Гарри Поттер и путь ведьмака (джен)

Спускался вечер, когда из возникшего у Норы портала на полной скорости вылетел мотоцикл, за рулём которого сидел Геральт. Йеннифер, Трисс и незнакомая женщина теснились в люльке. Гарри пристроился сзади отчима, обхватив того руками.

Мотоцикл остановился. Гарри и ведьмак ловко спрыгнули со своих мест. Мальчик отошёл помогать дамам, и Рон увидел на бензобаке транспортного средства надпись: "Плотвичка".

Он ухмыльнулься. От Гарри ему было хорошо известно, что Геральт всем своим лошадям давал одно и то же прозвище. Причину подобной странности приёмного отца Поттер не сказал, очевидно, и сам не знал этого. Но эта странность коснулась и коня железного.

Гарри подошёл, поддерживая за руку шатающуюся пассажирку с длинными золотистыми волосами и красивым, но позеленевшим от экстремально быстрой езды, лицом.

— Кэдмил, Блисе, — Рон, решивший блеснуть остроумием, произнёс приветствие на старшей речи. Хотя, одно лишь приветствие и выучил. — Гермиона уже здесь. Побежишь к ней?

— Как только эта дама оклеймается, — ответил друг. — Геральт ехал слишком уж быстро.

Женщина пришла в себя через пару минут и вместе с двумя юношами прошла в Нору, где и состоялалось воссоединение влюблённых.

После последней встречи с Вильгефорцем прошло девять месяцев. К большому удивлению как Поттера, так и его приёмных родителей, рогевенский чародей спокойно сидел в своей хижине и будто забыл о существовании внешнего мира. Лишь однажды он дал о себе знать, покалечив десяток отправленных на его арест мракоборцев и неосмотрительно заявившуюся к нему Долорес Амбридж.

В остальном всё шло своим чередом, и Гарри с Гермионой сделали в отношениях шаг вперёд: перед отправкой на каникулы они обручились, чтобы жениться при вступлении в совершенные лета.

— Гарри, мы же не виделись всего неделю! — смеялась девушка, выпутываясь из его объятий.

— Я уже не могу порадоваться встрече с тобой, Жаворонок? — улыбнулся он и, поцеловав её в щёку, повернулся к незнакомке.: — Прошу любить и жаловать, Сассеэнтис, для друзей — Саския. Безответная любовь нашего общего друга Иорвета. И дочь самого настоящего дракона.

Девушка поклонилась с лёгкой улыбкой на устах.

Поговорить им не удалось: Молли позвала гостей к ужину.

* * *

— Красивый дом, — произнесла Саския, укладываясь спать в комнате Джинни и Гермионы. — И у него чудесные хозяева.

Покрасневшая Джинни спрятала лицо, накрывшись одеялом. Гермиона, ухмыльнувшись, взглянула на гостью.

— Прости, это, возможно, бестактно, но, — Гермиона прикусила губу, — это правда, что ты — дочь дракона?

— Не простого, — покачала головой женщина. — Легендарный золотой дракон породил меня на свет, обучил всему, что знал, а после исчез, как принято среди нашего вида. Я и сама дракон, но могу принимать человеческое обличие. С твоим женихом я не была знакома до прошлой недели, пока нас не познакомил Геральт. Но даже сейчас я вижу, как этот мальчик любит тебя.

— Если ты дракон, то понравишься моему брату Чарли, — Джинни высунулась из-под одеяла. — Он работает в Румынии, в драконьем заповеднике. С детства любил драконов. Отец даже шутил, что на драконихе он и женится.

— А ты что, сватаешь меня к нему? — спросила Саския, заставив соседок по комнате рассмеяться.

* * *

Спустившись ранним утром в гостиную, Гарри и Гермиона застали милующихся друг с другом Саскию и широколицего парня с покрытым веснушками лицом. Они целовались, не замечая ничего вокруг.

— Вот я и остался единственным холостяком, — улыбнулся длиноволосый мужчина с серьгой в ухе, представившийся Биллом. — Перси женат на карьере, его можно не считать.

Гостиная наполнялась людьми: с грацией королевы вошла Йеннифер, впорхнула рыжей птицей Трисс, появился пропадавший где-то ведьмак, зашумели просыпающиеся Уизли. Об утренней тишине не напоминало уже ничего.

Вся эта шумная компания собралась ради посещения финала чемпионата мира по квиддичу.

Гарри гладил Гермиону по руке и вздыхал: он, хотя и играл в факультетской сборной, квиддич не особо любил и не понимал повального увлечения им в своём родном мире. Шёл он туда лишь не желая отказывать пригласившим его Уизли и бросать невесту. Его мучило странное дурное предчувствие. Он не знал, чем оно вызвано, но был настороже.