Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

Работая так быстро, как только мог, Гарри наложил «Забвение» и «замариновал» оставшихся преследователей Сириуса. Сам анимаг тоже внёс свой вклад. Гарри предположил, что вид Макнейра, потерявшего контроль над своим мочевым пузырём, усиливал эффект, но ему показалось, что Сириус получил от всего этого слишком уж большое удовольствие.

Когда всё было закончено, Гарри быстро прикинул возможные варианты.

— Бродяга, — тихо сказал он. — Я знаю, у тебя куча вопросов. Если ты пока просто пойдёшь за мной, я отвечу на всё, на что смогу, когда будет безопасно.

Большой пёс некоторое время смотрел на него, затем кивнул головой — опять-таки слишком «по-человечески» для собаки.

Гарри быстро выглянул из переулка в обе стороны. Убедившись, что никого нет, он убрал палочку обратно в куртку.

— Ну что, пойдём, дружище, — весело сказал он, выходя на тротуар. — Держу пари, дома я найду тебе что-нибудь на ужин.

Сириус издал ободряющий звук, что-то среднее между поскуливанием и фырканьем, и они двинулись в путь.

Гарри мимоходом задумался о том, как быстро найдут оглушённых им людей. Если достаточно поздно — они вполне могут погибнуть от переохлаждения. Личной трагедией для Гарри это не стало бы: единственной причиной, по которой они всё ещё были живы, было его желание избежать повышенного внимания. А если их смерть будет выглядеть как несчастный случай — что ж, туда им и дорога.

Свет стремительно угасал, ветер усиливался, когда они пересекали мост через реку Оттер. Гарри снова и снова смотрел по сторонам, высматривая Рона и Перси, но так и не заметил ни малейшего следа.

Начав ещё сильнее беспокоиться, он ускорил шаг в сторону Норы. Сириус легко держался рядом, защищённый своей густой шерстью от холода. Гарри подумал, что вид гигантского пса, похожего на адского пса, пожалуй, отпугнул бы любого, кто попытался бы к ним пристать, и перешёл на лёгкий бег.

Когда они добрались до двухколейной дорожки, ведущей к дому Уизли, почти полностью стемнело. Гарри знал, что миссис Уизли к этому моменту уже, наверное, места себе не находила — но то, что предстояло сделать дальше, требовало максимальной точности.

Подойдя к внешнему краю защитных чар, Гарри жестом велел Сириусу подождать. Большой чёрный пёс остановился и наклонил голову набок, когда Гарри снова вытащил палочку. Прошептав пароль, он легко коснулся кончиком палочки макушки Сириуса. Палочка завибрировала, а тело крёстного на мгновение обрисовалось в мерцающем свете, который тут же исчез.

— Это чтобы тебя не поджарило, когда будешь проходить через защиту, — пробормотал Гарри.

Сириус дёрнул головой, словно у него зачесались уши, но затем понимающе уставился на Гарри.

Как только они вступили на территорию участка, Гарри сразу же направился к сараю Артура. Он открыл дверь и впустил туда Сириуса, стараясь не задеть ни один из проектов своего опекуна.

— Тебе здесь пока будет достаточно тепло? — спросил Гарри.

Сириус снова кивнул почти по-человечески.

— Отлично. Я приведу сюда Артура Уизли, как только смогу поговорить с ним наедине. Он уже расспрашивал людей в Министерстве о том, что с тобой на самом деле произошло, и, думаю, ему можно доверять. Я скоро вернусь.

С этими словами Гарри снова вышел в холодный вечерний воздух и направился через сад к дому. Он глубоко и часто дышал, пытаясь унять бешеный стук сердца. Сириус нашёлся. Он был жив. И, по крайней мере сейчас, в безопасности.

Гарри понимал, что рассказать старшим Уизли придётся обязательно. Надёжно укрыть Сириуса на их территории без их помощи не получится. Гораздо больше его тревожили реакции младших Уизли. Перси с его безоговорочным почитанием Министерства и любой официальной власти вызывал особые опасения.

К тому же младшие всё ещё оставались уязвимы для легилименции Снейпа. Учитывая ненависть профессора зелий к Мародёрам, Гарри нисколько не сомневался: узнай тот правду — и Министерство будет оповещено мгновенно.

Гарри едва успел постучать, как дверь распахнулась.

— Гарри! — выдохнула миссис Уизли, втаскивая его внутрь и захлопывая дверь одним стремительным движением. — Ты в порядке? Мы уже начали волноваться, Рон и Перси вернулись без тебя!

Она заключила его в объятия такого масштаба, что Гарри едва мог пошевелиться. С неловкой улыбкой он похлопал её по спине.

— Так они уже дома?

Миссис Уизли неохотно отпустила его и кивнула.

— Рон хотел снова пойти тебя искать, но мы решили дать тебе немного времени. Тем более часы показывали, что с тобой всё в порядке.

Гарри повернулся к часам, когда она повела его на кухню, и только теперь заметил: для него там тоже появилась стрелка. И она указывала на «дома».

— Но всё же, дорогой, тебе нужно быть осторожнее, переходя дорогу, — продолжала миссис Уизли. — Твоя стрелка на мгновение перескочила на «смертельную опасность».

Гарри медленно кивнул. Значит, это был тот момент, когда Долиш едва не попал в меня…

— А как же так вышло, что я разминулся с Роном и Перси? — спросил он.

— Мы срезали путь на обратной дороге, — ответил Рон, входя на кухню с недовольным выражением лица. — Если бы не такой жуткий холод, мы бы не…

— Ничего страшного, Рон, — улыбнулся Гарри. И правда — будь они рядом, всё стало бы куда сложнее: и с Сириусом, и с теми министерскими болванами.

Рон нахмурился, но спорить не стал — за что Гарри был ему искренне благодарен.

Гарри повесил куртку в прихожей, а миссис Уизли тут же усадила его за стол и сунула в руки кружку с горячим шоколадом. Перед тем как сесть, он с важным видом протянул ей баночку с майораном.

Она с минуту смотрела на приправу, явно пытаясь вспомнить, зачем вообще посылала его в деревню. Гарри тронуло, что она успела забыть о готовке из-за переживаний.

Джинни тоже сидела за столом, аккуратно нарезая овощи маленьким ножом. Гарри не пропустил тихий вздох, сорвавшийся с её губ, когда он вошёл, и ответил ей особенно тёплой улыбкой.

Его младшая половина никогда не знала, что значит быть кому-то по-настоящему нужным. Его старшая — тоже давно забыла это чувство. Порой ему приходилось прилагать все усилия, чтобы не рассыпаться от этих эмоций прямо здесь. Обычно мысль о Томе возвращала равновесие — холодная ярость вытесняла всё остальное. Он не позволит этому ублюдку снова причинить им боль.

Джинни вдруг уставилась на доску, сосредоточившись только на нарезке. Гарри глубоко вздохнул. Похоже, не я один пытаюсь удержаться от внутреннего шторма… И от этой мысли у него странно сжалось сердце.

Миссис Уизли поставила перед ним дымящуюся кружку.

— Пей, Гарри, — сказала она встревоженно. — Я бы ни за что не отправила тебя, если бы знала, что так быстро стемнеет.

Гарри сделал глоток — горячий шоколад обжёг горло и разлился приятным теплом по всему телу.

— Всё было нормально. Я бежал обратно и не замёрз. К тому же утром пропустил тренировку.

Миссис Уизли часто-часто заморгала. И только сейчас Гарри понял — он назвал Нору домом.

Смутившись, он быстро допил шоколад, отнёс кружку к раковине, взял нож и сел рядом с Джинни.

Младшая Уизли с готовностью разделила с ним работу. Пока они резали овощи, она шепнула:

— Не обращай внимания на маму. К Рождеству она всегда становится такой.

Гарри кивнул, машинально работая руками, а мыслями уже был в другой комнате. Из гостиной доносились голоса — мистер Уизли и Рон о чём-то беседовали. Его опекун всё ещё возился с гирляндами, явно не торопясь заканчивать. Гарри решил, что лучше поговорить с ним после ужина.

И начать он хотел именно с Артура.

Во-первых, Молли всё ещё была слишком взволнована. Во-вторых, Гарри не знал, как она отреагирует, узнав, что он только что вступил в бой с тремя взрослыми волшебниками — и победил. А воспоминания о будущем на площади Гриммо ещё больше убеждали его быть осторожным: Сириус лучше ладил с Артуром, чем с его женой. И Гарри знал, что именно он сам когда-то стал причиной многих их споров.

Значит, действовать нужно было предельно аккуратно.

Он молча дорезал овощи вместе с Джинни, после чего Молли выгнала их из кухни, заканчивать приготовления к завтрашнему ужину.

В гостиной Рон, кажется, всё-таки уговорил Перси сыграть в волшебные шахматы — и тот уже начинал об этом жалеть. Впрочем, возможно, причина была и в другом: Фред и Джордж стояли рядом с огромным интересом и комментировали партию, как настоящие спортивные дикторы.

Точнее — как Ли Джордан: предвзято, громко и до слёз смешно.

Перси, без сомнений, был самым прилежным из братьев Уизли — если не считать Билла, взломщика проклятий. Среди тех, кто ещё жил дома, он определённо был самым склонным к наукам. И потому совсем не привык проигрывать своему младшему брату в поединке, где решал не кулак, а ум. В сочетании с ехидными замечаниями близнецов это быстро заставило его уши вспыхнуть сердито-розовым цветом.

Рон, склонившийся над фигурками, не замечал растущего раздражения брата, но Гарри видел, как Джинни нахмурилась и прикусила губу. Ей, как и Гарри, совсем не хотелось скандала в канун Рождества.

Наконец Рон произнёс:

— Мат.

И сделал это тем самым отстранённым голосом, который появлялся у него только тогда, когда он был полностью погружён в игру.

— …и зал взрывается аплодисментами! — прошептал Джордж.

Фред изобразил сдавленные радостные возгласы, едва сдерживая смех.

Перси резко вскочил, и краска прилила к его лицу.

Гарри тут же вмешался:

— По-моему, Перси установил рекорд, да, Рон?

Рон выпрямился, моргнул и потянулся.

— В каком смысле?

— Вы же играли не меньше сорока минут, — пояснил Гарри. — Это же самый долгий матч за весь год в Гриффиндоре, верно?

Рон медленно кивнул.

— Гермиона однажды продержалась тридцать пять минут. Но она всегда долго думает над ходами.

Гарри с трудом сдержал первую реплику, которая пришла ему в голову, и вместо этого повернулся к Перси:

— Поздравляю, Перси. Ты очередной в длинном списке жертв Рона, но выступил лучше меня.

Перси моргнул и не сразу понял смысл сказанного.

— Правда?

Гарри кивнул.

— Рон обыгрывает всех. Это уже становится смешно. Я только и жду, когда он вызовет на партию профессора Макгонагалл или самого Дамблдора.

Перси медленно кивнул — и даже улыбнулся. Но затем вдруг напрягся и бросил на Гарри пристальный взгляд.

Сказать он ничего не успел — миссис Уизли объявила, что ужин готов.

Как Рон уже объяснял Гарри, в канун Рождества в Норе обычно ужинали легко: бутерброды и густой наваристый суп. Это позволяло миссис Уизли выложиться по полной в рождественский день.

Пока никто не видел, Гарри незаметно сунул сухой бутерброд в карман «на потом» и проигнорировал выразительный взгляд Крукшанкса.

Пока они с Джинни убирали со стола, Рон и остальные отправились наверх — явно решив лечь пораньше. Гарри улыбнулся: чем раньше они уснут, тем быстрее наступит рождественское утро.

Джинни тоже выглядела усталой, но при этом почему-то смотрела на Гарри немного странно.

— Ты, наверное, устала, — сказал он. — Полдня помогала. А я, пожалуй, лягу после того, как спрошу кое-что у твоего папы.

Джинни слегка нахмурилась, но только кивнула и ушла наверх.

Молли осталась на кухне, а Артур в гостиной с сожалением сматывал гирлянду, которая так и не загорелась, сколько он с ней ни возился.

— Ты понесёшь их обратно в сарай? — спросил Гарри.

Артур кивнул, всё ещё размышляя о загадках маггловской техники.

— Я с тобой, — сказал Гарри. — Мне нужно кое-что у тебя спросить.

Мистер Уизли поднял голову — на этот раз уже без рассеянности. Они взяли куртки и вышли в затенённый сад.

— У меня были… проблемы в деревне, — сказал Гарри, когда они подошли к сараю.

Артур бросил на него быстрый взгляд, но промолчал.

— Со мной всё в порядке, — поспешно добавил Гарри. — Более чем. Я нашёл Сириуса.

Артур Уизли замер как вкопанный. Гарри распахнул дверь сарая. В углу, свернувшись клубком, уютно устроилась большая чёрная собака — она сонно приподняла голову.

Артур перевёл взгляд с Гарри на собаку и обратно. Сначала в его глазах мелькнула тревога, но затем они расширились.

— Он тоже анимаг? — тихо спросил он.

Гарри кивнул и повернулся к своему крёстному:

— Можешь показать себя. Я ему доверяю. И тебе тоже стоит. — Он достал бутерброд из кармана. — К тому же есть это всё-таки удобнее руками.

Очертания пса дрогнули — и через мгновение на полу сарая, съёжившись, сидел худой человек в рваной одежде. Его рука дрожала, когда он брал бутерброд у Гарри.

У Гарри защипало в глазах. Сириус выглядел ещё хуже, чем при их первой встрече. Не успев даже подумать, Гарри выхватил палочку — лёгкое заклинание наполнило сарай тёплым воздухом, затем взмах — и перед его крёстным появился дымящийся кубок с горячим шоколадом.

Глаза Артура расширились, когда он увидел, как Гарри с невозмутимой лёгкостью нарушает запрет на колдовство для несовершеннолетних. Не говоря уже о том, что его подопечный только что сотворил два заклинания создания подряд прямо на месте.

— Не волнуйтесь, — тихо сказал Гарри. — Министерские датчики ничего не засекают через эти чары. Я должен был сделать это раньше.

— Всё в порядке, — хрипло произнёс Сириус. — Я просто вымотался… А в этой сарайчике и так достаточно тепло, когда у тебя есть шерсть. — Он сделал ещё глоток горячего шоколада и чуть поморщился. — Думаю, на сегодня мне и этого достаточно.

Артур медленно кивнул, явно встревоженный тем, в каком состоянии перед ним находился Сириус.

— Я видел, как какие-то люди гнались за ним в деревне, — объяснил Гарри. — Когда один из них вытащил палочку, я понял, что дело нечисто. А когда увидел, за кем именно они охотятся, вспомнил большого чёрного пса, который присматривал за мной, когда я был младенцем… и всё сложилось.

— Но как тебе удалось уйти от мракоборцев? — встревоженно спросил Артур.

— Я бы не сказал, что это были все мракоборцы, — поправил его Сириус. — Я узнал только одного. И вообще-то я ничего не сделал. Это молодой Гарри подкрался к ним и оглушил всех троих.

Артур уставился на Гарри. Тот внезапно почувствовал острое желание провалиться сквозь землю.

— Через сколько они начнут искать тебя? — повернулся Артур обратно к Сириусу.

— Не скоро, — беспечно ответил тот. — Гарри стёр им память и оставил их пьяными до беспамятства в одной подворотне. Даже если они что-то и вспомнят, никто им не поверит. Джеймс и сам бы не придумал лучше.

Этот комплимент застал Гарри врасплох. Горло внезапно перехватило, и он закашлялся.

— Понятно, — медленно произнёс Артур Уизли. — Что ж, я рад, что с вами, похоже, всё в порядке. Мы начали волноваться, когда ты пропал.

— Вы были не единственными, — согласился Сириус. — Через несколько дней после вашего визита меня перевели в другой блок. Сначала я не придал этому значения… а потом понял, что меня перестали кормить. Когда стало ясно, что это сделано специально, я решил рискнуть и, несмотря на дементоров, сбежал в облике пса. — Он вздрогнул. — Море сейчас ледяное. Я едва выжил.

Артур побелел от ярости.

— Ты узнал кого-нибудь из тех, кто переводил тебя? — резко спросил он.

Сириус покачал головой.

— Никого. Все были новые.

— Возможно, у тебя ещё будет шанс их опознать, — сказал Артур ободряюще. — Но я всё же не понимаю, почему Гарри сразу не привёл тебя в дом.

Гарри досадливо вздохнул.

— Вы помните книгу, которую я вам показывал?

Артур кивнул, и его лицо помрачнело.

— Один из немногих людей, которых Снейп ненавидит так же сильно, как меня или моего отца, — это Сириус Блэк, — прямо сказал Гарри. — Если он вытащит это из головы Рона или Джинни… мракоборцы будут здесь через считаные минуты. Вы с миссис Уизли сможете скрыть это лишь тогда, когда овладеете тем, что написано в этой книге.

Артур кивнул.

— Это возможно. Но… а как же Дамблдор? Ты говорил, что он тоже умеет это делать.

Сириус, похоже, отлично следил за разговором, и Гарри неожиданно почувствовал надежду.

— Профессор Дамблдор знает, что Сириус невиновен. Более того — он знает, что об этом знаю я. Если он сдаст Сириуса Министерству, он понимает, что я, скорее всего, навсегда уйду из Хогвартса… и, возможно, оставлю его разбираться с Волдемортом в одиночку.

Оба взрослых замолчали.

— Я не думаю, что до этого дойдёт, — поспешил добавить Гарри. — Он даже стал реже использовать легилименцию с тех пор, как понял, что я её чувствую. И спрятаться от пророчества всё равно не получится.

— Ты знаешь о нём? — резко спросил Сириус.

Гарри кивнул.

— Он рассказал нам в прошлом семестре.

— Пророчество? — переспросил Артур.

Гарри тяжело вздохнул.

— Оно было произнесено незадолго до моего рождения. Всё сведётся ко мне или к Волдеморту…

«Ибо ни один не сможет жить, пока жив другой».

Артур заметно побледнел.

— Значит, выхода нет… — прошептал он. — Ни единого способа избежать новой войны?

Гарри медленно покачал головой.

— Похоже, что я — единственный, кто может остановить его окончательно. Иначе он вернётся и снова начнёт убивать.

— И он сказал тебе об этом? — недоверчиво переспросил Артур. — Как он вообще мог так поступить с двенадцатилетним мальчиком?

Гарри хмыкнул.

— Наверное, потому что я сам его попросил. Волдеморт как-то вскользь упомянул о пророчестве, когда я встретился с ним раньше, и я хотел, чтобы Дамблдор мне всё объяснил. Если это моя судьба — значит, я имею право знать. Если именно мне суждено его уничтожить, тогда лучше узнать об этом как можно раньше, чтобы начать готовиться. Я и так уже знал, что я — цель. Теперь я просто знаю почему.

Артур медленно кивнул, но лицо у него стало серым.

— И… тебе от этого не страшно? — наконец выдавил он больным голосом. — Знать, что тебе предстоит сделать?

Гарри задумался, отмечая, что Сириус тоже пристально за ним наблюдает, уже доев бутерброд и допив горячий шоколад.

— Мистер Уизли, вы помните, как вы с миссис Уизли узнали о Фабиане и Гидеоне?

Артур сглотнул и кивнул.

— После этого миссис Уизли уже не была прежней, правда? — тихо спросил Гарри. — Я видел, как она смотрела на свой ёлочный шар…

Артур снова обрёл голос:

— Нет, Гарри. Не была.

— Волдеморт убил стольких людей… и искалечил жизни ещё большего числа, — голос Гарри сорвался, подбирая слова. — Это почти… честь — знать, что именно я должен его остановить. Мои родители. Дяди Рона. Брат Сириуса…

Последние слова заставили Сириуса резко взглянуть на него.

— Я много читал о царстве того ублюдка, — продолжил Гарри. — Ему есть за что отвечать.

Артур медленно кивнул, челюсть его напряглась, а цвет понемногу вернулся на лицо. Гарри понял, что только что вывалил на него слишком много страшных новостей. И, не желая, чтобы его молчание выглядело манипуляцией, Гарри тихо добавил:

— Я пойму, если после всего этого вы станете иначе смотреть на то, что я живу у вас… Вы на всё это не подписывались, и у вас есть своя семья, о которой нужно заботиться.

Артур нахмурился, и Гарри уловил вспышку гнева в его глазах.

— Гарри, я сам решу, о ком мне нужно заботиться. Когда мы с Молли подписали бумаги, ты стал частью нашей семьи. Ты хочешь сказать, что собираешься уйти?

Гарри быстро покачал головой.

— Хорошо. Тогда давай больше никогда об этом не говорить. Более того, я согласен: Тёмному Лорду есть за что отвечать… и помогать тому, кому суждено его уничтожить, — тоже своего рода честь.

Гнев в голосе Артура растаял, и Гарри вдруг стало стыдно. Он так переживал из-за своего права быть здесь, что невольно оскорбил этого человека своим недоверием.

— А теперь, — продолжил Артур, — нашему гостю не помешали бы нормальная еда и горячая ванна. Думаю, у меня найдётся одежда…

— Э-э… — вмешался Гарри. — Помните, мы не можем никому в доме говорить, что он здесь. Перси слишком наблюдателен, а Окклюменции его никто не учил.

Он заметил, как глаза Сириуса дёрнулись при упоминании Окклюменции, и в душе ВПЕРВЫЕ за долгие месяцы вспыхнула робкая надежда.

— Верно, — кивнул Артур. — Значит, всё придётся устроить здесь. Хотя это и не слишком гостеприимно… Молли бы мне шею свернула, если бы узнала, что я оставил тебя здесь на холоде.

Сириус тихо рассмеялся:

— Здесь сейчас довольно тепло, — он кивнул на Гарри. — Честно говоря, это куда лучшие условия, чем те, к которым я привык. Если вы понимаете, о чём я.

Гарри оглядел сарай:

— Думаю, мы можем соорудить что-то вроде купели… и еды в доме хватит.

Артур хлопнул в ладони:

— Так и сделаем. А я схожу перекинусь парой слов с Молли. Но позже мне всё равно придётся рассказать ей больше, когда придёт время.

Вскоре Сириус стал выглядеть заметно лучше. Его грязную тюремную одежду сожгли, пока он отмокал в магически расширенной ванне. С помощью палочки, которую он «добыл» во время побега, крёстный Гарри аккуратно подстриг спутанные волосы и бороду. Теперь, сидя на превращённой кровати и одетый в старую одежду Артура, подходящую его исхудавшему телу, он выглядел на десятки лет моложе.

Артур обеспокоился, когда Сириус вежливо отказался от чего-то большего, чем ещё один маленький бутерброд. Но Гарри прищурился:

— Они морили тебя голодом, да?

Сириус кивнул:

— Достаточно долго, чтобы теперь было больно есть много.

Лицо Артура стало багровым, и Гарри на миг почти пожалел тех, кто довёл его крёстного до такого состояния, если отец Рона когда-нибудь доберётся до них.

Гарри отвлёк себя от мрачных мыслей, вытащив палочку и усилив согревающие чары в сарае.

— Гарри, — спросил Артур спустя мгновение. — Я знаю, что Министерство не может засечь твою магию… но почему ты настоял, чтобы всё колдовство и создание чар ты делал именно здесь?

— Ну, отчасти я просто хотел быть полезным… но в основном — очистить свою палочку, — признался Гарри. — Priori Incantatem показывает только самые последние заклинания, сотворённые палочкой. Насколько мне известно, никто не подозревает меня в причастности к тем оглушённым магам, но я не хочу рисковать, если вдруг кто-то решит проверить мою палочку и увидит оглушающие чары и Обливиации.

Оба мужчины долго смотрели на него, и Гарри понял, что, должно быть, выглядит чрезмерно осторожным. Но для человека, который больше десяти лет сражался с Волдемортом и Пожирателями смерти, само понятие «излишняя осторожность» было почти смешным.

Артур перевёл взгляд с Гарри на Сириуса и обратно.

— Ну что ж, мне и Молли есть чем заняться в доме. Думаю, вам двоим есть о чём поговорить. — Он задержал руку на двери. — Гарри, постарайся сегодня всё-таки поспать.

Гарри улыбнулся своему опекуну:

— Обязательно. И спасибо вам. За всё.

Артур улыбнулся в ответ, и значительная часть неловкости вечера исчезла.

— Всегда пожалуйста. С Рождеством вас обоих.

Он открыл дверь и исчез в холодной ночи.

Тишину, повисшую после его ухода, нарушил Сириус:

— Он хороший человек.

— Самый лучший, — согласился Гарри.

Сириус некоторое время пристально смотрел на него.

— Лили почти никогда не позволяла мне быть рядом с тобой, когда я был собакой. Боялась, что я занесу тебе блох или ещё что-нибудь.

Гарри вздохнул.

— Погоди минуту.

Он знал, что рано или поздно одна из его «выдуманных» ранних воспоминаний всплывёт. Но, возможно, сейчас этого удастся избежать. Глядя прямо в глаза своему крёстному, Гарри мягко проник в его разум с помощью легилименции — нащупывая сознание за тёмными глазами.

Гарри едва не вскрикнул от радости, когда его зонд соскользнул с идеально гладкой сферы чёрного обсидиана. Он попробовал снова, атаковал с разных сторон, но даже его самые сильные попытки бессильно скользили по затвердевшему барьеру, не оставляя ни малейшего следа.

Наконец он с искренним облегчением улыбнулся:

— Ты окклюмент, — сказал он с восхищением.

— А ты легилимент? — спросил Сириус.

Гарри кивнул:

— Это… ненормально, да?

— Нет, — покачал головой Сириус. — В моём роду боялись, что некоторые родственники могут попытаться вытащить из меня информацию, хотя я почти не поддерживал с ними связь. Но некоторые всё равно пытались искать меня — мы не знали, зачем: то ли чтобы переманить, то ли потому что сами хотели вырваться.

Он пожал плечами.

— Проще всего было бы просто держать меня в неведении, но Джеймс категорически отказался от такой идеи.

— Кто тебя обучал? — с любопытством спросил Гарри.

— Дамблдор, после того как Джеймс его уговорил, — ответил Сириус.

Гарри подавил вспышку завистливого гнева. Дамблдор, значит, обучал Сириуса, а его самого — отправил под ментальный прессинг Снейпа. Он невольно задумался, скольких страданий можно было бы избежать, если бы тогда Дамблдор согласился обучить и его. Но у старика были свои причины — и последствия тоже были его.

— Это немного помогало… в Азкабане, — тускло добавил Сириус. — Полностью от дементоров это не спасало, но немного притупляло боль.

Гарри сглотнул. Сириус заплатил за свои навыки ценой, которую мало кто мог представить.

— Прости… — тихо сказал он. — Я бы хотел знать, как можно было вытащить тебя оттуда быстрее.

Сириус посмотрел на него с лёгким недоумением.

Гарри сделал глубокий вдох и выдохнул:

— После всего со Снейпом и… другими… кто использует легилименцию направо и налево, мне приходилось быть очень осторожным в том, что и кому я говорю. Ты — первый настоящий окклюмент, которому я могу здесь доверять.

Он вытащил палочку.

— Давай сначала уберём это с дороги.

— Я, Гарри Джеймс Поттер, торжественно клянусь своей магией и своей жизнью, что всё, что я собираюсь открыть сегодня вечером Сириусу Блэку, будет по-прежнему истинным и фактическим, насколько мне это известно.

Сириус прищурился от вспышки, вызванной магической клятвой.

— Это… действительно необходимо? — спросил он.

— Думаю, да, — ответил Гарри. — Мне предстоит рассказать тебе такое, Бродяга, во что ты вряд ли поверишь… даже несмотря на клятву.

Сириус усмехнулся.

— Ну, ты и правда сын Джеймса. Но, признаюсь, ты самый странный двенадцатилетний мальчишка, которого я когда-либо встречал.

— В том-то и дело, — тихо поправил Гарри. — Я не совсем просто двенадцатилетний. Точнее… не только.

— Что это значит? — нахмурился Сириус.

— Часть меня — это двенадцатилетний Гарри Поттер. А часть… куда старше.

Глаза Сириуса расширились.

— Джеймс? — спросил он с надеждой.

У Гарри свело желудок. Он понял, куда свернули мысли Сириуса. Разрушить этот ложный луч надежды было больно — почти невыносимо. Но клятва не оставляла ему выбора.

— Прости, Сириус… но нет. Хотя возраст, если подумать, действительно близок. Моя «старшая» часть — это воспоминания… меня самого. Старшего.

Сириус растерянно нахмурился, разочарование ясно проступило на его лице.

— Как такое вообще возможно? — наконец выговорил он.

— Эти воспоминания… вместе с моей душой… и, возможно, с магией… были отправлены назад во времени. Из 2010 года.

У Сириуса отвисла челюсть.

— Двадцать лет? Это невозможно. Маховик времени позволяет вернуться всего на несколько часов!

— Это было не с помощью маховика, — покачал головой Гарри. — Я создал поле временного переноса и обеспечил его энергией, достаточной для скачка почти на девятнадцать лет.

— Но почему только воспоминания? Почему ты не вернулся целиком? — спросил Сириус, и по его настороженному взгляду Гарри понял: ответ он уже наполовину угадывает.

— Поле не может переносить материю, — тихо объяснил Гарри. — Если только у тебя нет практически бесконечного источника энергии. Мне пришлось обернуть поле вокруг себя… а затем… покончить с собой, чтобы моя душа прошла через него.

— ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ?! — взревел Сириус, вскакивая с раскладушки.

— Сядь! — рявкнул Гарри.

— Как ты вообще мог убить себя?! — взорвался Сириус, побагровев. — Я не думал, что сын Джеймса выберет путь труса!

Сириус ещё не знал всей правды. Он явно реагировал на что-то своё, глубоко личное. Но эти слова разнесли хрупкий самоконтроль Гарри в щепки.

— Путь труса?! Путь труса?! Да будь ты проклят, Сириус — я ПОБЕДИЛ! Я убил этого ублюдка! Я вырвал разум Волдеморта и разнёс его тело на ошмётки! А потом огляделся вокруг и понял, что мне больше НЕ ЗАЧЕМ жить! Все, кого я любил, были мертвы — начиная с тебя, ты, беспечный идиот! Я до сих пор не понимаю, КАК Беллатрикс смогла тебя убить!

Гарри перевёл дыхание, грудь ходила ходуном.

— Я, чёрт возьми, ВЫИГРАЛ эту войну! А потом прочитал о способе вернуться назад во времени и пришёл сюда, чтобы начать всё сначала — чтобы попытаться сделать это лучше! Чтобы Хогвартс, возможно, ещё стоял! Чтобы люди, которых я люблю, могли быть живы! Так скажи мне теперь, где здесь «путь труса»?!

Выражение абсолютного ужаса на лице Сириуса заставило Гарри ощутить себя ещё хуже. Он отвернулся, резко вытер глаза — и только тогда понял, что плачет. Он вздрогнул, когда почувствовал руку у себя на плече, а в следующее мгновение Сириус уже сдавливал его в грубых, отчаянных объятиях.

Гарри вцепился в своего крёстного изо всех сил. Мерлин… как же он по нему скучал. По лучшему другу своего отца. И он вдруг понял, что перед ним — первый человек, которому он смог рассказать ВСЁ. Всё то, что он скрывал от друзей, копилось в душе, как грязь в незаживающей ране, и давление стало гораздо сильнее, чем он осознавал.

Вскоре он уже сидел рядом с Сириусом на раскладушке, а тот приобнимал его за плечи.

— Ты ведь никогда раньше не мог никому об этом рассказать, да? — тихо спросил Сириус.

Гарри покачал головой.

— Я учу друзей окклюменции, но им тяжело. И они даже не знают, зачем это нужно — по-настоящему. Одна из них, Гермиона, сама догадалась, что Снегг пользуется легилименцией, и купила нам книгу по окклюменции. Все думают, что я прирождённый окклюмент из-за шрама-проклятия, поэтому не задаются вопросом, почему Снегг не может проникнуть в мой разум.

— Эта скользкая тварь никогда не устаёт портить жизнь окружающим, — с отвращением сказал Сириус.

— Именно, — кивнул Гарри. — Поэтому мне приходится очень осторожно выбирать слова. Иначе Снегг узнает всё через чужие мысли.

— Удивлён, что ты ещё не попытался разобраться с ним напрямую, — заметил Сириус.

— Я, вообще-то, пытаюсь добиться его увольнения, — спокойно сообщил Гарри. — Но, знаешь ли, дипломированных мастеров зелий, готовых работать в Хогвартсе, не так уж много.

Сириус нахмурился.

— Смотри, чтобы он не узнал об этом. Он опасен, когда захочет.

— Я знаю, — хмуро сказал Гарри. — Я видел, как он убил Дамблдора.

Глаза Сириуса едва не вылезли из орбит.

— Он ЧТО?!

Гарри устало вздохнул.

— Думаю, лучше начать с самого начала.

Сириус кивнул — и Гарри начал. Он подробно рассказал об исходной временной линии, насколько позволяла память без Омутов памяти. Сириус слушал молча… лишь изредка прерывая его.

— У Дурслей? — потребовал ответа Сириус. — Но ведь сестра Лили ненавидела её…

Гарри кивнул.

— И в первый раз было не слишком приятно, а во второй — ещё хуже. Но Дамблдор считал, что под защитой кровных чар я буду в большей безопасности.

Сириус слегка поутих, но Гарри был уверен: у него ещё найдётся немало слов для профессора — и далеко не все будут вежливыми.

Когда Гарри рассказал последовательность событий, приведших к возвращению Волдеморта, Сириус задумчиво кивал. Гарри почти физически ощущал, как у него в голове вращаются шестерёнки.

А вот битва в Отделе тайн вновь вызвала у Сириуса вспышку.

— Беллатрикс? Как, чёрт возьми, ей удалось меня убить?!

Гарри тяжело вздохнул.

— Ты знаешь ту арку в Отделе тайн? Ты о ней слышал?

Сириус кивнул.

— Да. Раньше через неё, кажется, казнили преступников.

— Ну вот… ты дрался со своей кузиной. А потом остановился, чтобы поиздеваться над ней — как раз перед самой аркой… и она ударила тебя оглушающим.

Гарри сглотнул.

— Ты упал внутрь.

У Сириуса отвисла челюсть.

— Это… это самая нелепая смерть, о которой я когда-либо слышал! Меня убили оглушающим?! Потому что я отвлёкся, чтобы подразнить её?!

Гарри пожал плечами. Он не понимал, почему Сириус так возмущается — это ведь произошло не по вине Гарри.

— Постарайся больше так не делать, ладно?

Сириус сначала оскорблённо вытаращился на него, а потом расхохотался.

— Постараюсь запомнить, Гарри.

После этого смеяться больше не хотелось. Когда Гарри начал рассказывать о Резне в Хогвартсе, рука Сириуса на его плече напряглась. Он с трудом выговорил слова, описывая случившееся. Когда Гарри дошёл до уборки тел, ему пришлось сделать паузу — он был полностью опустошён.

— Она была Той Самой, да? — почти шёпотом спросил Сириус.

Гарри просто кивнул. Уточнять, о ком речь, не требовалось.

— Что за беда у мужчин Поттеров с рыжими? — задумчиво пробормотал Сириус.

Рука на плечах Гарри сжалась крепче, и комок в горле немного отступил.

Гарри с некоторым стыдом понял, что ему куда легче описывать полный крах британского магического общества, чем личные потери. Но грудь всё равно сжималась, когда он рассказывал о судьбах их друзей. Сириус содрогнулся, услышав о мучительном конце Ремуса.

— Рад, что он был с Тонкс… хотя я никогда бы не подумал, что такое возможно.

— Он как-то сказал, что она заставляла его смеяться. А он почти не смеялся с тех пор, как остался последним из Мародёров.

Сириус тяжело вздохнул.

— Ну, значит, теперь ей придётся искать новый повод. Хотя я, пожалуй, ей немного помогу. Нас всё ещё трое. И нам нельзя допустить, чтобы эта цифра стала меньше.

— Я не считаю Петтигрю, — жёстко сказал Гарри.

— И я не считаю этого крысу, — согласился Сириус. — Ремус, я и ты, Второй Сохатый.

— Я? — удивился Гарри.

— Ты, — твёрдо сказал Сириус. — Твой Патронус всё ещё олень, верно?

Гарри кивнул.

— Отлично. Твоя анимагическая форма, если она у тебя появится, скорее всего, будет такой же. Но даже этого достаточно для имени. Представляю, какой шок ты устроишь Ремусу, когда он увидит его впервые… В любом случае, всё, что ты мне рассказал, тянет на величайшую проделку в истории. И это более чем достаточное основание для твоего официального принятия в ряды достославных Мародёров.

— Проделку? — переспросил Гарри, не понимая, к чему он клонит.

Сириус кивнул.

— Ты возвращаешься в прошлое, чтобы пустить под откос планы Волдеморта, используя знания почти двадцати лет войны. Ты обманываешь всех, включая Дамблдора — а это, заметь, нам с Джеймсом почти никогда не удавалось. Где бы сейчас ни был твой отец, он наверняка ухмыляется, как безумец.

Гарри просто смотрел на крёстного, который теперь улыбался во весь рот. Казалось, его не могло поколебать ничто: ни весть о собственной смерти, ни гибель мира, ни потери друзей. Он видел во всём этом… хорошую шутку. И Гарри неожиданно поймал себя на том, что тоже улыбается.

— Ты, полагаю, кое-что меняешь на этот раз? — приподнял бровь Сириус.

И Гарри вдруг принялся описывать свой первый год в Хогвартсе куда подробнее, чем ожидал. Разумеется, очень быстро разговор перешёл в подробный разбор квиддичных матчей, и Сириус слушал его с откровенным наслаждением. А история о том, как Гарри сорвал попытку Квиррелла завладеть философским камнем одним-единственным жалящим проклятием, вновь заставила его рассмеяться.

Сириус также успокоил Гарри, когда тот вслух задумался о том, насколько этично он «направляет» своих друзей.

— Послушай, Гарри, — сказал он мягко. — Ты правда думаешь, что им сейчас хуже, чем было на их втором курсе… ну, в их первом втором курсе?

Гарри задумался и медленно покачал головой.

— Нет. Думаю, им лучше.

— Они счастливее? Учёба идёт лучше? Они лучше умеют защищаться? — подсказал Сириус.

Гарри снова кивнул.

— Может быть, ты просто лучший друг, чем они сами понимают? — предположил Сириус. — Забавно, но ты в этом немного напоминаешь Лили. Она всегда старалась заставить людей делать то, что было лучше для них самих и для тех, кого они любили. Думаю, она была причиной половины удачных отношений в нашем факультете. Не то чтобы она была свахой… но она отлично помогала людям понять, действительно ли им кто-то дорог. — Он слабо улыбнулся. — Правда, её дар оказался абсолютно бесполезным в том, что касалось её самой и Джеймса. В этом плане у тебя есть преимущество… пусть и весьма неестественное.

Гарри слабо усмехнулся, но голос у него задрожал так, что вышло больше похоже на икоту. Он лишь надеялся, что Джинни, Рон и остальные, когда наконец узнают правду, согласятся с Сириусом.

— И ещё я считаю, — продолжил Сириус, — что ты слишком мягко обошёлся с Дурслями. Но этим я могу заняться по дороге, так сказать, выполняя кое-какие поручения.

Гарри нахмурился. В голосе Сириуса прозвучала слишком нарочитая лёгкость, чтобы не насторожиться.

— Поручения? — переспросил он.

— Ну, у тебя есть крестражи, которые надо собрать, но ты, откровенно говоря, ещё маловат, чтобы шляться по свету в одиночку, да ещё и с аппарацией. А вот я, — Сириус усмехнулся, — как лихой беглый уголовник, могу идти куда угодно, куда ноги понесут. И если в ходе моих… э-э… уклонений от правосудия я вдруг окажусь в Литтл-Хэнглтоне, или неподалёку от особняка на площади Гриммо, или возле каких-нибудь других тайников… что ж, никто ничего и не заподозрит, верно?

У Гарри сжался желудок, но он не стал сразу возражать. Вместо этого он попытался рассудить всё хладнокровно. Он давно ломал голову над тем, когда же сможет заняться всем этим всерьёз, и теперь Сириус буквально предлагал себя в качестве того, кто соберёт крестражи раньше, чем Волдеморт насторожится и перепрячет их.

— Чашу нужно оставить напоследок, — наконец сказал Гарри. — На ней было заклятие, которое сообщило ему, когда мы до неё дотронулись. Из-за этого он и напал на школу. И ещё — будь осторожен с кольцом. То, что было вокруг него, уничтожило руку Дамблдора, когда он его снял.

Сириус кивнул.

— Расскажи мне всё, что помнишь о крестражах и о том ритуале, при котором Волдеморта воскресили. Похоже, мне предстоит ещё и немного поработать гробокопателем.

Спать Гарри лёг почти в три часа ночи. Он чувствовал себя полностью опустошённым, словно выжатый до последней капли. Сириус выспрашивал у него каждую мелочь, и воспоминаний оказалось куда больше, чем Гарри ожидал.

А ещё оказалось, что выговориться лучшему другу отца — значит сбросить с плеч огромный груз сомнений и угрызений совести. Сириус выслушал, как Гарри ругал себя за то, что манипулирует окружающими, а потом заявил, что тот слишком суров к себе. Гарри и не подозревал, насколько это может быть освобождающим.

Он уснул в тот же миг, как коснулся подушки.

И тут же — словно мгновение спустя — Рон начал его трясти.

Гарри мутно уставился на друга.

— В остальные дни года ты просыпаешься раньше солнца, Гарри. А в Рождество вздумал валяться в постели? — Рон покачал головой. — Ты ненормальный.

Гарри протёр глаза и сел. Свет, пробивавшийся сквозь занавески, подтверждал, что уже утро, хотя ему казалось, что прошла всего секунда. И тут до него дошло: кошмаров не было. Ни одного. Хотя спал он достаточно долго, чтобы они наверняка пришли.

Он задумчиво посмотрел на носок, набитый ярко упакованными подарками, лежавший на спинке его кровати. Свои подарки он оставил под присмотром миссис Уизли — аккуратно упакованные и подписанные. Как ей удавалось так незаметно разложить их, не разбудив никого, Гарри так и не понял.

Первым оказался подарок от Перси: книга «Кодекс дуэльной магии». Гарри отложил её для будущего чтения, но не мог не заметить закладку в разделе «Поражение зрителей».

Чарли, по-видимому, тоже слышал о дуэли — он прислал Гарри дуэльные перчатки из драконьей кожи. Без пальцев, с металлической пластиной на тыльной стороне и рёбрами над костяшками. Говорили, что в них труднее выбить палочку, но Гарри больше впечатлило то, какой урон они могли нанести обычным ударом. Он надеялся, что Чарли понравится подписка на «Плейвизард», которую он вместе с Роном и близнецами оформил ему в подарок. Доставка американского магического журнала в Румынию оказалась куда дороже, чем они рассчитывали.

Билл тоже прислал книгу — «Защитные чары: создание и разрушение», с короткой запиской о том, что именно из неё он узнал о проклятиях больше, чем из всего остального. Гарри усмехнулся, узнав название: эта книга числилась в Министерстве в списке ограниченного доступа. Интересно, знал ли об этом Билл? Впрочем, вероятно, именно поэтому он и решил её подарить. Надеюсь, новая работа ему нравится даже больше, чем расхищение гробниц, — подумал Гарри с улыбкой.

Следующий подарок был от Рона и Джинни. Внутри оказался регулируемый кожаный держатель для палочки — его можно было прикрепить к поясу или закрепить на предплечье.

Гарри поднял глаза на Рона, который широко улыбался.

— Мы решили, что рано или поздно ты взмахнёшь рукой — и палочка вылетит у тебя из рукава, — объяснил он. — Ну и потом, мы не очень-то представляем тебя летом в рубашках с длинными рукавами. Джинни вот точно не представляет…

Гарри был слишком доволен подарком, чтобы поддаться на поддёвку.

— Ну что, будешь пользоваться накладками? — спросил он.

Рон нахмурился.

— Хотелось бы, но ещё рановато, правда?

Гарри пожал плечами.

— Я говорил с Оливером о возрождении запасной команды — он заинтересовался. По крайней мере, у тебя будет серьёзная практика, пока он не выпустится. Я не вижу в Гриффиндоре никого, кто мог бы занять его место.

Рон моргнул и кашлянул.

— Правда? То есть… ты правда так думаешь?

— У тебя уже есть нужное чутьё, — небрежно сказал Гарри. — А если ты и дальше будешь так расти, размах рук у тебя будет более чем достаточный для этой работы.

Рон задумчиво замолчал, пока Гарри вытряхивал из носка остальные подарки. Миссис Уизли связала ему ещё один свитер — изумрудно-зелёный; этот цвет, похоже, подходил ему не меньше, чем бордовый — Рону.

Под свитером обнаружилась маленькая коробочка от Фреда и Джорджа. Внутри лежала упаковка конфет с надписью:

«Веритамяты — съешь одну и говори только правду в течение пяти минут»,

а также вырезка из газеты.

В ней сообщалось, что некий Вернон Дурсль, ранее проживавший в графстве Суррей, явился на заседание трудовой комиссии, чтобы опротестовать своё увольнение из фирмы «Граннингс». В какой-то момент он устроил скандал, в результате чего его прошение было отклонено, самого его признали виновным в неуважении к суду, оштрафовали на пятьдесят фунтов и отправили на ночь в камеру.

Гарри расхохотался в голос, читая это, и Рон тут же потребовал объяснить, что такого смешного. Узнав подробности, Рон развеселился, но ещё больше его поразило то, как его братья умудрились сорвать судебное разбирательство Вернона, не покидая при этом Хогвартс.

Последним предметом на самом дне носка оказалась маленькая коробочка. Внутри Гарри обнаружил серебряные карманные часы и записку:

Дорогой Гарри!

В процессе моих «проверок кое-каких дел» я просмотрел материалы по происшествию в Годриковой впадине. Как тебе, без сомнения, уже говорили, от дома твоих родителей после пожара почти ничего не осталось, личные вещи тоже не уцелели. Однако в одном из пакетов с вещественными доказательствами оказались эти часы — сильно повреждённые огнём. В Косом переулке есть замечательная часовщица, специализирующаяся на индивидуальных заказах. Ей удалось заменить механизм и восстановить корпус. Я не знаю, принадлежали ли эти часы твоему отцу, деду или кому-то совсем постороннему, но подумал, что ты захочешь их сохранить.

Счастливого Рождества,

Артур Уизли.

Гарри с трудом дочитал записку до конца. Он провёл пальцами по крышке часов — на ней был выгравирован олень.

Прошло довольно много времени, прежде чем Гарри смог принять душ и одеться. Привыкший вставать затемно, он был не слишком рад необходимости ждать, пока освободится ванная. Тем более что с каждой минутой он всё чаще бросал взгляд на серебряные карманные часы, которые теперь точно знал — принадлежали его отцу.

Когда он спустился вниз, миссис Уизли уже накрывала лёгкий завтрак, чтобы всем хватило сил дотянуть до главного рождественского ужина. У подножия лестницы Гарри заметил Фреда и Джорджа: они вполголоса переговаривались и передавали друг другу толстую чёрную мягкую книгу.

— Доброе утро, господа, — с важным видом произнёс Гарри. — Должен заметить, что ваш подарок был принят с величайшей благодарностью, а Рон уже сходит с ума, пытаясь понять, как вы всё это провернули. Как вижу, вы тоже добрались до моего дара. Уж не изменилось ли ваше отношение к изысканной маггловской литературе?

Джордж прикусил язык, поэтому отвечать пришлось Фреду.

— Возможно, это… слегка занимательно, — скучающим тоном сообщил он и пожал плечами. — Мы ещё разберёмся. Зато ингредиенты — очень кстати. В следующем семестре пригодятся.

Гарри цокнул языком и покачал головой.

— В таком случае я, наверное, проиграл спор. Ладно, заберу обратно эту бесполезную маггловскую книжонку и потрачу деньги на ещё немного асфоделя или…

— Э-э, давай не будем торопиться, — поспешно перебил Фред, перехватывая книгу ладонью. — Было бы честно дать книге хотя бы шанс.

— Всё в порядке, — гладко сказал Гарри, снова пытаясь забрать том. — Не нужно щадить мои чувства. Джинни и я не умрём от смущения. Я просто заберу эту никчёмную маггловскую книгу и…

Он потянул её на себя, но Джордж не отпустил.

— Он не купился, о брат мой, — нарушил молчание Джордж.

Фред сдался с тяжёлым вздохом.

— Пожалуй, не купился.

Гарри самодовольно улыбнулся.

— Я вас поймал уже в тот момент, когда вы увидели название, верно?

Фред скорчил гримасу, а Джордж лишь уныло кивнул.

— Ну что ж, — улыбнулся Гарри, — до двадцать пятого января никаких розыгрышей. А учитывая, что вам почти столько же времени понадобится, чтобы прочитать «1001 практическую шутку и грязный трюк»…

Джордж заметно повеселел, а Фред задумчиво протянул:

— Знаешь, Гарри… ты ведь можешь, э-э… не рассказывать всем условия нашего спора. Представь: вся школа будет сходить с ума целый месяц, гадая, что мы задумали. В каком-то смысле ты сам будешь разыгрывать всех.

«Я этим и так занимаюсь», — подумал Гарри. Он на минуту задумался, потом кивнул.

— Ладно. Но только при условии, что вы будете паиньками.

— Гарри! — возмущённо воскликнул Фред. — Да когда ты вообще видел, чтобы мы плохо себя вели?!

Рождественский ужин оказался именно таким грандиозным действом, как Гарри и ожидал. Кухонный стол миссис Уизли, волшебным образом увеличенный ради такого случая, буквально стонал под тяжестью блюд.

Римус появился через камин ровно в пять часов — минута в минуту. По тому, как у него чуть не вылезли глаза, Гарри понял, что ничего подобного рождественскому празднику у Уизли он раньше не видел.

На мгновение Гарри стало жаль Сириуса, который всё это время был вынужден сидеть в сарае. Он уже однажды тайком выбрался из дома, чтобы принести крёстному завтрак, но обнаружил, что Артур его опередил. Гарри посидел с ним столько, сколько мог, не вызывая подозрений, пока сам Сириус не отправил его обратно.

— Гарри, мне тепло, у меня есть еда, и вокруг нет дементоров. Это лучшее Рождество с 1980 года. Я серьёзно.

— А я — Гарри. И всё равно жалею, что…

— Слушать, как ты отпускаешь глупые шутки про моё имя — между прочим, на такое был способен только Джеймс, — делает всё ещё лучше. А теперь марш обратно в дом, пока не вызвал подозрений. Там у тебя новая семья, и не каждому выпадает такой драгоценный второй шанс. — Его голос на мгновение смягчился. — Не упусти его, Гарри.

И вот Гарри уже снимал плащ Римуса и вешал его в прихожей. Вернувшись, он застал Римуса за расспросами Артура — не было ли новостей о Сириусе.

— Э-э… да… вернее, нет, — осторожно ответил Артур. — В Министерстве пока без новостей.

— Думаю, у него всё хорошо… где бы он сейчас ни был, — тихо добавил Гарри.

Римус перевёл взгляд с Артура на Гарри и обратно.

— Понимаю… — сказал он. — Что ж, надеюсь, он держится подальше от неприятностей.

— Это вряд ли, — отозвался Гарри, — разве что он уехал куда-нибудь в Америку.

Глаза Римуса расширились, и Гарри почувствовал укол совести. Формально он не солгал, но всё равно ненавидел вводить друга отца в заблуждение. Однако если Римус всё же станет преподавать в Хогвартсе в следующем году, он окажется в непосредственной близости от Снейпа — особенно в период неприятных последствий его «ежемесячной проблемы». Гарри не хотел, чтобы тот преждевременно волновался, но и слишком прямыми словами он рисковал накинуть Сириусу петлю на шею.

— Возможно, — осторожно сказал Римус, — некоторым из нас в эти праздники есть за что быть благодарнее, чем они сами осознают.

— Возможно, — согласился Артур.

По традиции детей Уизли рассадили за столом по возрасту. Гари оказался между Роном и Джинни — и это его нисколько не огорчало. На её волосах над левым ухом сверкала при свечах медная заколка-бабочка, которую он подарил.

Еда, последовавшая затем, в глазах Гарри легко затмила даже лучшие хогвартские блюда. Миссис Уизли — и Джинни с гордостью напомнила всем об этом — превзошли самих себя. Огромный гусь, которого разделывал Артур, был одновременно и сочным, и ароматным, а всего один кусочек каштановой начинки убедил Гарри, что за ней стоило хоть десять раз ходить в Оттри-Сент-Кэтчпол.

Пока все неторопливо доедали пудинг, миссис Уизли спросила Римуса, как у него идут дела.

— Вполне неплохо, — ответил он. — Я, кстати, слышал, что после этого года может освободиться место преподавателя Защиты от Тёмных искусств. Я отправил профессору Дамблдору своё резюме с запросом.

Перси после этих слов бросил на Римуса долгий взгляд. Гарри не смог понять, что в нём читалось — недоверие к тому, что этот обветшалый человек вообще осмелился подать заявку, или уважение к тому, что он настолько квалифицирован.

— Я думаю, вы будете великолепны, — сказал Гарри.

— Не такой уж сложный рекорд побить, — вставил Фред.

— Особенно после «великого самозванца» и «что это у меня за шевеление в голове», — подхватил Джордж.

— Мы постараемся уберечь его от Гермионы, — пообещал Рон.

— Судя по всему, она будет просто замечательной ученицей, — рассмеялся Римус.

— Ставлю на то, что вы в школе тоже всех доставали учёбой, — настороженно сказал Рон.

— Иногда, — признал Римус. — Джеймс и Сириус не всегда были самыми сосредоточенными…

Он осёкся, переведя взгляд с Рона на Гарри, который изо всех сил старался сохранить серьёзное лицо.

— В каждом поколении обязательно есть хотя бы один такой, — заметил Гарри с улыбкой.

— Видимо, без этого никак, — мрачно согласился Рон. — Теперь я точно знаю, кто заменит Локхарта этой осенью.

Гарри улыбнулся другу отца:

— Уверен, вы с Гермионой отлично поладите.

— Я просто не уверен, что мы все переживём следующий учебный год, — проворчал Рон.

— Будь повежливее, — одёрнул его Гарри.

— Ладно, — согласился Рон. — Но учти: мы её только-только немного успокоили. Если вы начнёте её слишком поощрять, мы вернёмся в самое начало первого курса.

— Рон, — беззаботно спросил Гарри, — ты хоть раз видел, чтобы Гермионе приходилось учить один и тот же урок дважды?

Рон нахмурился.

— Справедливо.

— К тому же, — продолжил Гарри, — если ты будешь продолжать заниматься с ней полётами, у неё будет меньше времени накручивать себя из-за подготовки, верно?

Рон кивнул. Гарри снова повернулся к Римусу, который слушал всё это с недоумением.

— У нас есть подруга, — пояснил он, — которая… ну, слегка помешана на оценках.

— Слегка, — вставил Джордж.

— Как Хагрид слегка крупный, — добавил Фред.

— Мальчики! — строго предупредила миссис Уизли.

— В любом случае, — продолжил Гарри, — она на каждом уроке разносит Локхарта в пух и прах: указывает на несостыковки в его книгах, задаёт неудобные вопросы. Мы просто уверены, что вы прекрасно поладите.

— И это хорошо, — добавил Рон, — потому что она пугающе умная.

Римус слабо улыбнулся.

— Не сомневаюсь.

После этого разговор за ужином перешёл на более лёгкие темы. Мистер и миссис Уизли вспоминали своё первое Рождество с маленьким Биллом. Римус рассказал, как однажды он с однокурсниками застрял в Хогвартсе на каникулы из-за жуткой метели и обрушения сети каминов.

В целом ужин вышел тёплым и очень приятным. Слишком быстро настало время убирать со стола, и Римус начал благодарить хозяев.

Пожимая руку Гарри, он сказал:

— Надеюсь, один известный негодяй тоже хорошо проводит это Рождество… где бы он ни был.

— Я почти уверен, что именно так и есть, — ответил Гарри, глядя оборотню прямо в глаза.

Римус вновь улыбнулся той своей тихой, почти фирменной улыбкой:

— Когда-нибудь нам стоит обсудить наши источники информации.

— Когда-нибудь, — ровно согласился Гарри.

После ухода гостя Гарри и Джинни занялись уборкой стола вместе с её братьями. С дополнительными руками, которые миссис Уизли тут же мобилизовала, стол очистили, а посуду перемыли в рекордные сроки. И это было как нельзя кстати: короткий сон прошлой ночью и волнение последнего дня сделали своё дело — Гарри уже спотыкался на ровном месте.

Он задержался на кухне, прикидывая, не слишком ли ещё поздно, чтобы тайком отнести Сириусу что-нибудь перекусить, когда туда вошёл Артур — всё ещё в куртке после улицы. Он вздрогнул, но тут же расслабился, узнав Гарри. Из-под куртки Артур достал бутылку и тарелку и поспешно поставил их в раковину.

— Похоже, мы с вами подумали об одном и том же, — заметил Гарри.

Артур кивнул.

— Меня до сих пор выворачивает от мысли, что кто-то в Министерстве отдал приказ морить его голодом.

— Меня тоже, — тихо согласился Гарри. Ему стало нехорошо, глядя на страдание в глазах опекуна. — Кстати, я так и не поблагодарил вас за часы. Сириус сказал, что подарил их моему отцу на свадьбу.

— Правда? — Артур просиял.

— Да. Это был подарок для них обоих, потому что мама постоянно бранила папу за вечные опоздания. — Гарри раздражённо отметил, как перехватывает горло, произнося слова Сириуса.

— Я… ну… — голос Артура тоже дрогнул. — Рад, что тебе понравилось, Гарри. У меня когда-то были такие же часы. Я отдал их Биллу на его семнадцатый день рождения. Просто… показалось правильным, чтобы у тебя тоже были часы отца.

Гарри Поттер стоял в рождественский вечер с отцовскими часами в руке и смотрел на человека, который за короткое время стал для него почти тем же самым, что и родной отец.

— Мистер Уизли, не поймите меня неправильно, но если бы не вы и не ваша семья… — он запнулся, — я бы, наверное, давно был в Австралии, в Америке… где угодно, лишь бы Волдеморт меня никогда не нашёл.