Дафна Гринграсс
 и жутко увлекательная судьба (джен)

Сириус достал старинный письменный ящик матери и сел писать отцу девушки. Нахмурился: фамилию-то он помнил, а имя Гринграсса, учившегося с ним, — нет. Какой-то рейвенкловец без чувства юмора.

«Дорогой мистер Гринграсс!

Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии.

Мой приемный сын через одну из своих подруг познакомился с вашей дочерью. Не успел я оглянуться, как они принялись перебирать старые книги заклинаний в поисках проклятия. Полагаю, вы можете догадаться какого.

К счастью, в семейной библиотеке обнаружилась книга с описанием проклятия, а знакомые мне разрушители проклятий уже работают над решением. Во время этих каникул они должны заметно продвинуться. После завершения я пришлю вам копию оплаченного счета. Ваша весьма предприимчивая и решительная дочь стала другом нашей семьи, поэтому вернуть деньги сможете когда сочтете удобным. Как последний живой Блэк основной линии я не испытываю недостатка в галлеонах.

Только что ваша дочь устроила мне выволочку и заявила, что я ни в коем случае не могу платить за лечение. Хорошая девочка, умная, искренне привязана к маглорожденной лучшей подруге моего крестника. Как ваша дочь специально сообщила, эта подруга не является девушкой Гарри. Я спросил, не является ли ею сама Дафна. Она покраснела и убежала. Я не смеюсь над подростками так, чтобы они слышали, но не поделиться такой забавной сценой не смог. Разумеется, мой мальчик волен встречаться с кем хочет: это его жизнь. Если когда-нибудь он пригласит вашу дочь на свидание, я буду в восторге. Его родители назначили меня крестным, и, по-моему, ваша девочка им понравилась бы: добрая, терпимая. Правда, несколько одержима тревогой за сестру, но она упоминала причину. Бедняжка даже готова была пообещать себя моему мальчику в обмен на доступ к библиотеке. Гарри, конечно, благородно отказался. Он не слепой, но никогда не станет никого принуждать.

Следует поговорить и о гиппогрифе в комнате: моего мальчика, Гермиону Грейнджер и вашу дочь нашли в запертом классе Хогвартса с измененной памятью. По понятным причинам ни один из них ничего не помнит. Сплетен ходит много, но, наблюдая, как они ищут проклятие, я вижу людей, давно и хорошо знакомых друг с другом. Могу лишь предположить, что они в порядке эксперимента попробовали целоваться, а затем решили — и вы, вероятно, помните меня подростком и знаете, что я никогда не совершал ничего настолько глупого, — стереть друг другу память об этом.

Никакой склонности к чему-либо особенно непристойному я у них не заметил, и уже от одной необходимости писать такую фразу чувствую себя стариком. Везде, где это было практически возможно, я обеспечивал им надзор взрослых. Хотя ведут они себя исключительно как друзья. Это печально: думаю, даже для Хогвартса они поставили рекорд по возвращению человека в ящик с надписью «друг».

Кроме того, ваша дочь, должно быть, дружила с ними и раньше. Они ладят как люди, которые знают друг о друге все, хотя теперь, очевидно, не знают.

Честно говоря, я чувствую себя старым. Я помню рождение Гарри.

Род Блэк всегда чрезвычайно гордился традициями и особенно самыми древними из них, но я — не моя семья. Я ни в каком виде и ни при каких обстоятельствах не намерен договариваться о соглашении между нашими родами. Если Гарри когда-нибудь решит пригласить на свидание лучшую подругу своей лучшей подруги, решать будут только они. Я не вижу причин возражать. После стольких утрат, даже если Гарри решит вступить в брак с маглом-дальнобойщиком из Глазго, я постараюсь проявить восторг. Поэтому уточняю: я одалживаю вашей семье деньги на лечение, потому что это правильно. Без условий. Без процентов.

Искренне ваш,

Сириус Б. Блэк.

P. S. Дед наверняка вращается в могиле оттого, что я не использую ситуацию как рычаг давления. Пусть вращается».