Под знаменем Льва (гет)

Трое гриффиндорцев, преградивших им путь, едва успели вскинуть палочки, как Альтаир стремительным прыжком бросился вперед, сбивая ближнего с ног жестким ударом плеча. Эйлин, не теряя ни секунды, взмахнула палочкой. Миг — и обезоруженный Добсон с воплем отлетел к стене. Оставшись один, Картер запаниковал, не зная, кого атаковать первым. Ещё секунда — и он уже зашёлся в беззвучном крике, сжимая руку, сломанную точечным Редукто.

​Слизеринка и гриффиндорец, не сговариваясь, перепрыгнули через стонущих парней и ворвались в боковую галерею. В десятке шагов, за сорванной портьерой, в стене чернел вход в тоннель, куда как раз нырнул похититель. Эйлин не раздумывая бросилась следом. Альтаир, чертыхнувшись, за ней.

​К их счастью, проход оказался слишком узким для того, чтобы быстро тащить человеческое тело. Тяжелая портьера цеплялась за выступы каменной кладки, застревая в поворотах низкого, темного коридора. Уже через десяток метров чужак понял, что оторваться не удастся, и до Эйлин донеслось его хриплое, раздраженное рычание.

​Он резко бросил сверток на грязный пол, развернулся и одним широким движением сорвал с себя ученическую мантию. Горевший на конце палочки Альтаира Люмос выхватил из темноты то, от чего у Эйлин похолодело внутри. Она впервые в жизни видела перед собой оборотня.

​Даже в человеческом обличье это выглядело жутко: неестественно длинные, жилистые руки, покрытые редкой жесткой шерстью, серая, землистая кожа и деформированная, тяжело выпирающая нижняя челюсть. Глаза горели мутным, желтоватым, голодным блеском.

​Глухо рыкнув, зверь бросился на них. Бежать не имело смысла.

​В тесноте глухого аппендикса начался бой. Оборотень двигался с поразительной скоростью, но узкий проход, помешавший ему при побеге, теперь лишал его и главного преимущества — простора для маневра. Он не мог прыгнуть и не мог уклониться. Проход был настолько узким, что Альтаир и Эйлин едва не задевали друг друга локтями, но их заклинания летели плотной, непрерывной стеной.

​— Диффиндо! — полоснула Эйлин, целясь в мощную грудь.

​— Конфринго! — в один такт с ней выкрикнул Альтаир.

​В замкнутом пространстве грохот взрывов оглушал. Оборотень увернулся от огненного всполоха, но режущее заклятие Эйлин достало его плечо. Чужак взвыл, из глубокой раны брызнула темная кровь. Следом луч Альтаира прошил ему бедро.

​Получив несколько тяжелых ран и осознав, что в этой каменной кишке его просто зажмут и добьют, тварь резко развернулась. Оборотень стремительно, перебирая руками по стенам, бросился бежать вглубь темных переходов, оставляя за собой мокрые кровавые следы.

​— Я за ним! — яростно крикнул Альтаир, чьи глаза сейчас горели таким же опасным блеском, как у отца. Он бросился в погоню, исчезая в темноте прохода.

​Эйлин осталась в коридоре. Тяжело дыша от адреналина, она бросилась на колени прямо в грязь и подползла к брошенному свертку. Пальцы её дрожали, скользя по грубой, пропитанной замковой пылью ткани. Разорвав наконец непослушный плотный узел, она рванула полы портьеры в стороны.

​Перед ней открылось пепельно-бледное, заплаканное лицо девушки. Губы Миры были плотно сжаты, а на щеках запеклись грязные дорожки от слез. Заклинание немоты не давало ей произнести ни слова, но взгляд, которым она смотрела на свою спасительницу, говорил стократ больше, чем любые слова — в нем смешались пережитый ужас, унижение и дикое, отчаянное облегчение.

​— Всё хорошо, моя хорошая, всё закончилось, — лихорадочно шептала Эйлин, продолжая распутывать жесткие складки.

​Она освободила руки подруги, вскинула палочку и точечным контрзаклятием отменила глушащие чары, а затем быстро перерезала веревки на ногах. Как только путы спали, Мира не выдержала. Она буквально упала на Эйлин, намертво вцепившись пальцами в её мантию, уткнулась лицом в плечо и вся затряслась в беззвучных рыданиях. Эйлин только крепче прижала её к себе, баюкая и зло глядя в темноту коридора.

​Из глубины тоннеля послышались шаги. Эйлин инстинктивно подобралась, но из полумрака показался Альтаир. Его мантия была порвана, на лице горели царапины от каменной крошки, а взгляд был совершенно диким.

​— Сбежал, тварь, — зло выплюнул он, убирая палочку. — Быстрый очень. Ушел прямиком в Запретный лес, а там я гнаться один не рискнул. В темноте его не взять.

​Он перевел взгляд вниз и осекся, заметив, в каком состоянии Мира. Сейчас она не могла даже стоять — ноги подкашивались от пережитого шока и долгого пребывания в веревках. Азарт охоты в глазах парня мгновенно сменился тревогой.

​Блэк молча шагнул вперед, опустился на одно колено и бережно, словно хрустальную, подхватил сестру на руки. Мира не сопротивлялась, только обняла его за шею и бессильно уронила голову на плечо, продолжая мелко дрожать.

​— Нужно отнести её в башню, — хрипло сказал Альтаир, оборачиваясь к выходу из прохода. — К девчонкам в спальню. Я заставлю этих крыс...

​— К вам в гостиную она больше не вернётся, — категорически заявила Эйлин. Она поднялась с колен, расправляя плечи, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Хватит с неё гриффиндорского гостеприимства. Отнеси её ко мне в комнату. А потом пойдешь и перенесешь все её вещи.

​Альтаир с сомнением посмотрел на Эйлин, но спорить не стал. Он лишь крепче перехватил сестру.

​— Веди, командирша, — коротко бросил он.

​Путь до спальни старост Слизерина занял немного времени. Альтаир нес сестру легко, как пушинку. Встречавшиеся на пути слизеринцы удивлённо оборачивались, но, встретив ледяной взгляд Эйлин, делали вид, что ничего особенного не происходит.

​Открыв заклинанием дверь, Эйлин отступила в сторону, пропуская Альтаира. Тот уложил Миру на кровать и нерешительно встал у порога, переводя взгляд с одной девушки на другую.

​— Не стой, принеси вещи, пока не прибежала Макгонагалл, — отослала его Эйлин.

​Альтаир поспешил выполнять поручение, а Эйлин присела у кровати. Взор Миры был совершенно пустым, устремленным в потолок. Казалось, она не замечала ничего вокруг.

​— Как ты, мышка? — ласково погладила её по голове Эйлин.

​Мира вздрогнула и сфокусировалась на подруге. В её глазах уже не было паники, только бесконечная усталость. Слишком много она пережила за последние сутки.

​Искусанные до крови губы разжались в подобии кривой улыбки:

​— Нормально, ледышка.

​Эйлин тоже улыбнулась. Если у подруги есть силы шутить, значит, всё не так плохо.

​— Есть силы встать? Тебе стоит смыть эту грязь.

​Мира действительно выглядела ужасно. Лицо, одежда, волосы — всё было покрыто слоем пыли. На скуле алела свежая ссадина. Подумав секунду, она кивнула и медленно поднялась, опираясь на плечо Эйлин. Они прошли в ванную, и Мира вопросительно посмотрела на хозяйку комнаты.

​— Да, сейчас я принесу полотенце и чистую одежду, — поняв, что подруга стесняется раздеваться при ней, Эйлин поторопилась уйти.

​Мира со смущённой благодарностью смотрела ей вслед...