Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

Когда Гарри и Джинни вернулись в купе, Рон и Гермиона начали просыпаться. Гарри понял, что они очнулись одновременно: оба заметно вздрогнули, резко выпрямились и тут же сели по стойке «смирно» на скамье. Шорохи и покашливания разбудили и Невилла. Обычно застенчивый мальчик не смог отреагировать так же быстро, потому что Луна по-прежнему спала, свернувшись у него на коленях, как убитая. Лицо Невилла слегка порозовело, пока он ждал, что кто-нибудь скажет хоть слово.

К счастью, Рон и Гермиона были слишком заняты собственным смущением, а Гарри просто пожал плечами и сел на своё место.

Джинни последовала за ним и устроилась рядом. Она начала тереть зябкие ладони и с благодарным кивком приняла его плащ. Гарри лишь лениво улыбнулся. Постоянный холод, сменившийся внезапным теплом, сделал всех сонными и вялыми даже после непреднамеренного сна. Было стыдно признаваться, но ему было приятно хотя бы ненадолго оказаться подальше от Хогвартса. Между враждебными учителями и слишком внимательными, пусть и доброжелательными, этот триместр вымотал его до предела. Сейчас он наслаждался возможностью просто сидеть, как мешок с картошкой, и ни о чём не думать — по крайней мере до тех пор, пока они не сойдут с поезда.

Когда «Хогвартс-экспресс» въехал в Лондон, Луна наконец шевельнулась, потянулась и лениво встала.

— Спасибо, Невилл, — мягко сказала она.

— Э-э… да… ну… пожалуйста, — пробормотал он. Гарри не был уверен, что смог бы сохранить серьёзное лицо, если бы Невилл ответил: «Не за что, мне было приятно».

Луна села рядом с окончательно растерявшимся мальчиком и чинно сложила руки на коленях.

— Ты был куда теплее, чем сиденье, — добавила она.

Невилл явно не знал, что на это ответить. Он просто замолчал и скрестил руки. Гарри задумался, не стало ли ему вдруг холоднее.

Когда поезд окончательно остановился, Гарри и остальные поднялись и начали протискиваться по коридору. Рон предельно осторожно нёс переноску, но Живоглот, похоже, был в крайне скверном настроении. Огромный кот шипел каждый раз, когда его контейнер хоть немного покачивался.

Их сундуки погрузили прямо из вагона в багажный отсек сразу за локомотивом. Им потребовалось немало времени, чтобы добраться к голове поезда, а там проход оказался перекрыт.

Гарри нахмурился, увидев дородную женщину, которая обычно возила тележку со сладостями. В этот раз он её не припоминал, но, возможно, она заглядывала к ним, пока они спали, и не захотела будить.

— Ну же, милые, — сказала она скучающим голосом. — Будет небольшая задержка. А вы пока выходите на платформу, вот так, молодцы.

Гарри нахмурился, но подчинился и спрыгнул на платформу. Холодный декабрьский воздух сразу же словно впился ледяными пальцами в его плечи. Через мгновение он сорвал с себя плащ и набросил его на Джинни.

— Гарри! — возмутилась она.

— Тсс, — тихо сказал он. — Я и с согревающим заклятием прекрасно продержусь.

Он уже тянулся к палочке, когда почувствовал, как его окутала волна тепла. Обернувшись, он увидел, как Гермиона убирает палочку.

— Просто поддерживаю форму, — сказала она с понимающей улыбкой. Её взгляд скользнул к Джинни, и улыбка стала ещё шире.

Гарри немного смутился от этого взгляда и уже собирался возразить, но тут вмешался Рон:

— Гермиона, нам же нельзя пользоваться магией вне школы! — прошипел он.

Гарри знал, что Рон просто переживает, чтобы она не вляпалась в неприятности, но видеть, как Рон отчитывает Гермиону за нарушение правил, было как-то… странно.

— Рональд, — с лёгким вздохом сказала Гермиона, — в объявлениях сказано, что нельзя использовать магию дома на каникулах. А мы сейчас не дома. Здесь кругом взрослые волшебники, к тому же всё скрыто от магглов. Даже если бы Министерство и захотело, оно вряд ли смогло бы отследить каждое заклинание, применённое здесь.

Рон всё ещё хмурился, но, похоже, решил не продолжать спор. Гарри задумался, не его ли осторожные уроки по «внимательному наблюдению за людьми» дали такой эффект, но он был благодарен за то, что друг стал сдержаннее. Особенно в отношении Гермионы.

За долгие годы войны они втроём не раз с грустным смехом вспоминали, какими наивными были Рон и Гермиона в детстве — причём сам Рон первым признавался, что особенно. Юмор этот был мягкий, но болезненный: они вспоминали счастливые годы и всех тех, кого потеряли. Как бы тепло они ни отзывались о старых ссорах, в глазах Рона и Гермионы всегда проскальзывала тихая тоска. Охота за крестражами — занятие небезопасное, и все трое остро ощущали собственную смертность. Друзья Гарри жили так, словно каждый день мог оказаться последним, но при этом всегда сожалели о потерянном времени и упущенных возможностях своих хогвартсских лет.

Несмотря на все старания Гарри, никакой гарантии, что на этот раз всё сложится лучше, не было. Он оставался единственным, кто по-настоящему понимал, насколько хрупки их жизни, и он не собирался позволять им тратить хотя бы одну из них понапрасну.

Гарри вырвался из своих мыслей, когда кто-то окликнул его по имени. Из толпы появилась миссис Уизли. Следом за ней шли Перси, Фред и Джордж. Проталкиваясь мимо волшебника средних лет в бирюзовой мантии, она на ходу извинялась. Несмотря на усталость, на лице её появилась тёплая улыбка, когда она увидела всех шестерых вместе на платформе.

— Бедные мои, вы же, наверное, умираете с голоду! — воскликнула она. — Начальник станции передал, что поезд задержался при отправлении из Хогсмита — какие-то неполадки с багажным вагоном, да и состояние рельсов не позволило наверстать время. А теперь давайте скорее домой, обед уже на столе!

Рон нахмурился.

— Э-э… мам, а можно мы подождём Грейнджеров? Если поезд задержали, они могут не знать, где нас искать.

Молли Уизли внимательно посмотрела на младшего сына, заметив при этом странный взгляд, которым Гермиона наградила его.

— Очень предусмотрительно, Рон, — сказала она. — Ну, если ты готов немного отложить обед, подождём несколько минут. А теперь, Гарри… где твой плащ? Ты же простудишься насмерть на таком холоде!

— Он отдал его мне, мам, — сердито сказала Джинни. — Я свой оставила в сундуке, потому что думала, что в поезде будет слишком тепло.

— Ох, Джинни! В «Экспрессе» нет отопления, пока он не движется! Почему же твои братья тебе не сказали… — она осеклась, бросив строгий взгляд на Рона, затем вздохнула и смерила этим же взглядом Фреда и Джорджа.

— Я прошлой зимой на «Экспрессе» не ездил, мам, — поспешно сказал Рон. — А мы с Джинни садились отдельно от Фреда и Джорджа, так что они не успели её предупредить.

Близнецы переглянулись. Гарри подумал, что они, вероятно, поражены тем, что Рон вступился за них, вместо того чтобы по-тихому наслаждаться разносом.

— Гермиона наложила на меня согревающее заклятие, так что я пока не замёрзну, — сказал Гарри. — А они сказали, что именно случилось с багажным вагоном?

Он и сам не знал почему, но его охватило тревожное предчувствие. Что-то происходило не так, как должно было, — по крайней мере, он этого не помнил. Он не знал, задерживали ли «Хогвартс-экспресс» в прошлой версии событий.

— Нет, милый, не сказали. Но один из охранников упомянул, что ждут прибытия авроров, — ответила Молли, нахмурившись. — А если это затянется, пообещали доставить ваши сундуки каминной сетью.

— Не надо, — очень быстро сказал Гарри, чувствуя, как желудок проваливается куда-то к ботинкам.

Дневник был в сундуке. Если с ним что-нибудь случится… о последствиях думать не хотелось. Пистолет тоже объяснить было бы непросто, хотя потеря его была бы не столь катастрофичной. То же самое относилось к мантии-невидимке, а вот фотоальбом был важен прежде всего из-за воспоминаний.

Друзья стали вдруг необычно тихими, словно почувствовали его напряжение.

— Давайте подойдём поближе к вагону, — предложил Невилл. — Так мы сразу увидим, когда его откроют.

К этому времени пустые пассажирские вагоны уже отцепили и оттащили назад. Гарри не мог как следует рассмотреть дверь, от которой их отгоняла женщина с тележкой. Но одного короткого взгляда оказалось достаточно, чтобы заметить вокруг замка следы обугливания.

На платформе уже собралась целая толпа студентов без сундуков. После тихого совещания авроры начали выносить багаж — по одному сундуку. Каждый быстро осматривали, затем вслух зачитывали имя с бирки, чтобы владелец мог забрать вещь.

Первыми появились сундуки Рона и Джинни. Джинни тут же открыла свой и вытащила плащ. Она вернула плащ Гарри, покраснев от смущения. Он улыбнулся ей и лишь пожал плечами — и по какой-то причине это смутило её ещё сильнее. Она отвернулась к Гермионе и начала задавать ей вопросы по трансфигурации. У ведьмы тут же загорелись глаза — она с радостью принялась рассуждать на одну из своих любимых тем.

Гарри снова повернулся к поезду с улыбкой на лице. Внутри же его продолжало трясти от тревоги. Из вагона показался знакомый сундук — его собственный. Служащие Министерства начали осмотр. Один из них наклонился, вгляделся во что-то и вдруг резко выпрямился, приглушённо выругавшись.

Гарри шагнул вперёд, готовясь к худшему.

— Гарри Поттер? — спросил аврор.

— Да. Что-то не так? — ответил Гарри, с трудом удерживая голос ровным.

— Н-нет, всё в порядке, — сразу улыбнулся тот. — Просто подумал, что ты уже должен учиться в Хогвартсе.

Гарри кивнул.

— Я учился вместе с твоим отцом, Джеймсом. Меня зовут Рори Пратчетт, — сказал он, протягивая руку.

Гарри крепко пожал её, стараясь не злиться на человека за то, что тот напугал его до полусмерти.

— Очень приятно, — сказал он.

— Взаимно. Джеймс был на пару лет старше меня, но когда он был старостой школы, он вытащил меня из скверной ситуации — два слизеринца как раз собирались хорошенько меня отделать, — с улыбкой сказал аврор. — Твой отец никогда не умел отступать. Он оглушил обоих прежде, чем вообще вспомнил о штрафных баллах.

Гарри рассмеялся в голос. Он слышал так мало историй об отце — и почти ни одной по-настоящему светлой. Эта была для него совершенно новой.

— Похоже, ты об этом никогда не слышал; неудивительно, — заметил он и, чуть наклонившись вперёд, понизил голос до шёпота. — Я читал ту статью. Если ты считаешь его невиновным, для меня этого достаточно. Есть среди нас несколько человек, которые ищут лучшего друга твоего отца… не так усердно, как могли бы.

Гарри с облегчением кивнул. Он лишь надеялся, что Сириус действительно сумел сбежать.

— Ну что ж, мистер Поттер, — уже обычным голосом сказал аврор Пратчетт, — здесь всё в порядке. Приятных вам каникул!

— Спасибо! — ответил Гарри, не в силах сдержать улыбку: замок на его сундуке оказался целым.

Поскольку все тележки были заняты, он щёлкнул защёлками и достал пристёгивающиеся колёсики, которые специально положил сверху. Ему хотелось проверить ещё кое-что, но сейчас было не время. Уже через полминуты он без всякого труда катил свой тяжёлый сундук к остальным.

— Хорошо, что папы здесь нет, — прыснул Фред. — Увидел бы эти колёса — был бы в восторге.

— Очень удобно, пока я не могу законно использовать левитацию, — пожал плечами Гарри. — И перед магглами можно не волноваться.

— Истинная правда, — согласился Джордж и переглянулся с братом. — Мы тут как раз присматривались к некоторым маггловским альтернативам для… определённых аспектов… нашей профессии. Не хочешь выступить консультантом?

Гарри нахмурился, представив себе Фреда и Джорджа, изучающих богословие. Но тут до него дошло.

— А-а… розыгрыши.

— Ну разумеется, — заявил Фред. — Некоторые вещи действуют не хуже зелий, а главное — вообще не оставляют магического следа.

— В нашу последнюю «войну розыгрышей» с Биллом мы многое поняли, — подхватил Джордж. — Протащить что-нибудь мимо профессионального разрушителя проклятий — ещё та задачка. Под конец он проверял магические следы буквально на всём.

Он сокрушённо покачал головой, вспоминая паранойю старшего брата.

— Зато идея Джинни с ведром воды над дверью сработала просто идеально, — напомнил Фред.

— О да, брат мой, ещё как сработала! — усмехнулся Джордж. — В общем, мы решили, что рано или поздно захотим поохотиться за… более крупной добычей. Так что неплохо бы иметь в запасе несколько совершенно немагических приёмов.

Он так выразительно заиграл бровями, что Гарри фыркнул, с трудом удержавшись от смеха.

Иллюзий насчёт того, кто может быть этой самой «крупной добычей», у Гарри не было — профессор Снейп напрашивался первым. Он вполне одобрял выбор цели, но сомневался, что их окклюменция позволит скрыть его участие. С другой стороны, Фред и Джордж умели заметать следы как никто другой. Без вещественных доказательств зельевар не смог бы наказать их всерьёз. Совет попечителей Хогвартса вряд ли стал бы официально признавать использование легилименции против учеников — тем более выгонять за это кого-либо. А вот знать, что они это сделали, и не иметь возможности что-либо предпринять, наверняка бесило бы его ещё сильнее.

К тому же существовала вероятность, что в будущем на их пути окажется Долорес Амбридж. Гарри не мог представить себе ничего страшнее, чем розыгрышный кошмар, который близнецы обрушили бы на узурпаторшу-директрису.

Но всё это не означало, что не стоит попытаться.

Гарри улыбнулся, глядя на ожидающие его ответа лица близнецов.

— Ладно, я согласен, — сказал он, и их глаза вспыхнули от восторга. — Но только если цель действительно этого заслуживает.

Это немного охладило их пыл.

— Ты всё ещё хочешь поддерживать мир с идеальным старостой Перси? — с кислой улыбкой спросил Фред.

Гарри надеялся предотвратить будущую ссору, которая могла разгореться через пару лет после того, как честолюбивый братец устроится в Министерство.

— Да, хочу. По одному врагу за раз, господа. Тем более, достойных целей хватает, не так ли?

Джордж ткнул брата локтем, и оба кивнули — Фред, правда, с явной неохотой.

К этому времени все сундуки уже выгрузили с поезда — к счастью, целыми. Молли переговорила с одним из авроров, который, как оказалось, работал с Артуром несколько лет назад. Когда выгрузили сундук Полумны, та попрощалась с мужчиной и взяла с него обещание как-нибудь заглянуть к ним на ужин.

Миссис Уизли повела всех прочь от толпы, скопившейся возле повреждённого вагона. Гарри невольно подумал, не была ли она офицером в прошлой жизни — командный голос у неё был отточен до совершенства, особенно когда Фред и Джордж начинали шалить.

Когда они выбрались из зоны внимания прессы, Гермиона заметила родителей и замахала им рукой. Грейнджеры выглядели куда менее удивлёнными, увидев дочь в окружении большой компании учеников. Гарри знал, что раньше у Гермионы почти не было друзей — по-настоящему близких уж точно. Миссис Грейнджер выглядела счастливой, а мистер Грейнджер задумчиво нахмурился. «Наверное, он рад, что в нашей компании теперь не одна Гермиона», — мелькнуло у Гарри, когда подруга начала представлять родителям Джинни и Полумну.

Он лишь порадовался, что Полумна ограничилась улыбкой и кивком, не добавив ничего лишнего.

Но у светловолосой первокурсницы, похоже, были совсем другие заботы. Пока Грейнджеры прощались и спешили

к выходу, Полумна вдруг подошла прямо к Августе Лонгботтом и, представившись, протянула ей руку. Высокая,

суровая бабушка Невилла уставилась сверху вниз на девочку с фарфорово-кукольным личиком, едва достававшую

ей до груди. Краем глаза Гарри заметил, как Невилл замер на месте, словно вкопанный.

Глава рода Лонгботтомов не то чтобы совсем хмурилась — но и улыбкой это назвать было трудно. А Полумна так

и стояла, не опуская руки, и лучезарно смотрела на неё снизу вверх. После долгой паузы миссис Лонгботтом

освободила руку от сумочки и с величавой серьёзностью пожала девочке руку.

— Августа Лонгботтом… Лавгуд… — медленно произнесла она. — Ваш отец, кажется, работает… как же называлась

та…

— Он редактор «Придиры», — тут же услужливо подсказала Полумна.

— Вот как, — сухо сказала Августа.

— Очень приятно было с вами познакомиться, мэм, — сказала Полумна и, развернувшись, подошла к Невиллу,

который часто моргал. — Надеюсь увидеть тебя после Дня подарков.

И, встав на цыпочки, она поцеловала его в щёку. Гарри не был уверен, прошептала ли она ему что-то ещё, но лицо

Невилла стало таким розовым, что казалось, он вот-вот вспыхнет.

Полумна уселась на свой сундук, а Невилл с бабушкой ушли. Гарри и остальные попрощались с ними, но после

выходки Полумны атмосфера стала заметно тише. Миссис Лонгботтом заверила внука, что после семейного

праздника Рождества у него будет возможность навестить друзей.

Когда они ушли, миссис Уизли спросила Полумну, не видит ли та своего отца.

— Нет, он не приедет. Ему нужно работать, но он показал мне, как ловить «Ночной рыцарь», прежде чем я уехала

в Хогвартс, — спокойно ответила девочка. — Я просто хотела познакомиться с бабушкой Невилла, а вы все очень

интересные. Но если вы уезжаете, то и мне пора.

В глазах Молли что-то вспыхнуло, но она удержалась от любых нелестных слов в адрес отца Полумны.

— Тогда всё в порядке. Мы все поедем на автобусе.

— А почему не на «Англии»? — удивился Рон.

— Потому что с ней слишком много хлопот. Да и поездка на «Ночном рыцаре» не так уж дорога, — уклончиво

ответила она.

Это был первый раз, когда Гарри услышал, как миссис Уизли одобряет подобную трату. Он заподозрил, что она

чувствует себя не так уверенно за рулём маггловской машины, как её муж, но благоразумно промолчал.

Рон, похоже, тоже это понял — и тему развивать не стал.

Уже через несколько минут они мчались по улицам Лондона с головокружительной скоростью. По дороге к Оттери-Сент-Кэтчпол миссис Уизли объяснила, что «Хогвартс-экспресс» задержался потому, что кто-то пытался

взломать багажный вагон. Дверь была защищена от простых заклинаний вроде «Алохоморы», и злоумышленник

перешёл к более грубым методам — пытался буквально взорвать замок. Дверь сильно пострадала, но, к счастью,

ни один из сундуков вскрыт не был.

Гарри всю дорогу тревожился о Дневнике — пока не заметил, что остальные смотрят на него с беспокойством.

Даже Полумна разглядывала его своими выпуклыми голубыми глазами. Тогда он глубоко вдохнул и попытался

успокоиться. Будем надеяться, что друзья спишут всё на «то, о чём Гарри не может говорить, пока мы не освоим

окклюменцию», и не станут лезть с расспросами, пока Молли чего-нибудь не заподозрила. То, что его сундук

оказался целым, немного успокаивало — но Гарри прекрасно понимал, что это ещё ничего не гарантирует.

Поднимаясь в автобус, миссис Уизли перекинулась парой слов с водителем Эрни и села рядом с Полумной. Гарри

сначала удивился, а потом заметил, что «Ночной рыцарь» промчался мимо дороги к «Норе». Остановились они на

окраине деревни — перед слегка обветшавшим домиком с заросшими клумбами. Полумна вскочила на ноги, и

Гарри понял, что это её дом. «Неудивительно, — подумал он. — Молли всегда заботится обо всех детях, кого

встречает… я знаю это лучше многих». Он переглянулся с Роном, и оба вскочили, помогая Полумне дотащить

сундук до двери, прежде чем миссис Уизли успела что-нибудь сказать.

Возвращаясь в автобус, они получили от неё гордую улыбку. Рон попытался сохранить невозмутимый вид, но

уши у него предательски покраснели.

Больше никто в деревню не ехал, так что следующей остановкой стал конец двухколейной дороги, ведущей к

«Норе». Гарри и Уизли выбрались из автобуса в привычной суматохе. Когда «Ночной рыцарь» отчалил, Молли

осторожно огляделась в холодном декабрьском воздухе, затем вытащила палочку и коснулась каждого сундука.

Когда Гарри подхватил свой, он удивлённо отметил, что тот стал куда легче.

После этого они направились к дому. Миссис Уизли поставила на огонь кастрюлю с супом и велела им спуститься

за бутербродами после того, как они отнесут сундуки наверх. Гарри страшно хотелось проверить кое-какие вещи,

поэтому к общему хору недовольных стонов он не присоединился. Уже через минуту он взбежал по лестнице, распахнул крышку сундука — и заглянул внутрь.

Казалось, ничего не было потревожено — мантия отца аккуратно лежала сбоку. Гарри с облегчением выдохнул и,

засунув руку в самый угол сундука, нащупал дно под слоем одежды. Его пальцы сначала коснулись холодного

металлического ствола «Глока», а затем сомкнулись на потёртой обложке дневника Тома Реддла. Гарри бессильно привалился к краю сундука, прежде чем голос Рона заставил его вздрогнуть.

— Всё в порядке, Гарри?

— Да, дружище. Всё нормально.

— Ты с тех пор, как мы вышли из поезда, изображаешь Почти Безголового Ника, — заметил Рон.

— У меня в сундуке есть вещи, которые я просто не могу потерять, — осторожно ответил Гарри. — Например,

представь, какая была бы катастрофа, если бы пропало руководство по окклюменции.

Рон нахмурился:

— Мы и так уже теорию почти выучили, теперь нужна только практика.

Гарри прикусил губу:

— Я просто привёл пример. Есть у меня и другие книги… и вещи, за которые я переживал.

Рон вздохнул:

— Я знаю, что ты не всё мне рассказываешь, Гарри. Как только ты перестанешь пробиваться через нашу

окклюменцию, тебе придётся всё объяснить.

— Я расскажу, Рон, — честно ответил Гарри. — И, поверь, с огромным облегчением.

Рон усмехнулся и потащил свой сундук к подножию кровати:

— Тогда пошли вниз, а то Фред и Джордж нам ни крошки не оставят.

Когда мистер Уизли вернулся с работы, на его лице была широкая улыбка, когда дети бросились его встречать.

Гарри показалось, что он выглядит усталым и измотанным. Он был рад, что Артур занимается делом Сириуса, но

чувствовал укол вины, думая, сколько лишней работы невольно взвалил на него.

За ужином разговор крутился вокруг того, как прошёл их учебный триместр. Молли почти не к чему было

придраться в оценках — кроме Фреда и Джорджа, разумеется. Рон ужасно смущался, когда их с Перси ставили в

пример близнецам. Гарри не сомневался: это почти гарантировало масштабную расплату в виде розыгрышей

ещё до конца каникул. Миссис Уизли также с гордостью сообщила, что Билла вызвал некий Джошуа Карпентер,

чтобы помочь с крайне сложными защитными чарами где-то под Владивостоком. Работа оплачивалась очень

хорошо, хотя Рождество ему предстояло провести за несколько часовых поясов отсюда.

Зато миссис Уизли была ужасно разочарована всеобщим презрением к Гилдерою Локхарту. Даже Перси с ними

согласился — учитывая откровенную неприязнь, с которой к профессору Защиты относились почти все учителя.

— Но я не понимаю… он ведь написал столько книг… — пробормотала она, когда Гарри покачал головой.

— Мы считаем, что большая часть из них — выдумка, — мрачно сказал он.

Рон начал с преувеличенным размахом пересказывать историю с корнуэльскими пикси, от чего мистеру Уизли

пришлось изо всех сил сдерживать смех. Когда Рон дошёл до момента, где Гарри тыльной стороной ладони

отправил пикси прямо в лицо Локхарту, Артур пробормотал что-то и поспешно вышел из кухни.

Миссис Уизли с несколько предательским выражением посмотрела ему вслед, а затем вновь обернулась к детям —

родным и приёмному:

— Но зачем же тогда он пошёл преподавать, если не умеет этого делать? Это же просто не имеет смысла!

— Думаю, всё дело в рекламе, — ответил Гарри. — К тому же он заставил всех учеников Хогвартса купить все его

книги. И ещё, мне кажется, он хотел провернуть что-то вроде сотрудничества, чтобы использовать и моё имя.

Он был удивительно откровенен в одном из наших «частных разговоров» после урока.

И Гарри довольно подробно пересказал свои беседы с пустоголовым охотником за славой.

Когда он закончил, глаза Молли стали твёрдыми, как замёрзшие шарики стекла. Она встала из-за стола и подошла

к камину, сняла несколько книг с полки на каминной полке, затем открыла один из кухонных шкафов и достала ещё

несколько. После чего без колебаний швырнула всю стопку в огонь.

Фред и Джордж вскочили и устроили матери стоячую овацию.

— А ну прекратите вы оба! — рявкнула она.

— Он многих обманул, мам, — попытался утешить её Рон.

— В том числе и Дамблдора, — сухо добавил Гарри.

— В этом они правы, Молли, — отозвался мистер Уизли из дверного проёма. — Не стоит себя изводить.

Вскоре после этого их отправили спать. Гарри заподозрил, что мистер и миссис Уизли хотели остаться наедине, чтобы обсудить кое-какие вещи.

По самым разным причинам Гарри так ни разу и не довелось провести с Уизли по-настоящему «нормальное»

Рождество. В доме номер двенадцать на площади Гриммо всегда царила, мягко говоря, напряжённая атмосфера.

А в последующие годы, когда они всё-таки пытались отмечать праздники, их неизменно отвлекали куда более

важные вещи — например, надежда на то, что сегодня никто не погибнет. Это, как правило, начисто портило

праздничное настроение.

Поскольку все их дети учились в школе, мистер и миссис Уизли отложили украшение дома до их возвращения.

Наутро после приезда мистер Уизли взял выходной и повёл ребят в лес за Оттери-Сент-Кэтчпоулом. Гарри

показалось немного странным видеть своего опекуна, идущего по заснеженному лесу с топором на плече, но он

пошёл следом вместе с Роном, Фредом, Джорджем и Перси. Старший сын тащил на себе внушительный моток

верёвки.

Как выяснилось, мистер Уизли заранее договорился с маггловским фермером, владельцем этого участка земли,

потому что вскоре привёл их к высокой ели, отмеченной красной лентой, завязанной бантом.

— Хорошее дерево, пап, — с благоговением выдохнул Рон.

— Ещё бы, — улыбнулся мистер Уизли. — Оно обошлось нам в ящик лучших маминых солений.

На то, чтобы срубить ель, у Артура Уизли ушло почти полчаса, и ещё минут пятнадцать — на то, чтобы аккуратно

обвязать её верёвками. К этому времени Гарри был только рад помочь тащить её по снегу обратно — лишь бы

снова разогнать кровь.

Гарри не верил, что такое огромное дерево поместится в гостиной «Норы», но оно всё-таки поместилось. Ну…

или потолок чуть-чуть приподнялся. Так или иначе, ель (едва-едва) встала вертикально. Молли велела Перси и

Джорджу спустить с чердака несколько ящиков с украшениями, и вскоре вся семья принялась наряжать дерево.

С таким количеством помощников всё заняло совсем немного времени. Гарри только жалел, что не догадался

взять с собой тот снитч-украшение, который сделал на трансфигурации, а оставил его висеть на ёлке в

гриффиндорской гостиной.

И тут открыли последнюю небольшую коробку, и каждый из Уизли достал из неё по одному украшению. Все они

были разными, и Гарри уже начал гадать, что происходит, когда миссис Уизли коснулась его плеча.

Гарри обернулся — и удивлённо поднял брови, когда она протянула ему порхающий снитч. Он посмотрел на Рона,

который держал в руке своё собственное украшение из трансфигурации — миниатюрную копию Кубка по

квиддичу, заслужившую одобрительный кивок профессора МакГонагалл.

— Просто выполнял приказ, приятель, — улыбнулся Рон.

— У всех вас вторым курсом была трансфигурация у профессора МакГонагалл, Гарри, — сказала миссис Уизли. —

У неё почти традиция — перед каникулами заставлять второкурсников создавать простое украшение. В таких

вещах остаётся частичка того, кто их создал, поэтому мы всегда вешаем их последними.

И один за другим они начали развешивать свои украшения. Первым был мистер Уизли — он повесил то, что

выглядело как шахматный конь из Волшебных шахмат, и Гарри понял, откуда у Рона такая страсть к этой игре.

Следующей была миссис Уизли. В её руках оказалась серебряная рамка с маленькой движущейся фотографией.

Внутри — румяная рыжеволосая девочка по бокам от двух близнецов с каштановыми волосами. Через мгновение

Гарри понял, что это не Джинни, Фред и Джордж. Хотя они были заметно моложе, Гарри узнал Гидеона и Фабиана

Прюэттов по старому фото Ордена Феникса, которое когда-то показывал ему Грозный Глаз Грюм. Молли тихо

всхлипнула, повесив рамку на дерево, и её пальцы ещё некоторое время лежали на стекле поверх лиц братьев.

Она так и не оправилась от их гибели, подумал Гарри, вспомнив боггарта на площади Гриммо и то, как Молли

повсюду таскала за собой свои часы… пусть даже все стрелки намертво застыли на «Смертельной опасности».

Сердце Гарри сжалось от двух совершенно разных чувств. Первым было сострадание к миссис Уизли. При всей

своей чрезмерной опеке и строгости она всего лишь жила той же болью и тревогой, что и сам Гарри. Они были

похожи куда больше, чем он когда-либо догадывался. Вторым чувством была ещё более жгучая ненависть к

Волан-де-Морту. Он никогда не узнает, сколько семей разрушил, сколько сердец изувечил. Одна только мысль,

что один человек может быть виновен в стольких страданиях, заставляла Гарри сомневаться, стоило ли вообще

существовать магии.

Впрочем, подумал он, некоторые магглы творили немало зла и без всяких заклинаний. Гитлер — яркий тому

пример, хотя в прочитанных им книгах попадались намёки, что Гриндельвальд в какой-то степени был связан с

Третьим рейхом. Всё равно это была тревожная мысль — та власть, которую магия могла дать одному

безжалостному человеку.

Гарри вздрогнул, когда Рон толкнул его локтем. Тот как раз повесил свой кубок, а Гарри среди мальчиков был

самым младшим. Чувствуя себя немного неловко, Гарри выбрал неприметную ветку и привязал снитч за

верёвочку к крючку. Стоило ему отпустить его, как тот начал летать маленькими кругами возле конца ветки. Рон с

трудом сдержал смешок. У Джинни глаза тоже светились, но она благоразумно промолчала, за что Гарри был ей безмерно благодарен.

Перси, однако, хмурился.

— Вообще-то тебе не следует колдовать вне школы. Я, разумеется, ничего не скажу, — добавил он, слегка

напыживаясь, — поскольку понимаю, что ты просто хотел, чтобы все увидели, каким оно было изначально. Но

оживление предмета — это всё равно использование магии.

Гарри не хотелось привлекать к этому проклятому украшению ещё больше внимания, и он просто кивнул. Зато

Рон возмутился:

— Гарри вообще ничего не делал, Перси! Оно до сих пор двигается с того момента, как он его сделал!

Не зря Перси считался самым усердным Уизли — он резко повернулся к Гарри.

— Эти украшения вы сделали в пятницу. Ты хочешь сказать, что оно двигается уже четыре дня?!

Гарри беспомощно пожал плечами.

— Ну… да. Оно само… получилось. Профессор МакГонагалл, кстати, очень рассердилась, когда я не смог

объяснить, как это сделал.

Рон расхохотался.

— И правильно! У неё выражение лица сменилось от «почти довольной» до «готова заколдовать тебя на месте»

мгновенно!

Гарри был очень благодарен Рону за то, что его шутливое замечание увело разговор в сторону от того, что именно

он сотворил при трансфигурации. Однако за ужином он заметил, что Перси время от времени косится на него

краем глаза. Гарри не слишком удивился. Перси, по-хорошему, должен был бы учиться в «Когтевране» вместе со

своей подругой Пенелопой. Он-то отлично знал, что даже полустойкое оживление предмета — дело невероятно

сложное и требующее огромных магических затрат, если материал не был должным образом подготовлен. Было

в этом что-то… подозрительное — сделать такое случайно. Гарри задумался, сколько ещё подобных «проколов»

он может себе позволить, прежде чем привлечёт куда больше нежелательного внимания, чем сумеет вынести.

Следующий день был последним перед Сочельником, и мистер Уизли снова отправился на работу, чтобы «закрыть

пару хвостов» перед праздниками. По его словам, каждый декабрь для его отдела обязательно оборачивался

чередой новых неприятностей — чаще всего связанных с зачарованными игрушками. Но, подходя к камину, он

незаметно подмигнул Гарри.

В своём последнем письме Артуру Уизли перед каникулами Гарри упомянул, что случайно подслушал весьма

интересный разговор между Драко Малфоем и его прихвостнями. Особенно занимательными были фразы вроде

«артефакты Тёмных искусств» и «секретная комната под полом гостиной». Гарри не был уверен, что Люциус уже

обладает этой вещью, но всё же добавил предупреждение и о ядовитом кинжале, скрытом в трости. Судьба,

похоже, слишком любила повторяться, едва ей давали шанс. И если Люциус придёт в ярость из-за разоблачения,

Гарри совсем не хотел, чтобы Артур Уизли погиб от его руки… снова. Впрочем, это как минимум отсрочило рейд:

мистер Уизли уговорил нескольких дополнительных мракоборцев сопровождать его и Перкинса. По всему

выходило, что операция намечена именно на сегодняшний день.

— Удачи вам с вашими «хвостами», — сказал Гарри, за что получил в ответ улыбку.

Фред, Джордж и Перси успели сделать рождественские покупки ещё в Хогсмиде, так что остались дома возле

камина и кружек с гоголь-моголем, а миссис Уизли повела Гарри, Рона и Джинни сквозь праздничные толпы в

Косой переулок.

Гарри поневоле вспомнил, насколько напряжённой стала обстановка после Турнира Трёх Волшебников. Огромная

толпа ведьм и волшебников, скупающих подарки к Рождеству… после начала второй войны это было бы слишком

соблазнительной мишенью для Волан-де-Морта и Пожирателей смерти.

Впрочем, миссис Уизли и сейчас ни на секунду не выпускала их из поля зрения. Они заходили в магазины по

одному, а внутри уже расходились. Сделав покупки, каждый снова выходил к входу, где их ждала Молли.

В больших лавках это ещё было терпимо, но в совсем крошечных они заходили строго по одному — и то лишь в

том случае, если покупали что-то для кого-то из всей этой компании.

Гарри, пожалуй, мог бы начать возмущаться чрезмерной осторожностью Молли — в конце концов, они были вовсе

не беззащитны. Но он вспомнил, как она стояла перед ёлкой, глядя на лица братьев в рамке, и его раздражение

растаяло без следа. Рон и Джинни, похоже, давно привыкли к такому уровню контроля, так что Гарри решил, что

она всегда была такой. Ему вдруг стало немного стыдно за то, что он летом уговорил Джинни уйти с ним без её

ведома во время похода в Косой переулок.

Он был рад, что не поскупился на её подарок. Заметив, что плащ Молли порядком износился, он купил для неё

новый — из прочной шерсти с шелковой подкладкой и с чарами от ветра и дождя. В остальном Гарри старался не

разбрасываться. Наколенники вратаря для Рона, медную заколку для Джинни, ингредиенты для зелий — Фреду

и Джорджу, кредит в «Флориш и Блоттс» — для Гермионы и Перси. Мистер Уизли сказал, что сведения о Люциусе

Малфое — лучший подарок, какой только можно было придумать, но Гарри всё же купил для него набор

гаечных ключей в лавке скобяных товаров неподалёку от «Дырявого котла».

Гарри приятно удивился, когда миссис Уизли сказала, что пригласила Ремуса Люпина на рождественский обед. По

её словам, ему явно не помешала бы хорошая домашняя еда, но Гарри знал, что дело не только в этом. По его

письмам было ясно, что Уизли часто связывались с Люпином из-за Сириуса, да и сам Гарри знал, что тот обычно

проводит праздники в одиночестве. Он поблагодарил Молли, несмотря на её отмахивания, а для Люпина купил

новую мантию — недорогую, но хотя бы не поношенную. Гарри не знал, станет ли Ремус его преподавателем по

Защите, но ему не хотелось, чтобы Драко или кто-нибудь ещё судили о таком человеке по одежде.

Джинни делала покупки крайне таинственно, а Рон подозрительно долго торчал в лавке сладостей. Когда он

наконец вышел оттуда с внушительной стопкой свёртков и заявил, что закончил, Гарри не удержался от смеха.

Во всяком случае, вкус к шоколаду у Рона был отменный.

К ужину все подарки были аккуратно упакованы и надёжно пристроены под ёлкой. Фред и Джордж, разумеется,

устроили целое представление, пытаясь угадать, что находится в каждом свёртке. Их догадки сопровождались

ехидными и довольно меткими подколками в адрес всех присутствующих. У Рона уши покраснели, когда почти всё,

что он упаковал, было «опознано» как вещи, связанные либо с квиддичем, либо с шоколадом. Перси подозрительно

притих после того, как близнецы предположили, что он накупил всем каких-нибудь сводов правил. Джинни же

просто метала молнии глазами, когда они намекнули, будто она купила Гарри сборник стихов.

Гарри не совсем понял, что это сейчас было, но это подтолкнуло его вступить в разговор, пока они ждали возвращения

мистера Уизли с работы. Похоже, лёгкое беспокойство за опекуна тоже сыграло свою роль.

— Полагаю, ей стоило купить вам двоим чувство юмора, — сухо заметил он.

— Ну-ну, Гарричек, — мягко упрекнул его Фред, — не стоит язвить. Хотя, полагаю, ты просто устал, перетаскивая

все эти книги.

— Ага, — подхватил Джордж, — такие тяжеловесные тома, как «Как убивать голыми руками», «Как калечить ногами»

и «Куда можно воткнуть локоть, чтобы это было крайне неприлично». Настоящие шедевры маггловской литературы,

да?

Гарри скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

— Готов спорить, что я нашёл хотя бы одну книгу, которую вы двое сочли бы произведением высокой словесности, —

произнес он с нарочито снобским видом.

— Принимаю! — с живостью ответил Фред. — Каковы условия?

Гарри улыбнулся.

— Если я прав, вы два месяца — нет, месяц после возвращения в Хогвартс — воздерживаетесь от всех розыгрышей.

Фред побледнел от одной только мысли об этом, а Джордж настороженно прищурился.

— Это серьёзное наказание. А если проиграешь ты?

Гарри пожал плечами.

— Назови свою цену, Твидлди.

Хорошо, что ни один из Уизли не читал Льюиса Кэрролла по школьной программе.

Глаза Фреда сузились.

— До Хогсмида им ещё рановато, конечно, но летом туда ведь можно, правда?

Улыбка Джорджа стала хищной.

— И уговаривание мамы пусть тоже входит в условия.

— Точно, — воодушевлённо согласился Фред. — Если ты проигрываешь, ты ведёшь Джинни в Хогсмид на чай. В «Сладкую

чайную мадам Паддифут», верно?

— Самое подходящее место, о брат мой, — подтвердил Джордж.

Джинни, казалось, вообще потеряла дар речи. Её глаза сверкали, лицо пылало, а пальцы, похоже, вот-вот

превратятся в когти.

— А что такое «Сладкая чайная мадам Паддифут»? — настороженно спросил Гарри, хотя уже знал ответ.

Что они затеяли? — мелькнуло у него в голове.

— Да просто чайная, — с самым невинным видом ответил Джордж.

— Сдается мне, место довольно… сомнительное, — вставил Рон. — Все эти рюши и прочее.

— По рукам, — сказал Гарри.

Взгляд Джинни должен был бы его испепелить. А затем она резко вскочила и сердито вышла из комнаты.

Гарри вздохнул и тоже поднялся. Он посмотрел на Фреда и Джорджа и покачал головой.

— Надеюсь, вы планируете стирать свои вещи сами на каникулах.

Он с удовольствием полюбовался на мгновенно застывшие на их лицах выражения ужаса, прежде чем отправиться

вверх по лестнице.

Дверь в комнату Джинни была закрыта, но, по крайней мере, не было слышно ни рыданий, ни звуков бьющихся вещей.

Тем не менее, стучал он с некоторым сомнением.

— Входи, Гарри, — её голос был слишком ровным для человека, который, по идее, только что сбежал в свою комнату

в гневе.

Когда он открыл дверь, Джинни сидела на кровати, поджав под себя ноги, и читала книгу.

— Откуда ты знал, что это я? — спросил он. — Я на мгновение даже почувствовал себя так, будто стучу в кабинет

Дамблдора.

— Я же говорила тебе, Гарри, — спокойно ответила она, — ты единственный, кто вообще утруждает себя стуком.

Гарри прислонился к дверному косяку.

— Ты, я смотрю, довольно быстро успокоилась.

Джинни состроила гримасу.

— Когда Фред и Джордж пытаются тебя зацепить, иногда проще подыграть им, чем проверять, до каких пределов

они готовы дойти.

Гарри улыбнулся.

— Возможно, ты права. Хотя, честно говоря, я не думаю, что у меня много шансов проиграть. Но даже если и так —

купить тебе чашку чая я бы не счёл ужасным наказанием.

Глаза Джинни сузились.

— И тебе придётся уговаривать маму.

— В этом как раз и прелесть, — заметил он. — Мы просто расскажем ей про пари. Может, даже предложим пойти

вместе с нами. Фред с Джорджем ведь не говорили, что мы обязаны идти одни.

Джинни усмехнулась.

— Не говорили. Конечно, мама всё равно захочет их убить за попытку нас смутить.

Гарри кивнул.

— Скорее всего. Но, как я уже говорил, вряд ли до этого дойдёт.

— Жаль. Девчонки из спальни кое-что рассказывали об этом месте… Мне бы хотелось когда-нибудь его увидеть, —

мечтательно сказала она.

Гарри пожал плечами.

— Тогда и сходим, когда будем достаточно взрослыми для поездок в Хогсмид. Если ты всё ещё будешь хотеть.

Брови Джинни удивлённо приподнялись.

— Ты слышал, что сказал Рон.

— Возможно, я просто болезненно любопытен, — с ухмылкой ответил Гарри. — В конце концов, насколько ужасным

оно может быть?

— Я могу тебя на этом поймать, знаешь ли, — игриво сказала Джинни.

Гарри снова пожал плечами и спустился вниз, дожидаться возвращения мистера Уизли.

Если у Гарри и оставались сомнения в правдивости слов Драко из другой временной линии, они исчезли без следа, как только Артур вышел из камина Флу. На его лице было выражение, каким, пожалуй, мог бы гордиться Живоглот, если бы умудрился слопать целую стаю канареек.

Гарри не смог удержаться от ответной ухмылки.

— Удачный день на работе?

Артур усмехнулся.

— Скажем так: Люциус Малфой и его адвокат не слишком-то часто увидят свои семьи в эти рождественские каникулы.

Миссис Уизли встревоженно нахмурилась.

— Артур… что ты наделал?

— Всего лишь выполнил свою работу, Молли, — серьёзно ответил он. — Мы получили наводку, что он скрывает у себя контрабандные предметы, и, как выяснилось, информация была верной. Он охотно впустил нас в поместье — после того, как увидел ордер, разумеется. Но когда авроры начали сворачивать ковёр в гостиной, он буквально вышел из себя. Пытался выставить нас за дверь, словно мы его домовые эльфы. Бедняги, кстати, выглядели подавленными… один из них вообще казался не в себе.

Он резко качнул головой.

— В общем, за потайной комнатой нас ждал настоящий клад. Там действительно обнаружились несколько маггловских предметов, зачарованных самыми мерзкими способами. Например, часы-браслет, которые преждевременно старили того, кто их заводил. Набор кухонных ножей был отравлен и дополнительно зачарован на «неуклюжесть»: даже если тебе посчастливилось не порезаться и не умереть сразу, еда, приготовленная ими, всё равно убивала — просто медленнее.

— Это… это ужасно! — выдохнула миссис Уизли.

Гарри понял, что мысль о кухонной утвари, способной отравить её детей, задела её особенно сильно.

— И это было лишь начало, дорогая. Кингсли как раз вернулся из Италии и привёл с собой архивариуса из Отдела тайн. Некоторые вещи там мог опознать только он — но увиденное его явно потрясло. Одним из предметов оказался железный скипетр, который он назвал Рукой Магтерия. Считалось, что он исчез ещё в сороковых.

Миссис Уизли машинально протирала пальцы кухонным полотенцем.

— И что было дальше?

— Люциус и Нарцисса до сих пор в Министерстве — отвечают на множество вопросов. Он делает вид, будто не знал о существовании тайной комнаты, но там не было ни пыли, ни паутины — слишком свежо для заброшенного места, — хмуро сказал мистер Уизли. — Возможно, ему ещё удастся выкрутиться, но это обойдётся ему в значительную часть его влияния. И, что гораздо важнее, теперь у него нет доступа к этим вещам. Судя по лицу архивариуса, некоторые из них были по-настоящему смертельно опасны.

Гарри не смог скрыть удовлетворённой улыбки. Влияние Люциуса Малфоя в Министерстве было настоящей злокачественной опухолью на теле волшебного мира. Именно оно сыграло немалую роль в шатаниях Фаджа в первый год после возвращения Волдеморта.

Разрушить политическую власть этого ублюдка было, конечно, не так приятно, как увидеть, как Рон казнит убийцу своего отца, но пока и этого было достаточно.

Даже такая косвенная победа не давала Гарри усидеть на месте за ужином. Миссис Уизли всё ещё беспокоилась о возможных последствиях и суетилась вокруг мужа. Гарри не мог её винить — он прекрасно знал, что Люциус сознательно направил Дневник против семьи своего врага. Просто теперь его планы столкнулись с разъярённым волшебником, готовым умереть ради возможности вернуться в прошлое и всё это остановить.

И всё же косвенные победы редко приносили настоящее удовлетворение. После короткого столкновения в сорванном дуэльном клубе Локхарта Гарри поймал себя на том, что жаждет большего. Все эти тайные ходы, интриги и осторожные манёвры изматывали. Когда-то он сочувствовал Сириусу, взаперти в доме на площади Гриммо, а теперь сам оказался в роли, которую перерос на десятилетия раньше.

Ему хотелось начать охоту за крестражами — хотя бы за теми, которые не были надёжно спрятаны, вроде Кубка Хельги.

Но двенадцатилетний мальчик не мог просто исчезать на несколько дней подряд. Особенно если его звали Гарри Поттер. К тому же он не был уверен, что способен безопасно аппарировать. Министерство утверждало, что волшебники младше установленного возраста рискуют серьёзными травмами. Гарри обычно относился к словам Министерства с большим скепсисом, но каждый раз, когда ему приходилось много аппарировать за короткое время, всё тело ломило так, будто его переехал дракон.

За полгода до конца войны один из Пожирателей смерти заметил Гарри на годовщине Резни в Хогвартсе. К несчастью для них, в тот момент Волдеморт как раз снова переносил свою ставку. Пожиратели — среди которых было немало тех, кто когда-то учился в Хогвартсе вместе с Гарри, — решили действовать быстро и убрать последнего врага своего господина. Это стало их роковой ошибкой.

Гарри пришёл в движение, как только услышал характерные хлопки аппарации на территории школы. Хогвартс был для него родным домом — он знал его как свои пять пальцев. Он провёл достаточно времени и среди руин, сначала разыскивая выживших, а потом — мёртвых. Беспорядочные груды камней стали для него пугающе знакомыми.

А ещё весь день он думал о тех, кого потерял, и пытался найти причину, чтобы не обратить палочку против самого себя. И ненависть показалась ему вполне годной причиной, когда он увидел маски Пожирателей смерти.

За два часа беспощадной погони по развалинам Хогвартса и пылающим руинам Хогсмида он уничтожил почти три десятка оставшихся сторонников Волдеморта. Гарри и сам поразился собственной изобретательности, придумывая новые способы убивать Пожирателей смерти. Он разбивал им черепа «Редукто», отсекал головы режущими заклинаниями, давил их отброшенными каменными глыбами, а однажды метнул молнию в лужу — и сразу трое погибли от электрического удара. Часть каменного пола он превратил в воду, а затем отменил превращение, когда двое врагов ушли на дно, навеки оказавшись погребёнными в камне. Мощная трансфигурация превратила нависающий уступ в разъедающую кислоту — троим Пожирателям хватило лишь на несколько булькающих криков, прежде чем они исчезли навсегда, так и не увидев своего убийцу.

Он даже с разворота ударил одного в горло — трахея рухнула, и мерзавец задохнулся.

Но по ходу боя Гарри потерял счёт тому, сколько раз аппарировал. После каждого убийства он мгновенно исчезал — он не мог позволить себе ни единой ошибки. К тому же он почти не производил шума при перемещении, а крики умирающих отлично заглушали хлопки аппарации. Плащ-невидимка он потерял много лет назад, но многократно обновляемые чары Дезиллюминации в тот день почти не уступали ему по эффективности.

Лишь однажды он появился слишком близко от врага — и это был последний из них. Удар ногой оказался скорее рефлексом, чем осознанным действием, но он сделал своё дело. Маска Пожирателя слетела, и Гарри без всяких эмоций наблюдал, как Теодор Нотт захлёбывается собственной кровью и обломками хрящей.

И именно тогда пришла боль.

Адреналин схлынул — и Гарри рухнул на колени, словно все его кости разом вынули, перемололи в порошок и снова с силой вдавили обратно в тело. Почти неделю он провёл в святилище Дамблдора, прежде чем смог передвигаться без мучительной боли. Как наглядный урок — это оказалось весьма действенно.

Вот почему теперь Гарри помогал Джинни убирать со стола, а не уничтожал очередные осколки души Волдеморта.

Однако его утешало одно: временные линии разошлись не более чем чуть больше года назад. Значит, крестражи всё ещё спрятаны в тех же местах, о которых он знал по разговорам с Дамблдором. А пока Волдеморт не подозревал, что кто-то знает тайну его бессмертия, ему незачем было менять тайники.

Но ждать от этого легче не становилось.

После ужина они вновь упражнялись в окклюменции. Гарри догадывался, что остальные тренируются и самостоятельно — их сопротивление заметно возросло. Видимо, Снейп был отличным стимулом… хотя благодарить его за это Гарри не собирался. Он всё ещё мог пробиваться к их поверхностным мыслям — дальше он и не заходил, — но с каждым разом это занимало всё больше времени.

К успехам он относился двояко. С одной стороны, ему не терпелось рассказать друзьям всю правду. С другой — он боялся их реакции. В конце концов он пришёл к простому выводу: они будут в большей безопасности и зная происходящее, и если никто не сможет читать их мысли. Поэтому он продолжал подгонять их. К тому моменту, как они закончили, все изрядно устали и отправились спать.

Но мистер Уизли вошёл в гостиную и попросил Гарри поговорить с ним наедине.

Гарри наполовину ожидал этого — с тех самых пор, как рассказал про тайную комнату Малфоев. И всё же, сидя за выскобленным деревянным столом с чашкой дымящегося чая, он чувствовал лёгкое напряжение.

— Здесь ромашка и немного шиповника, — пояснила миссис Уизли, усаживаясь рядом с мужем со своей чашкой. — Поможет тебе лучше спать.

Гарри резко поднял глаза, но она не отвела взгляда.

— Я вспомнила, как вы с Роном говорили, что почти не спите, — спокойно сказала она. — И я точно знаю, что ты обычно встаёшь раньше всех.

Гарри медленно кивнул, но ничего объяснять не стал. Рон иногда срывался на откровенность, когда злился — Гарри не мог его в этом винить. Он и сам был участником той ссоры.

— Сведения о поместье Малфоев оказались абсолютно точными, Гарри, — сразу перешёл к делу мистер Уизли. — Я оформляю это как анонимную наводку, но, возможно, ты хочешь рассказать, откуда узнал?

Гарри покачал головой.

— Ничего особенного, — просто сказал он. — У Драко длинный язык, и он не умеет быть осторожным. Любит хвастаться. Я просто услышал, как он об этом говорил.

Это была чистая правда — он лишь не уточнил, когда именно это услышал.

Мистер и миссис Уизли переглянулись.

— Гарри, — сказала миссис Уизли, наклоняясь вперёд и кладя ладонь ему на предплечье. Её пальцы оказались удивительно тёплыми. — Мы с Артуром давно замечаем, что тебя что-то тревожит. Мы хотели дать тебе время самому заговорить об этом, когда ты будешь готов… но теперь не уверены, что это правильно. Ты уже передал Артуру сведения об очень опасных людях. Есть ещё вся эта история с твоим крёстным. И не говоря уже о том, что прошлой весной ты остановил Того-Кого-Нельзя-Называть. Мы не хотим принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь, но… у нас есть и другие дети, о которых мы обязаны заботиться.

Гарри сидел, словно его огрели дубиной по голове. Он прекрасно понимал, что её тревога абсолютно искренна, но последние слова всё равно захлестнули его противоречивыми чувствами. Намёк на то, что она считает его одним из своих детей, не ускользнул от него — и в тот же миг он едва не сорвался.

Артур, дай ему Мерлин здоровья, сразу уловил этот внутренний надлом.

— Расскажи нам столько, сколько можешь сейчас, хорошо, Гарри? — мягко сказал он.

Готовность поверить ему на слово пристыдила Гарри ещё сильнее. Он тяжело вздохнул.

— Я сейчас вернусь.

Он поднялся и пошёл в комнату, которую делил с Роном. Взяв свой экземпляр «Окклюменции: скрытого искусства», он вернулся на кухню. Сев за стол, он молча подвинул книгу к мистеру Уизли.

— Это для школьного проекта? — спросил мистер Уизли, но тут же прищурился.

— Ну… это проект, связанный со школой… скорее, он основан на том, что сейчас там происходит, — вздохнул Гарри. — Прошлой весной случились довольно странные вещи, и Гермиона выяснила, в чём дело. Легилименция — это вид магии, который позволяет проникать в разум другого человека и читать его мысли и воспоминания.

Теперь очередь мистера Уизли была выглядеть встревоженным.

— И кто-то в Хогвартсе применял это к тебе?

Гарри покачал головой.

— Меня, по всей видимости, довольно трудно читать. Но это не помешало ему добраться до всех остальных.

Артур вперил в него проницательный взгляд.

— Гарри… это значит, что ты замешан в чём-то, что должен держать в тайне?

Гарри лихорадочно искал способ успокоить своих приёмных родителей, не выдав при этом ничего лишнего. И вдруг решение пришло ему в голову — до смешного простое. Он даже смутился.

Гарри вытащил палочку, проследив, чтобы она ни на кого не была направлена, и произнёс:

— Я, Гарри Поттер, клянусь своей магией, что, насколько мне известно, я не замешан ни в чём, что противоречит интересам кого-либо из ныне живущих членов семьи Уизли.

Гарри ожидал ощутить слабый толчок магии — знак запечатывания клятвы. Но вместо слабого мерцания вспышка озарила всю кухню, ослепив его отражением от начищенного чайника миссис Уизли.

Когда зрение прояснилось, миссис Уизли всё ещё моргала, смущённо глядя на него.

— Гарри… в этом не было необходимости, дорогой.

Гарри упрямо покачал головой.

— Я во что-то втянут, но не могу рассказать вам, что именно. Пока не могу.

Он снова подтолкнул книгу к ним.

Мистер Уизли выглядел ещё более встревоженным.

— Ты хочешь, чтобы мы выучили это… чтобы сохранить твою тайну? Гарри… всё действительно настолько плохо?

Гарри кивнул.

— Дело не в том, что я вам не доверяю. Но с Северусом Снейпом всё иначе. Особенно если он сможет использовать эту информацию против меня.

Глаза Молли стали жёсткими, словно камень.

— Этот человек использует… эту самую легилименцию… на моих детях?! — воскликнула она.

Гарри вспомнил свой первый визит в Нору и то, как миссис Уизли напоминала ему саблезубую тигрицу.

— Альбус Дамблдор обязательно услышит об этом.

Она вскочила из-за стола, едва не опрокинув стул, и решительно двинулась к камину.

Но Гарри остановил её всего двумя словами:

— Он знает.

Миссис Уизли резко обернулась, потрясённая.

— Он знает — и позволяет этому продолжаться? Гарри, почему…?

Гарри устало вздохнул.

— Думаю, Снейп применяет это к ученикам своего факультета. Многие из их родителей связаны с Тёмными искусствами, и всё важное, что он узнаёт, он докладывает Дамблдору.

— Откуда ты это знаешь? — спросил мистер Уизли.

Гарри пожал плечами.

— Я случайно подслушал часть разговора… а ещё прошлым Рождеством напрямую поговорил об этом с Дамблдором. Он сказал, что они пойдут на «всё необходимое», чтобы обеспечить безопасность учеников, — добавил он с кривой усмешкой. — То есть я, по его логике, должен просто смириться и позволить делать со мной всё, что ему вздумается. А я, со своей стороны, не доверяю Снейпу быть беспристрастным по отношению к кому-либо с фамилией «Поттер».

Миссис Уизли выглядела одновременно и больной, и разъярённой. Мистер Уизли, напротив, казался скорее усталым и смирившимся.

— Альбус всегда поступал так, как считал нужным, — сказал он.

— Даже если с ним были не согласны десятки людей? — тихо спросил Гарри.

Мистер Уизли кивнул. Он осторожно поднял книгу, словно держал в руках опасный артефакт.

Гарри негромко кашлянул.

— Я… чувствую, когда Снейп пытается влезть ко мне в голову. И ещё пару раз ощущал нечто похожее, когда оставался наедине с директором. — Он поспешно добавил: — В последнее время он этого не делал… думаю, Камень принёс мне немного доверия. Но, скорее всего, он узнает, когда вы начнёте заниматься этим.

Артур Уизли нахмурился.

— Мы всегда поддерживали Дамблдора из-за того, что он делал, а не из-за того, кем он был. Он был одним из немногих волшебников, способных соперничать с Волдемортом по силе, но он и возглавлял тех, кто был готов сражаться с Тьмой, — сказал он с тяжёлым вздохом. — Но в последнее время я всё чаще не согласен с его поступками… особенно в том, что касается тебя, Гарри.

Гарри испытал странную смесь восхищения и вины.

— Мне не нравится ставить вас в такое положение, — прошептал он.

Миссис Уизли протянула руку и крепко сжала его ладонь.

— Гарри, тебе не нужно заставлять нас поступать правильно.

— Знаю, — ответил он. — Просто мне хотелось бы, чтобы всё было не так… запутанно.

— Ну что ж, — сказал Артур, — мы примем твою клятву… пока не станет… безопасно, наверное… рассказать нам больше.

— Спасибо, — искренне сказал Гарри. Он не ожидал, что им этого будет достаточно.

— Я не думаю, что ты делаешь всё это только ради себя, Гарри, — серьёзно добавил мистер Уизли. — Но ты расскажешь нам об этом, когда придёт время.

Даже это частичное признание, должно быть, пошло Гарри на пользу: в ту ночь он спал как убитый и проснулся лишь тогда, когда Рону пришлось будить его уже далеко после восхода солнца.

— Вставай, дружище, — ухмыльнулся Рон. — Мама всегда впадает в праздничную лихорадку перед рождественским обедом. Лучше держаться подальше от эпицентра.

Гарри сел в кровати, протирая глаза. Он не мог поверить, что ему не приснилось ни одного кошмара — по крайней мере такого, который бы его разбудил. Пока он умылся, оделся и спустился вниз, Нора уже бурлила праздничной суетой.

По Волшебному радио звучала рождественская подборка песен Селестины Уорбек, Фред с Джорджем на улице подкрадывались к Перси и Рону с целой охапкой снежков, мистер Уизли возился с гирляндой маггловских рождественских огней, а Джинни по приказу миссис Уизли помогала фаршировать огромного гуся.

Предосторожность Рона оказалась оправданной, но это не спасло его и Перси от отправки за последними покупками к завтрашнему ужину. Миссис Уизли спровадила их в деревню, велев поторопиться, пока лавки не закрылись раньше обычного в Сочельник.

Гарри помогал Джинни надрезать каштаны, когда миссис Уизли полезла в шкафы.

— Мерлин великий, не могу поверить — у нас закончился майоран, — сокрушённо вздохнула она. — Джинни, ты ещё видишь Перси или Рона на дорожке?

— Они ушли уже с четверть часа назад, мама, — ответила Джинни и вдруг выпрямилась. — Но я могу их догнать. Сколько тебе нужно?

— Всего ложечку, дорогая, но тебе нужно закончить с каштанами, иначе мы провозимся до вечера. — Она огляделась и заметила Гарри. — Гарри, милый, не сбегаешь ли за мальчиками и не передашь Перси, что мне нужен майоран для начинки?

Гарри кивнул, обрадованный возможностью чем-нибудь помочь, и тактично проигнорировал мятежный взгляд, которым Джинни наградила мать. Он знал, что ей не нравится, когда её выделяют для кухонной работы, но также понимал, что миссис Уизли просто не хотела отпускать её одну в деревню.

Он взбежал по лестнице, вытащил из сундука старую куртку и сунул волшебную палочку в рукав.

Надо бы придумать себе нормальную кобуру на предплечье, — мелькнула мысль. — Когда-нибудь она обязательно выскользнет, да ещё в самый неподходящий момент.

Небо стремительно затягивало тучами, а ветер оказался по-настоящему колючим, когда Гарри вышел на двухколейную дорожку, ведущую к шоссе. Он слегка ссутулился, но внимательно выглядывал Рона и Перси. Дойдя до дороги, он ускорил шаг, однако догнать их так и не успел — прежде чем он пересёк реку Оттер и вошёл в саму деревню. В такой холод, скорее всего, они просто поспешили укрыться от ветра.

Он оглядывался, пробираясь между последними спешащими в лавки покупателями, но характерных рыжих макушек так и не заметил.

В такой маленькой деревне бакалейная лавка нашлась быстро — к счастью, потому что, судя по вывеске и его часам, до закрытия оставалось меньше десяти минут. Он с облегчением юркнул внутрь тёплого помещения, но, к его разочарованию, ни Рона, ни Перси там всё равно не оказалось. Гарри знал, что миссис Уизли рассчитывала, что он догонит третьего сына, и ей вряд ли понравилось бы, что он теперь один бродит по деревне, но выбора не было.

Осмотревшись, он нашёл полку со специями и взял баночку майорана. Он даже не представлял, какой у него вкус, но для каштановой начинки миссис Уизли, по всей видимости, без него никак было не обойтись. Он расплатился, порадовавшись, что в куртке ещё осталась пара фунтов с его походов на Чэринг-Кросс-роуд.

Когда он вышел обратно на холодный воздух, потемневшие тучи сделали утро почти сумеречным. Леденящий ветер, впивавшийся в шею, заставил Гарри задуматься, не пойдёт ли скоро снег. Его начинало тревожить, что он так и не нашёл Рона и Перси. Он уже хотел вернуться и спросить у лавочника, не заходили ли сюда двое рыжих парней, но тот успел запереть дверь и опустить жалюзи. Гарри выругался про себя за то, что не спросил раньше, но стучать в стекло и устраивать сцену не хотел.

Пока он шёл обратно к дороге, мысли его блуждали. Гарри вспомнил о «странных лицах», которых видели в округе, и задумался, не шляются ли они здесь до сих пор. Конечно, Уизли постоянно ходили в деревню, и до сих пор их никто не трогал… но всё равно было не по себе.

Он поглубже запахнул слишком просторную для него куртку и пожалел, что не взял шапку. Он уже собирался свернуть на дорогу, когда за спиной раздался шум. Обернувшись, он увидел трёх мужчин, бегущих через улицу. Одеты они были ничем не примечательно — тёмные пальто, у двоих шляпы, у третьего шарф. Это могли быть полицейские, лавочники, догоняющие воришку, или рассерженные хозяева сбежавшего питомца.

Но то, что все трое гнались за огромным чёрным псом, сразу насторожило Гарри.

К тому моменту, как он развернулся, они уже пересекли улицу. Он осторожно двинулся следом, стараясь не поскользнуться на обледенелой брусчатке и в то же время не попадаться им на глаза.

К счастью, идти пришлось недолго. Они резко свернули и нырнули в узкий переулок между двумя кирпичными зданиями. У Гарри сжалось сердце, когда один из них задержался у входа в переулок, залез под пальто и вытащил волшебную палочку.

Несмотря на страх и адреналин, от которых дрожали руки, Гарри заставил себя замедлить шаг и прислушаться, прежде чем подойти ближе. Даже сквозь вой ветра он различал обрывки голосов:

— Видишь его?

— Нет, вроде прячется за мусорными баками.

— Гадюшник тут ещё тот.

— А то. Давай, заходи слева, попробуй его высмотреть.

— Не особо мне хочется подходить ближе. Ты видел размер этих зубищ?

— Один оглушающий — и плевать на зубы.

Гарри вынул палочку и держал её прижатой к боку.

— Только бы это был он. Мы тут за бездомной шавкой гоняемся — я тебе задницу оторву.

— Я знаю, что видел! Этот ублюдок стоял там как ни в чём не бывало и ковырялся в замке. Закрыл дверь — и в ту же секунду превратился в эту проклятую псину!

— Логично, если вспомнить Петтигрю.

— Заткнитесь оба. Ваше тявканье когда-нибудь вас погубит. А теперь… действуем по плану — и оттащим его в местечко потеплее. Для нас, во всяком случае. Эйвери, прикрываешь справа. Долиш, обход слева. Поняли?

— Кто тебя тут начальником назначил, Макнейр?

— Ты сейчас сдохнешь, если не заткнёшься. На счёт три…

Гарри, дождавшись, пока всё их внимание сосредоточится на добыче, шагнул из-за угла прямо в переулок, подняв палочку.

— Оглуши! — первое заклинание ударило в спину последнему из них, точно в цель. Его швырнуло вперёд, он слетел с ног и, скользя, проехал несколько ярдов по грязи переулка.

— Оглуши! — второе заклятие настигло мужчину справа как раз в тот момент, когда тот начал оборачиваться. Его отбросило о кирпичную стену, после чего он бесформенно рухнул на землю.

К этому времени человек слева уже развернулся и поднял палочку. Гарри нырнул вправо, услышав, как тот выкрикнул:

— Перкутио!

Что-то дёрнуло его за левый рукав куртки, когда Гарри пригнул голову и сделал безупречный перекат через плечо. Он плавно закончил движение, опустившись на одно колено, и, вытянув руку с палочкой, прицелился во врага. Долиш едва успел навести палочку, когда оглушающее заклинание Гарри швырнуло его наземь.

Гарри, пошатываясь, поднялся на ноги и огляделся. Их внезапная схватка, похоже, никого не привлекла. Он осторожно ощупал левую руку. В ткани чуть выше локтя зияла аккуратная прожжённая дырочка, но кожа, кажется, не была задета. Гарри выдохнул дрожащим облегчённым вздохом. Он уже подумал, что ранен и просто ещё не почувствовал боль.

Но оставались и другие проблемы.

Он прошёл дальше вглубь переулка. Из-за мусорного бака высунулась огромная чёрная собачья голова и уставилась на него взглядом, совершенно не похожим на собачий.

Гарри опустился на колени рядом с мужчиной, которого, перевернув на спину, узнал как Уолдена Макнейра. Соблазн прикончить Пожирателя смерти на месте был велик, но это было бы слишком трудно объяснить. Не говоря уже о том внимании, которое привлекло бы убийство сотрудника Министерства в Оттери-Сент-Кэтчпоул.

— Забвение!

Из конца палочки вырвался сероватый луч и врезался мужчине прямо в лоб. Гарри вложил в заклинание куда больше силы, чем требовалось для обычного стирания памяти. Если расчёты были верны, он только что стёр большую часть воспоминаний Макнейра за сегодняшний день. И тут ему в голову пришла ещё одна идея, от которой он невольно улыбнулся.

— Виноментии!

Тёмно-фиолетовая струя вина с силой хлынула из палочки, пропитывая одежду Макнейра и наполняя воздух тяжёлым винным запахом. Гарри позволил нескольким каплям попасть ему в рот, но побоялся, что если переборщит, тот может захлебнуться. Быть найденным пропитанным вином — вполне правдоподобное объяснение провала в памяти, не говоря уже о том, что это уничтожит доверие к любым его словам.

Когда Гарри поднял взгляд, пёс осторожно вышел из-за мусорного бака и внимательно смотрел на него. Гарри вспомнил, что читал когда-то: зрение у собак не слишком острое, зато нюх превосходный, — поэтому он распрямился и улыбнулся.

— Не уходи никуда, Бродяга. Мне ещё нужно разобраться с остальными.

Гарри и представить не мог, что выражение «остолбенеть» может относиться к собаке. Но сейчас он в этом убедился: огромный чёрный пёс застыл на месте, не шевелясь вовсе — только пасть его медленно отвисла.

Из рассказов Римуса Гарри знал, что Сириус часто играл с ним в облике анимага, когда тот был совсем маленьким, так что он всегда мог списать это на детское воспоминание. Но выражение потрясения, появившееся на морде его крёстного, он не променял бы ни на что на свете.

В этом году Рождество для Гарри Поттера наступило на день раньше.