Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Профессор Ллойд Крайтон сидел в своём кабинете на третьем этаже Мельбурнского Магического Университета и составлял программу специального курса на следующий семестр.

Кабинет давно стал привычным. Два высоких окна выходили в университетский сад; на полках стояли книги, которые он постепенно привозил из Британии, на стене висела карта Южного полушария, а в нижнем ящике стола до сих пор лежали прошлогодние работы студентов.

Крайтон провёл пером по верхней строчке: Продвинутая трансфигурация: форма, восприятие и наблюдатель. Ниже уже стояли темы двенадцати недель семестра. Он поменял местами второй и третий разделы, добавил к списку литературы две недавние работы и задумался над практическими занятиями.

Преподавать ему нравилось. Когда-то, задолго до Отдела Тайн и драконьей фермы, он уже читал университетские курсы; среди его студентов в магической Сорбонне оказался и молодой Альбус Дамблдор. Позже, когда он стал работать в ОТ, открыто публиковаться под собственным именем — Леандер Крихтер — было запрещено, и он, как и другие невыразимцы, стал печатать статьи под псевдонимом. Так появился Ллойд Крайтон. Под этим именем статьи и книги выходили много лет.

Последние несколько лет он под этим же именем регулярно приезжал в Мельбурн, читал специальные курсы и проводил семинары для старших студентов. Возвращаться после этого на ферму с каждым разом становилось все скучнее.

В дверь постучали.

— Входи.

Вошел ректор университета, приятель Крайтона — они познакомились на конференции лет двадцать назад — и положил на стол папку.

— Окончательный список.

Крайтон открыл её.

— Двадцать три?

— Троих добавили сегодня утром. Они прямо замучили своих деканов, умоляя разрешить им посещать твой курс.

— Ладно. Пусть приходят.

Крайтон перелистнул страницу.

— В четверг мне понадобится большая лаборатория.

— Уже забронирована. И Совет утвердил твою должность с этого семестра.

— Хорошо.

Ректор посмотрел на него с явным удовлетворением.

— Всё-таки я тебя уговорил переехать сюда.

Крайтон улыбнулся.

— В конце концов я не смог устоять.

— Лет семь я слушал уверения, что прозябание на забытой Мерлином ферме тебя вполне устраивает.

— А ты отвечал, что я там от скуки свихнусь. И я наконец понял, что ты был прав. Некоторые очевидные вещи до меня, оказывается, доходят не сразу.

Оба рассмеялись.

— Так ты помнишь — в воскресенье ужин у меня.

— Приду.

Когда дверь закрылась, Крайтон ещё несколько минут работал, но мысли всё-таки вернулись к тому, что произошло в Британии.

До начала операции он оценивал вероятность полного успеха примерно в восемьдесят процентов. Ещё семнадцать процентов он отводил на стандартный провал: исчезновение Поттера свяжут с ним, ферму найдут и туда явятся авроры. На этот случай существовали драконы и система иллюзий, способная выиграть время. Он предполагал, что если поиски вообще приведут к нему, то сначала кто-то должен будет понять, зачем ему понадобился Поттер, установить связь с Мантией, найти ферму и только потом добраться до Уэльса. Все это было очень маловероятно, тем более что к тому времени, когда авроры разберутся и с иллюзиями, и с драконами, Гарри уже был бы в школе, и доказать, что Крихтер имел отношение к его похищению, стало бы невозможно.

Оставались три процента на всё то, чего он не сумел предусмотреть. Именно они и сыграли. Но и на этот случай он подготовился заранее. Он составил предложение выкупа — деньги и артефакт. Это было справедливо: попался — плати.

Точную цену определить было невозможно, поэтому Крайтон установил для себя верхнюю границу потерь. Названная Мелисандой сумма в неё укладывалась.

А не уложилась бы — тогда он столько же заплатил бы адвокатам. У него бып Орден Мерлина, связи в ОТ и отличные адвокаты, так что его бы не бросили в Азкабан, а вот нервотрепки и скандала было бы не избежать.

То, что на стороне его противников оказалась Мелисанда, его ученица, с которой он долго работал, было неожиданно. Последний раз Крайтон видел её много лет назад; к следующей встрече она успела стать женой Альбуса Дамблдора.

Она наверняка помогла мужу его поймать, но он был уверен, что Дамблдор и отпустил его именно по её просьбе.

Он вспомнил выбранный ею кулон и снова усмехнулся. Всей его коллекции Мелисанда никогда не знала, зато этот артефакт прекрасно помнила со времён Отдела Тайн. Жаль было его отдавать, но не настолько, чтобы пересматривать сделку. С деньгами было примерно так же.

Его коллекция давно была в Мельбурне. Ферма, часть оборудования, несколько оставшихся в Британии вещей, компенсация Поттеру и кулон — цена неудачи получилась солидной, особенно если учесть, что до самой Мантии он даже не добрался.

Но адреналин, подьем, прилив энергии того стоили — решил он. За тридцать пять лет спокойной жизни Крайтон почти успел забыть, каково это — когда слишком многое зависит от нескольких решений, принятых вовремя и без права на ошибку, когда стоишь на краю бездны, и ухитряешься удержаться на ногах несмотря на бушующий вокруг ураган.

Больше влезать в подобные приключения он, впрочем, не собирался. Одного раза было вполне достаточно.

Он взял чистый лист, немного подумал и написал сверху:

Неясное.

Первым пунктом были драконы. Крайтон прожил рядом с ними тридцать пять лет и хорошо знал сложившийся на ферме порядок. Они знали его как хозяина территории, привыкли к установленному порядку и обычно выполняли его распоряжения, но на этот раз все пошло иначе. Крайтон поставил рядом вопросительный знак.

Вторым пунктом он написал: Как нашли ферму? Сам Поттер не знал, куда его привезли. По крови его искать не могли: Крайтон, оказавшись с Гарри на ферме, сразу же провел ритуал уничтожения крови Гарри, находившейся где-то ещё.

Значит, он не учёл чего-то существенного. Он подчеркнул строку и перешёл к третьему пункту.

Феникс.

Здесь всё было особенно интересно. Крайтон знал, что песня феникса действует на иллюзии, и ещё при создании защиты фермы учитывал это. Один феникс мог серьёзно повредить систему, снять часть иллюзий и нарушить работу отдельных слоёв защиты. Но для того чтобы разрушить всё сразу, по его расчётам, требовались как минимум два. Встретить одного феникса было трудно, а двух одновременно — совсем уж невероятно. Фениксы предпочитали одиночество и парами почти не появлялись. Наверное, Дамблдор каким-то образом усилил громкость песни своего феникса.

Крайтон решил спросить его об этом — лет через двадцать.

Мантия его больше не занимала. Непреложный обет закрыл этот вопрос окончательно.

Он сложил лист и убрал его в ящик стола. Когда-нибудь стоило найти ответы. А пока пора было работать. Крайтон снова придвинул к себе программу курса, взял перо и продолжил писать.