Избранник Богов | Chosen of the Gods (джен)

Накануне беженцев встречала большая толпа — сотни людей. Но по сравнению с теми, кто собрался у Пантеона следующим утром, это было ничто. Весть о прибытии Светоносца разнеслась по всей Говинне. На площадь перед храмом приходили всё новые люди, и сотни быстро превратились в тысячи. Некоторые принесли факелы и светильники, чтобы согреться в предрассветном холоде.

Толпа росла, а вместе с ней становилось всё шумнее. Сначала слышался тихий говор, затем гул голосов, над которым время от времени поднималось пение. Наконец, когда по бирюзовому небу протянулись первые розовые полосы рассвета, люди начали скандировать на церковном языке — низко и ровно, словно под барабанный бой:

— Бельдинас Циленфо! Бельдинас Ниринфо! Бельдинас Пилофиро!

Бельдин Целитель! Бельдин Спаситель! Бельдин Светоносец!

Крики не стихали, пока над холмами, чуть раньше солнца, поднимался тонкий серп серебряной луны. Люди Оссириана, охранявшие Пантеон, насторожённо следили за толпой, крепче сжимая копья. Здесь, как и повсюду в Истаре, настроение огромной толпы могло измениться за одно мгновение. Если люди разозлятся и двинутся на храм, их не остановит даже целый строй воинов.

Вдруг голоса и правда изменились. Но в них звучала не злость, а радость. Кто-то замахал руками, кто-то с плачем упал на колени, а большинство показывало на самую высокую башню Пантеона.

На балконе появились несколько человек. Несмотря на высоту, их было легко узнать: могучий лорд Оссириан, высокая строгая госпожа Илиста, а между ними — тот, кого толпа встречала громче всех. На нём было одеяние цвета слоновой кости, а рядом стоял юный разбойник, который теперь почти не отходил от него.

Светоносец явился.

Бельдин уже вёл себя как Король-Жрец, подумала Илиста. Улыбался, махал толпе и принимал её любовь как должное. Она посмотрела на монаха, потом вниз, на кричащих людей, и невольно задумалась: а нужна ли ему вообще корона?

Похоже, Оссириан думал о том же. В его глазах мелькнула зависть, когда он наклонился к Бельдину.

— Они никогда не были моими. По-настоящему. Город был в моих руках, но власти над этими людьми у меня не было. Теперь они твои, парень. Скажи слово — и пойдут за тобой хоть в Бездну.

Бельдин покачал головой, всё ещё улыбаясь.

— Я поведу их не в Бездну.

Он шагнул вперёд и поднял руки. Толпа сразу стихла. С площади, террас и окрестных крыш на него смотрели тысячи глаз.

На востоке золотились облака. Молодой монах медленно обвёл толпу сияющим взглядом. Илиста вдруг услышала, как быстро бьётся её сердце. Она так крепко вцепилась в медные перила, что побелели пальцы.

Бельдин глубоко вдохнул, выдохнул и заговорил:

— Вы много страдали, дети мои.

Его голос разнёсся над площадью.

— К вам пришла болезнь, но ни церковь, ни империя не помогли. В Стольном городе пьют молоко с мёдом, пока вы перебиваетесь объедками. Человек на престоле должен был помочь вам, но вместо этого решил покорить вас силой. Его Скатасы уже идут к вашему городу, оставляя за собой пепел и смерть.

Он ненадолго замолчал.

— Надвигается война. Здесь будет страшная битва. И не только потому, что врагов много. К нашим стенам идут не чудовища. Не гоблины, не огры и не слуги злых богов. Нет, дети мои. К нам идут наши братья, такие же люди, как вы. Они идут на неправедную войну по приказу Короля-Жреца, который встал на сторону зла.

По толпе прокатился потрясённый вздох. Катан и Оссириан резко повернулись к Бельдину. Илиста тоже замерла.

Одно дело — говорить о Курносе такое наедине. Совсем другое — перед большей частью города, пусть даже восставшего против власти. Это было опасно. Но Илиста успела лишь нахмуриться, прежде чем Бельдин продолжил:

— Да, на сторону зла! — громко сказал он. — Как ещё назвать человека, который посылает своему народу солдат вместо хлеба? Истар — священная держава, могущественнее которой Кринн ещё не видел. А лорд Курнос — тиран, недостойный править ею. Он зовёт себя Голосом бога. Ложь! Разве что он говорит от имени самой Королевы Тьмы, которая хочет погубить империю изнутри. Вы позволите этому случиться?

Тысячи голосов ответили разом:

— Нет!

— Вы сдадитесь войску, которое он послал против вас? Встанете на колени перед правителем, недостойным своей короны?

— Нет!

— Тогда идите за мной! — воскликнул Бельдин, раскинув руки. — Я Светоносец, предсказанный древним пророчеством! Помогите мне навсегда избавить Истар от зла! Идите за мной, потому что я избран богами! С нами Паладайн, а значит, мы победим!

Солнце поднялось над горизонтом и залило город светом. Рассвет окрасил стены Говинны, коснулся мостов, соединявших две её половины, и зажёг медным огнём высокие крыши. Свет добрался до площади, вытягивая длинные тени домов.

Когда лучи достигли балкона и самого Бельдина, воздух вокруг монаха засветился. Он сиял в утреннем золоте, а от его тела расходились мерцающие волны света. Они словно стекали с башни вниз.

На мгновение толпа замолчала, потрясённо глядя вверх. Затем взревела так громко, что, казалось, задрожали стены. Люди хлопали, топали и снова и снова выкрикивали одно имя:

— Бельдинас! Бельдинас! Бельдинас!

А Бельдин стоял в лучах восходящего солнца и улыбался.

* * *

Пока толпа ликовала, на краю площади в тени пряталась тёмная фигура. Она смотрела на балкон глазами, горевшими зелёным светом.

К Сатире никто не подходил. Люди не видели демона в густой тени, но холод заставлял их держаться подальше. Некоторые даже чертили знак треугольника и шептали защитные молитвы, чувствуя странную стужу.

Сатира беззвучно смеялась — рта у неё не было. Глядя на Бельдина, она медленно сжимала когтистые пальцы.

Пусть смертные верят в него. Тем сильнее будут плакать, когда придёт его время.

Но сначала нужно было переждать день. Солнечный свет мешал ей пересечь площадь. Зима уже приближалась, дни становились короче. Ещё несколько часов — и тьмы будет достаточно. Тогда она снова сможет двигаться свободно.

Пусть Бельдин проживёт ещё один день. От этого его душа станет только слаще.

Сатира зашипела и отступила глубже в тень, туда, где никто не заметит её до самого нападения.

Пусть боятся меня.

И она исчезла во мраке.

* * *

Солнечный свет вокруг Бельдина исчез, едва он вернулся в башню. Но к вечеру монаха снова окружало знакомое серебряное сияние.

Весь день он провёл в молитвенном зале Пантеона, принимая жителей Говинны. Многие приходили только ради того, чтобы встать перед ним на колени и поцеловать медальон. Катан следил за ними мрачным взглядом. Люди Оссириана забирали у всех оружие ещё у входа, но юноша всё равно не убирал ладонь с рукояти меча.

Среди просителей были и те, кто встречал монаха накануне: больные, калеки, люди, которые едва держались на ногах и опирались на чужие плечи. Многие страдали от Лонгосай, но приходили и те, у кого были другие болезни.

Бельдин исцелял всех. Он касался людей, и тёмный зал снова и снова озарялся светом. Больные Ползучей Хворью вставали здоровыми. Женщина, ослепшая ещё в детстве, моргала и плакала — она снова видела. Мужчина, у которого отнялись ноги, поднялся и пошёл.

Кто-то смеялся от счастья, многие плакали и шептали слова благодарности. Бельдин окроплял их святой водой и благословлял знаком треугольника.

Илиста всё время оставалась рядом, молча стоя за алтарём. Силы Бельдина росли. В Люсиэле он мог исцелить лишь несколько человек за день. Здесь же он коснулся уже больше двадцати — и все ушли здоровыми.

Илиста смотрела, как один за другим они поднимаются на ноги, будто никогда не болели. А слабое сияние вокруг Бельдина постепенно становилось всё ярче.

Но к вечеру устал даже Светоносец. Солнечные лучи из высоких окон приобрели багровый оттенок. Плечи Бельдина опустились, веки отяжелели. Он благословил здорового мальчика, тело которого ещё несколько мгновений назад покрывали язвы. Мать увела ребёнка, плача от счастья, а Бельдин устало вздохнул и покачал головой.

— На сегодня всё, — сказал он. — Пусть приходят завтра.

Когда храмовые жрецы начали выводить остальных, из переднего зала донеслись разочарованные голоса. Затем двери с резными драконами гулко закрылись, и шум остался снаружи.

Бельдин подошёл к скамье и тяжело сел. Илиста заметила, как он тихо сказал что-то Катану. Юноша поклонился и ушёл через боковую дверь.

— Его сестра, — пояснил Бельдин, заметив её взгляд. — Он весь день её не видел. Я сказал, что сегодня ночью он может побыть с ней.

Илиста кивнула и села рядом.

— Сегодня ты сделал многое.

— Недостаточно.

Он покачал головой и обвёл взглядом зал.

— А сколько людей всё ещё ждут помощи?

Илиста вспомнила утреннюю толпу на площади. Наверное, большинство всё ещё оставалось там. Она положила руку ему на плечо.

— Нельзя избавить весь мир от страданий за один день.

— Без Мицерам — нельзя, — тихо сказал Бельдин.

Илиста подняла глаза на изображение Паладайна на потолке. Внутри стало тревожно.

Даже после того, как Курнос предал её Форипону, она не считала себя изменницей. Но теперь всё выглядело иначе. Она сама привела сюда Бельдина. Стояла рядом, когда утром он почти открыто объявил себя будущим Королём-Жрецом.

Кто же я теперь? Паладайн, как мне служить тебе?

Она не услышала, как вошёл Оссириан, и заметила его только совсем близко. Грузный, похожий на медведя лорд преклонил колено перед алтарём, потом подошёл и поклонился Бельдину.

— Что случилось? — спросила Илиста.

— Дуринен проснулся. Хочет видеть того, кто его исцелил.

Бельдин кивнул.

— Хорошо.

Он поднялся со скамьи и улыбнулся Илисте.

— Мне тоже нужно с ним поговорить.

* * *

Малый Император не захотел принимать гостей в постели и перешёл из спальни в кабинет. После ранения он всё ещё был слаб и тяжело опирался на письменный стол. Когда Оссириан привёл Илисту и Бельдина, Дуринен встретил их недовольным взглядом.

— До меня дошли слухи, что вы забираете моих людей себе.

Илиста нахмурилась. Оссириан тоже помрачнел, но Бельдин лишь спокойно сложил руки.

— Прошу прощения, Ваше Высокопреподобие, но это не совсем так. Они сами пришли ко мне. Я лишь принял их.

Свет мягко струился вокруг него.

— Хм.

Дуринен пожал плечами.

— Что ж, я человек практичный. Понимаю, что остановить вас почти невозможно.

Он коснулся живота там, где ещё недавно торчал болт, и на мгновение закрыл глаза.

— К тому же, скорее всего, вы поступаете правильно. Я знаю о вас кое-что, чего вы сами ещё не понимаете.

Бельдин кивнул.

— Вы говорите о Мицерам.

Глаза Малого Императора расширились. Оссириан фыркнул. Дуринен сердито посмотрел на него, но потом и сам слегка усмехнулся. Его взгляд метнулся к Илисте и вернулся к Бельдину.

— Значит, знаете. И многое уже поняли?

— Немного. Только то, что вам, возможно, известно, куда исчезла корона.

— Вот как, — сказал Дуринен, приподняв бровь. — Это уже немало.

Он выпрямился и подошёл к книжной полке, где лежали свитки. Некоторое время перебирал их, потом выбрал один, вернулся к столу и протянул Бельдину.

Патриарх отступил. Монах развязал шёлковую ленту и развернул пергамент. Илиста и Оссириан подошли ближе.

Текст был написан на церковном языке. Рядом изображён мужчина в богатой одежде: свободных белых тканях и драгоценностях, с изумрудной диадемой на лбу. Смуглое гладко выбритое лицо, короткие волосы, крупный нос и острый взгляд делали его похожим на ястреба.

Но внимание всех троих привлекло другое.

В руках мужчина держал вторую корону — золотую, украшенную рубинами.

— Прадиан, — сказал Дуринен. — Он выиграл бы Троседил, если бы остался жив. Его династия должна была править всей империей, а не одной провинцией.

Он горько усмехнулся.

Илиста вздрогнула, глядя на изображение. Сто лет назад этот человек бросил вызов Стольному городу из того самого храма, где они сейчас находились. Она почувствовала странную связь с ним.

Мы оба предали престол.

Её взгляд снова упал на рубиновую корону.

— Мицерам. Он её украл?

— Нет! — резко ответил Дуринен. — Не украл. Забрал то, что принадлежало ему по праву. Он был рядом с Васари, когда тот умирал. Держал его на руках и слышал, как Король-Жрец назвал его наследником. Но других свидетелей не было, и началась война. Прадиан правил здесь до своей смерти. Потом престол захватил Ардосеан. С тех пор мы, Малые Императоры, храним правду. Только нам известно, где Прадиан спрятал корону.

— Спрятал? — переспросила Илиста. — Зачем? Если бы он воспользовался ею…

— Его назвали бы вором. Как только что назвали вы.

Патриарх покачал головой. Илиста смутилась.

— Тот, кто носит корону, имеет право править. Но Прадиан хотел сначала заслужить уважение народа. Он собирался сам выиграть войну и лишь потом показать корону, чтобы доказать своё право на престол. И, наверное, сделал бы это, если бы не погиб от стрелы.

Илиста хотела что-то сказать, но Дуринен поднял руку.

— Теперь вы спросите, почему никто из его наследников не надел корону. Ответ перед вами. Читайте.

Бельдин и Илиста опустили глаза на свиток. Оссириан тоже придвинулся ближе. На пергаменте старинным текстом были написаны строки:

Э Прадиан Мицерам номид, э сау, ноутон аулкам си адомфрит цилид, бетон «тис цир бониит, бареис оп онбордас. Бебо нинлугит аттаид сум иб торпит».

— И взял Прадиан Корону Власти, — произнёс Дуринен, закрыв глаза, — и спрятал её под храмом, который построил, сказав: «Пусть она останется здесь, скрытая от недостойных. И пусть путь к ней откроется лишь тогда, когда корона снова понадобится».

Он открыл глаза.

— Все Малые Императоры пытались вернуть её, но никому не удалось. Дверь, за которой она спрятана, не открылась ни перед Теороллином, первым преемником Прадиана, ни перед теми, кто пришёл после него.

В кабинете стало тихо. Бельдин ещё раз прочёл строки, посмотрел на суровое лицо Прадиана и поднял глаза на Дуринена.

— Где эта дверь?

— В катакомбах. Глубоко под Пантеоном есть древнее святилище. Как его найти, тоже написано в свитке. Но будьте осторожны. Дверь — лишь первое…

Всё произошло так быстро, что Илиста успела лишь почувствовать внезапный холод.

Тени в углу рядом с Малым Императором ожили и поползли наружу, словно разлитые чернила. Раздался жуткий звук — безумный смех, смешанный с гудением мух. Тьма окружила Дуринена. Внутри вспыхнули два зелёных глаза.

Патриарх застыл. Лицо побелело, глаза расширились от ужаса. Он открыл рот, чтобы закричать.

Тьма разорвала ему горло.

Брызнула кровь. Передняя часть одежды сразу стала алой. Илиста услышала крик и только потом поняла, что кричит сама. Тёплые капли ударили ей в лицо.

Малый Император ещё мгновение стоял, зажимая рану под подбородком. Из горла вырывался хрип.

Потом тьма отпустила его, и он рухнул на пол.

Никто не двигался.

Илиста пыталась понять, что произошло. Она посмотрела на Дуринена, лежавшего в луже крови, а потом подняла глаза на существо из теней. Оно менялось и становилось плотнее, но его очертания всё ещё дрожали и изгибались. Ядовито-зелёные глаза смотрели на Бельдина.

И тут Илиста всё поняла. Так внезапно и ясно, что у неё перехватило дыхание.

Существо пришло не случайно. Его прислали убить Светоносца.

Но ещё страшнее было другое.

Илиста поняла, кто его послал.

Паладо Калиб. Курнос, что ты наделал?

На мгновение всё будто замерло. Теневой демон смотрела на Бельдина, готовая броситься. Но что-то её удерживало. Она насторожённо смотрела на свет вокруг монаха.

Бельдин смотрел в ответ. Впервые Илиста увидела в его глазах настоящий страх.

Раздался звон стали. Оссириан выхватил меч.

— Стража! Ко мне!

Двери сразу распахнулись. Двое разбойников, дежуривших снаружи, ворвались с оружием в руках — и замерли. Увидев тело Малого Императора и тёмное существо над ним, они побледнели.

Тень не стала ждать.

Она резко развернулась и метнулась к стражникам. Двигалась она быстро и почти красиво, но от этого становилось только страшнее. Оба мужчины застыли.

Три быстрых удара когтей — и первый рухнул, разорванный на части. Второй закричал и бросился бежать.

Но далеко не ушёл. Коготь пробил ему затылок. Стражник обмяк и повис на нём. Демон выдернула коготь, и тело упало на пол.

Увидев гибель своих людей, Оссириан бросился вперёд. Тень уже поворачивалась к Бельдину, когда лорд ударил мечом обеими руками. Человека такой удар рассёк бы почти пополам.

Но перед ним был не человек.

Клинок прошёл сквозь существо, будто сквозь воздух, и врубился в деревянную стену. Оссириан потерял равновесие и выругался.

Тень снова захохотала. Когтистые лапы обхватили голову лорда и сжались.

Оссириан закричал. Раздался хруст, и крик оборвался. Его тело обмякло.

Демон отпустила его. Он рухнул рядом с Дуриненом. Из носа, рта и ушей текла кровь.

Не прошло и минуты, а тень стояла среди четырёх тел.

Почему-то Илиста подумала о Катане — юноше из Люсиэля, поклявшемся защищать Бельдина. Будь он здесь, стал бы пятым. Возможно, боги всё же пожалели его, позволив уйти.

Но больше никого не осталось.

Кроме неё.

Илиста почувствовала холод во всём теле. Демон снова повернулась к Бельдину, шипя и сгибая длинные когти, с которых капала кровь.

Нужно было что-то делать.

Странно, но страха больше не было. Только печаль. Неужели после всего пережитого путь закончится здесь?

Она достала из-под одежды медальон.

— Паладайн, — прошептала Илиста. — Прошу, будь со мной.

С рычанием тень метнулась вперёд.

Илиста оказалась быстрее. Свободной рукой она толкнула Бельдина в сторону. Тот вскрикнул, отшатнулся и ударился о стену.

— Госпожа, нет!

Она не слушала.

Илиста рванула цепочку, сорвала медальон и выставила его перед собой в тот самый миг, когда тень настигла её. Когти вошли в тело, как ледяные копья. Боль была чудовищной — намного сильнее той, что причинила виверна.

Но Илиста не отступила и вдавила медальон в самое сердце тёмной фигуры.

Когти рвали тело. Со всех сторон раздавался хохот, словно над ней смеялись сотни безумцев. Перед глазами всё покраснело. Илиста моргнула, заставляя себя не потерять сознание, и крикнула:

— Скугам опоруд!

Демон, сгинь!

Дыхание белым паром повисло в ледяном воздухе.

Хохот сменился яростным визгом. Вспыхнул серебряный свет.

Тишина. Темнота.

* * *

— Открой глаза, дитя.

Илиста знала этот голос.

И открыла глаза.

Она стояла в кабинете Дуринена среди кровавой бойни. Малый Император и лорд Оссириан лежали рядом, словно сломанные куклы. Возле дверей лежали останки стражников.

А у её ног…

Внутри всё оборвалось.

На полу лежало её собственное тело, растерзанное когтями теневого демона.

Рядом сидел Бельдин. Его одежда была испачкана её кровью. Он держал голову Илисты на руках, сжимал медальон и молился.

Илиста сразу поняла: он пытается её исцелить.

Но было уже поздно.

Наконец Бельдин опустил голову, прижался лицом к её безжизненному лбу и заплакал.

Сердце Илисты сжалось от печали. Она ещё никогда не видела его плачущим.

— Сюда, дитя, — снова позвал голос.

Илиста подняла глаза к открытому окну. За ним сияла серебряная луна. Перед окном стоял брат Джендл.

Толстый монах улыбался ей. Его глаза светились.

Илиста отвернулась от собственного тела, подошла к нему и опустилась на колени на залитый кровью пол.

— Мой бог, — сказала она, склонив голову. — Я старалась исполнить твою волю.

— Я знаю, дитя.

Пухлая ладонь легла ей на голову.

— Теперь тебе пора отдохнуть.

Илиста подняла глаза. В них выступили слёзы радости.

Брат Джендл исчез. На его месте стоял огромный дракон. Чешуя сияла в лунном свете, словно зеркало.

Илиста оглянулась и увидела, что комнаты больше нет. Теперь она стояла на горной вершине. Вокруг лежали голые камни и снег, над головой сияли звёзды.

Место казалось знакомым.

И вдруг Илиста вспомнила.

Она уже была здесь несколько месяцев назад, когда испытывала Бельдина. Здесь он снимал звёзды с неба.

— Пойдём, — сказал Платиновый Дракон. — Путь будет долгим.

Илиста ещё мгновение смотрела в небо, потом начертила знак треугольника.

— Прощай, Бельдинас, — прошептала она.

Она поднялась на широкую сияющую спину дракона.

Он взмыл в небо, всё выше и дальше — к серебряной луне.