Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

За месяц до нападения Крихтера, вскоре после того, как Чжоу поймали при попытке напоить Седрика приворотным зельем, Гарри, как обычно, пошёл поговорить с Шшахом.

Он пришёл к стене после ужина. Коридоры уже начали пустеть, и в школе установилась та особая вечерняя тишина, в которой ещё иногда слышались шаги на лестницах, далёкие голоса и глухие звуки старого замка. Гарри остановился на знакомом месте, положил ладонь на холодный камень и тихо позвал по-змеиному:

— Шшах.

Как всегда, в глубине стены что-то тяжело и медленно шевельнулось, потом из камня донёсся знакомый голос.

— Здравствуй, Гарри. Слушай меня внимательно.

Гарри удивился. Шшах редко так начинал разговор. Обычно он ворчал, жаловался на крыс, смеялся, спрашивал, что за глупость опять случилась наверху. А теперь в его голосе были лишь серьёзность и сосредоточенность.

В школе, сказал он, поймали ученицу, которая подмешивала другому ученику зелье в питьё. Не яд, но зелье, способное изменить привязанность, суждение и выбор. Имя её Гарри знать было не нужно; этим занимались взрослые, и её накажут. Важно было другое: Шшах хотел знать, есть ли у Гарри защита от зелий и ядов.

Гарри молча слушал, прижав ладонь к камню. Он подумал о самых простых вещах: кубках в Большом зале, чае в гостиной, сладостях, протянутых через стол, фляжке, забытой на скамье после тренировки. Раньше ему и в голову не приходило, что такие обыкновенные вещи могут быть опасны, а теперь оказалось, что через них к человеку порой можно подобраться легче, чем с помощью заклинания.

На следующий день он написал лорду Дагворту. Письмо вышло коротким: в школе кого-то опоили приворотным зельем; Гарри знает об этом наверняка, но не может сказать, откуда. Он попросил подумать о защите для себя и Гермионы.

Ответ лорда Дагворта пришёл вечером.

«Гарри,

ты поступил правильно. Пока мы не найдём, как вас защитить, будь осторожен и не оставляй тарелку и кубок без присмотра. С Гермионой я поговорю сам. Я уже связался с лордом Блэком.

Г. Дагворт».

Через день написал и Сириус. Он нашёл сведения о старых кольцах Блэков, которые берегли владельца от ядов и зелий, способных затронуть разум и привязанности. Их веками делали для Блэков во Франции, в мастерских тамошних гномов. Сириус заказал у них два таких кольца, для Гарри и для Гермионы, и они должны были быть готовы через месяц. Пока заказ выполнялся, Гарри должен был соблюдать правила, которые прислал лорд Дагворт.

Но ещё до того, как кольца были доставлены, Гарри похитил Крихтер.

* * *

Дагворты много поколений подряд учились в Болонье — сначала в школах, потом в Академии, — и лорд Гелиос привык к тому, что школа, в которой ребёнок проводит почти весь год, принимает на себя и полную ответственность за его безопасность.

После похищения Гарри лорду Дагворту стало ясно, что в Хогвартсе это не совсем так.

Прежде чем разговаривать с Дамблдором и, возможно, поднимать шум в Министерстве, Гелиос решил поговорить с Сириусом и расспросить его о том, как в Хогвартсе принято заботиться о безопасности учеников.

— Блэки никогда не рассчитывали на школу в этом смысле, — сказал Сириус. — У нас считалось, что ребёнка должна защищать его семья. Все ведь знали, что в школе бывали несчастные случаи. Например, в замке живёт привидение магглорожденной девочки, которую убили в женском туалете пятьдесят лет назад. Убийцу тогда толком не нашли и свалили всё на Хагрида, потому что он держал у себя под кроватью огромного ядовитого паука. Паук, кстати, после этого сбежал, ухитрился найти самку, и в лесу поселилась целая колония ядовитых пауков размером с лошадь, которые могли поймать и сожрать даже кентавра. Поэтому детей Блэков отправляли туда уже со всеми чарами и амулетами, которые семья считала нужными.

Лорд Гелиос, выслушав всё это и вспомнив о тролле, залпом выпил стоявший перед ним бокал огневиски.

Сириус продолжал:

— Я мог бы привести ещё много примеров, которые сам видел в школе. Лично меня от чужих зелий и проклятий уберегла семейная защита.

Лорд Гелиос решил всё же поговорить с Дамблдором, но пока они с Сириусом договорились больше не рассчитывать только на защиту Замка. Гарри и Гермиона должны были оставаться защищёнными и в школе, и за её пределами.

А пока оба решили поблагодарить Снейпа, который вытащил Гарри с фермы Крихтера, несмотря на драконов.

* * *

Они сидели втроём за столом в доме Дагвортов.

Сириус и Северус помирились ещё тогда, когда Северус по просьбе Дамблдора сварил для него зелье, восстанавливающее тело и разум после Азкабана. Если бы не оно, часто думал Сириус, алтарь Блэков, приняв человека, доведённого Азкабаном до того состояния, в котором он был, вполне мог бы изменить его гораздо сильнее и сделать из него совсем другого Лорда Блэка, в котором бы почти ничего не осталось от самого Сириуса. Такие случаи были известны.

А теперь, когда Нарцисса рассказала ему, что Снейп стал лордом Розье, Сириус тем более старался укреплять отношения с лордом дружественного дома.

— Видите ли, — сказал Снейп, выслушав лорда Дагворта, — когда я прочитал Устав Хогвартса, я многое понял. Взгляд Основателей на безопасность учеников очень отличался от современного. И если в европейских школах магии, например в Шармбатоне, последние триста лет школа отвечает за безопасность ученика, а в Дурмстранге, говорят, и вовсе замок — это крепость, которая слышит даже намерения тех, кто там живёт, и мгновенно остановит любого, кто попробует на кого-то напасть или кому-то навредить, то в Хогвартсе всё иначе. Там все почти как в природе, где выживает сильнейший. Тысячу лет назад, когда писали Устав школы, это казалось нормальным: Замок защищал учеников до известного предела, но дальше всё зависело от самого ученика. И ещё я заметил, что Устав не обязывает Школу разыскивать того, кто причинил ученику вред. Он подробно устанавливает наказания за отравление, приворотные зелья и другие подобные проступки. Но сначала виновного надо установить. А это Устав оставляет семье пострадавшего, директору — если он сочтёт нужным вмешаться, — или Министерству, если дело подпадает под его законы.

— Именно, — подтвердил Сириус. — Устав не обязывает директора вести расследование. Но, конечно, если пострадал Блэк, Дом Блэк обычно очень быстро убеждал директора, что ему стоит немедленно разобраться и найти виновных. Думаю, так же действовали и другие Дома.

* * *

Через несколько дней заказ из Франции был готов. Сова Сириуса прилетела к завтраку и аккуратно положила рядом с тарелкой Гарри узкий чёрный футляр, перевязанный серебряным шнуром, и конверт с печатью Блэков. Гарри сразу узнал резкий почерк Сириуса.

«Гарри,

В футляре два кольца: одно — тебе, второе — Гермионе. Наденьте их сразу же.

Эти кольца чувствуют яды, а также зелья, которыми пытаются изменить чужую привязанность, доверие, послушание, память или волю. Они замечают их в еде, питье, на вещах и даже в воздухе. Если опасность рядом, кольцо похолодеет; если ты уже держишь отравленную еду или питьё, оно уколет палец, а если всё равно попробуешь выпить или съесть, сожмётся так, что ты выронишь то, что держишь.

Мы с лордом Дагвортом решили больше не полагаться на одну только защиту Хогвартса. Кольца — лишь часть того, что мы собираемся сделать.

Сириус».

Гарри открыл футляр. На тёмном бархате лежали два узких чёрных кольца без камней. С первого взгляда они казались простыми, но когда на них падал свет, по краям проступали тонкие серебряные черточки, похожие на морозный узор на тёмном стекле.

Он передал одно из них Гермионе. Она внимательно рассмотрела его — кольцо мягко засияло — и надела — кольцо тут же сжалось до размеров её пальца. Вдруг оно укололо ее до крови — и Гермиона каким-то образом почувствовала: теперь это только её кольцо, и оно будет её защищать. Металл на миг блеснул чёрным, серебряные линии вспыхнули и тут же погасли; через несколько мгновений кольцо стало незаметным, взгляд с него соскальзывал, и казалось, на пальце не было никакого кольца.

Гарри надел своё. Оно мягко обхватило его палец и укололо, вспыхнув серебром, а потом Гарри перестал его чувствовать.

Гермиона осторожно взяла чашку с чаем. Кольцо не отозвалось. Гарри поднял свой кубок; металл на пальце остался тёплым, и только тогда он сделал глоток.