Против течения времени (гет)

Северус всю осмысленную часть своей жизни провёл бок о бок с ненавистью. У него даже для ненавидимых им людей существовал мысленный пьедестал.

Первое место заслуженно занимал отец. На втором сверкал очками Поттер. На третьем сиял оскалом Блэк.

За последние дни он многое для себя переосмыслил, а также перераспределил места. Джеймс Поттер съехал на третью позицию. И даже не потому, что спас ему жизнь, — за одно это Северус ненавидел его вдвое больше. Просто появился человек похуже.

Альбус Дамблдор. Директор воспользовался его состоянием в тот вечер, вытребовал клятву, шантажировал… В общем, пока безнадёжная злоба на Дамблдора клокотала под рёбрами, стоять золотому директорскому трону не в Большом зале, а на втором месте его личного рейтинга.

Вроде бы всё только устаканилось, но на второе утро после встречи с оборотнем ему снова пришлось пересмотреть свою картину мира, и великому светлому оставалось довольствоваться третьим местом.

Потому что серебро переходило Эвану розье, безупречному слизеринскому старосте, не иначе как с щедрой подачи которого больничная койка по соседству с Северусом оказалась занята другой старостой. Занята Лили.

Едва проснувшись после порции зелья сна без сновидений на следующее утро, Северус с удивлением обнаружил на больничной койке по соседству подругу. С перебинтованной ногой.

Не желая её будить и допрашивать, Северус слез с кровати и дошёл до кабинета целительницы — та уже бодрствовала. Помфри, сперва прочитав ему лекцию о том, что с недолеченным сотрясением он обязан соблюдать постельный режим — Северус счёл возможным пропустить лекцию мимо ушей, — всё-таки рассказала, что Лили во время дежурства упала с лестницы, а Розье, «милый юноша», помог ей дойти.

Северус едва подавил в себе желание броситься в подземелье и придушить гада голыми руками. Пришлось вернуться в кровать — самочувствие всё ещё оставляло желать лучшего: голова гудела как сирена. И постараться придумать, что сказать Лили, как извиниться. Ему не хотелось долго быть с ней в ссоре.

Лили проснулась от стойкого ощущения, что на неё кто-то смотрит. Она лежала с закрытыми глазами, но кожей чувствовала этот взгляд — тяжёлый, настойчивый, пристальный, будто ощупывающий каждый миллиметр. В больничном крыле было тихо, только где-то вдалеке позвякивали склянки — мадам Помфри возилась в своём кабинете. Лили приоткрыла один глаз.

Северус сидел на соседней койке, свесив ноги, и сверлил её своим нечитаемым взглядом. Выражение его лица было… странным. Он казался растерянным. И злым одновременно. Злым — это на него похоже. Но растерянным? Таким друг не был практически никогда. Особенно в последнее время.

— Доброе утро, — пробормотала Лили, поднимаясь на локте. — Ты чего не спишь?

— Выспался уже, — буркнул он. — Как твоя нога?

Лили попробовала вытянуть ступню и невольно скривилась. Несмотря на все старания мадам Помфри, та ещё болела. Магическая медицина вообще была штукой не закономерной: серьёзные переломы легко лечились за одну ночь, но всякие мелкие заболевания могли мучить волшебников неделями.

— Намного лучше, но до идеала далеко, — уклончиво ответила Лили. — А ты как? Мне сказали, что ты, оказывается, очень бо…

— Я был, — перебил её друг. — Наверное. А сейчас практически здоров.

Что ж, он хотя бы не ответил «В полном порядке». Эта его фраза прямо выводила Лили из себя.

— Завтрак будет где-то через полчаса, — заметил Сев, очевидно чтобы заполнить паузу. — Так что советую выкарабкиваться из кровати.

— Не хочу, — запротестовала Лили, падая обратно и снова кутаясь в одеяло, так что видно было одно лицо. — У меня будет завтрак в постель. Романтика…

— Ты слишком много читаешь магловских книжек, — фыркнул Северус.

— А ты их читаешь слишком мало. И очень зря. Жизнь была бы веселее.

Они замолчали. Повисла та самая неловкая пауза, когда оба понимают, что нужно поговорить, перестать играть в нормальность, но никто не решается сделать первый шаг.

— Дай свою палочку, пожалуйста, Лилс, — неожиданно попросил Сев.

— А твоя где, Сев?

— У меня забрали. — Скривившись, он покосился на дверь в кабинет медиведьмы. — Чтобы не сбегал.

Лили не сдержалась и прыснула.

— А что ты хотел?

— Поговорить. — Заметив, что она не понимает, Северус добавил: — И Муффлиато наложить. Не хочу, чтобы нас подслушивали.

Лили нашарила свою палочку на тумбочке и, не раздумывая, сама наложила заглушающие чары. Северус наблюдал за её движениями с каким-то необъяснимым выражением — странной смесью облегчения и разочарования.

— Почему просто не попросил? — спросила она, возвращая палочку на место.

— Хотел сам поколдовать. — Он дёрнул плечом и скривился. — У меня ломка.

— Ломка? — Лили удивлённо подняла брови. — Это как у меня летом?

— Наверное. Не знаю. Может, хуже.

— Ну конечно, тебе всё тяжелее терпеть, Сев. — Лили закатила глаза. — Что ты имеешь в виду?

— Без палочки… Мне… После… — Голос его странно задрожал; очевидно заметив это, Северус запнулся, сглотнул, отвёл глаза, поджал губы. — Меня всё бесит.

Это он выдохнул уже обычным своим тоном — зло и раздражённо. Лили вся подобралась. Она смотрела на друга и не узнавала его. Вернее, узнавала, но… Один Мерлин знает как давно она не видела его таким.

— После чего, Сев? — спросила Лили осторожно, боясь его спугнуть. Не вовремя вспомнился разговор в библиотеке, и в груди заворочалась обида. К горлу подкатил острый комок, но Лили заставила себя его проглотить. Не сейчас. — Расскажи мне, Сев, пожалуйста. И не смей врать про Запретный лес.

— Я уже тебе сказал, Лили! — резко вскинулся Северус. — Не мог, но сказал! Но ты не хочешь мне верить! Не хочешь признавать правду!

— Северус, конечно, я не хочу тебе верить! — распалилась вслед за ним Лили. — Ты мне вчера в лицо наврал!

— Меня! Заставили! Скрывать! Это! — он чеканил каждое слово.

— Кто заставил?

— Дамблдор.

— Ась? — Лили замерла, не веря собственным ушам. — Северус, если ты собираешься продолжать мне врать, тебе следует научиться это делать тщательнее. Вчера ты мне врал, хотя я знала правду…

— Вчера ты знала лишь то, что сказал тебе Поттер, — вставил Северус, но Лили его проигнорировала.

— …а сегодня вообще пытаешься всучить мне откровенный бред.

— Это не бред! Это правда, Лили! Чистая правда!

Он смотрел на неё с искренней мольбой, с почти болезненным отчаянием в глазах, словно от неё одной зависела его жизнь. И только поэтому Лили поверила.

— Но… в смысле? Зачем бы директору Дамблдору…

— Чтобы Люпина не исключили! Он, видите ли, невиновен!

В это Лили поверить было ещё сложнее, чем в страшные заговоры кажущегося таким добрым директора. Ремус Люпин — оборотень? Северус твердил об этом с самых первых их летних каникул после Хогвартса. Он тогда перечитывал учебник за третий курс и пришёл к такому выводу… На самом деле это было логично, даже слишком логично, чтобы этого не признать. Но Лили просто не хотела об этом думать. Ей было всё равно на чужие тайны, самым важным было то, что Ремус был надёжным, понимающим и интересным собеседником. Всё остальное было вторично, тем более она до сих пор, вероятно в силу своей маглорождённости, до конца не верила в существование оборотней. Почему-то они и вампиры до сих пор казались ей не более чем героями легенд и страшилок, читанных давно в детстве.

— Сев, если ты говоришь правду, то Ремус и вправду невиновен…

— Он монстр, Лили! — Сев почти кричал. Не зря он напомнил ей про Муфлиатто… — Проклятый оборотень!

— Сев, Ремус Люпин, которого я знаю, будь он хоть трижды оборотень, — не монстр.

— С чего ты взяла, что знаешь его? Ты слишком доверчивая, Лили!

— Сев, я провожу с Ремусом больше времени, чем с тобой. — Заметив, что фраза эта другу не понравилась, Лили уточнила очевидное: — В силу того, что мы с одного факультета. А в этом году ещё и оба старосты. Я вижу его в разных ситуациях. И понимаю, что он не плохой человек.

— Но он…

— Северус, скажи мне, ты считаешь, будто Ремус сам выбрал себе такую судьбу?

— Нет, но…

— Думаешь, ему это нравится?

— Полагаю, что у него не такие извращённые вкусы, но…

— Тогда я не понимаю тебя, Северус! — возмутилась Лили жестокости друга. — Я вижу Ремуса Люпина ежедневно. И каждый день мне хочется подойти к нему с вопросом: чем тебе помочь? У него в глазах такая вселенская мука! Прямо как у тебя иногда, честное слово! Сев, я верю тебе. Верю. Но не могу. Не могу злиться на человека, который невиновен в своих проблемах. Не могу злиться на человека, которому сочувствую так, что мне физически больно.

— То есть ты и меня жалеешь? — нахмурившись, сделал Сев неправильный вывод из её монолога.

Лили захотелось его стукнуть. Или честно признаться, что иногда её затапливает жалость. В моменты осознания, насколько одиноко было детство её друга до её собственного появления в нём. От осознания, что Сев никогда не знал, что такое семейные вечера кино, никогда не играл в шахматы с отцом, да и вряд ли его мама уделяла ему так много внимания, как он сам утверждал, рассказывая про первые свои пробы магии…

— Нет, Сев, с тобой всё наоборот. — Похоже, их дружба превращалась в круговорот лжи. — На тебя я как раз только и могу, что злиться.

Сев, как Лили показалось, довольно усмехнулся. Разговор как-то сам собой перешёл на нейтральные темы, и самое примечательное, что произошло за следующие пятнадцать минут, заключалось в том, что Лили отметила отсутствие ширмы, ограждающей от койки в углу. Значит, пока она спала, Ремуса выписали. «Интересно, пересёкся ли с ним Сев, и если да, что за гадости успел Ремусу наговорить?» Этому вопросу суждено было остаться без ответа.

Северусу явно неприятно было вспоминать ту ночь, и Лили, теперь в полной мере осознавшая произошедшее, могла лишь гадать, насколько он, наверное, перепугался. И сама почему-то ощущала запоздалую тревогу, словно Севу и сейчас грозила опасность, хотя она собственными глазами видела, что он чувствует себя если не хорошо, то терпимо, и под когти бросаться пока не планирует. Хотя… кто его знает? Она, даже на правах лучшей подруги, похоже, не знала совсем.

Мадам Помфри нарушила их хоть сколько-то уютное уединение, войдя в больничное крыло с подносом с завтраком в руках. Заметив целительницу, Лили развеяла Муфлиатто.

— Рада, что вы друг друга не поубивали, — сухо заметила мадам Помфри.

— Мы друзья вообще-то! — притворно возмутилась Лили таким предположениям. — Лучшие друзья!

— И тем рискованнее, поверьте моему опыту, мисс Эванс, было класть вас рядом. Вот ваш завтрак. — Она поставила перед ними по тарелке ароматно пахнущего бульона. А потом Лили заметила на подносе корзинку, в которой… Она даже не поверила своим глазам! — Особенный завтрак, — продолжала Помфри. — Выдаваемый с надеждой, что хоть с его помощью можно продлить срок пребывания некоторых неугомонных студентов, — она одарила Сева выразительным взглядом, — в больничном крыле. Булочки.

Северус хмыкнул.

— Они с ядом? — выгнул он бровь. — Иначе я просто не понимаю, как завтрак может меня задержать в лечебнице…

Лили не выдержала и расхохоталась. Мадам Помфри, наоборот, посуровела.

— С корицей, мистер Снейп. Они с корицей.

Поставив корзинку на тумбочку между их кроватями, Помфри удалилась, пообещав вернуться и осмотреть их. Лили обновила заглушающие. О супе скоро остались одни воспоминания — он был просто восхитительным!

Лили первая потянулась и, с наслаждением оторвав от румяного бочка одной из булочек кусочек, закинула его себе в рот, думая о том, что в Хогвартсе, питаясь головокружительными шедеврами кулинарии, создаваемыми местными эльфами, недолго и самой обзавестись бочками. Далеко не такими аппетитными. Но сейчас, находясь в подобии эйфории от ощущения идеальной по консистенции и вкусу булочки на языке, думать об этом не хотелось…

— Дай палочку, — внезапно попросил Северус, не спешащий к ней присоединиться.

— Опять?! — приоткрыв глаза и посмотрев на друга, улыбнулась Лили. — Может, ты уже пропустишь этот этап и я сразу наложу сама, что бы там тебе ни понадобилось?..

— Ты не знаешь определяющих чар, а то, что ты откусила и пока не умерла, — не показатель, вдруг яд действует только через час или на следующие сутки…

— Северус! — засмеялась Лили. — Ешь уже, безумец!

Сев фыркнул, посмотрел на булочки с подозрением и всё-таки потянулся за одной. Понюхал. Осторожно откусил крохотный кусочек. Пожевал и замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Лили смотрела на него и не могла понять — он серьёзно? Играет? Или это просто его способ справляться с ситуацией?

— Кажется, не отравлены, — заключил он наконец и взялся за выпечку с куда бо́льшим энтузиазмом. С несвойственным ему энтузиазмом, она бы даже сказала. Буквально накинулся на еду.

— Сев? — осторожно позвала Лили.

— М-м-м? — отозвался он, пережёвывая вторую и уже поглядывая на третью булочку.

— Ты когда ел в последний раз?

Северус нахмурился, пожевал ещё, проглотил и только тогда ответил:

— Вчера утром.

— Северус! Я тебя убью!

— Не выйдет, — оскалился Сев. — Мы в больничном крыле, Помфри не даст мне умереть, пока я под её опекой.

Лили подавилась возмущением, а этот наглец — и к прорицательнице не ходи, чтобы её задобрить или занять ей рот, тут уж как посмотреть, — протянул ей булочку. Чуть поколебавшись, Лили взяла её. А внутри неё росло обречённое понимание, что на попечении в этом году у неё не только одиннадцать первокурсников, но и один пятикурсник.

Сколь бы Лили ни не хотела ещё раз заводить друга, у неё ещё оставался к нему один вопрос. По правде говоря, вопросов к Северусу у неё всегда был целый миллион, но на этот конкретный ответ она хотела получить сейчас же.

— Сев, — позвала она его, покончив с булочкой, наблюдая, с какой блаженной сытой улыбкой он лежит на койке, и внутренне сожалея, что ей суждено стать причиной, по которой эти губы вновь плотно сомкнутся в напряжении.

— М-м-м? — сонно приоткрыв один глаз, посмотрел на неё Северус. Явно прочитав что-то у неё на лице, он поднялся на локте и смотрел теперь уже серьёзно в ожидании следующих слов.

— Ты ведь знал. Знал про Ремуса.

— Да, — кивнул он, нахмурившись. — Знал.

— Но тогда зачем ты туда полез? Хотел доказательств?

— Лили, я, по-твоему, идиот? Какие, к гриндилоу, доказательства?!

— Того, что Ремус — оборотень…

— Даром они мне сдались?

— Ты сам сегодня…

— Мне было плевать на оборотня, пока он меня чуть не убил. Да, Лили, именно что почти убил.

Лили внутренне похолодела.

— Сев, как ты вообще тогда под этой ивой оказался, я не понимаю…

— Да Блэк меня туда позвал!

— Сириус? А он тут при чём?..

— Он вообще-то главная звезда этой истории! — Северус иронически усмехнулся. — Я думал, что иду на дуэль с Блэком…

— Зачем тебе дуэль с Блэком? — спросила Лили, но он её не услышал.

— …а напоролся на оборотня! Ты знаешь, что на них все стандартные заклинания действуют иначе?! Знаешь, как и я, — сам себе ответил Северус, махнув рукой. — А имеешь хоть малейшее понятие, что делать, если встречаешь оборотня вживую?! Какого дракла этот урод — в жизни не вспомню, кто у нас преподавал ЗоТИ на третьем курсе, — ничему нас не научил?!

Северуса как прорвало. Он захлёбывался словами, которые слетали с его губ словно сами собой… Прямо как летом, только тогда он орал на неё, но сейчас друг возмущался ситуацией. Справедливо возмущался.

Только сейчас до Лили окончательно дошло, что он вполне мог бы сейчас не сидеть перед ней, не шутить про отравленные булочки. Что она могла бы больше не переживать о том, спал ли он, ел ли. Потому что спать и есть было бы некому…

— Ты мог умереть, — прошептала Лили слабым голосом самой себе.

— Мог, — согласился он. — Но, как видишь, не умер. Видимо, у судьбы на меня другие планы.

— Какие?

— Понятия не имею. — Он усмехнулся. — Может, я просто ещё недостаточно настрадался.

Иногда его ирония начинала Лили раздражать.

— Не шути так, — попросила она. А потом, сделав глубокий вдох, задала ещё один вопрос: — А как в этом всём замешан Поттер? — Ей самой не очень хотелось обсуждать этого их сокурсника, но нужно покончить со всем раз и навсегда.

— Он… Я не знаю. Плохо помню. — Северус сжал пальцами переносицу. — Мне тогда было… нехорошо. Поттер взялся из ниоткуда. Дал мне время выбраться. А потом выбрался сам. Целый. И я узнаю, каким образом.

— Сев…

— Мне нужно это знать! Чтобы больше никогда не попадать в такую ситуацию. Чтобы мы с тобой знали! — Он посмотрел прямо на неё. — Вдруг ты как-нибудь встретишься со своим «неплохим человеком» в полнолуние? Если понадобится — расспрошу Грюма. Не просто так же его назначили. Нужно пользоваться возможностью, пока она есть.

Северус, как и все, ходил под впечатлением от нового профессора ЗоТИ.

— Но самое паршивое во всём этом, — продолжил он, — то, что он меня спас. Поттер. И я теперь у него в долгу.

— Сев, ты жив! Это — главное!

— Жив благодаря ему! Ты понимаешь, что это значит?

— Сев, он рисковал своей жизнью ради тебя, но…

— Он рисковал не ради меня, — перебил Северус. — А ради Блэка и Люпина. Случись что со мной, им бы…

— Может, и так, Сев, — не стала спорить Лили. — Если честно, мне всё равно, что им двигало. Главное, что сейчас всё нормально. Ты не обязан полюбить Поттера за спасение, Сев. Ты можешь просто принять это. Как факт. И жить дальше. Разве нет?

— Тебе легко говорить, — огрызнулся тот, но это прозвучало как-то устало. — Тебя Поттер не спасал.

— И хорошо, — хихикнула Лили. — Его непомерное эго от такого бы просто лопнуло.

Шутка пришлась кстати. Они посмеялись и снова замолчали, но на этот раз тишина была уютнее. Лили думала о том, как странно устроена жизнь: ещё вчера они пламенно выясняли отношения, а сегодня сидят в больничном крыле, едят булочки и мирятся. А она узнаёт от Сева об окружающих такое, что, наверное, предпочла бы не знать. Потому что это «такое» совершенно не вписывается в её картину мира.

Но важнее было то, что Северус вообще перед ней открылся. Им ещё предстояло научиться доверять друг другу. Ну или ей — научить этому Сева. И пусть задача казалась Лили архисложной, она верила, что справится. Когда-нибудь. В конце концов, у них с Севом ещё целая жизнь впереди. Целая вечность.