Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Мелисанда задумалась.

— Ты хочешь с ним поговорить?

— Да. Думаю, стоит выяснить, не имеет ли он отношения к происходящему.

— Тогда я поеду с тобой.

— Прекрасно, — согласился Альбус. — Отправимся завтра.

На следующее утро Дамблдор сообщил Минерве, что они с Мелисандой собираются в Австралию, к профессору одного из тамошних университетов, который, возможно, поможет им с проблемой гриба.

* * *

Мельбурн встретил их ясным солнечным утром. В Мельбурнском магическом университете они без труда выяснили, что профессор Ллойд Крайтон сегодня читает лекции и освободится после полудня.

Секретарь передала ему записку от Мелисанды, и вскоре пришёл ответ: профессор будет рад принять гостей у себя дома в шесть часов вечера.

Крихтер встретил их весьма любезно.

— Альбус! Мелисанда! Какая приятная неожиданность. Проходите. Надеюсь, вы не проделали такой путь исключительно ради удовольствия увидеть меня?

— Боюсь, Леандер, дело у нас к тебе серьёзное, — ответил Дамблдор.

— Тем интереснее. Но сначала устраивайтесь поудобнее. Чаю?

Они расположились в гостиной, и Дамблдор рассказал о необычном грибе, который уже несколько недель разрастался в подземельях Хогвартса. Крихтер слушал внимательно, время от времени задавая вопросы о свойствах грибницы, результатах исследований и заключениях специалистов.

— Значит, Флитвик полагает, что неизвестное заклинание заставляет грибницу расти, — задумчиво произнёс он. — А самих чар никто не узнаёт?

— Именно так.

— Любопытно. И вы решили приехать ко мне?

— Леандер, — сказал Дамблдор, — ты прошёл по Хогвартсу незадолго до того, как всё это началось. Ты прекрасно умеешь создавать сложные заклинания. И, как ты помнишь, условия нашего соглашения не запрещают тебе причинять вред самому замку.

Крихтер посмотрел на него с удивлением.

— Альбус, неужели ты действительно полагаешь, что я решил отомстить тебе с помощью грибов?

— Я хотел бы исключить такую возможность.

— Тогда позволь напомнить тебе одну простую вещь. Если я нанесу серьёзный вред Хогвартсу, пострадает и его директор. Пусть даже косвенно. А я дал Непреложный обет не причинять вреда тебе и остальным участникам моего задержания. Ты полагаешь, я стал бы проверять на себе, насколько широко магия истолкует слово «вред»?

Дамблдор задумался.

— Разумно.

— Более того, — продолжил Крихтер, — даже если бы я был совершенно уверен, что обет мне ничем не грозит, зачем мне подобный риск? Мне хватило острых ощущений ещё лет на пятьдесят. У меня прекрасные условия для работы и весьма приятная жизнь в Австралии. И я намерен всем этим пользоваться.

— Именно это я и говорила Альбусу, — заметила Мелисанда. — А он мне напомнил о твоей недавно проявившейся склонности к риску.

— Не в бровь, а в глаз, — улыбнулся Крихтер.

— Итак, ты утверждаешь, что не имеешь отношения к грибам? — спросил Дамблдор.

— Совершенно никакого. До сегодняшнего дня я даже не знал, что у вас завелись столь необычные грибы. Впрочем, понимаю, что одних моих слов тебе недостаточно, поэтому я готов поклясться своей магией, что не создавал этого заклинания, не участвовал в его создании, никому не поручал его наложить и вообще не имею отношения к появлению этой грибницы в Хогвартсе.

— Ты готов дать такую клятву?

— Разумеется. Я предпочёл бы закрыть этот вопрос раз и навсегда.

И он произнес клятву по всем правилам, а затем зажег и погасил Люмос.

— Спасибо, Леандер, — кивнул Дамблдор, — рад, что гриб — не твоих рук дело.

— Впрочем, должен признать, — сказал Крихтер, — что задача интересная. Особенно меня занимает связь с анимагическими чарами. Ты привёз образец?

Дамблдор достал из сумки стеклянный сосуд с серо-зелёными нитями и поставил его на стол.

Крихтер долго исследовал грибницу, применяя одно диагностическое заклинание за другим. Иногда он делал заметки, несколько раз возвращался к уже проведённым проверкам и наконец отложил палочку.

— Очень интересно. Здесь определённо есть элементы анимагических чар.

— Именно это обнаружила Минерва, — заметил Дамблдор.

— Она совершенно права. Но это не обычное анимагическое заклинание. И, насколько я могу судить, не трансфигурация в привычном смысле. Хотя некоторые принципы мне знакомы.

— Ты можешь определить его назначение?

— Пока нет. Оно очень сложно устроено. Кто-то использовал известные мне магические принципы совершенно необычным способом.

Крихтер снова посмотрел на грибницу.

— Что особенно любопытно, заклинание, по-видимому, вообще не было предназначено для грибов. Но это лишь предположение.

— Филиус считает, что сможет разработать контрзаклинание примерно за две недели, — сказал Дамблдор.

— Вполне возможно. Я тоже бы не взялся обещать результаты раньше чем через неделю-две. Здесь придётся основательно поработать.

Они ещё некоторое время обсуждали результаты исследований гриба и слизней Кеттлберна. Наконец Крихтер взглянул на часы.

— Однако мы рискуем проговорить весь вечер. Предлагаю продолжить за ужином. Я уже распорядился, чтобы накрыли на троих.

Ужин оказался превосходным. Крихтер, вполне довольный своим новым положением, охотно рассказывал о Мельбурне, университете и собственных исследованиях.

Выяснилось, что в Австралии ему действительно понравилось. В университете у него была хорошо оборудованная лаборатория, коллеги оказались интересными собеседниками, а преподавание оставляло достаточно времени для научной работы.

Мелисанда расспрашивала его об общих знакомых в Австралии и последних исследованиях. Крихтер, в свою очередь, интересовался её делами и новостями Отдела Тайн.

К концу ужина разговор снова вернулся к Хогвартсу.

— Знаете, — сказал Крихтер, — я действительно хочу вам помочь. Не только потому, что мне интересна эта задача. Мы заключили соглашение, которое меня вполне устраивает, и я предпочёл бы, чтобы в дальнейшем мы поддерживали хорошие отношения.

— Я тоже, Леандер, — ответил Дамблдор.

— К тому же мне не хотелось бы, чтобы ты каждый раз отправлялся через полмира, как только в Хогвартсе случится что-нибудь необычное.

Мелисанда рассмеялась.

— И что ты предлагаешь?

— У меня есть один артефакт, который может вам пригодиться. Довольно редкая вещь. Он позволяет увидеть лицо человека, который придумал заклинание.

Дамблдор заинтересовался.

— Даже если заклинание неизвестно?

— Именно в таких случаях он особенно полезен. Нужно предоставить артефакту предмет, на котором сохранилось действие чар. Он определит магическую структуру заклинания и покажет лицо его создателя.

— Создателя или того, кто произнёс заклинание? — уточнила Мелисанда.

— Создателя, — ответил Крихтер. — Это важно. Артефакт покажет не того, кто применил чары в Хогвартсе, а того, кто их изобрёл — как он выглядел в то время, когда создавал заклинание. Вероятнее всего, этот волшебник изобрел и контрзаклинание, а значит было бы неплохо его найти. И если он как-то связан с Хогвартсом, возможно, кто-нибудь его узнает — если не преподаватели, то призраки или портреты.

— А если изобретатель умер много лет назад? — спросил Дамблдор.

— Если он умер, но вы выясните, кто это, можно будет спросить про контрзаклятие у его портрета.

Крихтер вышел и через несколько минут вернулся с небольшим предметом, завёрнутым в тёмную ткань. Он положил свёрток на стол и осторожно развернул его. Перед гостями оказалось маленькое серебряное зеркало в старинной оправе. Его поверхность была совершенно тёмной.

Крихтер объяснил, как пользоваться артефактом, и предложил сразу его испытать.

— Мне самому любопытно, кто создал эти чары. Пойдёмте в лабораторию, там мы сможем открыть сосуд, не опасаясь распространения гриба.

В лаборатории Крихтер установил зеркало на подставку и поставил перед ним сосуд с грибницей. Затем наложил дополнительные защитные чары на рабочий стол, осторожно снял с сосуда крышку и произнёс слова активации.

Зеркало затуманилось, потом слабо засветилось, и в его тёмной глубине постепенно проступило человеческое лицо.