Одиннадцатый Обряд (гет)

— Мам, она здесь! — крикнула прибежавшая Джинни куда-то вглубь дома.

— Мерлин, Эльва! — с обеспокоенным лицом Гермиона обняла стоящую на пороге девушку. — Ты не представляешь, что мы уже успели предположить. Я думала, что больше не увижу тебя.

— Девочка моя! Где ты была? — миссис Уизли появилась вслед за Джинни. — С тобой всё в порядке?

Изумлённая таким переполохом, Эльва поспешила всех успокоить.

— Да, да, всё хорошо! Ничего не случилось, я просто должна была... сделать кое-какие неотложные дела.

Гермиона с укором посмотрела на подругу, но промолчала.

— Какие ещё дела?! — всплеснула руками Молли. — Эльва, ты не должна уходить никуда одна! Альбус чётко дал понять, что за тобой... Что тебе пока что лучше оставаться среди членов Ордена. Ты, наверное, проголодалась, я сейчас же приготовлю что-нибудь! Джинни, дорогая, помоги Эльве разместить вещи.

Нора, как обычно, встречала неизменным уютом. Из кухоньки пахло чем-то вкусным, и было слышно, как полчища домашней утвари, подгоняемые магией, занимались своими делами. Неожиданно Эльва вспомнила, что в последний раз она стояла здесь, у входа, в прошлом августе, когда профессор Дамблдор забрал её в их первое совместное путешествие, и тягучее чувство одиночества, забытое было за событиями дня, вновь вернулось к ней.

Эльва уже знала, что не останется в Норе надолго, хоть ей и не хотелось никого снова волновать. Сейчас она чувствовала себя виноватой из-за того, что по прибытии на вокзал решила оставить багаж в камере хранения и прогуляться по городу. Но ей были нужны эти часы одиночества.

— Ты всех перепугала. Рад, что с тобой ничего не случилось, — без упрека сказал появившийся за Гермионой Гарри, затем развернулся и ушёл обратно в гостиную. Эльва подумала, что он, скорее всего, тоже тяжело переживал смерть Дамблдора, учитывая ситуацию с его родителями. В этом смысле у них с Поттером было, пожалуй, даже больше негласного понимания, чем с Гермионой.

— Пойдём наверх, — предложила Джинни. — Мама приготовила тебе спальню Перси.

Никто больше не спрашивал её о том, что она делала одна в городе и почему никого не предупредила. Наверное, церемония с белой мраморной гробницей всё ещё стояла у всех перед глазами, и в таких вопросах не было нужды. Только вечером Гермиона зашла к ней в комнату перед сном.

— Не делай так больше, пожалуйста, — тихо проговорила она, присев на краешек кровати.

— Прости, — вздохнула Эльва. — Я не могла представить, что вы все так переполошитесь из-за моего отсутствия, честное слово. Мне очень не хотелось ни с кем говорить сегодня.

— В следующий раз отправь сову. Ты же знаешь, я не стану тебе мешать. Я просто хочу знать, что ты не попалась в лапы Пожирателей.

— Хорошо, — улыбнулась Эльва. — Обещаю, что больше не оставлю тебя в неведении.

Они помолчали какое-то время.

— Ты скоро уедешь, да? — спросила вдруг Гермиона.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

Подруга неопределённо пожала плечами.

— Узнаю этот взгляд, наверное. Гарри теперь ведёт себя так же. Он здесь только потому, что Билл был ранен, и нужно было удостовериться, что с ним всё в порядке, а теперь он собирается дождаться их с Флер свадьбы.

— Что же он планирует потом?

— У него тоже осталось неоконченное дело. Природное упрямство пока ещё позволяет ему думать, что он сможет улизнуть без нас с Роном, что ему, разумеется, не удастся.

— Значит, наши пути скоро разойдутся, — задумчиво сказала Эльва. — И вы не вернётесь в школу в следующем году?

Гермиона отрицательно покачала головой.

— Я, видимо, тоже. Скажи, уместно ли будет спрятать кое-что очень важное здесь, в Норе?

— Что ты имеешь в виду?

— Мне нужно сохранить рукописи. Я подумала, что таскать их с собой может оказаться не слишком удачной идеей. Можно было бы оставить их в Хогвартсе, но теперь, когда Дамблдор... Когда неизвестно, кто займёт пост директора, я не рискнула это сделать.

— Нора действительно одно из самых безопасных мест сейчас, — кивнула гриффиндорка, — но тебе едва ли удастся спрятать здесь что-то, не посвящая миссис Уизли в свои планы.

Эльва уставилась в окно, размышляя. Ей не хотелось сообщать кому-либо о рукописях и о том, какого рода информацию они содержат, даже членам Ордена. Риск довериться не тем людям был слишком велик, а ошибка сейчас бы стоила слишком дорого.

— А почему бы тебе не оставить их на Гриммо? — неожиданно вспомнила Гермиона. — Там столько фамильного хлама Блэков, что его едва ли кто-то разберёт к концу следующего столетия, если вообще разберёт. Гарри мог бы провести тебя туда перед тем, как вернуться на Тисовую улицу... в последний раз. Я скажу ему, что ты хочешь спрятать кое-что личное из особняка Райтов, и он не станет задавать вопросы.

— Эта идея мне нравится, — ответила Эльва. — Дом на Гриммо — штаб Ордена Феникса, а значит шансы, что там появятся Пожиратели, ничтожно малы. Спросишь Гарри завтра? Не хочу тянуть с этим.

— Конечно.

* * *

На площадь Гриммо они с Поттером аппарировали через несколько дней. Гермиона, вероятно, поговорила с ним про деликатность этого дела, потому что, судя по всему, больше никто не был в курсе их небольшого путешествия.

Гарри подошёл к ней вечером и предложил отправиться в особняк Блэков рано утром, на что Эльва сразу согласилась. Она бы и его не посвящала в свои планы, если бы могла, но защитные чары на особняке были устроены таким образом, что только некоторые хранители места могли обнаружить дом номер двенадцать между одиннадцатым и тринадцатым. После смерти Сириуса Гарри стал хозяином дома и потому мог это сделать.

Он подошёл к нужному месту, прошептал «Площадь Гриммо, двенадцать», и соседние здания разъехались в стороны, открывая взору знакомое потёртое крыльцо.

Гарри открыл дверь, пропуская Эльву вперёд себя.

— Мне нужно зайти в комнату Сириуса, — сказал он, когда они миновали портрет сумасшедшей старухи Вальбурги Блэк. — Если что-то понадобится, я буду там. И не пугайся — скоро здесь должен появиться профессор Люпин, он проводит меня на Тисовую улицу.

Эльва, подумав немного, поднялась на самый верхний этаж дома, рассудив, что редкий гость забредёт так высоко. Комнаты Сириуса и его брата Регулуса размещались на четвёртом этаже, а Эльва прошла ещё несколько лестничных пролётов, добравшись, наконец, до узенькой дверки на чердак.

Она толкнула её, но та оказалась запертой.

— Алохомора!

Что-то щёлкнуло, и с лёгким скрипом дверь приоткрылась. Эльва осмотрелась.

Чердак дома Блэков был в ещё большем запустении, чем другие этажи, а в остальном он выглядел именно так, как и должен был выглядеть чердак. Довольно широкое помещение с низким потолком вмещало в себя разнообразные предметы старинной мебели, выцветшие, потёртые и частично разломанные, десятки коробок, маленьких и больших, наполненных когда-то важными для кого-то мелочами. Были тут и роскошные люстры из хрусталя, и свёрнутые в рулоны ковры, и связки выпусков «Ежедневного Пророка» тридцатилетней давности, невесть зачем сложенные здесь в аккуратные стопки. Сквозь узенькие оконца на всё это пыльное великолепие падали скудные солнечные лучи.

Едва ли можно было найти место удачнее для целей, которые преследовала Эльва: никому в здравом уме не придёт в голову разбираться в этих завалах без острой необходимости, уж точно не Гарри Поттеру. Есть, конечно, ещё Кикимер, домовой эльф Блэков, с которым Эльва была не особенно знакома, но об упрямстве и вредности которого была наслышана, однако она могла лишь надеяться на то, что и он не заметит нового свёртка.

Она прошла мимо нагромождений рухляди, заприметив старенький колченогий комод у противоположной стены. Одна створка его основной секции была приоткрыта и сорвана с петель, но Эльву интересовали несколько выдвижных ящичков — это казалось подходящим убежищем для её ценной ноши. Верхний ящик с трудом, но поддался ей, открывая взору старые колдографии, лежавшие по большей части в беспорядке, хотя виднелся и кожаный корешок потёртого альбома.

Следующий ящик вмещал в себя покрытые толстым слоем пыли и паутины разнообразные флаконы, колбы и пузырьки. Некоторые были снабжены приклеенными пергаментными бирками, на которых проглядывали надписи — «Кроветворник», «от Драконьих язв», «Очищающий бальзам». Похоже, это была когда-то домашняя аптечка.

Третий и последний ящик был абсолютно пуст, поскольку вообще не имел дна.

Поразмыслив, Эльва заключила, что лучше всего будет спрятать бумаги под колдографиями — так они не будут бросаться в глаза, если кто-то всё же решит проверить ящики. Она приподняла всю массу движущихся изображений вместе с альбомом и аккуратно запихнула под них свой свёрток. Критически осмотрев ящик, она осталась довольна результатом и уже хотела закрыть его, когда знакомый образ привлёк её внимание.

Часть одной колдографии, видневшаяся из-под других, изображала молодого юношу в чёрной мантии, в которой Эльва без труда узнала школьную мантию Хогвартса. Он стоял где-то на заднем плане, на самом краю снимка, и смотрел исподлобья на кого-то, кого не было видно на торчащем кусочке. Плечом он слегка опирался на каменную стену, а руки были скрещены на груди. И всё это: его скрещенные руки, нахмуренный взгляд, узкое бледное лицо, обрамлённое прямыми чёрными волосами, доходящими до самых скул, его нос с выраженной горбинкой — всё это напоминало Эльве только одного человека — Северуса Снейпа. Это мог быть и не он, тем не менее, — изображённому на колдографии студенту было лет шестнадцать на вид, и нельзя было сказать с уверенностью, что это Снейп, но отчего-то Эльва не сомневалась. Он ничего не делал — просто стоял и смотрел, прислонившись к стене, пока другие студенты шли мимо, говорили друг с другом и смеялись. Северус Снейп совершенно очевидно не должен был оказаться на этой колдографии, попав в кадр по случайности.

Эльва осторожно потянула за край изображения, вытаскивая его на поверхность. Ей больше нет дела до Северуса Снейпа, — напомнила она себе, но ничего не могла поделать с желанием узнать, на кого был обращён такой его взгляд. Взгляд, который она, возможно, видела прежде.

На другой стороне колдографии располагались те, ради кого она и делалась. Эльва разглядела черты Сириуса Блэка в одном из гриффиндорцев, узнала она и Римуса Люпина, стоящего с книгой в руке, и на лице его был всё тот же обречённо-грустный взгляд, даже тогда. А впереди всех стоял, без сомнений, Гарри Поттер. Эльва изумлённо ахнула — просто невероятно, насколько Гарри, оказывается, похож на своего отца. С первого взгляда они — как две капли воды, и только если присмотреться, можно разглядеть и другие черты в его мимике, жестах, улыбке. Гарри был немного мягче во всём этом. Джеймс Поттер, улыбаясь, кружил в шутливом танце стройную рыжеволосую девушку, тоже гриффиндорку, и она, запрокинув голову назад, заливалась смехом.

Именно на них смотрел молодой Снейп. Снейп-не-убийца. Снейп-не-предатель. И, скорее всего, ещё Снейп-не-Пожиратель. Эльва не могла определить значение этого взгляда тогда, когда видела его на лице декана в школе, но сейчас, смотря со стороны на эту сцену и представляя, что не знает никого из этих людей, она бы сказала, что бледный юноша на заднем плане неравнодушен к рыжеволосой спутнице Джеймса Поттера, что он смотрит на неё с тоской, с обожанием, с обидой, — вот что она бы сказала. Может, Снейп тогда ещё не так хорошо умел скрывать свои эмоции.

Ничего такого не было на этой колдографии. Даже если невзрачный слизеринец когда-то в школе влюбился в гриффиндорку — что с того? Просто один момент из чьих-то жизней. Но что-то всё же цепляло невидимые струны души, заставляя сердце биться чаще. Все эти люди... Она знала, что с ними станет, вот в чем было дело.

Джеймс Поттер погибнет, как и его жена, совсем молодым, оставив сиротой своего годовалого сына. Сириус проведёт почти половину своей жизни в холодных стенах Азкабана и погибнет в бою спустя всего два года после обретения долгожданной свободы. Римус Люпин переживёт всех своих друзей, ведя, очевидно, одинокую и не очень счастливую жизнь, являясь оборотнем не по своей воле. Северус Снейп... Северус Снейп будет Пожирателем Смерти, став слугой безумного тёмного мага, и ему удастся путём жестокого предательства обвести вокруг пальца, а затем убить одного из самых могущественных волшебников, возможно, решив тем самым исход войны.

Эльва знала, что с ними станет. А они не знали, в тот день, на этой колдографии. Могли ли они догадываться тогда? Конечно же, нет. И невольно Эльва чертила параллель, представляя, как спустя года и десятилетия кто-нибудь, возможно, будет так же рассматривать школьные снимки Гарри, Гермионы, Рона, Джинни, Астории, Энтони, Драко Малфоя, её, Эльвы, и будет знать, как сложилась их судьба. Будет знать, как закончилась война и кто остался жив, а кто нет. И она сама сейчас, словно герои этой колдографии, находилась в абсолютном неведении о своём неотвратимо надвигающемся будущем. Ведь время не остановить.

Она не знала, зачем она это сделала — зачем положила колдографию в задний карман своих джинсов. Но дело было сделано, после чего Эльва закрыла ящик и спустилась на четвёртый этаж в поисках Гарри. Дверь в комнату Сириуса была приоткрыта, и девушка могла видеть гриффиндорца, сидящего на кровати, лицом к окну.

— Гарри, — позвала она тихонько, и он подпрыгнул на месте, резким движением проводя тыльной стороной ладони по своей щеке, а затем оборачиваясь.

— Ты уже закончила? — спросил он, стараясь заставить свой голос звучать твёрдо.

Эльва смутилась. Она не должна была этого видеть — минуты слабости, которые он, без сомнений, имел право себе позволить. Особенно здесь, в комнате своего мёртвого крёстного. Особенно сейчас, после смерти Альбуса Дамблдора. Она почувствовала себя виноватой из-за того, что невольно помешала ему.

— Да, и мне, если честно, пора бежать, — пробормотала она, отводя от него взгляд. — Я заглянула сказать, что уже пойду. Не стоит провожать меня — я не сразу вернусь в Нору, у меня ещё есть кое-какие дела. Передавай привет профессору Люпину.

Она бегом преодолела остальные этажи и, толкнув дверь, сбежала с крыльца, облегчённо вдохнув тёплый летний воздух. Дом позади неё невозмутимо скрылся снова между двумя соседними.

Эльва шла в привычный затенённый уголок для аппарации, всё ещё сомневаясь, куда ей теперь следует отправиться, когда чьи-то сильные руки схватили её в охапку, сдавливая тело, словно она была ковровым рулоном с чердака Блэков, и увлекли в аппарационный круговорот.

Когда она снова смогла вздохнуть, похититель уже стоял в нескольких шагах от Эльвы, смотря на неё своими чёрными глазами на бесстрастном бледном лице.

Реакция не подвела её — едва она осознала, что произошло, тут же отпрыгнула назад, выхватывая палочку и нацеливая её на Северуса Снейпа. Впрочем, он на это никак не отреагировал.

— Ни шагу в мою сторону, Снейп, — сказала она твёрдо, не желая показывать свой страх, который, на самом деле, туманил разум. Её похитил Снейп. Похитил и перенёс неизвестно куда. А учитывая, что Снейп — Пожиратель, вероятнее всего, он сделал это по приказу Волдеморта. Что означало, что не прошло и недели со смерти директора, как она уже позволила поймать себя. Себя! Единственного человека, чья кровь содержала ключ к бессмертию Волдеморта. — Я не шучу. Если двинешься, я тебя убью!

Оба они понимали, насколько несостоятельно это заявление. Однако, она всё ещё могла убить себя, и от этой внезапной мысли её бросило в жар. Убить себя так, чтобы не оставить крови. Ей приходил в голову только огонь.

— Я не собираюсь нападать на вас, мисс Райт, — произнёс холодно Снейп, и только теперь она обратила внимание на то, что он даже не достал свою палочку. Это сбивало с толку. Какого Мерлина он делал? — Я только хочу, чтобы вы меня выслушали.

— Ты уже напал! Напал и похитил меня. К тому же, не думаю, что мне следует слушать Пожирателя, предателя и убийцу, — ответила она с ненавистью. — Я думаю, скорее, что должна оглушить тебя и передать Ордену.

— И у вас есть все шансы сделать это. Но сперва послушайте всё же, что я скажу. Я не желал смерти Альбуса Дамблдора. У меня не было выбора.

— Я больше не намерена слушать твоё вранье, Снейп! — если бы Эльва могла, она бы закрыла себе уши, но она должна была держать его на прицеле. — Ты действительно думаешь, что можешь сделать то, что сделал, а потом просто сказать, что был вынужден? Думаешь, я снова попадусь на те же уловки?

Она медлила. Она бы давно могла ударить его заклятием — хоть каким-нибудь, — но это было не так просто, как можно было раньше подумать, не так, как в схватке, когда она должна была обороняться, когда спасала свою жизнь. Сейчас человек перед ней, хоть и Пожиратель, просто стоял, не нападал и даже не нацелил на неё палочку, и она малодушно медлила.

— Я не лгал о том, на чьей я стороне. Я действовал по приказу Дамблдора и подчинялся узам Непреложного обета. Всё это легко можно прочесть в моих мыслях, мисс Райт, и убедиться.

— Для этого мне бы потребовалась легилименция, которой я не владею, что тебе прекрасно известно.

— Ошибаетесь, мисс Райт. Вы вполне способны осуществить лёгкое считывание поверхностных мыслей. Более того, вы уже однажды сделали это.

— Я никогда не применяла легилименцию.

Снейп усмехнулся.

— В ту самую ночь, когда я спустился с Астрономической башни в сопровождении мистера Малфоя.

Эльва невольно вспомнила этот эпизод. Снейп говорил о моменте, когда она так глупо дала им всем уйти. Когда ей померещилось «Не сейчас» в его глазах. Не может быть, чтобы он имел в виду именно это.

— Я тогда ничего не сделала, — возразила она.

— Вы желали понять, как вам поступить, и зная, что ответ есть в моей голове, хотели его получить. Я, в свою очередь, хотел вам что-то передать и потому сам вытащил мысль на самую поверхность, позволяя вам её прочесть. Этого достаточно.

— Предположим. Что тогда это была за мысль?

— Я просил вас повременить. Я подумал: «Не сейчас».

— Даже если так, — сказала Эльва, — это говорит лишь о том, что я безосновательно тебе доверяла, чем ты не преминул воспользоваться.

— Прочтите мои мысли теперь, мисс Райт. Просто захотите этого, произнеся заклинание. Я не стану препятствовать.

Она не знала, попытается ли бывший профессор атаковать её, пока она будет отвлечена его мыслями. С другой стороны — у него было много шансов сделать это в самом начале. К тому же, она помнила, что и Снейп сам должен уйти вместе с ней в свои воспоминания, когда она проникнет в его разум.

— Легилименс! — решилась она.

Она не почувствовала, что перенеслась куда-то; нет, новые мысли и образы возникали в её собственном сознании, и как-то она понимала, что они не её, а чужие.

Она увидела, как Снейп и Дамблдор разговаривали в директорском кабинете, и рука старого мага ещё была практически здорова — лишь тонкий чёрный ободок обвивал один из пальцев, словно кольцо. Они говорили о необратимых последствиях страшного влияния перстня, лежащего теперь перед ними на столе.

— Я ничего не смогу с этим поделать, — сказал Снейп, — и никто не сможет.

— Каковы твои прогнозы по срокам, Северус? — спокойно спросил Дамблдор.

— Год. Может, чуть больше.

Картинка смазалась, унося Эльву в другое место и другое время. Она видела Беллатрису Лестрейндж в сопровождении незнакомой ей светловолосой волшебницы, слышала, как Снейп произносит Непреложный обет, обязуясь защищать Драко и выполнить за него задание Тёмного Лорда, если это потребуется. Сразу после этого она выпала в воспоминание о том, как Снейп рассказал Дамблдору об обете и о том, что заданием Драко было убийство директора Хогвартса. Затем она увидела, как Дамблдор взял со Снейпа обещание исполнить свой обет и не дать мальчику взять эту ношу на себя, и Северус в итоге согласился. Все эти воспоминания были хорошенько подрезаны — это было заметно, поскольку порой они обрывались или начинались прямо посередине фразы. Её бывший декан, очевидно, не хотел, чтобы она видела их полностью. И, тем не менее, однажды в разговоре проскользнуло упоминание Лили Поттер; упоминание того, что Северус Снейп когда-то стал шпионом именно ради неё. Это были мимолётно брошенные фразы, и Эльва услышала их только потому, что разговор продолжался дальше. Сейчас она не стала останавливать на этом своё внимание, решив отложить мысль об этом на потом.

Наконец, она снова стояла перед своим похитителем, и её палочка, к облегчению, по-прежнему была направлена на него.

— Я думал, увиденное должно было вас переубедить, — сказал Снейп, приподняв брови.

— Воспоминания могли быть фальшивкой, — ответила она тихо, мучимая теперь сомнениями касательно Снейпа. Ей хотелось поверить ему, ведь это сулило приятное облегчение по многим причинам.

— Это так, — кивнул он, не сводя с неё взгляда. — Однако в данном случае я не смогу развеять ваши сомнения. Воспоминания настоящие, но доказать это достоверно невозможно, и потому, мисс Райт, вам придётся принимать решение, основываясь на том, что есть.

Сказав так, он запустил руку в карман своей мантии, чем заставил Эльву напрячься и плотнее сжать древко палочки, однако через мгновение извлёк наружу пергаментный свёрток.

— Возможно, это поможет лучше моих слов, — произнёс он, протягивая свёрток Эльве.

Одного взгляда было достаточно, чтобы узнать почерк надписи, сделанной поверх скрученного листка: «Эйме Агоно». Некрупные, аккуратные буквы с лёгким наклоном, какие Эльве уже доводилось видеть в посланиях Альбуса Дамблдора.

Она опустила палочку. Не то чтобы эти доказательства показались ей исчерпывающими — нет. Но пришлось решать, читать письмо или нет, и поскольку она решила рискнуть, то не было смысла пытаться держать Снейпа на прицеле — она бы всё равно отвлеклась на чтение.

Бывший профессор не сдвинулся с места, когда Эльва медленно сделала к нему два шага и выхватила свёрток из руки, отступив туда же, где стояла. Она развернула пергамент, который был довольно длинным, полностью исписанный ровным почерком директора.

«Моя дорогая Эльва!

(Позволь, я всё же буду обращаться к тебе так, как прежде, ведь в силу своего возраста я плохо переношу перемены.)

Прежде всего, я должен извиниться перед тобой за своё малодушие, за то, что не сказал тебе о скором своём уходе. Так же, как и твоя мама в своё время, я не нашёл в себе сил взвалить на тебя это Знание раньше времени, продлевая бесценные минуты твоего неведения и уверенности в будущем. Что бы ты сейчас ни думала об этом, позже ты поймёшь, что так было правильно — ведь мы с тобой до самого конца могли предаваться нашим дружеским беседам и, без сомнения, важным делам.

Я искренне рад, что мне довелось узнать тебя, Эльва, и, должен признаться, ты заняла особенное место в моём сердце, потому что ты — особенная волшебница. Я с удовольствием принял опекунство над тобой, хотя и не смог показать себя в этой роли должным образом — прости мне эту оплошность, но события, происходящие в последнее время,требовали моего полнейшего внимания и участия.

Как бы мне ни хотелось сделать это письмо приятным и лёгким для тебя, я, тем не менее, должен перейти к делу — ведь именно о нём я в первую очередь должен сообщить тебе.

Итак, если ты ещё не успела догадаться (а я уверен, что успела), причина, по которой Том преследует тебя, находится внутри тебя самой, как и гласит девиз твоего настоящего рода — «Спасение внутри нас». Именно кровь рода Агоно использовал мистер Фламель в одиннадцатом обряде — я не сомневаюсь. Ты носишь в себе особенную, исцеляющую кровь, Эльва. Своей догадкой я обязан Фоуксу, а, вернее, тому, как удивительно вы с ним реагировали друг на друга. Я обратил на это внимание ещё в самый первый раз — ведь, хоть у Феникса доброе сердце, он обычно не выказывает своё расположение так явно и так скоро, как это было, когда ты дотронулась до него. Кроме того, твой золотой медальон, в конце концов, изображает именно феникса, и никого другого.

Узнав об этом из последней страницы рукописи, твои родители решили бежать. Деймону это не удалось, и, судя по всему, Том смог прочесть страницу и потому решил преследовать твою маму, а позже — тебя саму. Без тебя, без твоей исцеляющей крови он не сможет пережить обряд бессмертия.

Несмотря на то, что я больше не смогу быть рядом, ты должна закончить то, что мы начали, во что бы то ни стало. Ты не должна дать Волдеморту возможность завершить обряды и, чтобы охота на тебя перестала иметь смысл, ты должна лишить его второй необходимой составляющей — усиливающего артефакта.

Уверен, ты помнишь — я уже говорил о кольце Одина. Я по-прежнему склонен считать, что именно с него тебе следует начать свои поиски. В этих целях я настоятельно рекомендую тебе побеседовать с портретом одного старого волшебника, который ты сможешь найти в Хогвартсе, если поднимешься по лестнице на Астрономическую башню. Ты не спутаешь его ни с чем, ведь других портретов поблизости нет. Позже не помешало бы отыскать все те артефакты, что я уже перечислял тебе однажды.

Когда кольцо окажется у тебя, уничтожь его — и не медли с этим, Эльва. Такие могущественные магические вместилища крайне опасны (по крайней мере, до тех пор, пока Волдеморт не повержен), поскольку не имеют склонности к свету или тьме и служат лишь чистой силой тому, кто ими завладел.

Единственный человек, которому ты можешь доверять абсолютно и без колебаний — Северус Снейп. Я знаю, что мнение многих о нём может показаться тебе неоднозначным, однако они не знают его настолько, насколько успел узнать я. Верь ему. Он принял на себя обязанность, которую ни один другой мой друг не решился бы принять даже ради меня.

Что же касается остальных — к сожалению, я полагаю, что Ордену Феникса пока не следует раскрывать суть рукописей Фламеля или объяснять твои цели (кроме, разве что, мисс Грейнджер, которая, не сомневаюсь, уже в курсе), так как это может повлиять на некоторые их решения и действия, а этого произойти не должно — у них есть своя миссия, а также обязанность — непосредственное участие в битвах и защита волшебного мира.

И ещё — хоть мне очень грустно рекомендовать тебе такое — тебе не следует возвращаться в школу в следующем году. Хогвартс, скорее всего, станет совсем другим на какое-то время.

На какое именно — зависит от тебя. От тебя и от Гарри Поттера. У Гарри есть своя задача — ведь Волдеморт уже обрёл бессмертие в некоторой степени, расколов свою душу на несколько частей и заключив каждую из них в особом предмете — крестраже. Чтобы победить его, все они должны быть найдены и уничтожены, и это должен сделать Гарри. Ты же до этого момента должна успеть уничтожить кольцо Одина.

Имей в виду — осознав, что его крестражи в опасности, Волдеморт участит свои попытки заполучить тебя. Не дай ему этого сделать. Побудь некоторое время у мистера и миссис Уизли, после чего найди другое убежище, знать о котором должен лишь Северус Снейп.

Я очень жалею, что не могу быть рядом с тобой в эти непростые времена, хотя я и обещал Авроре Райт защитить тебя.

Удачи тебе во всём, Эльва.

Альбус Дамблдор»

Эльва подняла взгляд от пергамента. Снейп стоял там же, не сдвинувшись с места.

— Если вы определились в своих сомнениях, может, мы уже перейдём к обсуждению действительно важных вопросов? — произнёс он. — У меня не так много времени.

— Где мы находимся? — спросила Эльва, озираясь по сторонам. Комната, в которой они стояли, больше всего напоминала чью-то потрёпанную временем гостиную.

— В безопасном месте, — ответил Снейп.

— А конкретнее? — поинтересовалась она настойчиво. Всё ещё оставался шанс, что он пытается обвести её вокруг пальца, и она не собиралась больше доверяться ему так слепо, как раньше.

— Конкретнее — в доме одного старого зельевара.

— И где же он сам?

— Он здесь больше не живёт. Пару месяцев назад по заданию Дамблдора я помог ему покинуть страну.

— А зачем это было нужно профессору Дамблдору?

— Затем, что тот зельевар обладал некоторыми узкоспециальными талантами в зельеварении, и Дамблдор опасался, что им может рано или поздно заинтересоваться Тёмный Лорд. Семьи и наследников у него не было. Об этом задании знали лишь мы трое, так как оно было не настолько важным, чтобы ставить в известность Орден. Когда мне понадобилось укрытие для вас, я вспомнил об этом месте. А теперь, если этот допрос окончен, мне хотелось бы перейти к делу.

Приглашающим жестом он указал ей на выцветший диван, а сам занял одно из кресел у камина. Эльва, одарив собеседника еще одним подозрительным взглядом, тем не менее всё же приняла приглашение и присела на краешек дивана.

— Итак, я думаю, послание директора должно было разъяснить вам общую суть того, что нам предстоит сделать.

Эльва молча кивнула.

— Говорил ли он о каких-то определённых действиях?

— Только о том, чтобы я поговорила с одним из портретов Хогвартса о кольце Одина.

— Как я и предполагал, — кивнул Снейп. — Что ж, в ближайшее время я найду способ незаметно побеседовать с тем портретом и позже передам вам...

— Ну уж нет, — перебила Эльва, нахмурившись. — Я сама должна это сделать.

— Абсурдное требование, мисс Райт. Ваша безопасность сейчас стоит во главе угла.

— Уверена, я смогу справиться с портретом при необходимости.

— Ваш остроумный сарказм тут не к месту, — его глаза блеснули гневом. — Да будет вам известно, что без Альбуса Дамблдора школа потеряла свою защиту. Тёмный Лорд уже отдал приказ, чтобы я, став новым директором Хогвартса, предоставил две преподавательские должности Амикусу и Алекто Кэрроу. Это двое Пожирателей Смерти, одни из самых жестоких людей, которых мне приходилось встречать.

Эльва потеряла дар речи на мгновение. Садисты и убийцы на учительских должностях?

— И тем не менее, — сказала она твердо, — профессор Дамблдор оставил мне именно такие инструкции. И я намерена их исполнить, с... вашей помощью или без.

— В другой ситуации я бы с огромным удовольствием предоставил вам возможность опробовать на своей шкуре собственные намерения, чтобы вы сполна ощутили последствия попытки проникновения в замок без моей помощи, — язвительно прошипел Снейп. — И лишь потому, что ваша жизнь сейчас важна не только для вас, я этого не сделаю. Однако, имейте в виду, что из-за этого мы сильно потеряем во времени: я не смогу провести вас в школу иначе, чем в обличье кого-либо из учеников, а для этого нужно, как минимум, дождаться начала занятий.

— Значит, дождёмся.

Эльве показалось, что он хотел добавить ещё что-нибудь гадкое, но в итоге передумал, сменив тему:

— К вопросу о безопасности, — продолжил он. — Вам необходимо постоянное надёжное укрытие, и я настоятельно рекомендую вам воспользоваться именно этим домом. Здесь есть всё необходимое, хоть он, возможно, и не поражает ваше воображение чистокровной богатой волшебницы.

— Я никогда не гналась за...

— Поскольку это место нигде не всплывало, — он не дал ей закончить, повысив голос и вскинув ладонь в останавливающем жесте, — оно представляется мне крайне удачным вариантом. Камин отключен от сети, дом находится на задворках маггловской части города. Кроме того, на втором этаже оборудована небольшая лаборатория, и это будет весьма кстати в свете того, что нам, а, вернее, вам, предстоит подготовить сносное Оборотное зелье к сентябрю. Все ингредиенты я доставлю позже. Надеюсь, нет нужды объяснять, что никто из Ордена не должен узнать об этом месте?

— Нет, — ответила она, насупившись из-за его раздражающей манеры вести диалог. — Конечно же, нет.

— Рад это слышать. На кухне найдутся некоторые съестные припасы. Осматривайтесь, располагайтесь, попрощайтесь со всеми в доме Уизли, чтобы вас не хватились, и перенесите сюда свои вещи. На улицу старайтесь не высовываться без необходимости. Не забывайте: вас ищут.

Сказав так, он поднялся с кресла.

— Вы уходите? — поспешно спросила Эльва.

— Если я задержусь дольше, моё отсутствие может вызвать вопросы. Я доставлю ингредиенты через несколько дней.

Она кивнула, и Снейп, не прощаясь, аппарировал прямо из комнаты.

В тот же день Эльва вернулась в Нору, чтобы собрать свои вещи. Она попрощалась с Гермионой, сказав, что должна выполнять поручение Дамблдора и не может вдаваться в подробности. Гермиона не выглядела удивлённой, и даже предложила за неё объясниться с мистером и миссис Уизли (было решено сослаться на тайное убежище от директора). Девушки условились, что Эльва обязательно заглянет на свадьбу Билла и Флёр.

Эти полторы недели после сражения Билл провёл под неустанной заботой своей невесты и матери и понемногу приходил в себя. Страшный шрам, плохо заживающий, теперь занимал почти половину его лица, но ни его, ни Флёр это не заставило отложить свадьбу, так что церемония была назначена на первое августа.

— Будь осторожна, — прошептала Гермиона на прощание, обнимая Эльву, а затем добавила, — не посылай мне сов сюда — я хочу побыть какое-то время со своими родителями и прибуду обратно только ко дню рождения Гарри.

— Значит, увидимся на свадьбе.

* * *

Домик зельевара оказался неожиданно уютным. Это было небольшое двухэтажное строение, на первом этаже которого размещались кухня и гостиная, а на втором — спальня, лаборатория и ванная комната. Над широким крыльцом был открытый балкончик, куда можно было попасть и из лаборатории, и из спальни.

Практически никаких личных вещей бывшего хозяина тут не наблюдалось — никаких колдографий на полках, никакой одежды в шкафах, только множество книг (вероятно, он посчитал неразумным забирать с собой такую тяжесть) да немного самых простых, дешёвых ингредиентов в лаборатории. Эльва отметила, что весь необходимый инвентарь, тем не менее, там остался — и это была довольно неплохая лаборатория. Не очень просторная, возможно, но весьма удобная. В шкафчике у двери она обнаружила котлы на любой вкус и размер, медные, чугунные, глиняные, и даже золотой и серебряный тут имелись — для некоторых особенных зелий, вступающих в реакцию с любыми другими материалами. По всем полкам были расставлены ёмкости для ингредиентов — маленькие и большие, стеклянные, металлические, деревянные, с крышками и без — преимущественно пустые теперь. Половина стены над рабочим столом, не занятая полками, была обклеена рисунками, схемами и разными вспомогательными перечнями — какие эффекты были у того или иного растения, что с чем можно и нельзя мешать, как подготовить конкретные ингредиенты к варению, что и как хранить — невероятное количество полезной зельевару информации.

Снейп, как и обещал, появился в июле ещё однажды, с деревянным ящиком, наполненным ингредиентами для Оборотного зелья. Он также принёс некоторые съестные припасы и бытовые мелочи, что было очень кстати, так как имевшиеся в кухонном шкафу пачка вяленого бекона и печенье страшно надоели за эти три дня.

— Этого должно хватить на две недели, если вам достанет ума позаботиться о консервирующих чарах, — сказал он, выгружая всё на стол из бумажного пакета. — Напомню ещё раз, что выходить в город без крайней необходимости вам нельзя. Отсутствие какого-либо продукта такой необходимостью не является.

Что ж, он был, как всегда, резок и даже груб, но, в конечном счёте, позаботился о том, чтобы она не голодала. К тому же, необычные декорации в виде светлой солнечной кухни и хлеба с сыром в его руках каким-то образом делали его язвительные комментарии менее неприятными.

— Спасибо, сэр, — сказала она, поддавшись порыву, перед тем, как он вновь растворился в воздухе прямо посреди комнаты.

* * *

На свадьбу она прибыла одной из первых. Четверо рыжеволосых юношей в парадных мантиях, стоявших у входа в великолепно украшенный тканевый шатёр, весело улыбнулись ей, и Рон посоветовал поискать Гермиону. Кроме Рона там были Фред с Джорджем, а четвёртого мальчика Эльва не знала. Она не стала отвлекать их от важного дела — встречи и рассаживания гостей — и прошла к дому.

Задний двор Норы неузнаваемо преобразился за эти несколько недель — всё здесь сегодня сияло и сверкало в золотых и серебряных тонах.

Гермиона нашлась в гостиной, где они с миссис Уизли помогали Джинни закреплять причёску золотистыми заколками в форме цветов, так удачно гармонирующими с её огненными локонами.

— Эльва! — улыбаясь, взволнованная Грейнджер бросилась подруге на шею. — Я так рада тебя видеть! Прекрасно выглядишь!

— Спасибо, ты тоже — лиловый тебе к лицу. Там уже прибыли первые гости.

— Ох, я же не расставила вазочки на десертном столе! — всплеснула руками миссис Уизли. — Джинни! Где вазочки? Скорее! Девочки, идите к гостям!

Учитывая, что тон Молли стремительно приобретал тот оттенок безапелляционного тиранства, который держал в страхе всех без исключения в большом семействе Уизли, Эльва и сама была совсем не прочь удалиться в шатёр.

— А где Гарри? — удивилась она, когда они с Гермионой шли по убранному саду.

— О, — засмеялась подруга в ответ, — ты его, скорее всего, уже видела. В целях безопасности он сегодня исполняет роль кузена Барни и должен рассаживать гостей вместе с Роном и близнецами.

— Так это был он! Никогда бы не подумала.

Шатёр постепенно наполнялся волшебниками и волшебницами самого разного вида. Были тут и вейлы — кузины Флёр, были уважаемые чародеи — коллеги Билла и мистера Уизли, были члены Ордена Феникса, были многочисленные родственники и друзья семьи.

Все расселись по указанным местам, а затем притихли, когда заиграла музыка и в конце дорожки показались красавица Флёр и её отец, который аккуратно вёл её под руку, улыбаясь, и его глаза блестели от сдерживаемых слёз. Было в этом что-то достаточно трогательное, чтобы даже Эльва, которая никогда не питала особую страсть к мечтам о замужестве, прониклась моментом. На мгновение её кольнула мысль о том, что нет на свете больше никого, кто бы повел вот так вот её саму, символично передавая в руки будущему супругу.

Официальная часть прошла довольно быстро, и вскоре молодожёны уже кружились в свадебном танце на наколдованном золотом танцполе. Их примеру последовали и многие другие гости.

— Вы позволите? — незнакомый волшебник в годах в яркой лимонной мантии протянул Эльве ладонь, приглашая на танец. — Меня зовут Ксенофилиус Лавгуд.

Нельзя сказать, что ей очень хотелось танцевать, но и обижать отказом нового знакомого не было причин, и она решила, что один танец ей не повредит.

Она согласно подала руку, позволяя увести себя в гущу танцующих пар.

— Вы отец Полумны? — спросила Эльва, когда они стали медленно кружиться в такт звучавшей музыке.

— О, да, — кивнул он, широко улыбнувшись. — Она много мне о вас рассказывала. Обо всех своих друзьях, вообще-то, и я благодарен вам за то, что вы всегда к ней добры, мисс Райт.

Вероятно, Полумна действительно много рассказывала своему отцу, раз он знал Эльву по имени, хотя она совершенно точно никогда не видела его до этого дня.

— Спасибо. Полумна и сама очень добрая девочка, — Эльва слегка смутилась от неожиданной похвалы. — И очень смелая.

— Это в ней от мамы, без сомнений, — ответил мистер Лавгуд. — Дело в том, что дальние родственники Пандоры уходят корнями в особые, святые земли, а её прадед утверждал, что именно их предки владели знаменитым Жезлом Аарона.

— Это тот, что умел обращаться в змею? — вспомнила Эльва слова Дамблдора об артефакте.

— Именно! Но это, знаете ли, не основное его назначение. Он был символом власти правителя и помогал во всём своему обладателю, наделяя могуществом и силой. Впрочем, он никогда не попадал к слабым личностям, поэтому я уверен, что решительность Полумны досталась ей от Пандоры и её древнего рода.

— Очень интересная история, — вежливо отозвалась Эльва, останавливаясь и мысленно радуясь тому, что танец окончен.

— Да-да! Знаете, что? Приходите со всеми вашими друзьями к нам в гости! Я расскажу вам гораздо больше интересного, — Ксенофилиус был явно не прочь продолжить разговор. — И Полумна будет очень рада.

— Спасибо за приглашение, мистер Лавгуд, обязательно найдём время.

Он ещё раз улыбнулся в ответ, мягко похлопав Эльву по плечу, и, развернувшись, сделал пару шагов к столам, как вдруг неуклюже споткнулся и налетел на одного из гостей.

— Ну, ты! — грубо окликнул его тот волшебник. — Достаточно и того, что ты вообще явился сюда с этим!

— Ох, я прошу прощения, — пробормотал Лавгуд, — танцы совсем вскружили мне голову.

— Так шёл бы ты домой уже! — всё больше горячился молодой человек. — Эта свадьба не место для людей с твоими взглядами!

— Я, право, не вижу причин так нервничать...

— Очень странно, потому что я прекрасно вижу эту причину, — и он ткнул пальцем в грудь Лавгуда, указывая, похоже, на его треугольный медальон. — Советую тебе уйти отсюда поскорее, а ещё лучше никогда не попадаться мне на глаза со знаком Гриндевальда!

— Со знаком... О, вот вы о чём! Это вовсе не знак Гриндевальда! Мистер Гриндевальд просто воспользовался им когда-то!

— Не надо заговаривать мне зубы!

Эльва уже сама собиралась вмешаться в странный спор, когда подоспели мистер Уизли, Люпин и Тонкс.

— Мистер Крам! Я полагаю, не следует здесь начинать скандал, не так ли? — вежливо, но предупреждающе твёрдо сказал Люпин, а Эльва вспомнила, отчего молодой темноволосый волшебник показался ей смутно знакомым — это был известный игрок в квиддич, Виктор Крам.

— Но этот человек...

— Не подразумевал ничего плохого, поверь, — осадила его Тонкс, — почему бы нам не пойти к десертам?

— Всё в порядке, Ксенофилиус? — спросил Артур, когда Тонкс и Люпин увели Виктора.

— Да, но, Артур, это ведь не знак Гриндевальда! Это знак Даров Смерти, и это совсем не плохой знак, поверь мне!

— Я верю тебе, разумеется, — заверил его мистер Уизли. — Выбрось-ка это из головы, и пойдём ещё раз поздравим молодожёнов.

Несмотря на эту сцену, всеобщее веселье набирало обороты: танцы стали быстрее, блюда на столах сменяли друг друга, а гости теперь сидели, где придётся. Солнце уже клонилось к горизонту, и Эльва как раз собиралась поискать Гермиону, чтобы попрощаться и отправиться обратно в дом зельевара, когда сквозь тканый потолок шатра на один из столов вдруг опустилась серебристая рысь — Патронус.

— Министерство пало! Скримджер убит! Они уже близко! — громогласно изрекла та низким басом и мгновенно растаяла в воздухе.

Всеобщее оцепенение быстро сменилось паникой.

Со свистящим звуком где-то справа от неё из облака чёрного дыма появилась высокая фигура в капюшоне и маске. Эльва не успела даже осознать это, как услышала тот же звук чуть поодаль, и ещё, и ещё... Гости стремительно аппарировали.

Неожиданно она заметила Джинни, которая металась по пустеющему шатру, по всей видимости, пытаясь найти Гарри, Рона и Гермиону. Один из Пожирателей за её спиной в этот момент вскинул палочку, собираясь ударить заклятием.

Рефлекторно Эльва выхватила свою, посылая в него невербальное оглушающее.

— Эльва! — Джинни увидела её. — Где Гарри?!

— Я не знаю, но ты должна быть с родителями!

— Нет! Они пришли за Гарри! Я не оставлю его здесь!

Вокруг уже шёл бой: на свадьбу были приглашены практически все члены Ордена, которые теперь уверенно оборонялись.

— Идите в дом! — крикнул Хагрид.

— Где Гарри? — стояла на своём Джинни.

— Он аппарировал! Я видел, как Гермиона исчезла с двумя рыжими головами! Иди в дом!

Эльва добежала вместе с ней до крыльца. Дальше ждать не имело смысла.

— Джинни, мне пора, скажи всем, что со мной всё хорошо, — сказала она и аппарировала.

* * *

Снейп появился через полтора часа. Запыхавшийся, с подпаленной мантией и с маской в руке. Увидев её, он шумно выдохнул, как Эльве почудилось — с облегчением.

— Чертовски повезло, что вас не схватили, — резко бросил он. — Это был последний раз, когда вы покидаете укрытие без действительной необходимости. Мне не следовало позволять вам этого и сегодня.

— Вы знали? — тут же спросила Эльва обвинительным тоном. Она понимала, каким было его положение, но осознание того, что он только что был среди тех, в капюшонах, которые пытались их убить, которые едва не попали в Джинни (а может, это он и был), рождало ярость и обиду на него.

— Не соизволите ли уточнить вопрос?

— Вы знали, что готовится нападение?

— Знал, — Снейп скрестил руки, и его голос стал опасно тихим. — Примерно за час до него. И если бы я попытался хоть кого-то предупредить, я был бы разоблачён. Так что мне пришлось уповать на профессионализм наших доблестных Орденцев.

— Джинни чуть не досталось.

— Чуть не считается.

Эльва бросила на него гневный взгляд.

— Не надо на меня так смотреть, мисс Райт, вам не десять лет, а даже если бы было и так — война не ждёт. Не заставляйте меня жалеть о том, во что я ввязался ради вас — размышляйте, как взрослый человек, будьте добры. Мы всегда ищем наилучшие пути, но наилучшие для итоговой цели, для победы. Порой эти пути не лишены жертв, тем не менее.

Она промолчала. То, что он говорил, было правдой, но это не означало, что она Эльве нравилась.

— Дольше мне задерживаться нельзя. Отдыхайте. Завтра я постараюсь принести продукты.

И он исчез с громким хлопком.