Не в деньгах счастье (джен)

— Внимание, Хаффлпафф! — Габриэль Трумэн, запыхавшийся и слегка взъерошенный, ворвался в гостиную, размахивая пергаментом. — Все, кто остается на Рождество в Хогвартсе, должны записаться в список! Он висит на доске объявлений. Вернее, пока еще не висит, нооо… вот прямо сейчас я его туда и прикреплю. И, пожалуйста, не откладывайте на последний момент — у меня и так дел по горло!

Его голос утонул в дружеском гомоне старшекурсников. Кто-то лениво потянулся в кресле, кто-то шутливо толкнул соседа в бок. Несколько человек обменялись веселыми репликами — кажется, никто не планировал оставаться в школе в канун праздников. Это время всегда считалось особенным: домашнее тепло, семья, елка и непередаваемый аромат имбирного печенья. Впрочем, находились и весельчаки, которые уговаривали друзей остаться «для компании».

Первокурсники, занявшие один из столов, стоящих в гостиной, и, как это у них повелось, делавшие вместе домашние задания, переглянулись.

— Ну что, остается кто-нибудь? — спросил Джастин, оглядывая товарищей.

— Я домой, — тут же отозвалась Ханна.

— И я, — кивнула Сьюзен.

— У меня родители уже скучают, — добавил Эрни, с гордостью поправляя галстук.

Гарри Поттер, который настроил кучу планов на эти каникулы, да и — что скрывать! — рад был бы повидать родных, активно покивал головой: мол, да, я тоже уезжаю. Захария и Рон, удивленно пожав плечами, отметили, что Рождество — семейный праздник. Где же его проводить, если не дома?

— Значит, у нас никто не остается, — констатировал Финч-Флетчли, откладывая перо. — Тогда предлагаю собраться у меня в один из дней каникул! Только не в само Рождество, конечно. Может, на День подарков?

— Отличная идея! — оживилась Ханна. — Я спрошу у родителей.

— И я, — согласился Эрни.

Гарри молча кивнул, хотя мысленно уже представлял, как проведет каникулы у Дурслей. Однако обижать товарища не хотелось, да и в гости сходить он бы не отказался — почему нет?

Разговор плавно перетек на обсуждение подарков и планов на каникулы, но вскоре Сьюзен и Ханна ненадолго отлучились за забытыми конспектами. Вернувшись, девочки выглядели слегка озадаченными.

— Гарри, — начала Сьюзен, садясь рядом, — ты передумал?

— Ты о чем? — Поттер оторвался от эссе по зельеварению, которому всегда уделял повышенное внимание.

Небрежно относится к предмету, имея в преподавателях такого сложного человека, как Снейп, означало не только заиметь у него репутацию безнадежного болвана, но и нажить себе чуть ли не вечного врага. Тем более, что зельевар и так не сильно любил Гарри, стараясь придраться по любому поводу, пусть даже тот и был откровенно притянут за уши. Тем не менее, заказы на ингредиенты зельевар оставлял исправно, и это несколько примиряло Гарри Поттера со склочным характером мужчины.

— Ты остаешься на Рождество в Хогвартсе? — уточнила свой вопрос Боунс и внимательно посмотрела на мальчика.

Тот нахмурился.

— Все еще не остаюсь. И с чего бы вдруг мне передумывать?

— Ну не знаю… — протянула Ханна Аббот. — Может с того, что твое имя записано в списках?

— Что? — Гарри резко повернул голову в сторону доски объявлений, но она была далековато, и со своего места Поттер ничего не мог рассмотреть.

— Да! Ты там один, кстати, из первокурсников. Да и в целом — один.

Гарри вскочил из-за стола и направился к доске. Действительно, на пергаменте, где перечислялись оставшиеся на праздники студенты, аккуратным почерком было выведено:

Остаются на Рождество:

Гарри Поттер (1 курс)

— Это чья-то шутка, — пробормотал мальчик, достал перо и решительно перечеркнул свое имя. — Вот вообще не смешная.

Один взмах — и его имя было зачеркнуто. Но прежде чем Гарри успел убрать перо, чернильная линия исчезла, будто ее и не бывало.

— Что за…

Он попробовал еще раз. И еще. Результат не менялся: как только перо отрывалось от пергамента, имя восстанавливалось.

— Волшебные чернила? — предположил Джастин, наблюдавший за этим с интересом.

— Или закрепляющее заклинание, — добавил Эрни.

Вокруг Гарри уже начала собираться небольшая толпа зевак. Кто-то хихикал, кто-то предлагал «попробовать выжечь огнем». Поттер, почувствовав, что ситуация стремительно превращается в фарс, сжал зубы и резко развернулся.

— Трумэн! — прошипел он себе под нос. — Он должен знать, в чем тут дело.

Отыскать старосту оказалось не так-то просто. Габриэль носился по замку, раздавая указания, проверяя списки и что-то бормоча про «декана» и «отчетность». Гарри настиг его возле библиотеки.

— Габриэль! — Поттер преградил ему путь. — Что за ерунда со списком? Мое имя там, и я не могу его убрать!

Трумэн на секунду остановился, словно только сейчас вспомнив что-то важное.

— А, это! Да, тебя внесла декан. Все в порядке, ты же не уезжаешь к своим магглам, так?

— Как это «все в порядке»?! — Гарри возмущенно повысил голос. — Я собирался домой! Я не остаюсь! У меня есть семья, я уезжаю!

Габриэль удивленно поднял брови.

— Странно… Мне сказали, что ты проведешь Рождество в Хогвартсе. Декан Спраут лично вписала тебя.

— Но почему?!

— Не знаю, — честно признался Трумэн. — Уточни у нее сам.

Он хлопнул Поттера по плечу, коротко подмигнул и умчался дальше, не заметив ошарашенного выражения лица первокурсника, оставшегося стоять посреди пустынного коридора.

Гарри не собирался сдаваться. Если декан Спраут решила, что он остается, значит, у нее был повод. И он намерен был этот повод выяснить, поскольку совершенно точно задерживаться в Хогвартсе ни на секунду дольше положенного не собирался!

Твердым шагом Гарри Поттер направился к кабинету Помоны Спраут.

Чаще всего декана факультета Хаффлпафф можно было найти в теплицах. Гарри шел туда, мысленно подготавливая аргументы. Мадам декан встретила его приветливо. Она вообще была женщиной чрезвычайно добродушной. Конечно же, если ее не злить.

— Мистер Поттер! — улыбнулась она. — Что привело вас ко мне?

— Профессор, простите за беспокойство, — начал Гарри, стараясь говорить максимально вежливо и уважительно, — это насчет списка остающихся на Рождество. Там моя фамилия. Я ее вычеркивал, но… она снова появлялась. Габриэль сказал, что это вы меня вписали. Почему? Я ведь домой собирался, и совершенно точно не хочу проводить Рождество и каникулы в Хогвартсе!

Спраут удивленно захлопала глазами.

— Так ты разве не знал? Я думала, ты в курсе! Мне действительно поручили внести тебя в список, Гарри. Это было указание директора. Профессор Дамблдор полагает, что после стольких лет в неволшебном мире тебе стоит получше узнать магическую культуру, погрузиться в нее и почувствовать себя магом. Он сказал: «Для Гарри это будет счастьем — провести каникулы в школе. Так он прочувствует дух магии».

— Для Гарри это счастьем не будет, — напряженно заметил мальчик. — Я бы попросил вычеркнуть мое имя из этого списка.

Спраут мягко улыбнулась, сочувственно наклонив голову.

— Понимаю твое недовольство, — сказала она. — Давай так и поступим. Но, возможно, тебе стоит дополнительно обсудить этот вопрос лично с профессором Дамблдором? Так будет правильнее.

Поттер коротко кивнул и, поблагодарив декана, отправился в святая святых — в директорский кабинет.

Поговаривали, что директор Хогвартса — человек занятой, а потому совершенно неуловимый. Словно сказочная принцесса, он обитал в одной из башен замка, которая так и называлась — директорская. Вход в апартаменты Дамблдора преграждал верный и неподкупный страже — каменная горгулья. Она спрашивала пароль или цель визита и, если считала цель значимой, а пароль верным, пропускала визитера дальше. Ну а если неудачливый посетитель называл неверное кодовое слово или же цель была абсолютно пустячной, то больше этого бедолагу никто и никогда не видел. Ибо нечего отвлекать занятых людей от дел праведных и не очень. Короче говоря, много слухов ходило про вотчину хогвартского управляющего, но, как это и характерно для слухов, правды в них было невероятно мало.

Гарри Поттер, который до этого момента директора не посещал, да и вообще запомнил его лишь по мимолетной встрече в банке (Альбус Дамблдор, конечно, присутствовал на приветственном пиру и даже толкнул там небольшую речь, но Гарри, увлеченный странным диалогом с Роном Уизли, ее пропустил), мимо каменного стража прошел легко и просто.

Когда Поттер подошел ко входу, горгулья, этот самый вход и охранявшая (да, этот слух действительно оказался правдив), лениво приоткрыла один глаз.

— Мне нужно видеть директора, — сказал мальчик.

Горгулья зевнула.

— Пароль?

— Пароля нет. Но скажите ему, что это Гарри Поттер. И что я не уйду, пока он не объяснит, почему решил за меня, где мне проводить Рождество, — выдал на одном дыхании национальный герой, изрядно накрутивший себя в пути.

Хоть Гарри и был очень терпеливым и достаточно сдержанным мальчиком, но всякое терпенье имеет свой предел.

Каменное чудище замерло на секунду, будто прислушиваясь к чему-то, а затем неожиданно отпрыгнуло в сторону. Прямо за ней оказался достаточно узкая винтовая лестница, по которой Поттер и поднялся наверх.

Кабинет директора Хогвартса оказался под стать своему хозяину — престраннейшим. На стенах размещались многочисленные портреты, обитатели которых тихо переговаривались друг с другом. На столе, располагавшемся прямо центру овальной комнаты, находилось огромное количество всяких непонятных, но явно магических штук. Все они жужжали, светились, двигались или источали легкую дымку. За столом обнаружился и сам Альбус Дамблдор, взиравший на мальчика с искренним любопытством, сверкающим во взгляде пронзительных голубых глаз, прикрытых стеклами очков-половинок. Очевидно, Гарри оторвал директора не только от великих дум, но и от чаепития, поскольку прямо перед профессором Дамблдором стояла вазочка с конфетами и огромная кружка с надписью «Лучший директор».

— А, Гарри! — он улыбнулся, будто мальчик пришел просто поболтать. — Проходи, мой мальчик. Садись. Хочешь чай? Лимонную дольку?

— Нет, спасибо, — вежливо отказался Гарри, но не успел перейти к сути вопроса, как его тут же перебили.

— Зря, зря, мой мальчик! Чай необычайно хорош! Мне прислал его один замечательный молодой человек, недавно покинувший школу. Чай и вот эту прекрасную кружку. Он, кстати, не только учился в Хогвартсе, но даже некоторое время преподавал. Должен был вести у вас ЗОТИ в этом году, но у бедняги Квиринуса такое слабое здоровье… Но все равно не забывает, да. Это приятно. Что ж, Гарри, как у тебя дела?

— Неплохо, сэр. Я хотел поговорить с вами про каникулы.

Дамблдор откинулся в кресле и внимательно посмотрел на мальчика.

— О, уверен, это будут лучшие каникулы в твоей жизни! — весело подмигнул он. — Я посчитал, что это станет прекрасным подарком для тебя — каникулы в старом замке. Ты ведь вырос вдали от магии, не знаешь многих традиций…

— Я очень ценю вашу заботу, сэр, — спокойно сказал Поттер, — но счастье для меня — провести праздник в кругу семьи. Я не останусь в Хогвартсе. И мне нужно, чтобы вы вычеркнули мое имя из этого списка.

— Не стоит принимать поспешных решений, мой мальчик, — покачал головой Дамблдор. — Ты не представляешь, как здесь бывает чудесно в канун Йоля! Снег кружится над замком, огни горят в каждом окне… Ты ведь даже не видел настоящего магического праздника, Гарри. Так зачем спешить в маггловский дом, где не оценят твою особую природу? В Хогвартсе тебе будет лучше.

Поттер чуть заметно нахмурился. Он не понимал, почему его так настойчиво не хотят отпускать домой.

— Я не останусь в школе, — резко сказал Гарри. — Я не в клетке, не в заповеднике и не в теплице. Я сам могу выбрать, где мне быть.

Дамблдор в первый момент не нашелся, что ответить, но улыбка не сходила с его лица.

— Ты рассуждаешь как истинный Поттер — свободный духом и решительный сердцем! Но ведь в твоем возрасте нужно не только искать свободу, а еще и учиться чувствовать магию в ее чистом проявлении. Здесь, в Хогвартсе, это возможно, как нигде… И, кроме того, — голос старика стал вкрадчивым, — я подозреваю, что наш юный мистер Уизли тоже останется в школе. Ты же не допустишь, чтобы на все праздники твой друг остался один?

Гарри нахмурился.

— Рон? Почему?

— У семьи Уизли… финансовые трудности. Они не смогут забрать его на праздники.

— Мне жаль, — честно сказал Гарри. — Но Рождество — семейный праздник, а Рон — не моя семья.

Дамблдор усмехнулся:

— Ты удивительно практичен для своего возраста.

— Я просто знаю, чего хочу.

— И что же?

— Уехать домой.

Наступила пауза. Директор перестал улыбаться и внимательно посмотрел на юного национального героя, его взгляд стал серьезнее.

— А если я скажу, что не могу отпустить тебя?

Гарри Поттер почувствовал, как по спине пробежал холодок, а лицо, наоборот, стало гореть от еле сдерживаемого гнева.

— Что?

—Ты ведь так долго жил среди магглов, Гарри. Ты провел с ними сколько? Одиннадцать лет? Хм… Чуть меньше, да. А здесь — всего несколько месяцев. Разве не справедливо дать магии шанс? Ты многого не знаешь о волшебных традициях. Возможно, это как раз твоя возможность прочувствовать, что значит быть частью магического мира. Тебе стоит остаться, чтобы лучше его понять.

— Я хочу уехать домой. Это мой выбор, — сказал Гарри. — И я не понимаю, почему вы его игнорируете.

Альбус Дамблдор наклонил голову.

— Возможно, я просто знаю, что для тебя лучше.

Поттер терпеть не мог, когда кто-то посторонний думал, что знает, как для него будет лучше. Поэтому мальчик насупился, хмуро посмотрел на Дамблдора и сказал:

— Вы не имеете права решать за меня.

Директор поднял руку. На мгновение в его глазах промелькнула легкая тень — то ли удивления, то ли недовольства.

— Успокойся, мой мальчик, — мягко произнес он. — Я лишь предлагаю.

— В таком случае, раз уж это просто предложение, то я отказываюсь.

— Жаль, очень жаль, мой мальчик. Что ж, раз это твой окончательный выбор, то так тому и быть. Ты абсолютно прав, Гарри. Ты заслуживаешь того, чтобы самому определять свою судьбу. Я не стану препятствовать твоим планам, — сказал профессор Дамблдор. — Ты — удивительный мальчик. Я не могу не уважать такую силу духа. Надеюсь, что и магический мир, твой мир, некоторое время спустя станет для тебя не менее желанным, чем мир простецов. И помни, что ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, ведь Хогвартс открыт для всех, кто в нем нуждается. Не держи зла на старика, Гарри, я действовал из лучших побуждений и хотел лишь блага.

— Простите, что немного вспылил, — чуть потупился Поттер, возвращаясь к образу правильного мальчика. Он не любил портить отношения с окружающими, ведь каждый человек мог быть ему в будущем чем-нибудь полезен. Так учил дядя Вернон.

— Не нужно извиняться, мой мальчик, — голос директора прозвучал с теплотой и долей грусти. — Ты защищал то, что для тебя важнее всего — это достойный поступок. Я ценю это в тебе. Ну что ж… Раз уж ты не останешься на празднование Рождества, то не забудь прийти на прощальный пир перед каникулами. Всех студентов ждет небольшой сюрприз.

— Какой?

— О-о, это было бы нечестно рассказывать заранее! — лукаво подмигнул Альбус Дамблдор. — Но уверяю тебя, для пытливого ума это будет отличной новостью. Я уверен, она тебя не разочарует!

Гарри чуть заметно улыбнулся в ответ. Любопытство — его вечный спутник — подняло голову. Коротко поблагодарив директора, национальный герой поспешил к выходу, уже предвкушая не только встречу с дядей, тетей и кузеном, но и тайный подарок, который поджидает его совсем скоро.

Возвращаясь из директорской башни, Гарри размышлял о странном поведении Дамблдора. Почему директор так настойчиво пытался удержать его в Хогвартсе? Почему магический мир, который десять лет не проявлял к нему никакого интереса, вдруг так яростно старался «приобщить» его к своим традициям?

В гостиной Хаффлпаффа мальчика встретили заинтересованные взгляды.

— Ну что, разобрался? — спросила Сьюзен, откладывая книгу.

— Да, — Гарри плюхнулся в кресло рядом с Боунс. — Оказывается, это была идея Дамблдора. Он решил, что я буду счастлив провести Рождество в Хогвартсе.

— Странно, — нахмурилась Ханна.

— Да не то слово! И вообще не к месту! У меня столько планов на каникулы…

— Каких? — заинтересовалась Сьюзен.

Гарри на секунду замялся.

— Деловых. Нужно найти хорошего адвоката, обсудить с дядей и кузеном несколько проектов…

— Адвоката? — Сьюзен приподняла бровь.

— Да. Чтобы разобраться с теми, кто наживается на моем имени.

Сьюзен задумалась.

— Если не найдешь подходящего, скажи. Моя тетя многих знает в силу своей должности. Она наверняка кого-то порекомендует.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Гарри.

Он мысленно отметил про себя, что если Вэнс (тот самый юрист от Риты Скитер) окажется слишком дорогим или неудобным, то вариант с тетей Сьюзен — отличный запасной план.

Время летело быстро. Экзамены, которые Гарри, как и ожидал, сдал вполне прилично (что означает — практически лучше всех) остались позади, и в воздухе теперь витало всеобщее предвкушение праздника.

Наконец настал день прощального пира. Большой зал преобразился до неузнаваемости. Гигантские рождественские ели, украшенные живыми огнями и волшебными игрушками, стояли по углам. С потолка свисали гирлянды из мерцающих снежинок, а над каждым столом парил хор маленьких золотых ангелочков, тихо напевавших рождественские гимны. Даже преподаватели выглядели празднично: Снейп ко всеобщему удивлению надел менее мрачную мантию (она, конечно, по-прежнему была черной, но, кажется, все же несколько менее строгой), Флитвик щеголял в колпаке с бубенцами, а Макгонагалл украсила свою традиционную шотландку брошью в виде омелы.

Гарри, сидевший между Джастином и Эрни, с удовольствием поглощал жареную индейку с клюквенным соусом, когда Дамблдор поднялся со своего места.

— Дорогие студенты! — его голос мягко разнесся по залу. — Прежде чем мы отпустим вас на каникулы, у меня для вас есть небольшой сюрприз.

Зал затих.

— Я рад сообщить, — продолжил директор, глаза его весело сверкали, — что наш старый друг, Николас Фламель, любезно согласился передать Хогвартсу на время свои записи по алхимии!

— Фламель?! — завопил кто-то из Равенкло. — Тот самый, который создал философский камень?!

— Да-да, — улыбнулся Дамблдор, — тот самый. Шестьсот лет жизни, господа, и все благодаря этому удивительному артефакту.

Студенты возбужденной загалдели.

— Это значит, — продолжил директор, — что после каникул у вас появится уникальная возможность изучать алхимию по первоисточникам. И даже… попробовать создать свой собственный философский камень!

В зале поднялся невообразимый шум. Студенты переговаривались, переспрашивали, вскакивали с мест. Гарри почувствовал, как у него загорелись глаза. Конечно же он знал, чем славился Фламель, и что сулила представившаяся возможность.

«Золото. Буквально из воздуха!»

— Разумеется, — продолжал директор, успокаивая зал, — воссоздать камень со всеми его свойствами — задача не из легких. На это ушли десятилетия даже у самого Фламеля. Но! — он поднял палец. — Неполные версии камня, которые вы будете изготавливать, обладают удивительными свойствами. И самое главное — вы сможете их активировать сами. Ведь мало иметь философский камень — даже самый настоящий! — нужно еще и знать, что с ним делать, чтобы он не оставался просто красивым булыжником, радующим глаз.

— Что это значит? — крикнул Захария Смит.

— Это значит, что после каникул у всех будет месяц, чтобы подать заявки на участие, — объявил Дамблдор. — Но учтите: группа будет небольшой. Только лучшие из лучших.

Его взгляд скользнул по залу и на мгновение остановился на Гарри.

— Так что, — директор подмигнул, — готовьтесь, господа. Впереди вас ждет настоящее волшебство!