— Что?!

— Чжоу Чанг. Красивая китаянка с третьего курса, ты её точно видел. Она заменила Фробишера, когда тот выпустился.

Гарри снова кивнул — уже машинально. В прошлой жизни он когда-то был в неё влюблён, и теперь видеть её снова было странно.

— И… что с ней случилось?

— Её сбили с метлы прямо во время тренировки. Угостили оглушающим заклятием, когда она была довольно высоко в воздухе. Она страшно ударилась о землю и переломала кучу костей. Говорят, ещё неизвестно, выкарабкается ли она вообще. Сейчас она в Святой Мунго — там пытаются срастить переломы и отрастить заново позвоночник, — Рон говорил тихо, мрачно. — Лес, откуда прилетело заклятие, прочесали, но ничего не нашли.

— Тогда становится понятно, что я сейчас вижу, — нахмурилась Гермиона, оглядываясь через плечо. Большинство когтевранцев смотрели на пуффендуйцев с откровенной враждебностью, а те выглядели растерянными и очень неуютно себя чувствовали.

Рон помрачнел.

— Ты правда думаешь, что это кто-то из Пуффендуя? Вот если бы Когтевран играл со Слизерином — ещё куда ни шло, я бы и сам начал проверять у всех палочки. Но «Пуффы»? Это же бред!

Невилл пожал плечами:

— Но они как раз и играют через пару дней. Больше никто ничего не выигрывает. Профессор Спраут вчера была просто вне себя. Если окажется, что это кто-то из её факультета — пусть молится, чтобы его сначала арестовал мракоборец, а не она сама доберётся. — Он поёжился. — Я и представить не мог, что можно использовать совок вот так…

Гермиона посмотрела на него как-то странно, потом сказала:

— Это ещё объясняет, почему профессор Флитвик сменил программу. Он проходил «Приори Инкантато» во всех классах, где учатся пуффендуйцы. Видимо, хотел проверить, не появится ли у кого-нибудь на палочке след оглушающего заклятия.

— Не тот способ попасться, который мне бы понравился, — заметила Джинни. — Я слышала, что в молодости Флитвик был чемпионом по дуэлям.

— Я бы больше боялась не учителей, а реакцию остальных пуффендуйцев, — отрешённо произнесла Луна тем самым тоном, по которому Гарри давно замечал: она думает вслух. — Для них важнее всего верность. А теперь вся школа смотрит на них как на предателей. Они чувствуют себя обманутыми и злыми. Если это сделал кто-то из своих, он предал сразу всех.

Гарри покачал головой:

— Не думаю, что это был студент из Пуффендуя. Слишком уж это очевидно. Скорее всего, кто-то просто хочет поссорить факультеты.

Хотя внешне он оставался спокойным, в голове у него мысли мчались галопом. Он вспомнил, как Оливер говорил перед матчем на третьем курсе, что у Чжоу Чанг раньше уже бывали травмы… Но о почти смертельном падении он бы наверняка слышал. Тем более если это было очевидное покушение.

Если в прошлый раз этого не происходило, значит, дело как-то связано с ним. Какое-то его изменение в этом времени привело к попытке убийства Чжоу — или, по крайней мере, к тому, чтобы вывести её из строя. Как ни бился Гарри, он не мог связать это происшествие со своими поступками. А то, что виновника до сих пор не нашли, тревожило ещё сильнее.

Разумеется, после этого Рон стал вдвое настойчивее требовать, чтобы все пятеро сопровождали Гарри на каждую тренировку по квиддичу. Гарри сомневался, что кто-то объявил открытую охоту на ловцов, но переубедить Рона — да и остальных — было невозможно. «Лучше перестраховаться, чем потом жалеть» стало его новым девизом, и, по правде говоря, Гарри не мог с этим спорить.

Он и сам чувствовал некоторое утешение, когда к концу тренировки удлинявшиеся тени заставляли неприятно зудеть кожу между лопаток. На следующем занятии он ни разу не зависал на месте, чтобы не стать лёгкой мишенью. А если бы его всё-таки оглушили, кто-нибудь из пятерых наверняка успел бы поднять его левитацией до падения.

Снейп скрипя зубами всё же дал Гермионе пять очков за то, что она поймала Боула после того, как сбивший курс бладжер Деррика вывел из строя слизеринского загонщика. Гермиона была предельно вежлива, когда об этом объявили на следующем уроке зельеварения, но Гарри знал — выражение лица Снейпа она запомнит надолго.

В начале тренировки Оливер сообщил, что главы факультетов собирались по поводу нападения на ловца Когтеврана. Было решено, что раз это явный саботаж, команду Рейвенкло освобождают от игры на этих выходных. Фред и Джордж были возмущены — обычно ведь команды играют даже с травмированными игроками. Но Оливер их осадил, сказав, что профессор Минерва МакГонагалл передала: целители не уверены, сможет ли Чанг вообще когда-нибудь снова сесть на метлу.

Гарри легко представил, как Оливер с теми же возражениями шёл к своему декану — и получил столь же решительный отпор.

В итоге МакГонагалл и профессор Северус Снейп договорились бросить монетку. Выиграла МакГонагалл, и значит, на этих выходных Слизерин будет играть с Пуффендуем. А Когтевран займёт их место и сыграет с Пуффендуем уже в начале мая.

Гарри испытал некоторое облегчение — играть снова так скоро ему совсем не хотелось. Оливер же непременно отправлялся смотреть матчи других команд, выискивая их сильные и слабые стороны. Формально у Слизерина сохранялось небольшое преимущество, но после их сокрушительного поражения в первом матче сезона шансы на Кубок казались прямо-таки призрачными.

В те выходные команда Слизерина играла так, словно ей нужно было что-то доказать. Пуффендуйцы же ещё не оправились от того, что от них отвернулась почти вся школа. А то, что немало слизеринских болельщиков поддерживали их соперников с трибун, и вовсе действовало удручающе.

Матч вышел безобразным. Деррик и Боул вырубили одного из пуффендуйских охотников уже в первые минуты игры — их «двойная защита загонщиков» отбила бладжер прямо ему в голову. Вскоре у второго охотника оказался вывихнут локоть, и летать он мог лишь с огромным трудом. После этого слизеринские охотники безнаказанно гоняли вратаря Пуффендуя по всему полю, в то время как Майлз Блетчли, слизеринский вратарь, с показным безразличием развалился на своей метле. Эта бойня закончилась лишь тогда, когда Драко Малфой на «Нимбусе 2001» обогнал Седрика Диггори на «Клеансвипе Семь» и вырвал снитч. Итоговый счёт — триста двадцать к сорока в пользу Слизерина.

У Гарри скрутило живот, когда он увидел, как Малфой важно шествует с поля. Он отвернулся — и заметил, как Седрик и остальные пуффендуйцы, прихрамывая, направляются к раздевалкам. Гарри тихо переговорил с друзьями, и они начали пробираться сквозь толпу. Капитан Пуффендуя, семикурсник, которого Гарри знал лишь в лицо, уже ушёл — он сопровождал раненого охотника к мадам Помфри. Но Гарри нужен был именно Седрик.

— Диггори! — окликнул он.

Седрик остановился, чуть поморщившись от боли, и обернулся с озадаченным видом.

— Чем могу помочь? — вежливо спросил он.

Даже весь в грязи и поту, он выглядел так, словно только что сошёл с рекламного плаката.

Вот уж точно кинозвезда, с горечью подумал Гарри. Неудивительно, что Чжоу Чанг влюбилась именно в него.

— Никто в здравом уме не верит, что вы как-то причастны к тому, что случилось, — громко сказал Гарри, протягивая руку ошарашенному ловцу. — Когда все успокоятся, им самим будет стыдно за свои подозрения.

Седрик пожал руку, хмурясь.

— Я… ну… спасибо, Гарри. Это многое значит, особенно от тебя. После всей той истории летом… Мои родители ничего мне тогда не сказали — уже потом. Я бы объяснил им, что ты предпочёл остаться с… — он кивнул на Рона, у которого лицо заметно похолодело.

Гарри пожал плечами:

— Для меня это уже в прошлом. В конце концов, всё обернулось не так уж плохо. Думаю, их просто держали как запасной вариант Дамблдора. Бывали исходы и похуже, знаешь ли.

Седрик задумчиво кивнул:

— Слышал. И спасибо вам, гриффиндорцам, что не стали думать о нас хуже всех. Хотя, когда мы будем играть друг против друга, поблажек не ждите — даже если мы уже почти выбыли из гонки за Кубок.

— А мы бы никаких поблажек и не приняли, — с улыбкой ответил Гарри.

По дороге в Большой зал Рон подозрительно покосился на Гарри:

— И что это сейчас было?

— Просто правильный поступок, — только и сказал Гарри.

Гермиона нахмурилась, пытаясь разобраться в его логике. Джинни легко толкнула Гарри локтем и кивнула в сторону лохматой подруги. Гарри ответил ей едва заметной улыбкой, поднимаясь по ступеням главного входа.

Декабрь для них всех казался спасением. Гарри предвкушал своё первое Рождество в Нора, а остальные радовались хотя бы передышке от Снейпа. Уроки зельеварения постепенно превратились в сущий кошмар — всё более раздражённый легилимент изливал свою злость на учениках. Гермиона и Невилл почти умели полностью закрываться, и ему требовалось время, чтобы пробить их защиту. Но Снейп заметил, что Джинни и Луна тесно держатся с остальными, и начал изводить младшую Уизли на уроках для первокурсников. Луна же старалась всегда сидеть как можно ближе к ней.

Однажды они провернули особенно удачную штуку: когда Снейп в очередной раз «копался» в голове у Джинни, та нарочно уронила перо, а Луна наклонилась за ним одновременно с ней. Голова Луны оказалась как раз между Снейпом и Джинни — прежде чем он понял, что происходит. Эффект был восхитительным: профессор споткнулся и рухнул на свой стол, задыхаясь. Случайно влезть в сознание Луны Лавгуд — такого не пожелаешь врагу и точно не захочешь повторить во второй раз.

Но, несмотря на эти маленькие победы, Гарри всё чаще сомневался. В книге описывалось несколько видов окклюменции. Он выбрал самый прямолинейный — когда собственная магия человека выстраивает щит от вторжения. Его проще всего было освоить, но у него имелся серьёзный недостаток: легилименту было сразу понятно, что его не пускают. Именно это и разжигало ярость Снейпа, выливаясь в бесконечные придирки и унижения.

Существовали и амулеты, способные блокировать ментальные атаки. Но Гарри не питал иллюзий — Снейп не задумываясь воспользовался бы своей властью преподавателя, чтобы изъять или уничтожить любую подобную вещь. Он вёл себя так, словно доступ к мыслям и воспоминаниям учеников был его законным правом. И этот человек ещё обвинял Гарри в высокомерии!

Более тонкие способы окклюменция строились на уводе внимания — они позволяли уводить зондирующие попытки в сторону от действительно важных воспоминаний. Их главный плюс заключался в том, что достаточно искусный маг мог обмануть легилимента так, что тот даже не осознавал бы, что столкнулся с сопротивлением. К сожалению, освоить эту технику было куда сложнее, а при сильных эмоциях или волнении она практически переставала работать.

Гарри особенно остро понял это на пятом курсе — тогда, когда Северус Снейп попытался обучить его именно этому способу защиты, и попытка обернулась полным провалом. Неужели Снейп намеренно учил его худшему варианту, выполняя волю Волан-де-Морт? Или же это была единственная методика, которой он владел? Те немногие разы, когда Гарри сам осторожно касался разума зельевара, он ощущал нечто вроде естественного сопротивления на границах сознания — возможно, это была лишь привычная защита человека, долгие годы находившегося рядом с Темным Лордом.

Гарри перестал терзаться сомнениями, когда осознал: освоить сложный способ окклюменции они всё равно не успеют до того, как Снейп вытащит из чьей-нибудь головы воспоминания об упражнениях и разговорах. А после этого расправа была бы неизбежна в любом случае.

Эта мысль немного его успокоила, но видеть, через какие мучения проходят друзья на уроках зельеварения, Гарри не мог забыть. Иногда он машинально перебирал в уме причины, по которым нельзя просто взять и убить Снейпа на месте — и с каждым разом эти причины звучали всё менее убедительно. Пара недель вдали от профессора, возможно, слегка ослабила бы его убийственные порывы.

С особым удовлетворением Гарри наблюдал, как Минерва Макгонагалл собирала списки учеников, которые останутся в школе на каникулы. Ему даже было немного странно вспоминать, что теперь у него есть настоящий дом, куда можно поехать. Приятно — но непривычно. Он очень надеялся, что им удастся выбраться в Косой переулок за рождественскими подарками.

По мере приближения каникул Гарри не знал, вздумает ли Локхарт всё-таки в очередной раз протолкнуть идею дуэльного клуба. Его уроки с гриффиндорцами давно превзошли всё, на что он рассчитывал. Возглавляемые Гермионой, Гарри и остальные безжалостно засыпали профессора вопросами о его «подвигах». К концу таких «похвальных лекций» Локхарт обычно заикался и обливался потом. Иногда, приходя раньше времени, Гарри заставал его за лихорадочным перелистыванием собственных книг — а то и вовсе обычных справочников, в попытке хоть как-то подготовиться.

В конце концов, отчаявшись, Локхарт вернулся к «Стандартной книге заклинаний» и велел ученикам практиковать чары и проклятия друг на друге. Вскоре Шеймус, Дин, Лаванда и Парвати отказались работать в парах с Гарри и его друзьями. Без грубости — просто все знали, что они тренируются гораздо больше остальных. Когда Локхарт объявлял спарринг, две девочки и два мальчика тут же объединялись между собой. Гарри это даже устраивало: он знал, что Невилл, Гермиона или Рон дадут ему куда более серьёзный бой.

При этом Гарри очень тщательно сдерживал силу, особенно в замкнутых помещениях. Он не хотел повторения истории с неконтролируемым выбросом магии и больничным крылом. Ком встал у него в горле, когда Рон без малейших колебаний согласился выйти против него. Гарри наложил проклятие «ватных ног» с предельно ослабленной силой — настолько, что Рон, сосредоточившись, даже мог заставить ноги выпрямиться и удерживать тело.

И всё же Гарри порой хотелось сразиться с теми, против кого не пришлось бы себя ограничивать. Поэтому по утрам они отрабатывали уклонения и защитные чары, а сам он внимательно поглядывал на доску объявлений в вестибюле. И наконец, в один пасмурный четверг, когда воздух уже пах снегом, он заметил свежий пергамент, вокруг которого собралась небольшая толпа.

— Дуэльный клуб? — удивился Невилл.

— Интересно, кто его организует? — задумалась Гермиона.

— Есть один способ это узнать, — сказал Гарри, протискиваясь ближе. — Сегодня в восемь, в Большом зале.

Вечером Большой зал выглядел точно так же, как Гарри помнил, — с большим золотым помостом посередине. Он едва удержался от хищной улыбки, когда на сцену выскочил Гилдерой Локхарт.

— Добрый вечер! Прошу, подходите ближе! Все меня видят? Все слышат? Прекрасно! — он буквально расцветал в своих тёмно-пурпурных мантиях. — Профессор Альбус Дамблдор любезно разрешил мне открыть дуэльный клуб, где вы научитесь защищать себя! Мне самому приходилось делать это не раз, и поверьте — нет ничего важнее умения постоять за себя. Подробности — в моих книгах!

Ногти Гарри впились в ладони. Лицемерие Локхарта было невыносимым, особенно после его слов о том, что «плохо обученные ученики не доживут до жалоб».

— А теперь позвольте представить моего помощника — профессора Снейпа! — с лучезарной улыбкой объявил Локхарт. — Он уверяет, что кое-что понимает в дуэлях и согласился помочь мне с небольшой демонстрацией. Не волнуйтесь, я его не покалечу!

Гарри с мрачным удовлетворением смотрел на сцену. Лицо Снейпа не предвещало Локхарту ничего хорошего.

Оба профессора встали друг напротив друга и поклонились. Локхарт продолжал комментировать происходящее, словно не замечая ледяной ненависти в глазах соперника:

— Как видите, мы держим палочки в стандартной боевой стойке. На счёт «три» каждый из нас произнесёт первое заклинание. Не бойтесь — ничего смертельного!

Рон изобразил преувеличенно трагический вздох, а Гермиона едва слышно фыркнула.

На счёт «три» оба подняли палочки. Заклинание Экспеллиармус, брошенное Северус Снейп, ударило первым: вспышка алого света вышибла Гилдерой Локхарт со сцены, и тот рухнул в скомканную кучу у подножия стены.

Ликующие крики слизеринцев резко оборвались, когда Гарри разразился стоячей овацией в адрес Снейпа. После пары толчков к нему присоединились и друзья. Глава Слизерина дважды моргнул, уставившись на Гарри.

Как ни странно, Снейпа Гарри уважал чуть больше, чем Локхарта. Снейп был законченной сволочью, но это куда легче переносилось, чем откровенный шарлатан у руля Защиты. К тому же он сейчас наверняка сходит с ума, пытаясь понять, что я опять затеваю, с удовлетворением отметил Гарри.

Очевидно, Снейп был не в духе, когда проклял Локхарта — тому понадобилась добрая пара минут, прежде чем он сумел подняться на ноги. Гарри решил, что если это побочное действие его раздражения из-за окклюменции, то поговорка про «лучик света в тучах» имеет под собой основания.

Бессвязная болтовня Локхарта, пытавшегося выставить своё поражение шуткой, звучала крайне неубедительно. Возможно, потому, что он так и не мог полностью выпрямиться. Снейп прошёл сквозь толпу и начал распределять пары. Как и следовало ожидать: Невилл — с Джастином Финч-Флетчли, Рон — с Шеймусом (к явному неудовольствию последнего), Гермиона — с Миллисент Булстроуд, ну а Гарри, разумеется, — с Драко Малфой.

— Лицом к партнёрам! — скомандовал Локхарт, отчаянно стараясь вернуть хоть подобие контроля.

Гарри ограничился едва заметным кивком. Если он правильно помнил, этот маленький мерзавец должен был попытаться сжульничать.

— Палочки наготове! — снова возвестил Локхарт, вновь впадая в театральность. — На счёт «три» — только разоружающие заклинания! Раз… Два… Три!

Палочка Драко двинулась уже на «два», но Гарри чувствовал пристальный взгляд Снейпа. Он знал: если поставит щит до «трёх», его тут же прижмут к стенке — неважно, что Малфой смухлевал первым. Вместо этого Гарри провернулся корпусом и нырнул в сторону, позволив заклятию просвистеть мимо. После «трёх» он вскинул палочку:

— Экспеллиармус!

Никто не обвинит меня в нарушении правил, хмуро отметил он про себя, когда Драко попытался увернуться. Заклинание задело Малфоя по левому плечу, резко развернув его вокруг своей оси. Однако палочку он всё же удержал.

Глаза Драко вспыхнули яростью, и он снова поднял палочку. Гарри напрягся, начиная движение для щита, когда голос Снейпа хлестнул по воздуху, как кнут:

— Довольно! Немедленно прекратить!

Гарри медленно опустил кончик палочки, не сводя глаз с Малфоя, пока Снейп что-то резко выговаривал ученику вполголоса. Боковым зрением Гарри заметил, как Невилл снимает с Джастина заклятие «ноги-пружины», Рон возвращает палочку Шеймусу, а Гермиона протягивает руку Миллисент, помогая той подняться. Булстроуд, потирая запястье и предплечье, с уважением кивнула.

Большой зал превратился в сплошной хаос — повсюду ошеломлённые, ушибленные, заколдованные ученики. Локхарт метался, пытаясь навести порядок, и в итоге предложил отрабатывать защиту от враждебных заклятий.

И тут голос Снейпа перекрыл весь шум — он предложил Гарри и Драко выйти на сцену для показательного поединка. Именно этого Гарри и ждал с мрачным предвкушением.

Он проигнорировал неуклюжие инструкции Локхарта и полностью сосредоточился на Малфое, пока Снейп что-то тихо нашёптывал блондину. Гарри улыбался, стоя на помосте перед большей частью школы. Ему стоило немалых усилий не начать небрежно прокручивать палочку между пальцами.

Локхарт отсчитал начало дуэли — на этот раз почему-то наоборот, от трёх к нулю. Гарри рассеянно подумал, не слишком ли крепко тот приложился головой о стену.

Драко, очевидно, не горел желанием быть уличённым в жульничестве на глазах у всей школы, и потому дождался команды «Вперёд!».

— Серпенсорция! — выкрикнул он.

Из конца его палочки вылетела огромная чёрная змея.

Та немедленно поползла к Гарри, а он смотрел на неё совершенно спокойно. Не желая ни при каких обстоятельствах раскрывать перед всей школой, что он умеет говорить на змеином языке, Гарри выждал, пока змея доползёт ровно до середины расстояния между ним и ухмыляющимся противником…

— Редукто! — зарычал Гарри Поттер, и змея разлетелась на части. Одна из девочек взвизгнула, когда её окатило змеиными ошмётками, но обрывки заколдованного существа почти мгновенно испарились в клубах чёрного дыма.

— Фурункулюс! — выкрикнул Драко Малфой, нацеливая палочку на Гарри. Болезненно-оранжевый луч метнулся через сцену.

— Протего! — отозвался Гарри, аккуратно развернув палочку и слегка повернув кисть в конце заклинания. Перед ним возник мерцающий щит, наклонённый под углом. Заклятие Драко с грохотом ударилось о него и отскочило в сторону сцены, точно угодив Пэнси Паркинсон между глаз. Та завизжала, когда её лицо моментально покрылось огромными лопающимися гнойниками.

Гарри опустил щит и усмехнулся Малфою.

— Таранталлегра! — выплюнул Драко.

— Протего! — щит Гарри на этот раз был выставлен под другим углом. Заклятие почти точно вернулось обратно, но задело Грегори Гойл. Его коренастый телохранитель внезапно пустился в нелепую пляску, оттаптывая ноги окружающим, затем споткнулся и исчез из виду.

Одно из рикошетных оглушающих заклятий сразило Винсент Крэбб, как мешок с картошкой, и тут Драко окончательно сорвался. Гарри с лёгким удивлением отметил, что тот начал швыряться проклятиями, которым точно не учили в Хогвартсе. Было очевидно — Малфой тренировался летом: из его палочки вырвался столб пламени, словно из огнемёта. Пламя было слишком рассеянным, и щит Гарри его просто остановил, не отразив. Да Гарри и не стал бы рисковать, убивая кого-то из толпы.

Однако огонь на миг заслонил обзор. И именно в этот миг, когда пламя начало рассеиваться, голос Драко рявкнул:

— Диффиндо!

Режущее заклятие пробило ослабший щит, и Гарри инстинктивно бросился в сторону. Что-то дёрнуло рукав его мантии, и жгучая полоса прочертила верх левого плеча.

— Экспеллиармус! — резко выкрикнул Гарри, перекатившись на одно колено.

Драко увернулся и снова использовал режущее заклятие. На этот раз Гарри успел — щит выдержал.

Совершенно случайно отражённое заклинание рассекло воздух прямо у лица Северус Снейп, аккуратно «разделив» его причёску. Несколько прядей упали на пол. Его глаза вспыхнули яростью. Палочка взметнулась вверх, и Гарри понял: игры закончились.

— Экспеллиармус! — громко выкрикнул он, когда Драко начал новое заклятие. Он знал, что словесные формулы — дурной тон, но не хотел никаких сомнений в том, что именно он применяет.

Драко не успел увернуться — его отшвырнуло назад, а палочка вырвалась из пальцев. Он кубарем слетел со сцены прямо в компанию слизеринских старшекурсников, а палочка описала дугу и покатилась по помосту. Гарри сменил палочку в левой руке, поморщившись от боли в плече. Медленно опускаясь, палочка Малфоя легко далась ему в правую руку. Он поднялся, держа её с брезгливой осторожностью. В зале прокатился тревожный гул.

— Передай её мне, Поттер, — ядовито потребовал Снейп, уже преодолевший половину сцены, прожигая Гарри взглядом.

— Я бы оказал ему услугу, сломав её, — холодно ответил Гарри. — Есть люди куда менее терпимые к заносчивым чистокровным, чем я.

Ярость Снейпа после этих слов стала почти осязаемой: Гарри вернул ему его же лексику. Он бросил палочку Малфоя профессору и спрыгнул со сцены. Удар при приземлении снова отозвался болью в плече, но он не позволил себе даже поморщиться. Под гул голосов он спокойно зашагал прочь.

Разумеется, стоило им выйти из Большого зала, как друзья насильно потащили его в больничное крыло. Он особо не сопротивлялся — плечо пульсировало невыносимо, а рукав мантии пропитался кровью.

Мадам Помфри суетилась вокруг него с палочкой и отвратительно пахнущей мазью.

— Дуэльные клубы! Что за безумие этот болтун выдумает в следующий раз? — бурчала она, недовольно хмурясь.

Гарри удержался от пожатия плечами.

— Если вы о том, о ком я думаю, то да. Но он разрешил только разоружающие заклинания. Драко просто не любит соблюдать правила.

Рон и остальные начали возмущаться, когда их попросили подождать за перегородкой — до отбоя оставалось совсем мало, и им не хотелось, чтобы их прогнали в башню без Гарри. Но, сидя на кровати без мантии и рубашки, Гарри уже начал жалеть, что вообще вмешался. Джинни с пугающей сосредоточенностью накладывала Скурджифай на залитую кровью одежду.

— Поведение мистера Малфоя было возмутительным, — чётко произнесла Минерва Макгонагалл, входя в лазарет. — Но есть вопросы и к вашим действиям, мистер Поттер, — добавила она, проигнорировав сердитые взгляды пятерых гриффиндорцев.

— Какие именно, профессор? — невозмутимо спросил Гарри.

— Мистер Малфой продемонстрировал… весьма необычные… знания проклятий, не соответствующие его возрасту. Однако его отец подтвердил, что летом мальчик занимался с частным наставником. Но и ваша неожиданная мощь вызывает вопросы. Я бы предпочла прояснить их как можно скорее.

— Я не совсем понимаю, о чём вы, — невинно сказал Гарри Поттер. — Я использовал только щитовые чары и разоружающее заклинание.

— Мне кажется, речь идёт скорее о той… лёгкости, с какой вы их применяли, — с лёгкой досадой ответила Минерва Макгонагалл.

— Профессор Макгонагалл, — нерешительно вмешалась Гермиона Грейнджер, — Гарри… мы все уже больше двух недель тренируем защитные чары. Сами. По собственной инициативе.

Удивлённая, Макгонагалл обернулась к Гермионе, собираясь что-то сказать, но её перебили.

— Это верно, Минерва, — мягко произнёс Альбус Дамблдор, и в его глазах снова мелькнул привычный огонёк. — Я с интересом наблюдаю за их занятиями уже некоторое время и, должен признать, усилия, по крайней мере в случае Гарри, явно дали плоды.

Макгонагалл вопросительно посмотрела на директора.

— Наш коллега… предпочёл удалиться в свои покои, дабы восстановить самообладание. День у него выдался, скажем прямо, непростой, — пояснил Дамблдор и вновь перевёл взгляд на Гарри. — Хотя я и не осуждаю стремление ученика совершенствоваться, мне всё же любопытно, почему вы шестеро зашли столь далеко.

Гарри не был уверен, был ли этот вопрос искренним. Поэтому решил идти напрямик:

— Мы учимся защищаться, потому что поняли: Хогвартс — не самое безопасное место для получения образования.

Губы Макгонагалл стали ещё тоньше. Дамблдор на мгновение замолчал.

— Гарри, уверяю тебя, мы примем все возможные меры для обеспечения безопасности учеников, — сказал он уже без прежней беззаботной улыбки.

Гарри молча смотрел на него несколько секунд, затем горько рассмеялся. Он натянул окровавленную рубашку и, кивнув Джинни в знак благодарности за поданную мантию, направился к выходу. Остальные молча последовали за ним.

Гермону остановила рука Макгонагалл. В глазах старшей волшебницы мелькнула тревога, когда она увидела сдерживаемые слёзы в глазах одной из лучших учениц.

— Может, в это легче было бы поверить, если бы не профессор, который только что угрожал сломать мою палочку за то, что я — «выскочка-грязнокровка», — прошипела Гермиона.

Макгонагалл побледнела, словно её ударили. Она с растерянным видом повернулась к Дамблдору. Лицо директора стало серьёзным. Лёгким движением руки он закрыл вход в лазарет прямо перед тем, как Гарри успел до него дойти. Мальчик-Который-Выжил обернулся и впился в преподавателей ледяным взглядом.

— Гарри, я бы предпочёл обсудить это спокойно, — тихо сказал Дамблдор.

Гарри засунул палочку обратно в рукав и, выпрямившись, подошёл к ним.

— Боюсь, нам нечего обсуждать. Профессор Северус Снейп давно задал тон своему факультету: жестокость, травля и готовность убивать при первой возможности.

Он коснулся распоротой и пропитанной кровью ткани на плече.

— Если бы я не увернулся, режущее заклятие Драко прошло бы мне через горло. Но вместо этого, готов поспорить, профессор Снейп уже был у вас в кабинете, жалуясь на то, что я сумел отбить несколько «нелетальных» проклятий. А роль Драко во всей этой истории, как всегда, будет замята, верно? Так же как и проникновение Волдеморт в школу. И то пророчество, о котором вы до сих пор отказываетесь мне рассказать.

Гарри глубоко вдохнул.

— Так скажите, профессор, почему я должен чувствовать себя здесь в безопасности?

Дамблдор тихо вздохнул.

— Хорошо, Гарри. Я хотел пощадить тебя и рассказать об этом позже, когда ты будешь старше… но ты заслуживаешь знать правду. Пройдёмте ко мне в кабинет, и я отвечу на твои вопросы.

— Нет, — коротко ответил Гарри.

Дамблдор удивлённо посмотрел на него.

— Нет?

— Хватит секретов. Это мои друзья, и они имеют право знать. Им и так грозит опасность просто потому, что они рядом со мной. Тайны убивают…

— Хорошо, Гарри, — после паузы согласился Дамблдор. — Если таково твоё желание.

Он кивнул мадам Помфри, и та молча покинула лазарет.

Макгонагалл тоже сделала шаг к выходу, но Гарри поймал её взгляд и покачал головой:

— В следующий раз, когда он попытается до меня добраться, вы можете оказаться между нами. Вы тоже должны знать.

Суровая волшебница осталась, хотя по её виду было понятно, что ей не по себе.

Дамблдор на мгновение замолчал, словно надеясь, что Гарри передумает. Затем с выражением тихой обречённости он закрыл глаза и произнёс слова, которые с самого рождения определяли судьбу Гарри:

— Пророчество было произнесено незадолго до твоего рождения, Гарри.

Тот, у кого есть сила повергнуть Тёмного Лорда, приближается…

Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый в час, когда умирает седьмой месяц…

И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но у него будет сила, которой Тёмный Лорд не знает…

И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не сможет жить, пока жив другой…

Тишина, воцарившаяся после слов Дамблдора, была почти оглушительной. Гарри первым нарушил её, судорожно втянув воздух — на этот раз его дрожь была совсем не наигранной. После всего, через что он прошёл, эти простые слова всё ещё умели леденить кровь.

— Мои родители трижды бросали ему вызов? — спросил он.

Альбус Дамблдор кивнул:

— После окончания Хогвартса они не раз сражались с Волдемортом и его Пожирателями смерти.

— Мои родители тоже были аврорами, — потрясённо сказал Невилл Долгопупс. — Они наверняка тоже сражались с ним не меньше трёх раз… А я родился в конце июля… — его голос дрогнул. — Н-неужели это может относиться и ко мне?

Гарри заметил, как Луна Лавгуд прямо и пристально смотрит на Невилла.

— Теоретически — да, — спокойно ответил Дамблдор. — Но именно Гарри был отмечен Волдемортом.

Он медленно указал на шрам на лбу мальчика.

— Значит, либо он — либо я? — тихо спросил Гарри.

— В конце концов — да, — подтвердил Дамблдор. — Это единственное толкование, которое имеет смысл.

Гарри кивнул:

— Хорошо.

Выражение лица Дамблдора в этот миг было поистине бесценным.

Гарри посмотрел директору прямо в глаза. Пожалуй, пора показать чуть больше того, кто я есть на самом деле.

— Этот безумный выродок дважды пытался меня убить. По крайней мере теперь я знаю — почему. В пророчестве не сказано, что он обязательно победит. А у меня, как выясняется, есть какая-то сила, которую он не способен понять.

Он глубоко вдохнул, и его лицо стало жёстким.

— А раз уж он убил моих маму и папу, я только рад, что именно мне выпало отправить его на тот свет, — прорычал Гарри.

Затем он тяжело выдохнул.

— Но всё же спасибо, что рассказали. Мне нужно было это знать.

Он чувствовал на себе взгляды друзей, но это его не смущало. Он знал — они за него горой.

Дамблдор внимательно и задумчиво смотрел на него.

— Признаться, Гарри, такой реакции я никак не ожидал.

— После всего, что со мной случилось, пришлось повзрослеть куда быстрее, чем хотелось бы, — с горечью ответил он.

Дамблдор замер. Обычный огонёк в его глазах погас. Он бросил быстрый взгляд на остальных, и Гарри заметил, как напряглась кожа вокруг его глаз.

— Гарри, я…

Гарри прервал его лёгким взмахом руки:

— Вы думали, что поступаете правильно. Я не могу винить вас за это. В конце концов, мы все совершаем ошибки, не так ли?

Он произнёс это спокойно, не отрывая взгляда от Дамблдора. Гарри ожидал ощутить лёгкое прикосновение легилименции, но его так и не последовало. Очко в твою пользу, старик, — подумал он.

— Да, Гарри… ты необычайно зрел не по годам, — ответил Дамблдор. Гарри так и не понял, скрывался ли за этими словами подтекст. — Уверяю тебя, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы исход пророчества оказался в твою пользу.

— Я это ценю, профессор, — искренне сказал Гарри. — Но главный вопрос для меня сейчас — как ему вообще удаётся возвращаться с того света. Насколько я знаю, в 1981 году авроры пришли к выводу, что убивающее заклятие отразилось и поразило его самого. А после нашей схватки прошлой весной его дух просто покинул тело профессора Квиррелла. Так что же не даёт ему умереть окончательно?

— Это и есть ключевая загадка, Гарри, — медленно произнёс Дамблдор. — Я изучал различные способы обмана смерти… но пока не нашёл окончательных ответов.

Гарри и не смотрел на Гермиона Грейнджер, но прекрасно знал — её глаза сейчас горят от внезапного научного вызова.

— Тогда, полагаю, нам остаётся только продолжать готовиться, — заключил он.

— Это было бы лучше всего, — согласился директор. — А теперь, если вы меня простите, профессор Локхарт ждёт меня уже довольно давно.

Когда он ушёл, профессор Макгонагалл зашла в кабинет мадам Помфри и сообщила ей, что лично сопроводит своих учеников обратно в башню Гриффиндора.

По дороге Гарри решился затронуть ещё один вопрос, который давно не давал ему покоя.

— Профессор Макгонагалл?

— Да, мистер Поттер?

— Насколько я понимаю, для создания любой официальной ученической организации нужен преподаватель-куратор?

Макгонагалл посмотрела на него искоса, но кивнула.

— Это так. Что именно вы хотите организовать?

— Я думал о постоянном дуэльном клубе.

— Гарри, — с удивлением спросил Рон, — разве мы и так не тренируемся достаточно?

— Для нас — да, — согласился Гарри. — Но ведь другие тоже должны уметь защищаться. Посмотрите, что случилось с Чжоу. К тому же, от Локхарта они всё равно ничему полезному не научатся.

— Мистер Поттер! — резко одёрнула его заместитель директора.

— Я знаю, знаю, он профессор, — поспешно сказал Гарри. — Но, честно, мадам… вы хоть раз видели, чтобы он действительно успешно наложил заклятие? Потому что мы — нет.

Губы Макгонагалл сжались в тонкую линию, способную разрезать пергамент.

— И какие занятия вы предлагаете?

Гарри примирительно развёл руками.

— Ничего слишком жёсткого. Начать, например, по пятницам вечером: простые сглазы и заклятья, точность, уклонение. Думаю, поначалу не так уж много старшекурсников заинтересуется.

— Вы можете сильно ошибаться, мистер Поттер, — с едва заметной усмешкой ответила его декан. — Слухи о вашей дуэли с мистером Малфоем уже разошлись по школе, да ещё, несомненно, обрастают всё более красочными подробностями.

Гарри закатил глаза.

Рон, напротив, начал проникаться идеей.

— А как мы это назовём? Дуэльный клуб?

Гарри улыбнулся.

— Слишком просто. Как насчёт «Дуэльной ассоциации»? Тогда можно будет сокращённо звать её ДА.

Получай, судьба.

На следующий день была пятница — последние занятия перед каникулами. Гарри был безмерно за это благодарен: слова Макгонагалл о слухах, похоже, оказались чистой правдой.

Утро началось неудачно. За ночь разразилась настоящая метель, и вся территория уже была погребена под толстым слоем снега, а с железно-серого неба продолжали сыпаться новые хлопья. Их утренняя пробежка быстро превратилась в череду падений, скольжений и нелепых кульбитов, и Гарри в конце концов признал поражение.

Он отвёл их в угол двора, частично защищённый от сугробов, чтобы позаниматься рукопашным боем, но без разминки они были слишком замёрзшими и скованными. Вскоре пришлось сдаться и вернуться в замок.

Зато появилось время для долгого горячего душа перед завтраком. Гарри чуть не сварился заживо, прежде чем чувствительность в пальцах рук и ног окончательно вернулась. Спускаясь в Большой зал, он надел свой вязаный свитер миссис Уизли под мантию и обмотал шею шарфом, который связала Джинни.

Стоило ему войти, как обычный негромкий гул разговоров среди ранних пташек резко оборвался. Гарри заметил, что многие откровенно на него смотрят. В воздухе тут же зашептались возбужденные голоса, пока они шли к гриффиндорскому столу. Гарри с трудом удержался, чтобы не опустить голову.

Фред и Джордж, как он заметил, наблюдали за всем этим с явным удовольствием.

— Честно говоря, Гарри, я не понимаю, чему ты так удивляешься, — мягко заметила Гермиона. — Вчера вечером ты устроил настоящее представление.

— Ты бы предпочла, чтобы он вёл себя как Драко? — резко отозвалась Джинни. — Может, тебе и понравилось бы, если бы он расхаживал, раздуваясь от важности, но вот мне — нет.

Гермиона уставилась на Джинни, явно застигнутая врасплох.

— Одна из причин, по которой Джинни так нравится Гарри, — это то, что он очень скромный, — сказала Луна, наливая себе сок. — Большинство волшебников, которые могли бы сделать то, что сделал он, очень бы загордились. А Гарри ведёт себя так, словно ему неловко, когда он делает что-то лучше остальных. Особенно тебя. — Она сделала глоток, совершенно не замечая, как краснеют и Джинни, и сам Гарри. Затем Луна нахмурилась, глядя на Гермиону, застывшую с открытым ртом. — Ты ведь замечаешь, с какой неохотой он обсуждает оценки, пока не узнает, как справилась ты. А если он написал лучше, из него буквально приходится вытаскивать работу. Словно он чувствует себя виноватым из-за какого-то нечестного преимущества. — Луна перевела взгляд на Гарри и слабо улыбнулась. — Но это не должно мешать тебе лупить Драко при каждом удобном случае. Мне это вчера очень понравилось — почти так же, как наблюдать за Невиллом.

Гарри метнулся в сторону в тот самый момент, когда Невилл принёс полный рот тыквенного сока в жертву богам «плевка». Он был только рад, что еду ещё не подали.

Луна повернулась к Невиллу.

— Что? — спросила она, наклонив голову и уставившись на отплёвывающегося Лонгботтома.

— Ты специально это делаешь, — обвинил её Рон.

— Делаю что? — невинно спросила Луна. В её глазах мелькнула искорка… или Гарри это показалось?

К сожалению для Рона, его подозрения были бесславно прерваны появлением завтрака. Пока они накладывали еду, Гарри попытался расслабиться и выпрямиться. Быть в центре внимания ему было не впервой — обычно по куда менее приятным поводам. Он вздохнул и откусил от тёплой колбаски.

Джинни, однако, по-прежнему молчала и заметно краснела. Гарри ухватился за свободный конец своего шарфа и слегка коснулся им её руки. Она повернулась так резко, что ему пришлось сдержаться, чтобы не отдёрнуться.

— Я же говорил, что к концу осени он тебе пригодится, — напомнил он.

Она кивнула.

— Знаю. У меня под мантией уже два свитера. Ещё слой — и я не смогу сгибать локти.

Гарри тихо усмехнулся.

— Конспекты будет писать неудобно, — небрежно заметил он.

— О чём это вы? — спросил Рон с другой стороны сестры.

— Гарри считает, что мне не стоит носить слишком много одежды, — ухмыляясь, сказала Джинни.

— Мы обсуждаем, как в этой каменной груде холодно зимой, — зарычал Гарри. — Тебе обязательно его так заводить? Между прочим, в классы с ним ходить мне.

— Не сразу, — поправила его Гермиона. — Травология отменена. Теплицы почти занесло снегом, и профессор Спраут беспокоится о мандрагорах.

— Да, им нужно что-нибудь тёплое, чтобы укутать, — согласился Невилл, забыв о своём смущении в тёплом сиянии любимого предмета. — Они привыкли к более тёплому климату, чем в Шотландии. Я пообещал помочь ей сегодня после обеда, если она всё ещё будет этим заниматься.

— Я тоже могу помочь, если хочешь, — предложила Луна.

Невилл с лёгким удивлением посмотрел на неё.

— Если я собираюсь над тобой подшучивать, мне нужно иногда быть и хорошей. Так ты будешь больше путаться, — пояснила она.

Невилл бросил на Гарри умоляющий взгляд.

Гарри беспомощно пожал плечами.

— Я недостаточно умён, чтобы разбираться в девчонках. Никто не достаточно умён.

— Какое счастье, — просияла Луна. — Вы тоже рады? — спросила она у Джинни и Гермионы.

Гермиона только застонала и начала массировать виски. Джинни фыркнула, а потом тихо захихикала.

— Психи. Все трое, — проворчал Рон. — Абсолютно психи. — Он вздрогнул и хрюкнул от боли. — За что это было? — возмутился он, глядя на Гермиону.

— Если ты ещё раз назовёшь меня психической, я пну тебя не только по… голени, — угрожающе прорычала кудрявая ведьма.

Рон побледнел и тут же полностью сосредоточился на своей тарелке.

Джинни улыбнулась Гарри. Он ответил пожатием плеч, но благоразумно промолчал.

Когда они доели, второкурсники проводили Луну и Джинни на чары, а затем отправились в общую гостиную Гриффиндора. Рон каким-то образом уговорил Невилла сыграть в волшебные шахматы. Гарри наблюдал с некоторым весельем, хотя исход партии был практически предрешён. Игра была популярна среди волшебников, но Рон умел выжечь в ней кого угодно — как, впрочем, и большинство гриффиндорцев.

На последнем в этом триместре уроке трансфигурации профессор Макгонагалл велела им превратить маленькие металлические шарики в рождественские украшения.

Гарри хорошо помнил это задание — в прошлый раз ему удалось сделать блестящий металлически-зелёный шарик с крючком, который выглядел не слишком позорно. Но после окаменения Джастина и последовавших за этим безумных обвинений он повесил его на маленькую ёлку в гостиной Гриффиндора и забыл о нём. Потом была история с Оборотным зельем, потом — визиты к Гермионе в больничное крыло… И вспомнил он про игрушку только тогда, когда ёлку уже убрали.

Тогда Гарри решил, что украшение пропало навсегда. Но это было не так.

После того как они нашли тело Джинни и Гарри очнулся в «Норе» — уже после того, как он уговорил себя пока не сводить счёты с жизнью, — он поднялся в её комнату. Он и сам не знал, зачем мучает себя, но ему хотелось хоть в мыслях быть поближе к ней. Комната почти не изменилась за эти годы. Кровать и комод стояли на своих местах, а вот сундук исчез — его раздавили обломки башни Гриффиндора. На комоде лежали разные безделушки: фигурка, которую он прислал ей на последний день рождения с совой, засушенный под стеклом цветок, серебряная заколка… и металлически-зелёный шарик. Тот самый, который он сделал ещё до того, как начал замечать её. Тот самый, который она не выбросила, а сохранила как память о своём тяжёлом первом годе в Хогвартсе.

Сжимая никчёмную безделушку так, словно это было самое драгоценное сокровище на свете, он сел на край её кровати — ноги отказывались его держать — и заплакал обо всём, что потерял, и о времени, которое бездарно растратил.

Гарри моргнул, сглатывая, чтобы унять першение в горле. Рон хмуро смотрел на него, пока профессор Макгонагалл раздавала металлические шарики. Гарри всхлипнул и громко кашлянул, стараясь замаскировать своё состояние.

— Только не делай так при маме, — шёпотом предупредил Рон. — Услышит кашель — в ту же секунду сорвёт с тебя рубашку и налепит горчичник.

— Хм… — пробормотал Гарри. — Тогда я скажу, что подхватил от тебя, и удеру, пока она будет разбираться.

Рон сердито на него зыркнул.

— Тебе пора перестать так много общаться с Фредом и Джорджем.

Профессор Макгонагалл нахмурилась, вручая им шарики, и они благоразумно замолчали.

Гарри уставился на своё будущее украшение. Он не знал, что именно хочет сделать, но уж точно не металлически-зелёный шар. Раз уж им выдали именно металл, значит, готовое изделие не разобьётся при падении или если трансфигурация пойдёт совсем наперекосяк.

Его одержимый квиддичем разум тут же подсунул образ другого металлического шарика примерно такого же размера. Гарри сосредоточился, представляя себе желаемую форму, добавляя детали, стараясь сделать образ как можно чётче. Наконец, удовлетворившись, он взялся за палочку.

Когда лёгкое облачко дыма рассеялось, вместо шарика на его парте лежала золотая игрушка-снитч с аккуратным крючком между крылышками — за него её можно было повесить на ёлку.

— Вот это да… — восхищённо прошептал Рон. Он осторожно коснулся кончиком пальца одного из тонко вылепленных крылышек. Крылья тут же задрожали, и снитч-украшение медленно приподнялся над партой.

Гарри молниеносно схватил его, прежде чем тот успел улететь, но вокруг повисла ошеломлённая тишина.

— Что здесь происходит? — спросила профессор Макгонагалл, направляясь к ним. Она как раз обходила класс, помогая отстающим и присматривая за теми, кто уже закончил.

— П-профессор… Гарри оживил своё украшение, — поражённо проговорила Гермиона.

Гарри с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Оживление твёрдых предметов входило в программу трансфигурации уровня ЖАБА. Чёрт… Надо срочно прикинуться дурачком.

— Мистер Поттер, что вы сделали со своим украшением? — спросила Макгонагалл, несмотря на себя выглядя впечатлённой.

— Э-э… Я не совсем уверен. Я просто представлял себе снитч, а вы же знаете — я никогда не видел его без мелькающих крыльев… Наверное, вот он таким и… получился, — Гарри постарался звучать как можно более растерянно.

Крэбб и Гойл могли бы им гордиться, подумал он с довольством.

— П-понимаю, мистер Поттер, — с глубочайшим неодобрением протянула Макгонагалл. Мысль о том, что Гарри якобы случайно выполнил довольно сложную трансфигурацию, её явно не радовала.

Когда профессор отошла, Гермиона бросила на Гарри слегка отвращённый взгляд. Он лишь виновато пожал плечами. Зато это украшение совсем не похоже на прежнее, с радостью подумал он.

В тот же уик-энд, при помощи нескольких согревающих чар, грамотно размещённых «Инсендио» и изрядной доли грубой силы, они протоптали себе дорогу от внутреннего двора до хижины Хагрида. Лесничий удивился, увидев их так близко к концу триместра, но тут же заварил им горячий чай (который встретили с благодарностью) и выставил на стол подносы с каменными кексами (их вежливо проигнорировали) и с тянучками на патоке (которые ел только Гарри — и то крошечными кусочками, тщательно разжёвывая).

Гарри знал, что на каникулах Хагриду будет одиноко — семьи у него, по сути, не осталось, — и потому уговорил всех наведаться к нему. Впрочем, уговаривать пришлось недолго. Второкурсники помнили его рассказы об их родителях, чай и поддержку в те дни, когда Снегг бывал особенно жесток. Кроме того, он, очевидно, понравился Джинни и Луне ещё во время переправы через озеро. А Луна и вовсе была от него в восторге: он пообещал устроить у себя место для разведения морщерогих кизляков, если она с отцом сумеют привезти племенную пару.

Гарри, Рон и Джинни скинулись и купили Клыку новый ошейник — из драконьей кожи, с металлическими креплениями. Невилл подарил Хагриду новую шапку, потому что старая уже вся была в дырах и следах от зубов. Гермиона преподнесла ему книгу о маггловских ветеринарных методах — некоторые его подопечные, как оказалось, плохо переносили магию. А Луна оформила ему годовую подписку на «Придиру», чтобы он мог быть в курсе открытий новых видов, которые в последнее время почему-то появлялись особенно часто.

Хагрид был явно растроган и ошеломлён. Уже через минуту он начал подозрительно сопеть. Прощаясь, Гарри тихо прошептал:

— Я почти каждую ночь смотрю тот альбом.

Рука Хагрида, тяжело опустившаяся ему на плечо, чуть не согнула Гарри пополам.

После понедельничного завтрака они погрузили сундуки и спустились в заснеженный двор. Гермиона тут же стала невероятно популярной среди дрожащих первокурсников — стоило кому-нибудь попросить, как она тут же накладывала согревающие чары. Гарри был рад, что Драко оставался в Хогвартсе на каникулы и не видел, как первокурсник из Слизерина, Мэтт Харпер, вежливо благодарит Гермиону.

А то ещё кто-нибудь вдруг решит, что в Слизерине учатся не одни законченные мерзавцы, — с усмешкой подумал Гарри.

Он был в таком хорошем настроении, что лишь улыбнулся и кивнул, когда Колин Криви попросил сделать ещё один снимок. Джинни сидела неподалёку на своём сундуке, и Гарри сел рядом с ней. Колин немного повозился с фотоаппаратом и щёлкнул. Гарри улыбнулся Джинни — та выглядела слегка недовольной — и поднялся посмотреть, о чём спорят Рон с Невиллом.

Они с Гермионой как раз договаривались, когда смогут встретиться на каникулах, чтобы обменяться подарками. В конце концов решили попробовать где-нибудь между Днём подарков и Новым годом.

Гарри как раз поднял голову, когда увидел Колина, удирающего от Джинни — та только что вписала ему снежком по затылку. Увы, беглец выскочил прямо на Рона, который тут же обхватил его за плечи.

— Есть какая-то причина, по которой моя сестра на тебя злится? — с притворной любезностью спросил Рон.

— Нет! Я не знаю! То есть… я что-то сказал, но не понимаю, почему она разозлилась! — Колин беспомощно переводил взгляд с Рона на Гарри. — Я просто сфотографировал вас с Гарри, пока вы сидели рядом, и сказал, что вы хорошо смотритесь вместе в кадре. Цвета здорово контрастируют, и вы примерно одного роста… — голос его затих, когда лицо Гарри вспыхнуло. — Я не это имел в виду! — поспешно добавил он.

После чего вывернулся из Роновых рук и юркнул в очередь к очередной карете. Рон лишь усмехнулся.

Одна за другой подъехали кареты, запряжённые фестралами, и отвезли их к станции. Как только сундуки убрали, они заняли последнее купе. Поезд стоял без движения, и даже согревающие чары не спасали от холода — без солнечного света металлические стены и жёсткие сиденья словно вытягивали тепло из тела. Вскоре Луна уже снова сидела у Невилла на коленях. По тому, как пылало его лицо, можно было судить, что её способ согреваться был весьма действенным. Гарри укутался в плащ, как в одеяло, но быстро заметил, что Джинни оставила свой в сундуке.

К чести Гарри, он попытался предложить ей свой. Она была заметно меньше ростом и наверняка мёрзла сильнее. Джинни театрально вздохнула, встала… и к его удивлению села рядом, завернув край плаща вокруг себя и прислонившись к нему. Рон с Гермионой тоже были в плащах, но вскоре склонились друг к другу.

Похоже, с посадкой возникли какие-то проблемы — они просидели так добрых полчаса, прежде чем поезд наконец дёрнулся и тронулся. Тёплый воздух, пошедший из решёток, оказался как нельзя кстати, и вскоре Гарри задремал.

Проснулся он от толчка — поезд сбавлял ход. На этот раз ему было удивительно тепло, хотя причина этого тепла его скорее смущала. Джинни всё ещё была под его плащом, только теперь буквально уткнулась ему в бок, а его рука каким-то немыслимым образом оказалась у неё на плечах. Осознав всю двусмысленность положения, Гарри застыл.

Хвала Мерлину, все остальные тоже спят, — подумал он, когда паника отступила.

Он попытался как можно осторожнее высвободиться, но Джинни крепко вцепилась в его мантию, так что пришлось её разбудить. Он тихо коснулся её плеча, отчаянно надеясь, что она не закричит. На мгновение ему даже пришла мысль закрыть ей рот ладонью, но он побоялся её напугать. Глаза Джинни распахнулись, и она отпрянула от него так, словно он был охвачен пламенем. Она уже открыла рот, но Гарри поспешно шикнул на неё.

Рон и Гермиона по-прежнему спали, прислонившись друг к другу. Рон тихо похрапывал — для него это было почти шёпотом — а Гермиону это ничуть не беспокоило. Луна свернулась клубком у Невилла на коленях, но на этот раз он не выглядел окаменевшим от ужаса — напротив, на его лице играла слабая улыбка, и, что удивительнее всего, он обеими руками обнимал светловолосую девочку.

— Кажется, мы уже почти приехали, но мне всё равно нужно отлучиться, — прошептала Джинни, поднимаясь.

— Ладно, — сказал Гарри. — Дай мне минуту.

Она странно посмотрела на него, когда он встал, поморщившись — спина тихо хрустнула, мышцы дёрнулись.

— Что? Я не отпущу тебя одну, даже если до Кингс-Кросса осталось совсем немного.

Джинни закатила глаза.

— Мне повторить тебе дословно всё, что ты говорила мне, когда я жаловался Рону? — с усмешкой спросил Гарри.

— Ладно, Гарри, ты доказал свою точку зрения, — отозвалась она и потянулась к двери купе.

Не успела она коснуться ручки, как та сама собой отъехала в сторону.

— Странно, — нахмурился Гарри.

— Может, Рон не до конца защёлкнул? — предположила Джинни.

— Нет, я точно слышал щелчок, — сказал Гарри и оглянулся на спящих друзей. Всё выглядело в порядке. Он пожал плечами:

— Пойдём, пока они не проснулись.