Северус и василиск Слизерина (джен)

Через две недели после подачи ходатайства и принесения клятв Беллатрикс переступила порог дома на площади Гриммо.

Решение Визенгамота было оформлено сухо: восстановление в роде Блэк, отзыв из-под юрисдикции Лестрейнджей, передача под опеку Лорда Блэка с наложенными ограничениями. Приданое и личное имущество возвращались дому Блэк.

Дверь закрылась за её спиной, и защитные линии дома мягко сомкнулись, принимая возвращённую ветвь. Гобелен в зале на мгновение дрогнул: её имя вспыхнуло бледным серебром и медленно восстановило очертания.

Беллатрикс была истощена. Азкабан оставил тяжелый след — магическое поле вокруг неё было неровным, с провалами и резкими перепадами. Но Кричер встретил её в холле, выпрямившись необычно торжественно.

— Хозяйка Белла вернулась, — прошептал он.

Он немедленно занялся восстановлением. На кухне закипел густой куриный бульон, усиленный лёгкими укрепляющими зельями. На стол легли флаконы с мягкими стабилизирующими настоями — без стимуляторов, только выравнивание магического фона и поддержка после воздействия дементоров.

Кричер подавал всё молча и быстро, как предписывал старый порядок дома.

В роскошной ванной комнате на третьем этаже уже был подготовлен очищающий ритуал: тонкая серебряная пыль на полу, руны восстановления, чаша с водой, настоянной на лунном камне. Дом медленно вплетал её магию в общий контур, выравнивая разрывы.

Сириус наблюдал со стороны. Восстановление Рода началось.

* * *

Сириус продолжал разбирать бумаги Регулуса — он до сих пор не нашел никакой информации о том, как к брату попал темный артефакт, который потом годами хранил Кричер. Папки были плотные, прошитые тёмной нитью, с защитными чарами от копирования. Некоторые страницы приходилось раскрывать родовым ключом — лёгким прикосновением палочки к фамильному перстню.

В одной из папок, помеченной инициалами Т.М.Р. — Х., лежал только свёрнутый лист пергамента, запечатанный личной печатью Регулуса. Сириус сломал ее и развернул пергамент. Почерком брата — ровным, строгим, без помарок, было написано следующее:«Медальон Слизерина — якорь Т.М.Р. Якорь (в древних текстах его называют horcrux) — это осколок души, закреплённый в предмете через убийство.»

Под записью — короткая приписка:«Уничтожить. Иначе он сможет вернуться.»

Сириус закрыл глаза на секунду. Теперь всё складывалось. Как там говорил Кричер... Пещера. Чаша. Зелье. Замена.

Регулус не просто украл артефакт. Он попытался уничтожить якорь Волдеморта. Медальон в подвале был хоркруксом, чем-то вроде контейнера с фрагментом души Тома Риддла.

И Дом Блэков держал его под своей крышей.

* * *

В библиотеке Блэков не было тома под названием «Хоркруксы». Были лишь неопределенные намёки да краткие предупреждения, разбросанные по разным книгам; в одном из фолиантов XVII века упоминался «якорь души, скрепленный убийством» — и на этом всё.

Сириус захлопнул фолиант и раздражённо сказал вслух:

— И где же искать книги про драккловы хоркруксы?

В тишине библиотеки едва заметно дрогнули тени. Один из высоких шкафов у северной стены тихо щёлкнул. Между двумя томами появилась тонкая щель.

Сириус подошёл к ней. Там, в глубине полки, стояла книга без названия на корешке, в плотном переплёте, потемневшем от времени. Но, как только Сириус коснулся её, перстень Лорда Блэка на его пальце нагрелся, а на корешке книги проступило название: «Хроники Дома Блэк за XIV-XV столетия».

Книга раскрылась сама на нужном месте, и Сириус начал читать.

«О сосуде хоркруксном и о пользе, от него бывшей Дому нашему.

В лето Господне тысяча четыреста девяносто третье принесён был в Дом наш сосуд хоркруксный, в коем удержан был оскол души мага, дерзнувшего преступить естественный предел жизни. И питала тот оскол магия жизни, великая силою своею, и защищён был он магией презло́й, и скреплён печатью убийства незаконного.

И положен был тот сосуд на Камень Рода. И поднялся из него мрак магии презло́й, что охраняла тот оскол. Но Камень древнее его, и сила Грима крепче вязи чуждой. И разомкнут был якорь, и полилась из него сила жизни, коей назначено было поддерживать жизнь, противную естеству. И принял Камень ту силу, и стал Род наш твёрже прежнего, и в каждом маге Рода нашего стала магия сильнее прежнего. Оскол же души был уловлен искусством Рода, и взят в сосуд стеклянный, и печатью Рода запечатан, и брошен в пучину морскую.»

Сириус перечитал строки ещё раз, медленно, не пропуская ни одного слова.

Выходило, что пятьсот лет назад Дом уже сталкивался с чьим-то якорем души. Тогдашний Лорд положил хоркрукс на Камень Рода, Камень одолел чужую защиту, сам осколок был пойман, заключён в запечатанную бутыль и брошен в море, а сила жизни, что питала его, стала сильной подпиткой для Рода.

— И упомянута «Сила Грима», — подумал Сириус. — Да... Похоже, пришло время поговорить с Хранителем Рода.

Он, как наследник Рода, в детстве много читал и слышал о Гриме. Грим уже мелькал в его сознании, когда он лежал на Алтаре, принимая Род. Но говорить с мрачным Хранителем было страшновато.

— Да ладно, — сказал себе Сириус, — не страшнее дементора.

И он закрыл книгу, спустился в алтарный зал, лёг на Алтарь и громко произнёс, как учил когда-то отец:

— Я, Сириус Орион Блэк, Лорд Блэк, призываю Хранителя Рода.

Руны под его ладонями вспыхнули мягким серебром. Глубина плиты стала плотной, как тёмная вода, и из неё прямо рядом с его лицом поднялась тень — вытянутая, мощная, с тяжёлой головой и горящими глазами.

— Приветствую тебя, Лорд Блэк.

— Хранитель, — негромко сказал он, — в руки Рода попал хоркрукс.

Грим расхохотался.

— А ты парень не промах, юный Сириус. Молодец! Род ослабел, пора его укреплять. Хоркрукс для этого — самое то. А не будь его, пришлось бы тебе принести в жертву Алтарю десяток-другой сильных врагов Рода, как в былые времена. А тут никого ловить не надо — всё уже готово, да ещё и в сосуд сложено.

И Грим снова засмеялся лающим смехом.

— Но, Хранитель, это хоркрукс очень сильного мага. Ты справишься с его защитой?

— Если я тебя спрошу, сможешь ли ты разбить яйцо очень сильной птицы, ты, надеюсь, ответишь: «справлюсь», — фыркнул Грим. — Но ты прав, защита у этой дряни крепкая, и чем больше у неё опор, тем дольше её ломать. Вот что. Хватит ли у тебя сил встать рядом? Тогда защитная магия полезет и к тебе. Физически ударить она не сможет, но будет говорить с тобой, пытаться ранить, давить, вытаскивать то, что легче всего задеть. А пока она занята этим, мне будет проще её сломать.

Сириус усмехнулся.

— Прекрасно. Значит, будет шипеть, дразниться, ругаться и пытаться влезть в голову. Ладно. Это я как-нибудь переживу.

Он на секунду задумался и добавил уже веселее:

— А если позвать ещё и эльфа? Пусть попробует поковыряться в нём тоже. Двое лучше, чем один.

В глубине Дома прошёл короткий, почти довольный отклик.

— Умно думаешь. Эльф твой не раз себя хорошо показал. Дому он верен, шкуру за него положит. Для него будет честью сражаться за усиление Дома.

Сириус кивнул.

— А дух?

— Эту гадость тут держать незачем. В Третьем Хранилище возьми уловитель духов — им джиннов да привидений ловят. Прикажи эльфу поймать духа и запечатать в сосуд. А потом — в море его, и концы в воду.

* * *

Медальон раскрылся.

Из него вырвалась тёмная масса — плотный узел магии, стремящийся закрепиться. Он рванулся к рунам, к стенам, к гобелену Рода. Но Алтарь не дрогнул, а руны на нем сомкнулись плотнее.

Тогда дух бросился на Сириуса, помянул Азкабан и сказал Сириусу, что после него у него никогда не будет детей.«За то, что он сейчас неправ, я Дамблдору точно должен. Надо бы ему потом что-то подарить», — отметил про себя Сириус. Потом дух долго распространялся о том, что Сириус был плохим сыном и плохим братом, плохим крёстным и плохим другом. «Ничего нового, в сущности, — подумал Сириус. — Ничего такого, чего дементоры не твердили мне десять лет подряд».

Позже Сириус спросил Кричера, что дух говорил ему. Эльф ответил с достоинством:

— Я не слушал. Я готовил уловитель духов.

Наконец тёмный предмет начал терять форму. Структура его распадалась на потоки силы, что держала душу на этом свете вопреки естественному порядку. Разогретый борьбой Алтарь втянул в себя эти потоки — медленно и с удовольствием.

Медальон треснул и рассыпался в пыль. По дому прошла волна: в подвалах активировались старые печати, в библиотеке на мгновение вспыхнули символы на закрытых разделах, гобелен Рода стал светиться плотнее, линии имён — ярче. Фундамент углубился, дом стал тяжелее, устойчивее. Руны на плите потемнели. Эльф с гордостью разглядывал запечатанную бутыль с духом внутри.

Сириус стоял в тишине зала, чувствуя, как сила вливается в основание дома и в него самого. Грим обьяснил, что такие вливания чужой силы нельзя использовать часто — между ними должны проходить столетия. Но однажды Дом Блэков уже возвысился и усилился именно благодаря поглощению хоркрукса — и сегодня он вновь укрепился.

Алтарь остыл. Дом принял дар.

* * *

Изменения входили в жизнь Дома постепенно, без внешних эффектов, будто естественное продолжение того, что произошло в глубине фундамента. Беллатрикс за считанные недели словно помолодела: в зеркале на неё смотрела женщина лет двадцати восьми, а не тридцати пяти, с ясным взглядом и более лёгкой, уверенной осанкой.

Сириус заметно окреп, худоба исчезла, его движения стали увереннее, в фигуре появилась новая плотность и сила. Управление магией давалось ему легче, чары ложились ровнее и устойчивее, чем прежде.

Сам Дом тоже изменился. Его магический фундамент укрепился, внутри открылись новые переходы и появился очаровательный внутренний сад с яблонями и вишнями, красивыми арками и удобными скамьями. Кричер двигался проворнее, ворчал меньше. В Доме появились и ещё два эльфа, которыми он радостно командовал.

Старшие Блэки — Сигнус, Друэлла и Кассиопея — почувствовали себя бодрее. А Нарцисса, заскочив в гости, мельком упомянула о том, что Драко вдруг заметно прибавил в мастерстве в квиддиче — капитан заметил это и пригласил его в команду на будущий год.

И даже Гарри, не понимая причин, заметил перемены: он подрос на несколько сантиметров, плечи стали шире, движения — сильнее и точнее. Магическая выносливость и физическая сила выросли тоже, а Старри теперь стал увеличиваться до размеров не рыси, а тигра.