Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

На проверку сведений Риддла ушло около года. Крихтер поднимал родословные, завещания, брачные контракты и старые описи имущества, пока постепенно не восстановил всю цепочку. Риддл не ошибся: Мантия действительно перешла от потомков Игнотуса Певерелла к Поттерам и оставалась в семье много поколений.

Но Карлус Поттер был известным артефактором, и Крихтер не стал рисковать, пытаясь украсть Мантию у такого сильного волшебника.

Зато после его гибели от драконьей оспы, а потом и гибели его сына Джеймса Крихтер решил, что стоит проверить, у кого оказалась Мантия. Он взял волшебный компас, описал вид и свойства Мантии, и назвал её прежних владельцев: Игнотуса Певерелла, затем одного за другим наследников Мантии и наконец Джеймса Поттера. Тонкая чёрная стрелка компаса долго дрожала, потом медленно повернулась на запад — не к Ирландии и не к европейскому побережью, а дальше, через Атлантический океан.⁽¹⁾

Искать Мантию где-то на огромной территории Северной Америки не хотелось.

Тогда Крихтер отправился к Кенсе Веннор⁽²⁾. К ней обращались многие люди из верхушки Министерства, когда вопрос был слишком сложен для обычных прорицателей — и как заместитель главы Отдела Тайн, Крихтер знал, как её найти.

Кенса поставила на стол синюю чашку, в воду легли несколько крупинок морской соли и капля крови Крихтера. Она провела над чашкой медной спицей, и семь зеркал на полках одно за другим повернулись к столу, а по воде прошёл холодный лунный свет.

— Спрашивайте.

— Вернется ли в Британию вещь, которую ищу?

Кенса долго смотрела в воду.

— Не сейчас. Но через десять лет она вернётся на своё законное место.

Крихтер поблагодарил её и уехал. Десять лет для него не были большим сроком. Он сделал запись в зелёной тетради, поставил рядом дату и занялся другими делами.

Ровно через десять лет Крихтер снова достал волшебный компас. Стрелка повернулась, и указала на восток от Уэльса, прямо в направлении Поттер-холла. Предсказание Кенсы сбылось: Мантия вернулась на «законное место».

* * *

С этого момента поиски Мантии превратились в поиски способа проникнуть в Дом.

Крихтер изучил всё, что смог найти о защите старых родовых владений, и довольно быстро убедился: самому войти в Поттер-холл ему просто так не удастся. Дом признавал лишь кровь Поттеров, а единственным живым Поттером оставался двенадцатилетний Гарри.

Можно было попытаться привести к Дому самого мальчика. Но Империус или другое подчиняющее заклятие были слишком рискованны: древняя защита могла почувствовать чужую магию на хозяине и повести себя совершенно непредсказуемо. Заставлять Гарри войти с помощью угроз или шантажа Крихтер тоже не собирался. Значит, внутрь предстояло войти ему самому.

Крихтер, подумав, решил использовать против Поттер-холла сам принцип его защиты. Если Дом откликается на кровь Поттера, нужно заставить его одновременно реагировать на множество её следов. Пока защита будет занята десятками мышей и насекомых, несущих на себе кровь Гарри, Крихтер сможет проскользнуть внутрь.

Этот способ он месяцами испытывал на нескольких принадлежавших ему старых домах, защита которых тоже откликалась на кровь хозяина. В результате он, во-первых, выяснил, что для этого годится лишь совсем свежая, только что полученная кровь, а во-вторых, смог достаточно точно рассчитать время. При нормальном ходе дела на то, чтобы войти в Поттер-холл, найти Мантию и выбраться обратно, должно было уйти около пяти часов. Семь часов Крихтер счёл пределом на случай, если Дом окажет неожиданное сопротивление, какой-нибудь проход окажется закрыт или поиски затянутся.

Теперь у него были все основные параметры: Гарри должен быть рядом, чтобы кровь можно было брать непосредственно перед использованием, но удерживать мальчика понадобится не дольше семи часов.

Только после этого Крихтер начал собирать информацию о Гарри и решать, где и как получить мальчика на это время. На поиски подходящего способа ушло ещё три месяца.

Каникулы сразу отпали. Оказалось, что опекун Гарри — лорд Дагворт, а крестный отец— лорд Блэк. Это было некстати. У Дагвортов мальчик находился под слишком серьёзной защитой, к тому же его исчезновение заметили бы почти сразу. У Блэков было ещё хуже. В обоих случаях риск совершенно не соответствовал задаче.

Хогвартс, как ни странно, оказался удобнее. В человеческом облике Крихтер туда не приходил, зато небольшой серый кот никого особенно не интересовал. Время от времени он проникал на школьную территорию, заходил в башню Рейвенкло, держась подальше от кабинета Флитвика, и постепенно изучил распорядок Гарри: уроки, библиотеку, прогулки, встречи с Гермионой.

Именно здесь нужные ему пять-семь часов выглядели вполне достижимыми. Даже если отсутствие мальчика в школе заметят быстро, за это время вряд ли успеют понять, что произошло, установить, куда он исчез, и организовать поиски далеко за пределами Хогвартса. А когда Гарри вернётся и расскажет, что из-за ветра сбился с пути и долго искал дорогу обратно, его осмотрят, убедятся, что он цел и невредим, и на этом всё закончится.

Крихтер никуда не торопился: рисковать своей свободой из-за плохо подготовленного плана он не собирался.

За эти три месяца Крихтер придумал несколько вполне рабочих способов добраться до Гарри. Можно было подделать записку от преподавателя и заманить его в пустую часть замка, создать иллюзию знакомого человека — например, Блэка или Дагворта — и увести за собой или дождаться прогулки и заставить приблизиться к границе школьных чар. Но каждый вариант оставлял слишком много случайностей, к тому же и Блэка, и Дагворта Крихтер видел не так уж часто, а сходство должно было быть безупречным, если он не хотел насторожить умного и осторожного мальчика.

В конце концов он остановился на Гекторе Дагворт-Грейнджере. Крихтер собирался найти правдоподобный повод обратиться к известному зельевару, заказать у него курс зелий и за несколько встреч как следует изучить его внешность, жесты и манеру говорить.

Но однажды, сидя в облике кота в пустом классе, где любили заниматься Гарри и Гермиона, Крихтер увидел за окном белую сову Гарри. Птица опустилась на подоконник, а через мгновение исчезла — и на её месте оказался сам Гарри Поттер.

После этого задача стала гораздо проще.

Крихтер понаблюдал за утренними полётами Гарри — маршрут каждый раз немного менялся, но белая сова не раз подлетала почти к самой границе чар Замка, мешавших аппарации.

Теперь оставалось дождаться подходящего утра. Неделю подряд Крихтер в облике кота занимал место возле одного из привычных маршрутов Гарри и ждал, когда белая сова появится одна, без филина. Наконец это случилось.

Гарри летел один — и, пролетая возле границы школьной защиты, увидел Гермиону Грейнджер. Иллюзия была точной: лицо, волосы, одежда, движения, голос.

— Гарри, лети сюда!

Белая сова подлетела ближе. Как только Гарри оказался за границей чар, Крихтер сбросил кошачью форму, коротким заклятием обездвижил его, схватил за плечо и аппарировал вместе с ним на ферму.

* * *

На ферме Крихтер первым делом постарался успокоить мальчика и сказал, что с ним всё будет хорошо и сегодня вечером он вернётся в школу.

Гарри немного подумал и спросил:

— Тогда вы можете поклясться, что не причините вреда моему здоровью и магии, и что через двадцать четыре часа я буду в Хогвартсе?

— Могу.

Он сразу же поклялся. Мальчик невольно вызывал у него уважение.

После этого Крихтер сделал небольшой надрез на внутренней стороне руки Гарри и взял кровь, которая требовалась для задуманного. Ранку он почти залечил, оставив возможность при необходимости открыть её снова.

Всё остальное было приготовлено заранее.

1) Как вы помните, после гибели Джеймса Ремус увез Мантию в Канаду.

Вернуться к тексту

2) прорицательница-корнуоллка, к которой обращались министерское начальство. В нашей истории рассказано о том, как к ней приходили Фадж и Крауч.

Вернуться к тексту