Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Миллисент Булстроуд и Винсент Крэбб были помолвлены, когда обоим было по семь лет. Родители договорились обо всём ещё тогда, когда дети толком не понимали, зачем вообще люди женятся, и с тех пор никто особенно это не обсуждал. Просто в положенный срок Миллисент должна была стать миссис Крэбб.

Её такое будущее вполне устраивало. Крэббы были старой богатой семьёй, владели землёй и прибыльной фермой, а Винсент был единственным сыном. Самого его Миллисент знала сколько себя помнила: спокойный, привычный, из семьи, с которой Булстроуды давно имели дело.

Отец всегда говорил, что за своё надо держаться крепко: добровольно отдавать его глупо, а уж тем более нельзя позволять кому-то его отнять. Поэтому Миллисент довольно быстро обратила внимание на то, что Винсент стал часто разговаривать с Лавандой Браун.

Она знала Винсента с детства. Он охотно рассказывал о том, в чём разбирался, смеялся с Драко и Грегори, но на девочек обычно не обращал внимания. А теперь то и дело сам подходил к Лаванде.

Сначала всё было вроде бы вполне естественно. Винсент хорошо разбирался в кошках и книззлах: его родители много лет занимались их разведением, и о разных породах он мог рассказывать долго и подробно. Когда он показывал фотографии с фермы, Лаванда разглядывала их с настоящим интересом, задавала вопросы и просила объяснить то, чего не знала. Но потом Винсент всё чаще оказывался рядом с ней и без всяких фотографий. То они разговаривали после обеда, то встречались в коридоре, то почему-то ещё стояли вместе, когда остальные уже разошлись после урока. Однажды Лаванда что-то сказала, и Винсент расхохотался.

А потом он познакомил Браун со своей кузиной и тёткой. Вот это Миллисент уже совсем не понравилось. С кузиной ещё ладно. Но тётка? Зачем Винсу знакомить тётку с какой-то девчонкой из школы? Миллисент долго ворочала эту мысль в голове и наконец пришла к единственному объяснению, которое казалось ей очевидным. Он уже знакомит её с семьей, значит, дело зашло дальше обычной болтовни.

А место там вообще-то было занято. Их с Винсом помолвили ещё в детстве, всё давно решено. Нечего Браун теперь лезть туда, где уже всё устроено.

* * *

Вскоре выяснилось, что интерес Крэбба заметила не только она. Пэнси рассказала, что Драко уже спросил Винсента, долго ли тот собирается ходить за Браун, а Винсент отрезал, что будет разговаривать с ней столько, сколько захочет.

Миллисент встревожилась ещё больше — и решила, что хватит ждать. Пора действовать.

После уроков она дождалась Лаванду.

— Браун, надо поговорить.

— Да?

— Винс — мой жених. Мы помолвлены с детства, так что отцепись от него.

Лаванда удивилась.

— Ясно. Я не знала. И не собиралась вставать между вами.

— Теперь знаешь. Отвали от него. Пока предупреждаю по-хорошему, а то ведь и семейного проклятия не пожалею.

— Хорошо.

Лаванда даже не стала спорить. С Крэббом всё-таки было скучновато, а теперь появился отличный повод разговаривать с ним пореже.

А ещё ей совсем не хотелось связываться с Миллисент. Булстроуды издавна славились мстительностью и злобным нравом. Поговаривали, что они ведут род от минотавров: в Британии те давно перевелись, но всё ещё жили в Греции и Италии. Говорили даже, что, когда Булстроуды особенно сильно разозлятся, у них на голове показываются кончики бычьих рогов.

При первой же возможности Лаванда сама подошла к Винсенту.

— Миллисент сказала, что вы помолвлены. Так что нам с тобой, наверное, лучше разговаривать пореже.

Винсент удивлённо уставился на неё.

— Она тебе это сказала? Что нам с тобой надо меньше разговаривать?

— Ты не переживай, я правда всё понимаю. Помолвка есть помолвка.

* * *

Винсент, расстроенный и сердитый, пошёл искать Миллисент.

— Какого Мордреда ты полезла к Браун?

— Я твоя невеста!

— И что? Ты теперь ко всем будешь лезть? Может, мне и с Драко и Грегом нельзя говорить, потому что ты невеста?

Миллисент тоже рассердилась.

— Она тебе нравится?

Но Крэбб ответил только:

— Отцепись.

Винсент никогда раньше с ней так не разговаривал! Он развернулся и ушёл, даже не дождавшись ответа, а Миллисент осталась в коридоре и смотрела ему вслед, злая и растерянная, пока он не скрылся за поворотом.

* * *

На следующий день Миллисент снова подошла к Лаванде.

— Браун, я же тебя предупреждала! А теперь Винс мне из-за тебя грубит.

Лаванда рассердилась.

— Слушай, Булстроуд, я сделала то, чего ты хотела. Я сказала Винсенту, что нам с ним лучше не разговаривать, раз он помолвлен, и с тех пор с ним не говорила. Всё. Разбирайтесь теперь сами.

И она ушла, напевая последний хит Уорбек.

Миллисент ещё некоторое время стояла на месте, злобно глядя вслед Лаванде. Мысли её крутились в голове медленно и тяжело. Конечно, Браун могла сколько угодно изображать полное безразличие. Но не могла же она не понимать, какой жених ей достанется, если у нее всё получится. Ферма Крэббов приносит кучу денег, а Винс — единственный сын и наследник. Вот Браун и старается. Винса она явно уже очаровала: не зря же он за неё вступается.

К вечеру сомнений у Миллисент уже не осталось: конечно, Браун и не думала отказываться от Винса — а просто морочит ей голову. И ещё имеет наглость петь!

Ладно, придётся объяснять по-другому.

* * *

И Миллисент стала следить за Лавандой.

После обеда она заметила, что Парвати вместе с сестрой направилась в башню Рейвенкло, а Лаванда пошла одна. Миллисент двинулась следом за ней.

Через несколько минут они оказались одни в длинном пустом коридоре.

Миллисент достала палочку и повторила про себя слова старого семейного проклятия Булстроудов. В семье ему обучали только старших детей, и она прекрасно знала почему: проклятие было очень болезненным и снималось гораздо труднее обычных школьных чар.

Ну и что? Ничего непоправимого с Браун не случится. Зато она надолго запомнит: Винс ей не достанется, нечего и стараться.