Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

После этого Лаванда стала иногда останавливаться, чтобы поболтать с Крэббом — почти всегда о животных. Он приносил новые колдографии книззлов и сильванских кошек и однажды целую перемену объяснял разницу между двумя линиями книззлов, которые разводили его родственники. На другие темы разговор быстро выдыхался, зато про животных Винсент мог говорить часами, и его было интересно слушать.

Винсенту нравилось, что она действительно слушает, а не ограничивается дежурным «какая прелесть». А ещё она часто смеялась — это тоже было приятно: ему редко удавалось кого-то рассмешить.

* * *

Однажды после обеда Винсент задержался возле гриффиндорского стола: Лаванда нашла в журнале колдографию американского книззла породы кеннот. Он был почти вдвое крупнее обычных британских книззлов, и Лаванда хотела выяснить, действительно ли в Америке таких разводят.

Когда он вернулся к слизеринскому столу, Гойл ухмыльнулся и сказал:

— Опять Браун?

Малфой бросил взгляд в сторону Лаванды.

— Крэбб, ты что, влюбился в эту мисс Блонди?

Винсент почувствовал, как горят уши.

— Она колдографию книззла показывала.

—Конечно. Колдографию книззла.

Грегори засмеялся.

На следующий день, когда Лаванда прошла мимо слизеринского стола, Драко вдруг сказал:

— Кстати, вы знали, что Брауны ведут род от лесной фейри?

Грегори перестал жевать.

— От настоящей?

— От настоящей. И женщины у них после свадьбы фамилию не меняют.

Грег пожал плечами.

— Ну и что?

Драко посмотрел на него так, словно тот пропустил самое очевидное.

— Женщина выходит замуж — и всё равно остаётся Браун. Ее дочери тоже остаются Браун. Потому что они на самом деле остаются фейри. Уведут человека в лес, ему покажется, что прошёл один вечер, а когда он вернётся, окажется, что прошло сто лет.

Гойл подумал.

— Мистера Клермонта⁽¹⁾ никуда не увели. Он с моим отцом работает.

— Так может, ещё уведут.

* * *

Через пару дней, когда Винсент шёл с Драко и Грегом на обед, его опять окликнула Лаванда. Она спросила о новой породе длинноухих книззлов, которую, как писал Witch Weekly, вывели во Франции.

Драко и Грегори прошли несколько шагов, а Винсент задержался. Драко недовольно поморщился.

— Винс, ты идёшь?

Винсент оглянулся.

— Сейчас.

Драко остановился.

— Крэбб.

Улыбки на его лице уже не было.

Винсент неловко извинился перед Лавандой и догнал их.

За следующим поворотом Драко бросил:

— Ну что, фейри Браун наконец тебя отпустила?

— Она только про книззлов спросила.

— Конечно. Вы ведь исключительно о кошках говорите.

Грегори хохотнул.

После этого Винсент сам стал реже говорить с Лавандой. Однажды Лаванда помахала ему издалека — он кивнул и прошёл мимо. Она удивилась, но через минуту уже обсуждала с Парвати, стоит ли Лизе Турпин сменить причёску. Во второй раз Лаванда только поздоровалась. На третий даже не замедлила шага.

Она, конечно, заметила, что Винсент вдруг стал гораздо менее разговорчивым, но потом вспомнила Сон. Крэбб стоял там с Witch Weekly в руках. Ну вот — он уже познакомил ее с Крессидой и рассказал о миссис Брейтуэйт, а она получила куда больше полезных сведений, чем ожидала. Вполне возможно, этим его роль и ограничивалась.

Лаванда решила, что так оно, скорее всего, и есть, и занялась другими делами. Через несколько дней она совсем не думала о Крэббе.

А Винсенту, наоборот, было как-то не по себе. С Драко всё вроде бы снова стало как обычно. Они вместе ходили на уроки, сидели за одним столом, спорили о квиддиче. Но каждый раз, когда Винсент видел Лаванду в коридоре и проходил мимо с коротким кивком, ему становилось неловко.

Драко больше не говорил ни про мисс Блонди, ни про фейри Браун. В этом уже не было необходимости.

* * *

Вскоре в Хогвартс приехала миссис Крэбб с двумя сильванскими кошками, серой и рыжей, которые особенно заинтересовали Бальтазара на колдографиях. Вживую он тоже отнёсся к обеим весьма благосклонно, и миссис Крэбб сочла их знакомство вполне удачным.

Потом она зашла к Снейпу поговорить о сыне, а после забрала Винса пообедать с ней в «Трех метлах».

За едой они продолжали обсуждать кошек.

— Серая всё-таки хороша, — сказал Винсент. — Лаванда Браун её сразу выбрала.

Мать подняла глаза.

— Браун? Из уэльских Браунов?

— Да. Я фотографии в редакцию приносил, она там сидела. Она статьи про моду пишет. И про кошек спросила. Она в животных разбирается, сразу видно.

Миссис Крэбб сказала, что все девушки из рода Браун отлично понимают зверей и даже птиц.

Потом разговор перешёл на домашние новости, и Винсент принялся за картошку.

Он снова вспомнил Лаванду: как она смеялась, окликала его в коридорах, приносила колдографии из журналов и помнила все, что он рассказывал про кошек. Они могли простоять всю перемену, разговаривая о какой-нибудь породе книззлов. Винсенту это нравилось.

А потом Драко придумал «мисс Блонди» и «фейри Браун».

Он вспомнил, как однажды Лаванда окликнула его, но Драко сказал:

— Винс, идём уже.

И он пошёл.

Лаванда была весёлая и симпатичная, с ней было приятно разговаривать. А перестал он только потому, что Драко над этим смеялся.

И от этой мысли стало ещё неприятнее. Сегодня Драко смеялся над его разговорами с Браун. А если завтра он будет смеяться над чем-то ещё, что нравится Винсенту? Винсент опять просто послушается?

Он нахмурился и снова взялся за вилку.

1) отец Лаванды

Вернуться к тексту