Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Холод каменных ступеней за колоннами казался пустяком по сравнению с тем льдом, что разлился у Гермионы в груди. Она сидела, сжавшись в комок, и чувствовала, как тяжёлый шёлк её нежно-голубого платья — платья, в котором она впервые за пятнадцать лет почувствовала себя не заучкой, не ходячей энциклопедией, а по-настоящему красивой девушкой — теперь давит неподъёмной ношей.

Рон. Рональд Уизли оказался просто невыносимым, ограниченным идиотом.

Гермиона вспомнила, как сияли глаза Виктора, когда он вёл её в зал. Вспомнила восхищённый шёпот и то, как Гарри улыбнулся ей — искренне и тепло. Ей хотелось подойти к друзьям, поделиться этим хрупким, волшебным моментом. Но Рон… Он смотрел на неё так, будто она совершила государственную измену. «Спелась с врагом», «предала Гарри», «худшее, что ты могла сделать». Каждое слово — пощёчина.

Она ушла от них с гордо поднятой головой, чеканя шаг, но стоило оказаться в тени колонн, как плотина рухнула. Слёзы текли по щекам, грозя безнадёжно испортить макияж, на который она убила столько времени.

Сухой шорох шёлка и ритмичный стук каблуков заставили её замереть. Гермиона принялась судорожно вытирать глаза ладонями. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы кто-то увидел её такой. А когда из-за поворота показалась Дафна Гринграсс, Гермиона и вовсе пожелала провалиться сквозь землю. Она попыталась прекратить плакать, но слёзы текли вопреки всем усилиям воли.

Дафна остановилась. На её лице на долю секунды отразилось замешательство, сменившееся какой-то внутренней борьбой. Гермиона уже приготовилась к язвительному замечанию, но Гринграсс вдруг сделала нечто невообразимое — присела рядом прямо на ступеньки, не заботясь о серебристом подоле, и уставилась вперёд, не пытаясь перехватить взгляд.

— Хватит, Грейнджер, — голос Дафны был ровным, но лишённым привычного льда. — Ты выглядишь слишком хорошо, чтобы позволить себе красный нос и опухшие веки.

Гермиона всхлипнула, во все глаза глядя на слизеринку.

— Послушай меня, — Дафна наклонилась ближе, и откуда-то из складок платья в её руке появился тонкий шёлковый платок, который она тут же протянула Гермионе. — Сегодня ты вошла сюда как королева. Ты заставила весь зал замолчать. И что бы ни случилось потом — не смей портить первое впечатление. Ты сейчас не просто гриффиндорка. Ты представляешь всех ведьм в этом загоне мужского самомнения. Превращая себя в посмешище, ты подставишь каждую из нас.

Гермиона замерла, забыв, как дышать. Внезапная нотация от Гринграсс была последним, чего она ожидала от этого вечера.

— Сиди здесь. Никуда не уходи, — скомандовала Дафна, резко поднимаясь.

Она исчезла так стремительно, что Гермиона не успела вставить ни слова. Прошла минута, не больше. Гермиона только-только пришла в себя и поправила волосы, как Гринграсс вернулась, буквально волоча за руку удивлённого Кирана.

Тот выглядел озадаченным, но стоило ему увидеть заплаканную Гермиону, как лицо преобразилось. По нему за секунду промелькнула целая гамма эмоций: от вспышки гнева — до почти детской растерянности перед плачущей девушкой.

Дафна не дала ему опомниться. Она взяла ладонь Гермионы и решительным жестом вложила её в широкую, мозолистую руку Кирана.

— Так, — властно произнесла Гринграсс. — Сейчас вы двое идёте туда, и ты, Грейнджер, будешь улыбаться так, чтобы у всех зубы сводило от зависти. А ты, Киран… ты будешь мне очень сильно должен. Позже найдёте меня у бара.

С этими словами Дафна развернулась и растворилась в тенях коридора так же тихо, как появилась.

Воцарилась тишина. Киран не выпустил руку Гермионы. Его пальцы были сухими и тёплыми, и это странным образом успокаивало. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его тёмных глазах больше не было льда — только непривычная растерянность.

— Я… — Киран замявся, откашлявшись. — Сразу предупреждаю: я отвратительно танцую. Меня пытались учить и, без шуток, били розгами в процессе. Но результат тебя всё равно не обрадует.

Гермиона не выдержала и коротко фыркнула, чувствуя, как горечь от слов Рона начинает отступать.

— Поверь, Киран, — она поднялась, поправляя платье и крепче сжимая его руку. — Ты не расстроишь меня сильнее даже самым отвратительным танцем. Пойдём.

Она позволила увести себя обратно в сияющий огнями зал, чувствуя, что этот вечер ещё можно спасти.

Музыка «Ведуний» сменилась медленной, тягучей композицией. Киран вёл Гермиону в центр круга, и она кожей чувствовала его напряжение. Он держал её за талию так осторожно, словно она была из тончайшего стекла, готового треснуть от любого резкого движения. Он и правда был не лучшим танцором: двигался механически, сосредоточенно глядя поверх её плеча и явно ведя в уме подсчёт тактов, чтобы, не дай Мерлин, не отдавить ей ноги.

Но Гермионе было всё равно. Его неловкость оказалась честной и бесконечно более приятной, чем чванливая правота Рона. Внутри наконец воцарился покой. Обида ещё саднила, но рыдать больше не хотелось — не в компании человека, который стоял рядом с ней, как скала.

Когда танец закончился, Киран, едва заметно выдохнув от облегчения, предложил:

— Пойдём к бару. Нужно выпить чего-нибудь холодного.

У ледяной стойки, украшенной застывшими розами, они столкнулись с Малфоем и Пэнси. Гермиона невольно напряглась, ожидая очередного выпада, и поймала взгляд Драко. Тот окинул её странным, изучающим взором.

— Грейнджер, — протянул он своим привычным ленивым тоном, но добавил, словно пересиливая себя: — Выглядишь… достойно.

Паркинсон проигнорировала Гермиону, внезапно заинтересовавшись содержимым собственного бокала.

Гермиона сузила глаза: либо это очередная каверза, либо политическая обстановка древних семей начала меняться. Она вежливо кивнула в ответ, пытаясь прочесть в лице Малфоя хоть что-то, но Драко уже отвернулся, сохраняя маску абсолютного безразличия.

Они взяли по бокалу прохладного пунша и отошли к краю зала, где было чуть тише.

— Знаешь, мне неловко, — тихо произнёс Киран, глядя на россыпь снежинок в своём бокале. — Я должен был догадаться пригласить тебя раньше. Просто… я и правда сюда не собирался. Если бы не этот акт насилия со стороны Дафны… — Он замявся. — Я в Хогвартсе не для танцев.

— А для чего же тогда? — Гермиона внимательно посмотрела на него. — Ты постоянно намекаешь, что у тебя здесь какая-то важная миссия. Но конкретики не говоришь.

Он помолчал, и в его взгляде промелькнуло что-то тёмное, взрослое и печальное.

— Когда Пожиратели смерти снова начинают шевелиться… каждая палочка и каждый клинок Морганов должны быть на счету. Семья собирает силы.

— Но тебе всего четырнадцать! — воскликнула она, понизив голос. — О каких клинках ты говоришь?

Киран криво усмехнулся.

— Возраст не мешает мне чётко проговорить два слова и вызвать зелёную вспышку, Гермиона.

— Не смей так шутить! — она нахмурилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Это ужасно.

— А я и не шучу, — он пожал плечами, и в этом жесте было столько спокойного фатализма, что ей стало не по себе.

— Ты хочешь сказать… Морганы готовятся к войне? Ты вернулся именно из-за этого?

Киран смягчил взгляд и коснулся её руки.

— Я вернулся, чтобы быть рядом с семьёй. И с теми, кто мне дорог. — Он сделал паузу. — Давай не будем о грустном. Если ты не против, я готов предложить ещё один медленный танец. Во второй раз должно получиться лучше. Я, кажется, начал вспоминать уроки.

Гермиона уже хотела согласиться, но тут рядом снова возникла Дафна Гринграсс. На этот раз не одна — позади неё, выглядя несколько виноватым, шёл Виктор Крам.

— Виктор, — властно произнесла Дафна, обращаясь к болгарскому чемпиону, — мы позаботились о твоей даме, пока ты отвлекался. Не смей больше её терять. И проследи, чтобы никто не смел её обижать.

Крам серьёзно кивнул, бросив на Кирана короткий взгляд. Затем подошёл к Гермионе и протянул ей руку.

— Прости меня, Гер-ми-во-на. Потанцуем?

Прежде чем Гермиона успела ответить, Дафна решительно схватила Кирана за локоть.

— А ты, Морган, идёшь со мной.

Гермиона поймала взгляд Кирана — он успел ободряюще кивнуть, прежде чем Дафна утащила его прочь.

— Встретимся в гостиной! — крикнула она ему вслед, когда Крам уже вёл её к центру зала.

Затем она перевела взгляд на Дафну. Слизеринка уже приняла привычный надменный вид, но, встретившись глазами с Гермионой, на секунду прищурилась и едва заметно подмигнула — а спустя мгновение лицо её окончательно застыло высокомерной маской ледяной королевы. Гермиона запоздало кивнула в ответ.

Гринграсс лишь дёрнула плечом, словно это не стоило внимания, и, разворачивая Кирана к танцполу, громко заявила:

— Тебе придётся танцевать со мной, Морган, пока я не устану. А я не устану, и не надейся!

Киран обречённо вздохнул, но в его глазах, когда он в последний раз оглянулся на сияющую Гермиону, больше не было вины.