Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Как-то вечером, когда Лаванда как раз сидела в редакции и правила статью, на пороге появился не кто иной, как Винсент Крэбб из Слизерина. В руке у него был толстый конверт.

— Мисс Уизли здесь?

Джинни подняла голову.

— Здесь.

Крэбб подошёл и положил перед ней конверт.

— Мисс Уизли, родители передали колдографии кошек для вашего кота.

Он вынул несколько колдографий и разложил их на столе. На каждой была кошка: одна белая с серыми ушами, другая ярко-рыжая, как сам Живоглот, третья — почти чёрная, с пушистым хвостом. Всего было восемь пушистых сильванских кошек с плоскими мордочками. Они двигались в рамках, поворачивали головы, умывались и время от времени уходили за край снимка.

Сон показал Лаванде именно этого мальчика, значит, с ним стоит поговорить! И она с улыбкой подошла к столу.

— Ой, какая красавица эта кошка!

Крэбб посмотрел на неё.

— Какая?

Лаванда указала на серую кошку с белой грудью.

— Вот эта. У неё мордочка красивая. И шерсть хорошая.

Крэбб взял фотографию и посмотрел внимательнее.

— Думаешь?

— Конечно. А эта рыженькая тоже хорошая, только слишком похожа на Бальтазара. Если вы выбираете ему пару, лучше взять такую, чтобы котята получились интереснее.

Крэбб снова посмотрел на неё, на этот раз уже с явным вниманием.

Лаванда заметила это и снова улыбнулась, глядя на кошек. Она наконец получила возможность поговорить с человеком, которого показал ей Сон, и теперь оставалось выяснить, как именно он может помочь.

— Мама тоже серую отметила.

— Значит, у твоей мамы хороший вкус.

Он усмехнулся.

Лаванда попросила рассказать об остальных, и тут выяснилось, что Винсент действительно разбирался в кошках. Он знал, откуда происходила каждая, какие линии разводили Крэббы, а какие — другие питомники, и где больше ценили густоту шерсти и форму головы, а где особенно следили за характером.

Лаванда с удовольствием слушала. Когда Винсент называл особенно необычные признаки породы, например шестой палец у сильванцев, она снова брала фотографию и отыскивала на ней то, о чём он говорил. Когда он рассказывал про их повадки, смеялась и тут же спрашивала ещё.

— А книззлы у вас есть?

Оказалось, были — и немало. Причём Винсент сказал, что многие породы книззлов отличались куда более скверным нравом, чем сильванцы. Сильванцы были сильными, независимыми и преданными хозяину, а многие книззлы — просто очень вредными.

Винсент рассказал про старую книззлу своей бабушки, которая однажды ни с того ни с сего невзлюбила одного гостя. Стоило ему появиться в коридоре, как она выгибала спину, распушала хвост и начинала шипеть не хуже кобры. Потом она устроилась возле лестницы недалеко от его комнаты и целый день исправно караулила его там.

Гость сперва пытался её прогнать, потом задобрить, потом несколько раз прорывался мимо под защитными чарами. К вечеру он уже боялся выходить из спальни, потому что понятия не имел, чего от неё ожидать. Оглушать или связывать чужую книззлу в чужом доме он не решался — она вполне могла оказаться фамильяром хозяйки.

Наконец утром он послал Патронуса хозяйке дома с отчаянной просьбой увести книззлу с лестницы.

Лаванда так смеялась, представляя взрослого волшебника, запертого в спальне сердитой книззлой, что Винсент, явно довольный успехом, рассказал ещё одну историю.

Крэбб всегда казался Лаванде просто молчаливым приложением к Малфою, но теперь его было действительно интересно послушать.

Наконец она сказала, что ей пора возвращаться к статье, и Крэбб кивнул.

— Ты же пишешь о моде, да? Моя кузина Крессида читает твои статьи. Крессида Брейтуэйт. Она на пятом курсе, на Слизерине.

— И ей правда нравятся мои статьи?

— Сказала, что хорошие. А она в этом разбирается. Её мама — главный редактор Witch Weekly.

Вот теперь Лаванда замерла. Сон. Гермиона с розовой бабочкой — и Винсент Крэбб с Witch Weekly в руке.

— Погоди. Твоя тётя — главный редактор Witch Weekly?

— Мамина сестра.

Лаванда посмотрела на него уже совсем другими глазами.

— Винсент, познакомишь меня с Крессидой?

— Хорошо.

Он сказал это так буднично, словно она попросила передать соль.

* * *

Крессида Брейтуэйт оказалась высокой светловолосой девушкой с аккуратно уложенными волосами и той спокойной уверенностью старших слизеринок, которой Лаванда всегда немного завидовала: будто они никуда не торопятся и уже во всём в жизни разобрались.

Школьная мантия сидела на ней безукоризненно, и Лаванда это сразу отметила.

— Крессида, это Лаванда Браун. Которая пишет статьи про моду в «Вестнике».

Крессида улыбнулась.

— Да, я читала. Особенно мне понравилась статья о цвете. Очень толково написано.

Лаванда просияла.

— Правда? Спасибо. Кстати, моя бабушка Клермонт⁽¹⁾ — урождённая Брейтуэйт.

Крессида сразу улыбнулась шире.

— Конечно. Элеонора! Она вышла за Дугласа Клермонта.

— Да, это она.

После этого разговор пошёл совсем легко. Они быстро нашли ещё несколько общих родственников и вспомнили две недавние семейные свадьбы, где были и Клермонты, и Брейтуэйты, и Брауны. Через несколько минут Крессида уже просто болтала с ней, забыв о разнице в возрасте.

— Винс сказал, что ты хотела со мной познакомиться, — сказала она наконец.

— Очень хотела. Винс сказал, что ваша мама — главный редактор Witch Weekly, а я хочу когда-нибудь там работать.

Крессида посмотрела на неё с новым интересом.

— В самом деле?

— Да. В отделе моды и красоты. Я пока ещё не знаю, как туда попадают, но писать об этом мне очень нравится.

— Это заметно.

И Крессида рассказала, что девочки у них на курсе долго обсуждали статью Лаванды о цвете в одежде, а Белинда Кромвелл ещё целую неделю приносила в гостиную разные шарфы, прикладывала их к лицу и спрашивала всех вокруг, какой цвет лучше освежает лицо.

— К концу недели мы уже запомнили эти шарфы лучше, чем она сама, — сказала Крессида.

Лаванда расхохоталась и тут же спросила, какой в конце концов выбрали.

— Тёмно-зелёный.

— Я бы тоже выбрала для Белинды тёмно-зелёный.

— Вот видишь. Значит, статья была правильная.

Они обе снова рассмеялись.

Потом Крессида рассказала немного о матери и о том, как дома иногда обсуждают журнал за завтраком, хотя сама она работать там не собирается.

— После школы я выхожу за Деймоса Нотта, — сказала она.

Лаванда кивнула — Деймос, старший брат Тео, был наследником Дома Ноттов.

От Ноттов разговор снова перешёл к знакомым семьям, общим родственникам и свадьбам.

Когда разговор наконец подошёл к концу, Крессида сказала:

— Приходи ко мне на следующей неделе. И принеси новую статью, если успеешь написать.

— Обязательно.

Лаванда ушла от неё в отличном настроении. Крессида ей понравилась.

1) Отца Лаванды зовут Гэвин Клермонт.

Вернуться к тексту