Братья по магии. Точка отсчета (джен)

«Снейп — мерзкая летучая мышь!»

«Кажется, после такого надпись про Тайную комнату на втором курсе никого не впечатлит», — подумал Алекс.

Послали за Филчем.

Макгонагалл разглядывала эту наскальную живопись, приняв такую горделивую позу, что не оставалось сомнения в том, что она знает или, по крайней мере, догадывается, кто автор. Заместительница директора пришла в необычайно хорошее настроение и отправилась на завтрак, где встреченный ею возле учительского стола Снейп, настроенный далеко не так благодушно, на весь зал высказал ей претензию:

— Минерва, не пойму, почему ваши дегенераты ещё не пойманы? Полагаю, вам не надо объяснять, как они провинились передо мной и моим факультетом?

— Полно вам, Северус! С чего вы вообще взяли, что мои гриффиндорцы имеют какое-то отношение к этим надписям? Скорее наоборот, писавший хотел нас скомпрометировать, потому что все будут думать на Гриффиндор, если текст будет против Слизерина.

— Наоборот, говорите? — Снейп понимающе кивнул, загораживая коллеге проход к столу. — Тогда, надо думать, эти надписи следует читать так: «Гриффиндор — бред сивого гиппогрифа», «Оливер Вуд — …» Нет, пожалуй, это я не произнесу вслух. Дальше: «Клыка — на живодерню!» и… хм…

Декан Слизерина победно посмотрел на коллегу, давая ей возможность додумать последнее преобразование — о декане противоборствующего факультета. Минерва оскорбленно поджала губы, подхватила полы мантии и прошла к своему месту, избегая насмешливого взгляда Снейпа.

Ученики, ставшие пусть невольными, но весьма довольными свидетелями этой сцены, оживлённо обсуждали услышанное и увиденное. Поттер, пользуясь Барьером, озвучил брату то, что осталось несказанным:

— А последняя надпись означает: «Минни — кошка драная!»

Они с Алексом оглушительно расхохотались. Поскольку Барьер не сдерживал смех, на них стали оглядываться, и мальчикам пришлось заставить себя успокоиться.

Весь Гриффиндор знал, кто это был, однако, хотя «поиски» нарушителей продолжались весь день, никого так и не нашли. Надпись удалили с большим трудом — пришлось применить целую серию заклинаний, обычные чистящие средства не справились. А на следующий день появились новые корявые граффити, в других местах и другого содержания, но по-прежнему написанные красной краской. Смысл этих надписей был всё так же оскорбителен для Слизерина.

Была пятница, и Снейп на Зельеварении, казалось, задался целью заставить каждого первокурсника в красно-жёлтом галстуке прочувствовать своё убожество и его негодование. Первоначально казалось, что негодования одного-единственного профессора на всех идиотов-гриффиндорцев не хватит, но это только казалось. Оскорбления, щедро сдобренные сарказмом, нашлись у Снейпа не только для первокурсников, но и для всех грифов, у кого были уроки в подземельях в этот день. Впрочем, если свалял дурака кто-то из барсуков или воронов, Снейп тоже не мелочился.

— Пока профессор лично не поймает сам-знаешь-кого и не убьёт с особой жестокостью, — ехидно сказал Гарри брату, — нам лучше забыть о своём желании помогать ему в исследованиях.

Алекс тоже так думал. К тому же, у них с Гарри голова была занята совсем другим: после обеда к ним подошла Милли с долгожданными известиями.

Девочка была, как всегда, в сопровождении верного Невилла. Она сказала, что передала приглашение старшим девушкам со своего факультета. Если это и было для тех неожиданностью, то довольно приятной, и они тут же согласились. Однако, их не устроил прежний салон Алекса из-за того, что там раньше причёсывались гриффиндорки. Поскольку Алекс и Гарри не могли спускаться для работы в подземелье, нужно было найти место на нейтральной территории. Миллисент пообещала в точности передать его просьбу. Она не сомневалась, что девушки быстро найдут подходящий пустующий класс — их радость от предложения Грея и желание приобщиться к его парикмахерскому мастерству были очень велики.

Утром в субботу… Да-да, снова были обнаружены красные надписи.

— Эй, Симус, подожди, — позвал Алекс соседа по комнате, когда мальчики вернулись в общежитие после завтрака. — Ты в курсе, как это получилось? Я вообще думал, что всё ограничится одним днём, но сегодня уже третье утро, которое начинается с испорченных стен. Что за желание загадали близнецы? Чтобы каждый, кого они обыграли на гонках, один день писал гадости про Слизерин? Тогда, выходит, завтра стены будут чистыми?

Финниган ухмыльнулся.

— Это же близнецы, так топорно они не работают. Они загадали другое желание: чтобы трое проигравших целую неделю писали то, что они скажут. Фред и Джордж после гонок несколько дней варили особую краску, они сами хвастались несмывающимся составом. Если бы не мощные заклинания Флитвика, Филч ни за что бы не справился.

Братья ожидали, что после такого эпичного продолжения шалости декан снова устроит собрание, чтобы высказать своё негодование по поводу безответственного поведения факультетских хулиганов. Они не верили в то, что Минерва могла не знать, кто это сделал, ведь в тот момент, когда близнецы Уизли кричали на всю гостиную, что проигравшие должны им желание, главная стукачка факультета Гермиона Грейнджер ещё не поднялась в свою комнату и всё слышала. Трудно было не догадаться, что всё это означает, особенно увидев на следующий день надписи.

Однако, не было ни собрания, ни пойманных нарушителей, ни наказанных виновников, значит, Грейнджер ничего не сообщила своему любимому профессору. Алекс предположил, что дружба с Роном сделала неприкосновенными для Гермионы всех Уизли без разбора. А Макгонагалл благополучно делала вид, что её никто не проинформировал. Если у Минервы и были догадки, то она предусмотрительно предпочла их не озвучивать. Короче говоря, декан Гриффиндора по-прежнему не спешила искать и ловить нарушителей.

Обменявшись мнениями по поводу непотопляемости близнецов Уизли, Алекс и Гарри переключились на то, что их волновало. Булстроуд наконец сообщила, что подходящее место найдено. Мальчики там побывали и одобрили незанятое помещение на втором этаже с высоким сводчатым потолком. Пока что оно было практически пустым, там был только большой тёмный ковер на каменном полу и несколько больших ваз, расставленных на каменных выступах. Клиентки со Слизерина обещали предоставить мебель; мальчиков не интересовало, принесут ли они её из другой части замка или наколдуют, главное, чтобы сдержали слово.

Алекс, накануне обсудивший с Гарри их финансовое положение, сообщил Милли, что ценник начинается с пяти галеонов. Девочка даже вздрогнула, когда услышала такую сумму, но честно выполнила поручение и вскоре сообщила, что для леди с её факультета это не проблема, но взамен от мастера ждут ещё более необычные причёски, чем он делал раньше. Главное, чтобы модели не повторялись, а мастер по-прежнему напитывал волосы большим объёмом магии. Было ещё одно условие: клиентки сами выбирали подходящие для себя время. Девушки не хотели встречаться друг с другом во время приёма у мастера, поэтому просили оставлять между записью свободный промежуток времени.

Все условия Милли честно записала на клочке пергамента. Она очень боялась что-нибудь забыть или перепутать и во время переговоров постоянно была в напряжении, словно ожидая, что какая-нибудь из договаривающихся сторон внезапно откажется от её услуг и прогонит. Её страх отразился на лице, и для Алекса Милли вдруг из безликой посредницы превратилась в обычную девочку-первокурсницу. Теперь Грей смотрел на неё другими глазами.

Красавицей Миллисент не была; не была она, пожалуй, и симпатичной. Поттер называл её коровой и толстухой, беспокоясь, что такое лицо нового салона этот самый салон не украсит. Грей тогда не сказал ему, что нехорошо так отзываться даже о некрасивой девочке, но надеялся, что у брата хватит ума не называть так Булстроуд в лицо. А сейчас Алекс задумался о чувствах Милли. Он вспомнил, как переживала Лаванда, что не сможет оплатить причёску. Девочкам в одиннадцать лет уже хочется быть привлекательными. Миллисент без устали ходила то в подземелье, чтобы уточнить какие-то детали, то возвращалась к мальчикам, и делала это совершенно бескорыстно, возможно, лишь в глубине души мечтая о возможности получить подобную причёску, но не смея даже заговорить о подобном.

Грей задумался, чем он может помочь. Ясно, что на самом деле сделать девочку красивее он не мог. Используя свой опыт предыдущей жизни, он попытался сообразить, что делали непривлекательные женщины, чтобы выглядеть лучше. Если отбросить в сторону совсем уж экстремальные способы вроде коррекции внешности при помощи пластических операций, оставались красивая дорогая одежда, драгоценности, косметика и тщательно подобранные модные причёски. С последним как раз Алекс мог помочь. Но ещё он подумал о том, что обычно хорошо выглядят уверенные в себе люди, не важно, женщины или мужчины, волшебники или простецы. Прежде всего надо поднять девочке самооценку.

— Милли, я думаю, для пользы дела ты должна послужить моделью, — категорично, чтобы девочка не смогла отказаться, заявил он.

Стула в помещении не было, и он, подхватив заклинанием Полёта одну из огромных ваз, переместил её в укромный уголок. Чтобы не шокировать слизеринку, для этого он достал палочку, а потом, имитировав трансфигурацию, превратил вазу в мягкий пуфик, на которой усадил смущённую девочку. «Ничего, — подумал он, — пуфик обязательно пригодится в салоне, никто и не поймёт, как я его сделал».

Итак, какую причёску предложить самой непритязательной слизеринке? Алекс на секунду замер в раздумьях, а потом, вынув из её волос старушечий костяной гребень, принялся расчёсывать им девочку. Напитав как следует её волосы магией, отчего они приобрели шелковистость и блеск, он снова начал подачу магии и принялся укладывать волосы в причёску, одновременно обращаясь к Милли своим голосом:

— Милли, ты очень помогла мне… нам с Гарри. Никто во всей школе не смог бы так быстро договориться обо всём. Хочу попросить тебя ещё об одной услуге. Я сделаю тебе причёску, чтобы девочки с вашего факультета могли смотреть на тебя и видеть, что я могу предложить. Ходи гордо, ведь ты — моя модель. Ты особенная, твоя осанка и внешность — великолепны. На твоей голове сейчас — особый знак, который выделит тебя и позволит выглядеть, как королева.

Потому что причёска, которую он ей сделал, напоминала корону. Это был шедевр мастера, который он не собирался повторять: в волосах Миллисент была утрамбована в огромном количестве магия братьев, скрепленная голосом Алекса.

Милли, сидевшая во время причёсывания неподвижно, словно боясь спугнуть свою удачу, наконец зашевелилась. Она осторожно потрогала новую причёску. Алекс не стал колдовать зеркало — это был слишком сложный для него предмет. Однако, девочке не понадобилось смотреть на своё отражение, она ощущала вес причёски, как будто каждая волосинка была из золота. Она вдруг почувствовала необычайную силу и уверенность в себе, а также нечто совершенно непривычное: чувство собственного достоинства. Новые и новые флюиды магии, содержащиеся теперь в каждом волоске её прически, собирались в ручейки, сливались потоками и стекали вниз, распределяясь по всему телу…

Милли легко и упруго встала.

— Хорошо, Алекс, пусть все смотрят и хотят себе такую же причёску, как на моей голове, — без тени смущения ответила она приятным грудным голосом. — Я пойду, надо договориться, чтобы здесь всё обставили. Я попозже принесу тебе список девушек и укажу время, на которое они записались.

Миллисент кивнула обоим мальчикам и вышла. Сейчас она даже казалась миленькой, на её лице горел румянец, а глаза блестели от предвкушения. Не надо было быть гением, чтобы догадаться, с кем она ждёт встречи: Карта показала, что за пределами комнаты в коридоре у двери кто-то стоит. Грей знал, что им с Гарри нечего опасаться — сигнал был единичный. Кто ещё, кроме Лонгботтома, будет столько времени терпеливо ждать Булстроуд?

В подтверждении того, что это Невилл, из коридора раздался его громкий восторженный голос:

— Милли! Вот это да! Какая ты стала! Тебя не узнать! Ты не подумай, ты мне всякая нравишься, но теперь девчонки с твоего факультета узнают настоящую Миллисент Булстроуд! Покажи им!

Шаги и голоса Невилла и Милли затихли в отдалении.

— Ну что Гарри, Булстроуд больше не позорит наш салон? — с улыбкой спросил Грей.

— Не позорит. Ей повезло, что ты решил сделать из неё рекламу. И нашему Тюфяку тоже повезло. Теперь его подружка посимпатичней выглядит.

Алекс не стал говорить брату, ради чего он старался. Гарри не был злым мальчиком, но ради их же блага он очень чётко делил окружающих на них с Алексом и ближний круг, и на всех остальных. Этот Гарри Поттер, жадно собирающий галеоны, чтобы порадовать брата, игнорирующий нужды факультета своих родителей, жёстко карающий тех, кто пытался навредить им с Алексом, совершенно не задумывался о чувствах конкретной девочки. Возможно, не со зла, просто мысли у Поттера совсем о другом. Грей не знал, надо ли с этим что-то делать.

После ужина того же дня Милли, согласовав последние детали со слизеринскими модницами, вручила Алексу расписание на завтра.

— Ну всё, закончилось наше безденежье, — довольно выдохнул Грей.