Женись пока молодой, Поттер (гет)

Альбус Дамблдор, без сомнения, был великим магом и кумиром почти всего магического сообщества Британии. Тем же, для кого он не был кумиром, он был врагом, целью номер один, которую нужно уничтожить в первую очередь, в эту небольшую группку входили, как правило, бывшие Пожиратели смерти, которые сейчас только возвращали себе былое влияние. Но даже они понимали, что справиться с магом, с которым не рисковал сойтись в поединке сам Воландеморт, будет очень непросто, а потому если и вредили, то лишь по мелочи: отказываясь, например, голосовать за продвигаемый Дамблдором закон в Визенгамоте или предлагая свои проекты, на противостояние которым Верховый чародей вынужден был тратить драгоценное время. А в силу возраста времени у него было не так уж и много.

Но более половины живущих в Британии магов учились в Хогвартсе, когда его возглавлял Дамблдор, и учились на дружественных директору факультетах. Они безоговорочно поддерживали все решения мудрого и убеленного сединами волшебника и верили в его бесконечную правоту по любым вопросам, по которым он высказывал свое мнение. До этого момента доверял Дамблдору и Гарри — он, конечно, не готов был, как Хагрид, через слово повторять, что директор великий человек, но если нужно было защитить принадлежащую тому вещь от Воландеморта или даже спасти целую школу от василиска, пока директор был в опале, шел, не особо раздумывая.

И вот теперь этот великий человек при всей школе назвал его подругу очень плохим словом. Конечно, не грязнокровкой — и на том спасибо, но Гарри не ожидал, что и Дамблдор будет делить людей по происхождению. Впрочем, он уже был морально готов к чему-то подобному — надлом произошел, когда Сириус ему разложил по полочкам все неправильные поступки, совершенные им и Гермионой за время учебы. Их можно было легко избежать, если бы кто-то в самый первый день сподобился провести часовую лекцию для маглорожденных о новом дивном мире, в который их занесло волею судеб.

Но Дамблдор этой малости не сделал. Более того — он всеми силами старался держать Гарри как можно дальше от магического мира, отправляя на лето все к тем же Дурслям, которые магию ненавидели всеми фибрами своей недалекой души. А он был согласен и на Уизли — пусть они не очень подкованы, судя по Рону и его братьям, в традициях магов, но атмосфера настоящего волшебства в «Норе» все же имеется. Гермионе же до всего приходилось доходить самой, практически не вылезая из библиотеки — и только для того, чтобы добрый директор в итоге назвал его «маглокровкой», которую никто не защитит и с которой поэтому можно делать все, что заблагорассудится.

Правда, Дамблдор, кажется, не знал, что за последний месяц ситуация необратимо изменилась. У Гарри появилась так нужная ему информация, он чувствовал за спиной поддержку крестного, и пусть он пока не стал лордом Поттером, какие-то права были и у наследника рода. И Гарри эти права уже знал и собирался ими воспользоваться.

— Мадам Боунс, — позвал он, и, когда пожилая ведьма обратила на него внимание, продолжил: — Я хочу подать официальную жалобу в Министерство магии на противоправные действия директора Хогвартса Альбуса Дамблдора, совершенные им в отношении невесты наследника Поттеров. Это возможно?

— Да, — было видно, что Боунс немного растерялась. — Разумеется, это возможно. Я могу засвидетельствовать ваше прошение.

Она посмотрела на преподавательский стол, Гарри тоже перевел взгляд туда. Дамблдор и остальные профессора слышали его вопрос и, насколько мог судить Гарри, поняли его смысл. На лице Дамблдора снова проступала злость, другие учителя смотрели на Поттера по-разному — большинство с осуждением, а Снейп с любопытством, словно на ожившую вдруг игрушку.

— Мальчик мой, — начал справившийся со своими эмоциями Дамблдор, — подумай хорошо, прежде чем бросаться такими заявлениями. Не стоит студенту обвинять директора, тем более голословно. И почему ты назвал мисс Грейнджер своей невестой? Тебе еще рано думать об этом.

«Невеста», «он сказал — невеста», «грязнокровка стала невестой Поттера» — шорохом пронеслось по Большому залу, напомнив Гарри его первый вечер в Хогвартсе и процедуру распределения. Замечание о грязнокровке было сказано кем-то из слизеринцев — Гарри был уверен, что это Малфой, а вот одинокий и далекий от торжественности вопль «Невеста?» донесся от гриффиндорского стола, и мальчик узнал голос Рона. Тот всегда был слишком невоздержанным.

Гарри признался себе, что не знает, что делать. Он уже с трудом удерживал бессознательную Гермиону, и, по-хорошему, ее нужно было срочно отправить в больничное крыло к Поппи Помфри. Но и уйти просто так, не закончив разговор с Дамблдором, он не мог. Обвинения, которые выдвинул Гарри, были достаточно серьезными, и если они не разберутся здесь и сейчас — хорошо, что есть представитель Министерства, — то этот вопрос будет рассматривать Визенгамот. Гарри был не уверен, что хочет идти на это собрание высокомерных снобов, как описал судебный магический орган Сириус. Тем более по вопросу нападения Верховного чародея этого самого Визенгамота на какую-то грязнокровку, пусть она и является невестой наследника древнего рода.

Но Гарри уже сказал нужные слова, а мадам Боунс их засвидетельствовала. И судя по всему, Дамблдор тоже это понимал и тоже не хотел выносить обсуждение данного вопроса на Визенгамот. Но и признать правоту какого-то ученика третьего курса перед всей школой он не мог — сформированный годами кропотливого труда имидж этого не позволял. Дамблдору уже пришлось выслушать несколько нелестных замечаний о своих методах от Макгонагалл, и если даже заместительница не поняла мотивов его поступка по отношению к этой Грейнджер, то объяснить всем остальным применение чар забвения на студентке будет очень непросто.

— А какое вам дело до моей личной жизни? — зло спросил Гарри. — Вы лучше скажите, зачем стерли Гермионе память? Локхарту в Мунго сосед срочно понадобился?

Дамблдор нахмурился. Он не любил, когда его спрашивают напрямик, а еще больше не любил давать прямые ответы на заданные вопросы.

— Мальчик мой, я же уже сказал — это связано с государственным преступником Сириусом Блэком. Мисс Грейнджер слишком глубоко погрузилась в эту тайну и мне пришлось немного подкорректировать ее память, чтобы секретная информация и далее оставалась таковой. А с твоей... хмм... невестой, Гарри, все будет в порядке. Я не сделал ничего непоправимого.

— Да что вы такое говорите! — закричал мальчик. — Что там может быть секретного, с этим Блэком, что надо было стирать память?

— Может быть то, что Блэк оказался в Азкабане без должным образом проведенного расследования, по решению, которое приняли министр магии Багнольд, глава ОМП Барти Крауч и председатель Визенгамота Альбус Дамблдор? — внезапно вмешалась в разговор мадам Боунс.

От автора: «более половины живущих в Британии магов» — каждый год Хогвартс выпускает около сорока студентов, Дамблдор был директором школы с 1956 года. В общем, 36 лет умножить на сорок человек в год — это примерно полторы тысячи. Напомню, что по моим прикидкам, магов в Британии около 3 тысяч. Но Визенгамот и Министерство магии это другое поколение, помимо прочего еще и по большей части учившееся на Слизерине (там наибольшая концентрация различных лордов и леди). Так что с общественным мнением у Дамблдора был полный порядок, а вот с законодательной и исполнительной властью он находил общий язык только в очень немногих случаях — именно так должно быть, если рассуждать с точки зрения логики. А как легко меняется общественное мнение в магической Британии, мы хорошо знаем из канона. Пара статей в «Пророке» — и кого угодно можно с чистой совестью сажать в Азкабан. Что касается председательства Дамблдора в Визенгамоте в 1981 году — в каноне об этом ни слова. Но возьмусь предположить, что раз эта его должность упоминается на вкладышах к шоколадным лягушкам, а Дамблдора не раз собирались сделать министром, то он Верховный чародей уже довольно давно. Абы кого не берут даже в замминистры (с)