Братья по магии. Точка отсчета (джен)

* * *

Утром в субботу после завтрака мальчики уже собирались покинуть Большой зал, как к ним подошёл Перси Уизли.

— Алекс, Гарри, вас хотела видеть профессор Макгонагалл. Она просила вас зайти к ней прямо сейчас.

Алекс почувствовал лёгкое раздражение.

— Ну что опять-то? — пробормотал он недовольно.

Но Перси уже ушёл, да и вряд ли он знал, в чём дело, поэтому мальчики сразу же отправились в офис к декану. Алекс там уже как-то побывал, и это место не вызывало у него никакого энтузиазма. Радовало одно — вызвали его вместе с братом. Если бы Минерва попросила прийти только одного из них, второму пришлось бы прорываться с боем. Ребята после попытки Дамблдора навредить Поттеру решили, что они больше не позволят себя разделить ни при каких обстоятельствах, и будут сопротивляться, если взрослые будут настаивать.

Алекс постучал, раздалось звучное: «Войдите!», и они вошли в кабинет заместительницы директора.

— Присаживайтесь, мальчики. — Макгонагалл держалась немного суховато, но не враждебно. — Я позвала вас вовсе не для того, чтобы отругать за что-то. Вы можете не бояться наказания.

В этот раз Минерва провела мальчиков в другую часть кабинета — туда, где топился камин и стояли небольшие кресла вокруг миниатюрного круглого столика. Пока мальчики занимали места, где было сказано, Алекс успел рассказать брату под Барьером, что в прошлый раз он общался с деканом не так комфортно, а стоял перед ней навытяжку, пока Макгонагалл распекала его.

Когда все расселись, Минерва ободряюще улыбнулась своим гостям и заговорила:

— Гарри, наверное, мне нужно было пригласить вас гораздо раньше и поговорить о ваших родителях в дружеской обстановке. Полагаю, что ещё не поздно, ведь вы же не против послушать о них?

Минерва в ожидании уставилась на Поттера, который знал о родителях довольно много из рассказов брата. Алекс поспешил заверить ведьму, что Гарри с удовольствием узнает о них побольше. Он торопился, чтобы Поттер не ляпнул чего-нибудь, что прозвучало бы грубо, к тому же, нельзя было показать, что тот не очень интересуется затронутой темой. Имидж Мальчика-Который-Выжил требовал, помимо всего прочего, быть хорошим сыном, что, в свою очередь, должно было выражаться в тщательном сборе крупиц информации о Лили и Джеймсе. Затем Гарри должен был лелеять эти драгоценные сведения и бережно хранить, при каждом удобном и неудобном случае заверяя слушателей, как ему дороги воспоминания о родителях. Нынешний же Поттер относился к последним если не равнодушно, то довольно спокойно. Они были его прошлым, а он жил сейчас и не был зациклен на зелёных глазах матери и сходстве с отцом.

Макгонагалл сочла молчание Поттера знаком согласия и заговорила. Она рассказала о том, какими студентами были Лили и Джеймс, с кем дружили, чем увлекались, какими были по характеру. Ничего по-настоящему нового — только штампы: Джеймс — талантливой хулиган, Лили — серьёзная и целеустремленная, иначе как бы она смогла перевоспитать своего будущего мужа? В завершении Минерва поделилась своими воспоминаниями о том, каким чудесным малышом был Гарри.

В этот момент Грей почувствовал, что брат просто не может сдерживаться, его просто переполняло негодование.

— Успокойся, пожалуйста, — попросил его Алекс под Барьером.

— Я не пойму, чего она лезет. Какое ей дело до моих родителей? Скажи мне, чего она от нас хочет?

— Понятия не имею, нам стоит подождать, она сама нам всё скажет. Не думаю, что она позвала нас только для того, чтобы в приятной обстановке поделиться воспоминаниями.

Алекс предполагал, что Лили и Джеймс Поттеры — бренд, на который претендуют очень многие, и, похоже, Кошка не была исключением. И вряд ли Гарри, хотя он и был Мальчиком-Который-Выжил, удалось бы отстоять право на эту своеобразную собственность.

Грей оказался прав. Закончив говорить о Лили и Джеймсе, Минерва пристально посмотрела на Гарри, словно ожидала, что тот после такого рассказа проникнется и сразу же станет лучше. Вероятно, увиденное её удовлетворило, потому что она кивнула сама себе и перевела взгляд на Алекса.

— Мистер Грей, Алекс… Я долго размышляла и пришла к выводу, что должна не наказывать вас за ваши промахи, а объяснить, как подобает вести себя ученику нашего факультета. Вероятно, там, где вы раньше жили, всё было по-другому, и вы просто не знаете, как у нас принято.

Макги снова ударилась в историю, но не двадцатилетней давности, когда она говорила о родителях Гарри, а перенеслась на добрую тысячу лет назад, чтобы рассказать, каким замечательным волшебником был Годрик Гриффиндор, на факультете которого ребята учатся. Сначала Алекс тихо недоумевал, но потом шкала его негативных эмоций постепенно стала показывать даже больший накал страстей, чем был у Гарри только что. Поттер почувствовал это, но не решился взять брата за руку на глазах у Макгонагалл, чтобы успокоить, как это он частенько проделывал при других обстоятельствах.

— Теперь вы понимаете? — Минерва пытливо заглянула Алексу в глаза.

— Вы о чём? — с опаской поинтересовался Грей.

— О том, — голос Минервы стал более напряжённым, — что ученики факультета должны стремиться походить на Годрика и следовать его идеалам. Мы — борцы за справедливость, бескорыстные и бескомпромиссные!

Удовлетворившись сказанным, декан Гриффиндора сочла свою воспитательную миссию завершенной и перешла к делу. Она потёрла переносицу, поправила очки, которые благодаря тонкой оправе были почти незаметны, и медленно заговорила, подбирая слова:

— Алекс, со мной говорила профессор Спраут. К ней пришли её ученицы. Они были очень расстроены тем, что оказались обделены некими благами по вине ученика моего факультета. Я не поверила и попросил её объяснить. Помона рассказала мне, что мой студент Алекс Грей берёт большие деньги за то, что делает девочкам интересные прически, а у студенток Хаффлпаффа, которые об этом рассказали Помоне, нет таких денег. Я не поверила, и не в то, что вы не способны сделать красивую причёску, вовсе нет. Хотя не знаю, какая в них необходимость, в школе нужно думать об уроках, — вполголоса добавила Минерва. — Но сейчас не об этом. Мне показалось невероятным, что вы, Алекс, не согласились помочь девочкам бесплатно. Некрасиво наживаться на своих товарищах, вы не находите?

К этому моменту Алекс усиленно разглядывал свои ботинки, готовый провалиться сквозь землю от стыда, хотя вроде бы понимал, что стыдиться ему нечего. Он всё не мог взять в толк, почему разносы и нравоучения Макгонагалл оказывают на него с каждым разом все большее и большее воздействие. Он прекрасно понимал, что это всё ерунда, что они с Гарри в силу того, что решили заботиться в первую очередь о себе, а не о факультете, будут притягивать массу негатива, но всё равно не мог не принимать упрёки близко к сердцу. Разве что потому, что Алекс всегда относился с доверием к своим учителям, а Минерва у него преподавала. Это автоматически делало её для Алекса авторитетом. Однако, Кошка не вызывала у него положительных чувств, и эта двойственность угнетала Алекса.

Грей попытался припомнить, какой была Макгонагалл в каноне. Он ясно и чётко помнил, что она была строгой, но справедливой. Почему же она всё время к нему придирается? Она постоянно им недовольна, иногда, правда, в поле её зрения попадает и Поттер, но чаще именно Алекс вызывает её неодобрение, и она не перестаёт его ругать. Может, стало бы понятно, чего она добивается, если выяснить, что именно вкладывает заместитель директора в слово «справедливость», что для неё «беспристрастность», а что «благородство» и «порядочность»? Оставалось только предположить, что Минерва вкладывала в эти слова что-то своё, о чём Грей даже не подозревал и вряд ли догадался бы. Он в данный момент затруднялся даже предположить, как именно пример Годрика Гриффиндора, чей светлый образ Минерва столь лелеяла, мог помочь решить проблему с девичьими причёсками.

Поттер заёрзал в своём кресле. Он кидал встревоженные взгляды на брата, но пока молчал, однако чувствовалось, что он на пределе.

Кошка между тем продолжала:

— Так вот, Алекс, я не поверила, что такое возможно, однако, я решила проверить. Я вызвала старосту девочек нашего факультета. Вы знаете Линду? — Грей качнул головой, что должно было означать кивок. — Линда подтвердила, что вы действительно организовали свой салон. — Макгонагалл проговорила последнее слово крайне неодобрительно. — И теперь мне, как представителю администрации и вашему наставнику, нужно решить, как выйти из этого щекотливого положения. Признаю, я не решилась сразу позвать вас на разговор, мне нужно было всё обдумать и кое с кем посоветоваться, прежде чем решить, как поступить. Но теперь я понимаю, что вам нужно было просто всё объяснить и тогда вы сами осозна́ете своё заблуждение…

Тут не выдержал Поттер:

— Какое заблуждение, профессор Макгонагалл? Салон причёсок — это заблуждение?

— Именно так, Гарри. — Макгонагалл снова повернулась к Алексу. — Я понимаю, что я должна… нет, просто обязана наказать вас за то, что вы устроили такое в школе, наживались на других учениках… на ученицах… Но я не сделаю этого, пусть это и идёт вразрез с моими принципами. Я дам вам шанс, как даёт шансы на исправление даже самым закоренелым нарушителям Альбус Дамблдор. Я не стану запрещать вам заниматься парикмахерским делом…

Алекс и Гарри только собрались вздохнуть с облегчением, как Макгонагалл пояснила свою мысль:

— Я полагаю, что вы сами, Алекс, должны положить конец этому позорному предприятию, и тогда все поймут, что гриффиндорцы готовы исправлять свои ошибки. Покажите всем, что вы настоящий гриффиндорец, Алекс, и те, кто в вас не верил, будут посрамлены!

Макгонагалл растянула щёки в улыбке и поднялась. Мальчики последовали её примеру, ошеломленные таким поворотом событий.

— Я вам доверяю, Алекс, но предупреждаю, что прослежу за тем, как вы исправите свою ошибку. Я уже распорядилась, чтобы староста Килпатрик оповестила всех девочек на Гриффиндоре, а вы сообщите ученицами других факультетов, что больше не сможете с ними сотрудничать, ни за деньги, ни бесплатно. Лучше раз и навсегда полностью прекратить вашу деятельность, чтобы больше никого не раздражать. Тогда, я думаю, не будет никаких поводов для жалоб.

Минерва двинулась в сторону двери, намереваясь проводить «гостей».

— Надеюсь, от нашей доверительной беседы будет толк. Не разочаруйте меня, Алекс, я пошла вам навстречу и выдала прощение авансом. Будьте настоящим гриффиндорцем и поступите по совести, это поможет вам искупить то, что вы натворили, когда потеряли драгоценные камни из часов. А теперь идите, мальчики, я вас больше не задерживаю, — и Макгонагалл улыбнулась, чрезвычайно довольная собой, своей педагогической находкой, принятым решением и проявленным терпением, не очень ей свойственным в обычной ситуации.

Когда дверь кабинета Макгонагалл закрылась за братьями, перед глазами у Алекса стояла дружелюбная улыбка чеширской кошки.